Весенний день был прихотью погодной,
В макушки целовало солнце люд.
Трудились мы на ниве огородной,
А после ноги мыть пошли на пруд.

Там, от воды отскакивая эхом,
Лягушья песня украшала мир,
Не подчиняясь радиопомехам,
Перекрывая радиоэфир.

Работой угнетённые гормоны
Забегали, запрыгали в крови,
И нас с тобой, реально не зелёных,
Очаровала музыка любви.

Но вносит диссонанс в настрой любовный
Шашлычный запах от соседских дач...
И в пустоту летит мой вздох неровный,
Бурчит в желудке грозно, хоть ты плачь!

А ну её, любовь... Пошли скорее,
А то съедят всё вкусное без нас!
Голодной я работать не умею,
А уж любить тем более я - пас!

Что ты хмур, поэт, как туча?
Не ругайся на людей!
Пародист людей не мучит,
Пародист же не злодей.

Пародист - сперва читатель,
А потом уж злобный тип.
Он жемчужины искатель,
Но в стихи, как муха, влип.

Пишут всяко, что попало,
Пишут все, кому не лень...
И стихов, глядишь, не стало,
Созидают всяку хрень...

Что же делать пародисту,
Если выбор невелик,
И "поэты" - мазохисты,
Будто бьёт их нервный тик?

Говорил ведь умный кто-то:
"Если можешь - не пиши!"
Плохо выполнишь работу -
На другого не греши!

По мотивам стихотворения Романа Перуна "Лист" в сообществе "Хуторок".

http://my.mail.ru/community/stihiproza17/4739046B62DEF736.html ;

Конец наступит всякому пути,
И лист прошепчет дереву: "Прости..."
И опадёт, когда предрешено,
И с ним случится то, что суждено.

В саду моём осеннем - тишина,
Что в запахи костров погружена.
И лист летит не в небо, но к огню,
И я его бессмысленно казню.

И он, такой печальный, золотой,
Смирится с равнодушной суетой,
Не волен быть хозяином себе,
Трепещет лист в единственной мольбе:

"Нет горше равнодушного огня,
Что сгложет вмиг упавшего меня!
Что я ему? Летучий гран золы...
И что ему порыв моей хулы?

Мне б лечь в опавший благостный ковёр,
Что ложе под деревьями простёр,
И не гореть, а корень напитать,
Для этого хотел бы я летать!"

Ах, какая я всё-таки мудрая! -
Поздравляю себя рано утром я.
И на собственные встану ноги я,
А того не имеют ведь многие.

Ах, какая я вся закалённая!
Как железо, натура калёная.
Но небрежно себя не притронусь я,
А не то ещё с голоду тронусь я.

Это с виду ещё молодая я,
Потому что живу, голодая, я.
Пусть об ужине алчно мечтаю я,
Это делаю всё-таки тайно я.

А вообще - наплевать мне на правила,
Я те правила лично поправила.
Не могу я те правила вынести!
С ними точно уж головы не снести.

А как праздник - так вовсе зверею я!
Над столом флагом праздничным рею я!
Но внутри всё же гложет сомнение:
У меня формируется мнение!

К диетологам жуткими ордами
Бабы прутся с голодными мордами,
И почто ж вы такие несчастные?
И позывы к еде очень частые...

Я голодная очень, но стройная,
Только нервная и беспокойная.
Однова мы живём, как вам кажется?
Может, плюнуть и кушать отважиться?

Папа мудрый мой, помню, говаривал,
Словно бон в бутике отоваривал:
"Кушай рыбу, там фосфора залежи!
Ветром сдует - спокойно в кустах себе и лежи,

Ты сама не чужда просвещению?
Ты ж прохожим создашь освещение!"
Так питайся, народ, с удовольствием!
Вам дано для того продовольствие!

Я вчера с котом играла:
Я скакала, кот вопил!
Я его не заставляла,
Сам тарелку он разбил!

Почему же в наказанье
В угол ставят не кота?!
Вот противное созданье,
От усов и до хвоста!

Я не плачу лишь для вида:
Наказали? Ну и пусть...
У меня в душе обида,
У кота на морде грусть.

Он пришёл, уселся рядом,
Мы вдвоём в углу стоим.
Я коту ужасно рада:
Помириться, что ли, с ним?

Я, конечно, понимаю,
Что не кот всему виной.
Я его отодвигаю -
Всё равно стоит со мной!

Ой, как грустно мне и стыдно!
Кот мяучит, я реву!
За кота мне так обидно!
Громко маму я зову!

Мама смотрит: "Что за чудо?
Кот сидит тут неспроста!"

"Мам, я больше так не буду!
Похвали скорей кота!"

Я боюсь потерять это светлое чудо,
Всепрощенья порыв, полыхнувший в груди,
Шанс, обрывок надежды, визит ниоткуда,
Знак незыблемых истин, что ждут впереди.

Как в багровой тоске замирают мишени,
Так и я стекленела, крошась и звеня.
Пусть с казнёнными нет никаких отношений,
Но прощённый уйдёт, палача не кляня.

Вот и сброшены глупых условностей путы.
Всё так просто - прости и прощённым пребудь.
Всё проходит. И годы ошибок и смуты
Не затмят всепрощения избранный путь.

Я теперь это чувство никогда не забуду.
Не хочу потерять это светлое чудо.

Где-то нигде и везде, на краю и внутри
Чёрных космических жаб родовое гнездо.
В недрах болот протоплазмы гудят пузыри,
Нет состояния "после", а есть только "до".

Жадные жабы желают глотать всё подряд,
Всё, до чего дотянуться сумеет язык.
Мошки-планеты бездумно в утробы летят,
Ухают жабы, заслышав агонии крик.

После, насытившись, схлопнув огромные рты,
Игры любовные страстно заводят они...
Нерест проходит - и снова их лона пусты,
Но зажигаются в космосе жизни огни.

Те нерестилища жабы от нас не таят,
Им всё равно, что мы думаем, глядя вовне.
Млечным Путём безразличные звёзды летят
В чёрной, загадочной, вневременной вышине.

Мы проживаем вне зоны опасных столиц.
Дик, пограничен, далёк наш нетронутый край.
Люди так зелены, чтобы лишаться границ,
Юны по сути! Играй с нами, Солнце, играй!

В дрожащей старческой руке,
Томима трепетом подкожным,
Лисёнком глянет осторожным
И - беспощадно, невозможно
Бороздки тянет по щеке.

Сквозь предрассветный злой туман
Наметит путь надёжный к дому
Кому-то очень дорогому,
Ему! - и никому другому,
Развеет морока дурман.

И влажно, трепетно плеснёт
В глазёнках детских отраженьем,
Что видят вовсе не сожженье,
А света чудного рожденье,
Огня божественный полёт.

Когда бессовестно прошу
И создаю себе кумира,
Весь тлен к себе тащу из мира,
Весь стыд, всю боль в себе ношу.

Когда не в силах отвести
Глаза горящие от манны,
И обезводить океаны,
Чтоб малый жемчуг унести;

Сорвать единственный цветок,
Что через толщу дней пробился
И ничему не научился,
Так и не понял - мир жесток;

На древних рунах рисовать,
И жечь кресты на том погосте,
Где оплелись корнями кости,
Ума покоем рисковать;

Из кожи сшить себе тату,
Хоть это больно и жестоко,
И не заметить, как до срока
Уничтожаешь красоту -

Ну что ж, и это тоже путь.
В конце его пустые бездны,
Где упованья бесполезны,
Где не удастся отдохнуть,

Где бесконечная беда,
Где не достичь души покоя...
И даже что это такое -
Не разобраться никогда.


2.


Когда бессовестно прошу
И создаю себе кумира,
Тогда всю грязь тащу из мира,
Весь тлен, всю боль в себе ношу.

Порой не в силах отвести
Глаза горящие от манны,
И обезводить океаны,
Чтоб малый жемчуг унести;

Сорвать единственный цветок,
Что через толщу дней пробился
И в жизнь без памяти влюбился,
Не осознав, что мир жесток;

На древних рунах рисовать,
И жечь кресты на том погосте,
Где оплелись корнями кости,
Ума покоем рисковать;

Из кожи сшить себе тату,
Хоть это больно и жестоко,
И не заметить, как до срока
Уничтожаешь красоту -

Ну что ж, и это тоже путь.
В конце его пустые бездны,
Где упованья бесполезны,
Где не удастся отдохнуть,

Где бесконечная беда,
Где не достичь души покоя...
И даже что это такое -
Не разобраться никогда.

Глупо стукнула створка, наивно,
В одуревшей от зноя гостиной;
Обожаю одной половиной.
Ненавижу другой половиной.

Пусть бы стало темно и прохладно,
Поменялись бы сразу капризы...
Я бы музыку слушала жадно,
Ожидая знакомой репризы.

Пусть порывом внезапным, запретным,
Злой сквозняк распахнул бы фрамугу,
Нот не помня, тревожно, секретно
Ты сыграл бы прелестную фугу;

Пусть бы капли дробились о лужи,
И по стёклам стекали напасти,
Я не знаю, зачем ты мне нужен,
Но ты есть, моё странное счастье.

Только всё эта встреча погубит.
Будет жаль, но она состоится.
Встречу прошлое жадно пригубит,
И состарит безжалостно лица.

Ожидание будущим ценно,
То - мечты и надежды обитель.
Как же прошлое всё-таки тленно...
Мне так жаль, дорогой исполнитель.

Я храню партитуру, но тщетно.
Я стараюсь, но очень устала.
Я люблю тебя так беззаветно!
Ненавижу, что так тебя мало.

С узкой маленькой головой
Невесомая чёрная бестия
Нечестивый подымет вой:
Как же так, что не вою с ней вместе я?!

Беспокоится, смотрит зло,
Просто так до неё не дотронуться.
Мне сегодня не повезло:
Безобразницей сделалась скромница!

На фортиссимо перейдя,
Завершив сладострастную арию,
Равнодушно зевнёт, следя,
Не желая ничьих комментариев.

Кресло лапу предложит ей,
Удостоится прикосновения.
От царицы таких кровей
Наивысшего знак одобрения!

Когти спрятала. Снизошла...
Место гордо собою украсила,
В кресло, не торопясь, стекла.
От чужих его обезопасила.

Недовольный удар хвостом.
И точёные ушки короною;
Как на троне, в кресле пустом
Возлегает одна, беспардонная.

И египетский чтя закон,
Наблюдаю за ней с пониманием.
Обижать её - моветон;
Мир украсить собою - призвание.

Ты пьёшь из-под крана, а я в лесу,
Полны родников леса!
Смакуешь ты хлорку, а я росу,
Хрустальна моя роса!

Ты чистую воду закажешь впрок,
А мне за своей - идти.
Прогулок твоих ограничен срок,
А мне хорошо в пути.

Ты лишь в магазине увидишь гриб,
А я их сушу в печи.
Тебя победит в межсезонье грипп,
А мне не нужны врачи.

Когда отопления больше нет,
Тогда у тебя весна,
А я наколдую себе рассвет,
Весною ведь не до сна!

Ты чай синтетический утром пьёшь,
А я заварю траву.
Да что же ты жить себе не даёшь?
Ведь я же, смотри, живу...

Любой мой стих - автопортрет.
Я не сторонний наблюдатель,
Я злобный критик и создатель,
Мне никогда покоя нет.

Куда идти и что искать?
Что не любить? Чему дивиться?
Всю жизнь мне выпало учиться,
И по безделью тосковать.

Всё равновесие моё
Так зыбко, призрачно, мгновенно;
Сродни фантому неизменно:
Опора есть - и нет её!

Взобраться на ступеньку вверх
Не для того, чтоб там остаться,
А лишь немного отдышаться,
Чтоб впасть в последующий грех.

Не поберечь себя ничуть,
На середине плыть стремнины,
Взорвать все мыслимые мины,
Хоть рядом безопасный путь.

Как дырки в сыре лабиринт:
Пласты, каверны и лакуны;
Я рву и связываю струны,
Я - целый винт! Всего лишь винт...

Я здесь была! - себе скажу,
И - потрясённо умолкаю.
Я каждый день хожу по краю.
И краем тем сама служу.

Когда тебя кошка под лампой настольной
Исследует, не таясь,
Не вздумай вести себя слишком вольно,
Удачу свою не сглазь.

У каждой себя уважающей кошки
В глазах золотой запас:
Янтарь и нефрит, и алмазные крошки,
А также тигровый глаз.

Хоть кошки не гномы - сокровище прячут:
Блеснёт - и его уж нет!
Такая поставлена кошкам задача:
Хранить драгоценный свет.

У кошки в зрачках время туго завито,
Волшебная темнота,
Предчувствия жаркой девятой битвы,
Что каждого ждёт кота.

Антеннами колкими мир изучают,
Деля на добро и зло,
Плывут по вселенной, её не не качают,
А хвост - это их весло.

Распахнуты в кошкину душу ворота.
Улыбку с лица сотри!
И если уж кошка пришла для чего-то,
Смотри ей в глаза, смотри!

Когда б просить мне выпало тебя
Перед проклятой, тяжкою разлукой,
Что б я просила, разум не губя,
Растерзанного духа чуя муки?

И трещина небрежно побежит
От некой точки, что была вначале;
Витраж любви отчаянно дрожит,
Боясь, что мы его не удержали.

Я одержима истиной простой!
Ведь время так измучило часами,
Тональностью фальшивой и пустой,
Не слышимыми сердцем голосами.

Поговори со мною о любви,
Не дай уйти. Зови меня, зови!

Шарик воздушный отпущен давно в небеса,
Он украшает, наверное, чью-нибудь жизнь.
Что ему глупых таможен и рвов полоса?
Не достигают его в небесах голоса,
Хочешь - лети, хочешь нитке тугой покорись.

Шарик наполнен дыханием летней грозы,
Чистым озоном без примесей пыльных дорог,
Зеленью трав, что ложатся под жалом косы,
Утренней радугой росной счастливой слезы,
И ожиданием чуда без глупых тревог.

Нет уже места для шариков под потолком,
Мне ведь не нужно так много - всего лишь один.
Их не храню у себя под секретным замком,
Просто я знаю, что кто-то, кто мне не знаком,
Шарик пошлёт мне, достав из любимых картин.

И поплывут над пустынями наши шары,
И обязательно где-то прольются дождём,
И семенами, что в шариках ждут до поры,
И залюбуются нами иные миры,
И к своему наконец-то душою прильнём.

Автора иллюстрации не знаю.

Зеркальце малое, вьюн, непоседа,
Солнечный зайчик в кармашке зажав,
С Зеркалом старым затеял беседу,
Очень стараясь придерживать нрав.

Как-то за грех, непонятный и странный,
Что малышу неизвестен пока,
Или за взгляд изнутри нежеланный
Кто-то закрыл ото всех старика.

Вспыхнул малыш: "Что за шутка такая?!" -
Был возмущён и к атаке готов.
Зайцами в люстру с обидой стреляя,
Птиц отражал и домашних котов.

- Старое Зеркало, Вам не обидно,
Если на Вас опускается креп?
Ведь ничего из-под крепа не видно,
А наблюдение - зеркала хлеб!

- Нет, не обидно. Но я огорчилось.
Время придёт - доведётся узнать,
Что в этом доме внезапно случилось,
После пойму, с кем прощаться опять.

Слепо на страже стою в тишине я,
И караулу такому не рад.
С каждой потерей всё больше старею -
Мутные пятна о том говорят.

Душу, пока она плохо летает,
От лабиринтов моих не спасти.
В них, бесконечных, она заплутает,
И не найдёт на свободу пути.

Ты же, малыш, будь бесстрастным и мудрым.
И отражения не искажай,
Будь равнодушен к страстям безрассудным,
Но безнадёжностью не обижай.

Ни красоту, и ни лютую злобу
Даже не думай копить про запас.
Зеркалу статус даётся особый,
Мало отступников есть среди нас.

Всё ещё будет, и радость вернётся.
Выпусти зайца, потом прибежит.
Время и место для счастья найдётся,
Зеркало зря никуда не спешит.

Мне не дожить до скончания века,
И защитить я тебя не смогу.
Слаб человек. Береги человека
Гордости пуще, как я берегу.

Так бывает с любым из нас:
Одолеет сомнений груз...
В предрассветный угрюмый час
Крови собственной чуешь вкус.

И тревога в душе растёт,
И сомнениям несть числа,
Страшно, что оборвётся взлёт,
И что сила совсем ушла.

Пусть мне выбраться не дано
Из наезженной колеи,
Но я всех потяну на дно,
Если силы малы мои!

Вот для этого нужен гром,
Вот для этого нужен храм:
Чтоб удариться крепко лбом,
Чтоб изъять из души весь хлам.

Если скажут: не ТЫ, а МЫ! -
Я отвечу: не МЫ, но Я.
МЫ достигнем той высоты,
Что осилит душа МОЯ.

Из МЕНЯ состоит толпа,
Пусть Я только толпы той часть.
На подарки толпа скупа,
И её безгранична власть.

Мы в толпе - словно в стае рыб,
И владеет толпой инстинкт:
Обнаружит, что ты погиб, -
Удалит повреждённый винт.

Никого не хочу учить,
И пророчить - не мой удел,
Но ведь капле дано точить
Даже каменный беспредел!

Впереди пусть бегут вожди.
Наше дело - взглянуть назад:
Если что-то болит в груди,
Значит, кто-то идёт не в лад.

Тот, последний, уже без сил,
Скорый наш остановит шаг.
Пусть он помощи не просил -
Но нам подан о ней был знак.

Если бросишь своих в пути,
Сбережёшь себя одного,
Значит - цели, как ни крути, -
Грош цена, больше ничего. ,

Ну что ж, приступим. Где мой практикант?
А ну, иди сюда, пред ясны очи!
Ты мне продемонстрируешь талант!
А если нет - то разозлюсь я очень.

Как я устал от этих передряг!
Уж проще самому вести охоту,
Чем научить хоть парочку бродяг
Без брака честно выполнить работу.

Зачем толпа?! Халява не пройдёт!
Мне зубы заговаривать не надо!
В толпу любой бездельник попадёт,
И не за то положена награда!

Берёшь стрелу, закладываешь в лук.
Натягиваешь. Целишься. Стреляешь.
Но только слабо верится, мой друг,
Что в нужную ты особь попадаешь.

Да тут перед глазами - беспредел!
А выбирать из трёх - гораздо проще:
В двоих пальнул - а третий пролетел!
Пускай уносит мощи и не ропщет.

Ты в одного хотя бы попади.
Гляди, как скачут, без любви зверея!
Сказал же - на занятия ходи,
Тебе бы только слушать Лорелею

И ржать себе тихонько за кустом
Над тем, как веселится та чертовка!
Зачтётся всё тебе на свете том!
Да и на этом станет жить неловко!

Что дышишь в пол? А ну, смотреть в глаза!
И стрелы доставай - уж солнце село!
Не жалобит меня твоя слеза.
Чего ты ждёшь? А ну давай, за дело!

Им скоро спать - умчатся по домам,
А ты, балбес, окажешься в пролёте!
А уши надерут - обоим нам,
Не просто надерут - согласно квоте!

НЕТ БОЛЬШЕ СТРЕЛ ?! И думать не моги,
Чтоб улизнуть к своей прекрасной фее!
Держи стрелу и уши береги.
Вон девушка идёт - стреляй скорее!