О том, что с кошками надо разговаривать каждый день, известно многим.

Домашние мурлыки очень нуждаются в общении со своим хозяином, и переживают, если их игнорируют или надолго оставляют в одиночестве.

Напрасно кто-то думает, что если он кормит кота, чистит его лоток и покупает дорогие игрушки, то питомец просто обязан его любить. Нет кошка может отстраняться, уходить под кровать при попытке взять ее на руки, а также игнорировать ласковые призывы.

А все дело в том, что котейки воспринимают мир немного иначе. Для них голос человека – это не поток информации, а звуковой сигнал, который нужно проанализировать на предмет угрозы.

Чтобы превратить свой голос из раздражителя в инструмент доверия, стоит понять несколько простых рекомендаций кошачьего этикета.

1. Забудьте про высокие ноты и сюсюканье

Как правило, когда мы видим что-то милое, то инстинктивно переходим на сюсюканье: "ути-пути-какой-хороший".

Для человеческого уха это звучит нежно. Для кошачьего – как звук сработавшей пожарной сигнализации или вопль испуганной кошки.

Высокие частоты сигнализируют об опасности и сильном возбуждении.

Лучше всего говорить низким, грудным голосом. Чем ниже тембр, тем спокойнее кажется кошке энергетика человека.

Это словно попытка договориться о мире с маленьким, но очень опасным хищником. Монотонное бормотание расслабляет кошку гораздо лучше, чем восторженный визг.

«Куклы — это не игрушки, а воплощение Бога», – эти слова принадлежат Комао Хаяси (1936-2014), мастеру из Киото, получившему в 2002 году звание – Национальное живое сокровище Японии.

После окончания средней школы в 1955 году Комао Хаяси стал учеником мастера кукол кёнингё (киотская кукла) – Мэнья Сёдзо XII. Следующим его учителем был создатель масок театра Но – Китадзава Нёи.

Хаяси создавал кукол, которые используются для праздника Хинамацури (Праздник девочек или Праздник кукол, один из главных праздников в Японии, который отмечается 3 марта), во время которого декоративные куклы выставляются на всеобщее обозрение. Его творчество подкреплено глубокими знаниями театра Но и других древних исполнительских искусств, таких как кёген, кабуки и танец в стиле Киото. Он черпал вдохновение для своих уникальных кукол из классической японской литературы, используя тосо – пластичный материал, похожий по консистенции на глину, из муки древесины павловнии (кири) и натурального клея из пшеничной муки.

Древняя техника кукол тосо восходит к эпохе Эдо. Этот материал податлив и его легко формировать. При правильной сушке форма модели не трескается и не деформируется. После высыхания тосо затвердевает и его можно обрабатывать как дерево, что делает материал идеальным для достижения сложных художественных замыслов. Тосо часто называют «японским папье-маше», но в руках мастера уровня Хаяси это ремесло превращается в высокое искусство.

Одежду для кукол тосо создают из шелка, но чаще всего – из японской бумаги васи. Эта техника называется камибари (оклеивание бумагой). Готовую фигурку из тосо аккуратно оклеивают кусочками окрашенной васи с изысканными узорами, что придает работе невероятную детализацию и художественную ценность.

Тело куклы покрывают пигментом из измельченных раковин (гофун), а для волос используют шелковые нити.

Часто Марию Чехову представляют как доброго и чуткого ангела, скромную помощницу своего великого брата. Но это сильное упрощение образа. Мария Павловна была женщиной волевой, амбициозной и упрямой. И у нее тоже были свои тайны.

Действительно ли она была лишь преданной сестрой или за этим стояли и другие мотивы? Жалела ли она о том, что так и не вышла замуж? И почему вся семья была шокирована ее поступком с братом Иваном?

Одна сестра, пять братьев

Мария родилась в 1863 году в Таганроге. Этот южный и шумный купеческий город-порт поражал своими контрастами, сочетая в себе почти столичный блеск с провинциальной бедностью.

Чеховы жили в небогатой части города – там, где были немощеные дороги и неказистые дома. Мария появилась на свет во флигеле, который арендовала их семья. Позже они переедут на другую квартиру, а потом в собственный дом, тоже довольно бедный и тесный.

Всё это время у Маши не было собственной комнаты, а ведь она росла единственной девочкой среди пяти братьев. Была еще одна сестра, но она скончалась в возрасте полутора лет.

Ее мать была женщиной доброй, скромной и отзывчивой, а вот отец был человеком вспыльчивым, деспотичным и крайне религиозным. Он заставлял сыновей часами дежурить в его бакалейной лавке, а также петь в церковном хоре, требуя от них беспрекословного подчинения. Нередко глава семьи поднимал руку и на жену, и на сыновей.

В семье Маша была на особом положении. Братья ее трогательно опекали – брали с собой на каток и в театр, выбирали ей книги для чтения, старались ограждать от вспышек отцовского гнева. Они любили ставить домашние спектакли, в которых Маше, разумеется, доставались главные женские роли.