РУССКАЯ ЗЕМЛЯ АЛЯСКА
ИСТОРИЯ, НЕ ПОЛУЧИВШАЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ
Серьёзное ухудшение взаимоотношений в конце войны с бывшим союзником по антигитлеровской коалиции – Соединенными Штатами, заставило правительство Советского Союза принять меры по укреплению обороноспособности рубежей, расположенных ближе всего к США. Это была Чукотка. До Аляски – 60 км.
В ПОЛЯРНОМ ТУМАНЕ ПРОЛИВА
Директивой Военного Совета Дальневосточного Военного округа на основании приказа Сталина и постановления СНК СССР № 2358 от 14 сентября 1945 г. 126-й Краснознамённый ордена Богдана Хмельницкого лёгкий горно-стрелковый корпус получил задачу: создать на полуострове Чукотка оборонительные форпосты, прикрыть основные морские базы на побережье Анадырского залива и бухты Провидения и обеспечить с суши их противодесантную оборону.
Корпус генерала Соловьёва погрузился на крупнотоннажные транспортные корабли «Жан Жорес», «Джурма», «Кавказ», «Вторая пятилетка» и другие, всего 14 кораблей, совершил переход морем от Владивостока и выгрузился в Анадыре и бухте Провидения. Во главе каравана шёл флагманский ленд-лизовский фрегат «ЭК-9» под командованием капитан-лейтенанта В. Михайлина, отличившегося в советско-японской войне при осуществлении десанта в Сейсин (Северная Корея). В состав корпуса входили три горно-стрелковые бригады, горный корпусной артиллерийский полк и другие части, всего 10 тыс. человек.
Переход проходил в крайне сложных метеоусловиях. Берингово море штормило. Корабли, набитые солдатами, вооружением, боеприпасами, продовольствием, топливом и стройматериалами шли морем курсом на Север. Солдаты и офицеры говорили между собой о том, что войска бросают на захват Аляски. Царило нервное, подогретое спиртным оживление.
«ШЁПОТ ЗВЁЗД»
Войска выгрузились на голое место. Лес для строительства вылавливали из воды, таскали на руках и волоком к лесопилке на расстояние 4-5 км. Привезённое топливо быстро закончилось. Начались поиски угля в тундре. Его нашли на расстоянии 25 км от пунктов дислокации. Уголь солдаты носили в вещмешках по 35-40 кг. В условиях острого дефицита устанавливалась норма выдачи угля: 10 кг на печь в сутки, а с повышением температуры до минус 30 градусов – 5 кг. Почта приходила через 2-3 месяца. Электричество от движка подавалось на 3 часа в сутки в штаб, медсантроту и госпиталь. Остальные помещения, если можно было их так называть, освещались керосиновыми коптилками, которые горели круглые сутки, отчего у личного состава начались глазные заболевания. В первую зиму даже старшие офицеры жили в норах-землянках и палатках совместно с бойцами и в мороз и пургу отправляли естественные нужды, не выходя из них. К холоду привыкнуть было невозможно. Даже металл не выдерживал лютых морозов, становясь хрупким и ломким.
Ощущался острый недостаток воды, поэтому заготавливали лёд в ручьях, а воду пили из перетопленного снега, которая была крайне недоброкачественная, с нечистотами и отсутствием солей. Люди не могли регулярно мыться в бане. В качестве постелей имелся один спальный мешок на 4 человека или один трофейный японский матрасик на одного человека. Большинство продуктов составляли концентраты.
В тяжелейших условиях полярной зимы войска корпуса обустроились на зимовку, обеспечив минимально необходимую жизнедеятельность, создали в кратчайшие сроки оборонительные районы и приступили к несению службы.
Из-за строжайшей экономии угля личный состав страдал в своих укрытиях от холода: спали не раздеваясь, тесно прижавшись друг к другу, железная печурка остывала через час после топки, и температура в землянках и палатках не превышала пяти градусов. Пар от дыхания в виде инея покрывал стены палатки, оседал на одежде, лице, и утром бойцы, с трудом разлепив глаза, шутили: «Если иней на подушке, значит – пора менять бельё!».
В жестокие морозы пар от дыхания мгновенно замерзал, превращаясь в кристаллики льда, которые забивали рот, нос, затрудняя дыхание и образуя вокруг головы диковинный шуршащий шар: сталкиваясь друг с другом, они производили лёгкий шорох – бойцы прозвали его «шёпотом звёзд».
В жизни солдат было всего два праздника: когда впервые появлялось солнце, и начало навигации – приход первых кораблей.
ЛИЧНЫЙ СОСТАВ
Участник событий вспоминал о личном составе, который был отправлен на Чукотку: «Нас посадили в эшелоны и отправили на Дальний Восток. А вот мы прибыли на Дальний Восток: суконки, трофейные немецкие ботинки, брюки с напуском, трофейное оружие. У меня тогда был «Вальтер» и немецкий штурмовой автомат. Забрал у жандарма. И вдруг местный комендант: «Сдать всё!». На Второй Речке скопилось тогда 40 эшелонов голодных и злых ребят. Тельняшки и бескозырки мы и раньше не отдавали никому. А оружие: «Как сдать? Нам же ещё с Японией воевать!» И ничего, конечно, не сдали. Японцы, между прочим, сражались не хуже немцев – воткнёт в землю флажок с солнцем – и чёрта его с позиции выбьешь!..». Вот эти «махновцы» и запомнились изысканными морскими манерами в Провидении.
Местное население называло солдат «рокоссовцами», по-видимому, из-за того, что в армии легендарного К.К. Рокоссовского во время войны было много бывших осуждённых, которыми пополнили корпус. И сами солдаты в ту пору с гордостью называли себя «рокоссовцами». Лихие, неуправляемые ребята. За их спинами две войны, две победы, море крови, смертей, риска. Мундиры солдат и офицеров увешаны орденами за доблесть и героизм, и на тебе – за то, что победили, что проливали кровь – на Чукотку! Недовольство выражалось в пьянках, насилии женщин, хулиганстве. Политработники фиксировали «нездоровые высказывания» офицеров и солдат: «…Л-т Пасько, член ВЛКСМ, командир взвода пульроты, в присутствии своих подчинённых жаловался: \"Мы 4 года воевали, сейчас нас сюда, на край света, завезли, не спросив, хотим мы ехать или нет, заставили служить в таких скотских условиях. Хочу демобилизоваться, но даже в отпуск не пускают\".
Ст. л-т Хасанов, член ВКП(б), командир взвода: \"Я 4 года не видел отца и матери, а через 3 года, может быть, вообще их не увижу. Условия созданы такие, что отсюда скоро не выедешь, если до того не околеешь в палатке или не замёрзнешь в пургу\".
Сержант Потапов, б/п, миндивизион: \"Мы одержали победу на Западе и Востоке, но о нас никто не хочет побеспокоиться. Мы забыты всеми, гражданскому населению доставляют почту, а нам уже 3 месяца ничего нет…\"».
Были и так называемые «политические преступления», например, исполнение частушки: «Говорит старуха деду, я в Америку поеду, только жаль от нас туда не доходят поезда». За такие деяния офицеры и солдаты шли под Военный Трибунал, как тогда говорили – попадали «под ВаленТину» и «тянули на всю портянку», т.е. 10 лет заключения.
Несмотря на большую работу командования в войсках имелись многочисленные случаи гибели личного состава от несчастных случаев и обморожения. Только за одну неделю ноября 1945 г. и только в одном батальоне было зафиксировано 27 случаев заболевания гриппом, 16 случаев с острым заболеванием дыхательных органов, 12 – ангиной, 19 – фурункулёзом.
Из спецдонесения прокурору ДВО: «10.11.45 г. двое военнослужащих из 4-го отд. стр. батальона ст. сержант Молчанов и мл. сержант Пилипок были посланы на заготовку дёрна на расстояние 11-12 км от части. В 14.00 внезапно разыгралась буря с обильным снегопадом. Сильный ветер сбил их с дороги и снёс в разные стороны. Сила ветра была столь сильна, что разорвала на них гимнастёрки и нижнее бельё. Ввиду сильного бурана поиск был организован только 12.11.45 г., ст. сержант Молчанов и мл. сержант Пилипок были обнаружены замёрзшими на расстоянии 1,5 км друг от друга…
В ночь с 21 на 22 ноября 1945 г. в миномётном дивизионе бригады погибли пять военнослужащих. Во время пурги занесло палатку-шестиклинку отделения боевого питания, в которой находились старшина Самигулин, мл. сержант Тулин, мл. сержант Морев, ефрейтор Сазонов и кр-ец Язвецов. Палатка была накрыта двухметровым слоем снега, который закупорил печную трубу. Дневальный и истопник ефрейтор Сазонов, по-видимому, заснул и о полном заносе палатки своему командиру старшине Самигулину не доложил, поэтому не заметил, как дым и угарный газ наполнили маленькую палатку. Разводящий мл. сержант Дудин палатки вовсе не обнаружил и вместо принятия с разводом энергичных мер вновь ограничился докладом дежурному по дивизиону мл. лейтенанту Тарасову, который продолжал спать. Раскапывать палатку начали после пурги – все пятеро военнослужащих уже были мертвы. Отравление произошло угарным газом в результате преступной беспечности несения службы дневального ефрейтора Сазонова и непринятия своевременных мер во время пурги дежурным по дивизиону мл. л-том Тарасовым. Решением ВТ бригады младший лейтенант Тарасов Фёдор Васильевич, 1925 года рождения, русский, холостой, из рабочих, член ВКП(б), образование 7 классов, уроженец деревни Останкино Борского района Горьковской области, исключён из рядов ВКП(б), лишён воинского звания младший лейтенант и приговорён к лишению свободы на 8 лет с отбывание срока в исправительно-трудовых лагерях…».
«НАС МНОГО, А РОССИЯ ОДНА!»
Несмотря ни на что, в целом боевой дух войск был высоким. Боевая и транспортная техника с надписями по бортам: «Мы были в Варшаве, в Берлине, в Харбине», «Мы славяне, и мы победим!» была обработана антикоррозийным составом, стояла на колодках и укрывалась креплёным брезентом в снеговых аппарелях-капонирах. Среди офицеров в ходу была старинная офицерская молитва, произносимая перед боем: «Нас много, а Россия одна!.. Смерти нет! Всё пройдёт, и мы пройдём, а Россия останется!..». Таких офицеров называли «офицер в законе», что означало – настоящий офицер.
Проводились бесконечные учения, политинформации, изучались передовые иностранные армии, которыми тогда считались армии США и Великобритании. Офицеры – энтузиасты разрабатывали методические пособия для солдат по теме: «Уличные бои в условиях небоскрёбов». Войска находились в повседневной боевой готовности. Бригады имели задачу: прикрытие и оборона полуострова со стороны Аляски, обеспечение морских коммуникаций со стороны Берингова пролива, изучение и освоение Чукотского полуострова в военном отношении как сухопутного ТВД, выявление, изучение и освоение важнейших операционных направлений. И, как писал поэт, «Над Чукоткой в полярном тумане пролива Флаг Советов горит на скале горделиво…»
СОЮЗНИК СТАЛ ПРОТИВНИКОМ
Знакомых нашим солдатам по западному фронту немецких «фокке-вульфов» и «мессершмитов» сменили разведывательные американские самолёты. «Боинги», «либерейторы», «лайтинги» и «мустанги», базировавшиеся на аэродромах в Номе, полуострове Сьюард (Аляска) и острове Большой Диомид, на высоте 60 метров летали над нашим расположением и фотографировали войска и сооружения. После фултоновской речи Черчилля (5 марта 1946 г.), объявившим Советскому Союзу «холодную войну», на Аляске началось сосредоточение и маневры американских войск, в проливе в непосредственной близости от наших берегов появились многочисленные корабли и подводные лодки. Американцы фотографировали наше побережье, устраивали провокации: корабельные орудия разворачивались на наш берег, на воду спускались катера с морскими пехотинцами. И каждый раз у нас объявлялась боевая тревога.
ГЕНЕРАЛ ЗАПЛАКАЛ
В августе 1946 г. в бригадах состоялись большие учения двухсторонние учения по теме: «Высадка десанта на самоходных баржах через пролив на морское побережье с целью захвата плацдарма» и «Организация обороны морского побережья, отражение и уничтожение десанта противника», в ротах – по теме: «Оборона ротного участка побережья по урезу воды». Проверял учения командующий войсками Дальневосточного Военного округа генерал армии Пуркаев и член Военного совета генерал-лейтенант Леонов.
За отличную зимовку 1945-1946 гг. в районе посёлка Анадырь и бухты Провидения Чукотского полуострова командующий объявил благодарность всему личному составу бригады. Ознакомившись на месте с чрезвычайными условиями зимовки личного состава бригады, командующий округом участник трёх войн генерал армии Пуркаев не смог сдержаться и заплакал…
В.П.
(продолжение следует)
Вложение: 4006146_yu.doc
