Я сегодня в ударе - дурная Америка!
И депрессия тупо сменяет истерику:
Как же так? На меня обратите внимание!
Мания.

За далёкими Андами и Кордильерами
Игнорирую вас вместе с вашими верами, -
Виртуоз! Хоть сама-то с пластичною хордою.
Гордая.

А ночами куражусь таинственной Африкой.
Наполняю дыхание чёрною паприкой,
Полирована, бешеная и блестящая
Чаще я.

И ударить могу, и убью! Я же дикая,
Зубы скалю и брезгую вашими криками,
Я танцую и бью в землю пяткою розовой,
Бронзовой!

А когда я бываю тупою Европою -
Задушу твердолобием вас, остолопы вы.
И на теннис хожу, похваляясь ракеткою.
Меткая.

Я законы издам. Не себе, мне - не надобно!
Вам раздам их - берите! Пусть вам будет пагубно.
А сама наслаждаться желаю пороками -
Строками.

Временами я - злобная, жёлтая Азия,
Не пугает внимательное узкоглазие?
Обладаю катаной, безжалостно-сытая.
Битая.

А потом за изящной японскою ширмою
В транс впаду беззащитно, тайфунами мирными,
Тамерланом ли, гейшей, степной ли кобылою...
Было же.

Антарктида. Вот тут - состояние честное.
Просто мимо хожу - привидение местное.
Только вам всё равно не найти мои полюсы
Голосом.

Никогда мне не быть безусловно зелёною.
Никогда мне не стать заповедною зоною,
Я сегодня - любовь, завтра я - безобразная...
Разная.

У меня гигабайтов свободных - тысячи.
Ты мне регги из нот драгоценных высечешь?
Закачаю на память с остервенением,
Буду каждую ночь заниматься пением.

Обязательно ночью! Ведь кошки - серые
Только ночью! Их меряют серой мерою.
А дневная - не мера мне больше, знаешь ли.
Пожелай мне удачи, пусть с хвостик заячий.

Ноты ночью рассыпаны прямо в воздухе.
Не нуждаются руки ночами в роздыхе.
Вспышки клавиш небесных вокруг плеядами...
Нет бумаги. Записывать регги надо бы.

Днём я сплю, бестолковая, бесполезная.
Петь на публику - дело совсем не честное.
Мне бы выселки старые, чтоб не трогали.
И леса заповедные, чтоб не дрогнули.

Регги мой - не мелодия, а заклание.
И моё исполнение - заклинание.
Впрочем, что я... Забудь. И ходи дорогою.
На дорогах уже никого не трогаю.

Полевая, лесная, пускай кустарная,
Не гламурная музыка, не товарная -
Сочиню я сама себе то, что нравится.
А тебе, мой любимый, уже не справиться.

Папу, бабушку и маму
Я купить щенка просил:
На глазах я гибну прямо!
И уже просить нет сил!

Обещал им всё на свете,
Даже уши на ночь мыть!
Ради пса позволят дети
Из себя верёвки вить!

Как Мухтар киногеройский
Чтоб собака та была,
Чтобы лапу мне по-свойски
При товарищах дала!

Чтобы яростно блестели
Очень острые клыки,
Чтобы в стороны летели
Малодушные враги!

...Соглашались понемножку.
И купили мне щенка!
Тот щенок - с мою ладошку,
Очень маленький пока.

Над собакой я вздыхаю:
Что ж он будет охранять?
Как воспитывать, не знаю:
Лишь бы есть ему да спать.

Спит тревожно, плачет, лает,
И во сне бежит, бежит...
Точно - маму вспоминает;
Хвостик тоненький дрожит.

И зачем нам эти драки?
Будем кушать творожок!
Как теперь я без собаки?
Подрастай скорей, дружок!

Однажды Крыса, Кот и Чей-то Пудель
Нашли у баков чуть початый штрудель.
С различных точек зрений рассмотрев,
Находку к личным нуждам примеряя,
Измерили от края и до края,
В раздумии у штруделя присев.

Что делал Чей-то Пудель возле баков,
Не вызвало активный интерес.
А впасть в меланхолический регресс
Имеет право каждая собака!
И пусть наш Пудель - интеллектуал,
Он всякие помойки повидал.

Коту же штрудель тот - по барабану.
Не верит кулинарному изъяну!
Но просто так покинуть коллектив
И ни словца при этом не мяукнуть -
Глупее лишь по луже лапой стукнуть.
И знают все: он сам - императив!

И Кот, и Пудель - всё ж аристократы!
Они и родословными богаты,
Они ведь не голодный, нищий сброд!
И что им кус вчерашней чёрствой булки?
И вовсе не помойка цель прогулки,
Маршрута неприглядный эпизод.

А Крыса моментально ощутила,
Как мародёрства в ней взыграла сила.
И носом длинноусым поведя,
Рачительно ощупав штрудель сбоку,
Не стала ждать похвал или упрёков,
А пробурчала: "Не было б дождя..."

- Какая гадость - это ваше тесто!
Что предлагают на помойках вместо
Изысканных, нетронутых харчей!
...Опомнились - помойка опустела.
Пока они шумели - Крыса ела,
Ведь штрудель был действительно ничей!

Вопрос решился в пользу грызуна,
К тому же Крысу догони попробуй.
Как ни крути - аристократы оба,
А Крыса - что ж.. Зато сыта она!


© Copyright: Рита Волкова, 2012
Свидетельство о публикации №11207300156

Две крысы, древние подруги,
Однажды встретились в щели,
Поцеловались, как смогли,
Вздыхая, вспомнили недуги,
Детей, и внуков, и родню,
И вкус последнего меню.

Одна - толста, знаток борща,
Лоснясь крысиною красою,
Омыла горькою слезою
Подругу, что была тоща:

Интеллигентка наша крыса,
Прекрасна мордой, как актриса!
Весьма костиста, но стройна,
И эрудированна очень.
И тем, кто весом озабочен,
Помочь всегда спешит она:
И, щедро опытом делясь,
О нём рассказывать взялась.

- Намедни шла в библиотеку,
Почтить великого Сенеку:
Непопулярен нынче он,
Но редким вкусом наделён.
Но оказалось – опоздала!
Таких, как я, увы, немало.
Да, опечалишься, когда
Не достаётся нам еда.
Но унывать мне нет причины,
Ещё не время для кручины.
В своём излюбленном меню
Я допущу одну ремарку.
Себе же в качестве подарка
Ингредиенты изменю.

Я на закуску под столом
Культурно скушала псалом,
Всего один! Но как же вкусен!
Его писавший был искусен.
Да я б и больше съела, но
Псалмов так много есть грешно.
Восхищена была немало,
Закуски лучше не едала!

Я трепетала каждый миг
Во время этой процедуры.
Какие всё же крысы дуры,
Что не едят подобных книг!

И – вдоль стены – в другую залу,
Походкой лёгкой семеня…
Ах, ты бы видела меня!
Я направлялась к «Капиталу»!

Его тиснёной кожи запах
Меня довёл до дрожи в лапах!
Закладки узкий ремешок,
Двойной портрет на видном месте…
От предоставленной мне чести
Я натурально впала в шок!

А Фет!!! Закапанный свечами,
Так и поплыл перед очами;
В нём вкусов кожаных – концерт!
С ума сойти, каков десерт!

Теперь сыта я под завязку.
А ты что кушала? Колбаску?!
Простолюдинка! Ноет грудь…
Пойду, пойду куда-нибудь,
Ведь от тебя мне толку мало.
Что? Припасла и мне кусок?..
Ну что ж, давай, один разок…
(Не то, что вкус свечного сала…)


Вы как хотите, господа,
Но колбаса – не ерунда,
Духовной пищей будешь сыт,
Когда телесной ты набит!


© Copyright: Рита Волкова, 2012
Свидетельство о публикации №11207276447

В груди - пальба, и сердце бьётся мышкой, -
Закрыта чакра неподъёмной крышкой!
И треволнений тягостен итог,
Когда хозяин крышку снять не смог.

Закручена тяжёлыми болтами,
Заросшая блондинисто кустами,
А сверху - шляпа. Доступ запрещён.
И всяк об этом прямо извещён.

Да, собственно, кому туда стремиться?
И что там есть такого, чтоб дивиться,
И чем богат сей личный кабинет?
Да, нет ключа. Так входа тоже нет!

К тому же, что лукавить: у любого
В ушах гудит от мозга головного.
Багаж таков, что хоть трамбуй ногой,
А хлам в мозгах ведь самый дорогой!

Попробуй тронь сочувствующей дланью!
Но будь готов бежать поспешно ланью,
Ещё и ускорение прими,
И ногу подневольную пойми.

Но голова трещит, болты скрежещут,
В ума палате делят место вещи...
Пусть крышку сдвинут, мимо проходя,
Пока прогноз погоды без дождя!

Известное своим непостоянством,
Капризное и жадное пространство
Протиснется под купол головы,
И мало там останется, увы.

Не оторвёт лишь то, что прикипело.
Ну надо же, как в мыслях посветлело!
Высокий лоб не бьётся в стену зря...
Давно болит, по правде говоря.

И не собрать тягучие печали,
Что так коварно жизнь отягощали!
Лишённая же крышки голова
От шеи прочь не ринулась едва!

И мне бы генеральную уборку!
А то, как мышь, тащу проблемы в норку.
Я в предвкушеньи сладостном дрожу...
Пусть даже головы не удержу!




© Copyright: Рита Волкова, 2012
Свидетельство о публикации №11207262165

Я вчера полдня картину
Рисовала в свой альбом:
Там и клумбы, и малина,
И такой красивый дом!

Я ушла на полминутки,
Нужно было съесть обед,
Возвращаюсь - что за шутки?
Полкартины больше нет!!!

Ползабора и полдома,
И полсолнца в небесах!
Эти зубы мне знакомы,
Прямо слёзы на глазах!

Это пёс мой шутит шутки!
Очень глупый он пока.
Нарисую вот... полбудки!
Ну а рядом - полщенка!

И полкости, полсосиски
В полтарелки положу!
Дам понюхать пол-ириски,
В пол-ошейник наряжу!

Полпрогулки погуляю,
И полмиски пить налью!
Пол-Полкашкой обзываю,
И вполсилы лишь люблю!

Я сама уже не рада.
Мама мне сказала так:
"Полсобаки нам не надо,
Обойдёмся без собак!"

Я полночи проревела
И теперь ещё грущу.
Я ведь так щенка хотела!
Я прощу его, прощу!

Лёгкости нет, безоковной, былой. Пилотности.
Бешенства хоть бы чуток, куража...
Чтобы продраться сквозь лес небывалой плотности,
Через ступеньку - до крайнего этажа.

Чтоб захватило дух ни капли не выспренно!
Взвизгнуть, как в детстве, от всей небольшой души,
Юной и глупой, но так безгранично искренней,
Тайно мне шепчущей: "Крылышек не лиши!"

И под грозою на велике страшно стареньком
В самую гущу грибного дождя нестись!
Ну его, статус... Пусть куцым бы стал и маленьким,
Лишь не мешал бы орать без помехи ввысь!


© Copyright: Рита Волкова, 2012
Свидетельство о публикации №11207190772

Карамелька
Рита Волкова
Папа мне шепнул на ушко:
- Дочка-карамелька!
Заждалась тебя подушка,
Тёплая постелька!

И целует мама в щёчку:
- Спи, моя малинка!
Ждёт уже малышку-дочку
Мягкая простынка!

Ох, откуда им известно?!
Я сама хотела
Утром всем признаться честно,
Только не успела!

Почему на новом платье
Пятна от малинки?
Не могла так долго ждать я, -
Ела из корзинки!

Я пятно стирала честно,
Но оно расплылось...
Так бывает, всем известно.
Ну, не получилось!!!

Карамельку я стащила
Перед сном из вазы.
Лишь разочек укусила,
Но не съела сразу!

Ну и что? С любым бывает!
Сделала ошибку...
И никто пока не знает:
Под подушкой - липко!

Обманула всех на свете,
Пряталась искусно...
Почему страдают дети
От всего, что вкусно?!


© Copyright: Рита Волкова, 2012
Свидетельство о публикации №11207181384

ФИЛОСОФИЯ ПЕСЧИНКИ

Я парю надо лбом третьим глазом с белёсым зрачком.
Та, что мною горда, тычет миру в лицо кулачком.
Перемена голов - не такая уж редкость, увы.
Только дела мне нет до помазанной той головы.

Я селюсь, где придётся, как странник в гостиничный двор.
То в колье я живу, то владеет мной временно вор.
Пусть корона пристанищем лобным послужит, пока
Не покатится прочь голова, что сейчас высока.

На плацдарме жестоких боёв победитель не тот,
Кто над водами вечности дерзко свершает полёт:
Жадно воды угрюмые высосут сладостный сок
И насытятся тем, что собой наполняло висок.

Может, мною украсят прекрасное девы чело.
Кто ж от перла откажется доводам грозным назло?
Изуродуют взгляд беспощадные копья ресниц...
Сколько бешеных, властью болеющих, жадных лисиц

Простиралось с верёвкой на шее под сенью моей!
Сколько птиц поднебесных явилось подобием змей!
Вожделеющий друг друга тут же заколет, кляня,
Но он смертником станет, как только добудет меня!

Как нелеп и смешон тот, кто жажду свою утолил!
Отойти от лохани с питьём не останется сил.
И никто никогда не швырнул меня прочь за окно!
Только мне всё равно. Всё равно. Всё равно. Всё равно...


© Copyright: Рита Волкова, 2012
Свидетельство о публикации №11207080620

Настроение сейчас - благодарное

Автор иллюстрации Джозефина Уолл (Josephine Wall)


Собираются гости, свои занимают места.
Сладкой гроздью Жасмин всем приветственно машет с куста.
Старый, лысый Пион в окружении свиты листвы
Прослезиться готов, ведь он зритель всего лишь, увы.

Маргаритки уже прибежали, волнуются, ждут,
Очень скоро на сцену торжественно их позовут.
И ромашки, припудрив пыльцой золотые носы,
Расправляют балетные пачки жемчужной красы.

Шмель торопится, Розе с поклоном несёт камертон.
Деликатно гудит и блюдёт виртуозно бонтон.
Та головкой породистой мило кивает Шмелю,
И служитель уж полон восторга в счастливом хмелю.

Лепестки юных Лилий колышет рассветная дрожь,
Умывается спешно студёной росой молодёжь.
Вот и Мята проснулась, зелёным плечом повела,
И душистую пробную ноту тихонько взяла.

Землянике присутствовать тоже оказана честь,
И рубиновых глаз любопытных в галёрке не счесть.
Матиола уставшая, певшая ночь напролёт,
Хоть украдкой зевает, но стойко феерии ждёт.

Распахнулись кулисы ажурных седых облаков.
Гордо шествует сам дирижёр, начинать он готов!
Приготовились все! Опоздавший летит ветерок.
Колокольчик даёт для артистов последний звонок...

Ароматы взметнулись под купол прозрачных небес!
Хвойным альтом садам вторит утренний, в мареве, лес;
Вот вступили луга изумрудным сопрано травы...
Потрясённая, слушаю. Слушайте лето и вы!

По кусочкам отщипывать день,
Им седую кормить кобылицу...
В полдень сесть в благодатную тень,
Чтобы вечера вволю напиться.

И подальше от злого ружья,
Что разлукой заряжено туго.
Что ж ты целишься? Это же я -
В центре нашего общего круга!

Погоди, не стреляй до поры.
Крошки кончатся. Спит кобылица.
Знаю правила этой игры,
И когда-то побег мой случится.

Пусть бы сразу, и чтоб - наповал,
Чтоб не мучиться так некрасиво;
Чтоб конец наступил, не привал,
С облегчением и молчаливо.

Как агония духа страшна...
Не пора ли из тени - наружу?
Но всё так же пью сутки до дна,
И границы пока не нарушу.

Благодарна за каждый глоток,
Хоть печальна напитка основа.
Вот закончится чёрствый кусок -
Побегу без единого слова.

Скоро лето коснётся солнышка
Изумрудным своим темечком,
У колодцев блеснут донышки,
И быстрей побежит времечко.

Буду думать: а лета хватит мне!
Только знаю: уже катится...
При лисице дневной, злой луне
Лето новое шьёт платьице.

Изо льна оно будет, хлопка ли,
Лету то одному ведомо.
Как артисту б ему хлопали!
Но в галёрке сидим где-то мы.

Мы оглохшие, мы ослепшие,
Зачарованные прелестью:
То ли мигами снов вечными,
То ли будущего прелостью.

Вот и астры, глядишь, вскинулись,
Приподнялись и гладиолусы...
Птичьих взлётов растут синусы,
И светлеют в пути волосы.

И не юное уж, а зрелое! -
Лето осень встречать ладится...
Не хотела, ох не хотела я,
Но меняю и я платьице.

Слова бывают скальпеля почище,
И бьют не по касательной, а в лоб,
Чтоб превратить надежду в пепелище,
И - раз и навсегда! - обидеть чтоб!

Оно летит, отпущенное слово!
Нацелено не в шутку, а всерьёз.
Вонзиться в самолюбие готово,
Всего лишь слово! - что с него за спрос?

Словесной пришпилить булавкой просто,
Как бабочку в гербарий поместить.
И жало говорящего так остро,
Что может даже жизнь укоротить.

Мы лепимся мозаикой друг к другу,
Чтоб выпуклостью с выемкой совпасть,
Чтоб быть в кругу, а не ходить по кругу,
И чтоб поодиночке не пропасть.

Недужных помещаем в середину,
А сильные вовне, как кожура.
Оберегать разумно сердцевину,
Когда надёжна и тверда кора.

А червь, живущий в яблоке раздора,
Пусть доедает ядовитый плод.
Вернётся слово. Может - очень скоро.
И рикошет весьма опасен тот.

мимикрия

В цепких пальчиках - пахитоска.
Типа - Анна. А лучше - Бэлла.
Ноет в позе унылой тело.
И от шеи до бёдер плоско.
Как с другой планеты фигура.
Дура дурой.

Мундштучок отыскала где-то:
Раритет! - отдыхает плаха.
Безобидная черепаха -
Жертва собственного скелета.
Поэтическая натура.
Дура дурой.

Плюс в шкафу кринолинов куча,
Ридикюли, турнюры... - мусор.
А корсет - это дело вкуса.
О! Вуалька на всякий случай.
Облачения процедура.
Дура дурой.

И насквозь - сквознячки в головке;
И причёска - античным шлемом;
И глаза подчернёны тленом.
Первобытные ручки ловки.
Воровская аппликатура.
Дура дурой.

Ах, надень ты хоть триста шляпок,
Белладонной глаза закапай,
Жми перо неуклюжей лапой
И обвейся гирляндой тряпок -
Бесполезная фурнитура.
Дура дурой.

Столько раз уже образ крали,
Гениальность впрягая в норму!
Содержания дайте в форму,
Коль хотите царить Граалем.
А пока что гуляй, халтура.
Дура.

Однажды два кота на солнце грелись.
Один был сыт. Другой - отважен, зол;
Он сообщил, что, мол, по делу шёл,
Но время есть! Коты, понятно, спелись.
Завистлив и недобр кошачий взгляд,
Когда упитан и ленив собрат.
Всё справедливо в мире быть должно!
А если нет, поправить не грешно.

-- Ты толст весьма! А знаешь ли о том,
Что будет, если сделать суп с котом?
Коту – хана! В момент пиши пропало…
А супа сварят из тебя немало!
Неделю твой хозяин будет сыт.
Кормить тебя не надо - ты убит,
Ныряешь в супе в обществе морковки,
Движения твои, увы, неловки;
От черпака никак не убежишь…
Да ты, смотрю, приятель, весь дрожишь!
Не плачь, не плачь, ты что, ещё не ночь!
А ночью сможешь сам себе помочь.
К тому же по ночам все кошки серы.
А в маскировке кот не знает меры,
Коту интрига – высший идеал!
…Да брось ты. Что я – кошек не видал?
До марта ты совсем о них забудь,
Пока же перебьёмся как-нибудь.
Нет! Наша цель – вон тот чердак на крыше!
Да перестань, какие, к бесу, мыши?!
Мы с чердака – ти-хо-хонь-ко в подвал…
Другого, к сожалению, нет хода,
К тому же нам сопутствует погода,
А ты такого сроду не видал!
Окорока!.. Колбасы! Балыки!!!
Кувшины со сметаной велики,
Пролезет голова! – я всё проверил.
И тщательно посуду всю измерил.
Ты Вискас любишь?! Ох, дойдёшь до точки…
Ведь от него болят ужасно почки.
Не трусь, герой! Скорей идём, пора!
Коль к Магомету не идёт гора,
Он сам её умело покоряет.
А кот коту всецело доверяет:
Ты первый, ну а я уж за тобой.
Не трусь, коллега, хвост держи трубой!

…И вот приятель выброшен в окно,
Летит, как в незатейливом кино…
Полёт, сопровождаемый пинком,
Закончен в переулке городском.

***
МОРАЛЬ, мораль… Какие тут морали!
Вы что же, интриганов не видали?
Коль сам не гам - и ближнему не дам.
Тот разберётся, кто не по годам
Красив, приятен, и к тому ж не глуп:
БУДЬ КОШКОЙ! Не годятся кошки в суп!

Как-то раз в тусклом свете коптящей свечи
Вынимал человек из стены кирпичи.
Толще этой стены не бывало вовек,
Грустно думал уставший и злой человек.

И не клад он искал в неприступной стене,
Роздых пальцам позволив недолго во сне.
Не громил каземат, не метраж расширял.
Он из личной судьбы кирпичи вынимал.

Все заветы, законы, что есть на земле,
Нарушал человек, пребывая во мгле.
И когда он себя самого разглядел,
Сам себе уготовил печальный удел.

Наблюдали за ним белый ангел и бес.
Всё решали, на чьей стороне перевес.
И один подстрекал, а другой наущал.
Человек равнодушно обоим прощал.

И пробил он отверстие, всё-таки смог.
И, кощунствуя, сам себе выделил срок.
И когда он упал, то подумал о том,
Что он трус, покидая приют свой и дом.

Тут бесплотные силы рванулись за ним,
Потушили свечу, лишь оставили дым.
Что делить, если нечего больше делить?
И пришлось им обоим явить свою прыть.

Человек же летел и подмоги не ждал.
Сам себя он у пропасти не удержал.
Бес и ангел, раздоры оставив пока,
С двух сторон подхватили его, дурака.

Человек удивился, что жив он и цел.
Бес, уставший и злой, на плечо к нему сел,
Ангел, тяжко взохнув, с укоризной молча,
На безумца глядел со второго плеча.

Почему тот судья, кто не может судить?
Кто решает, помиловать или казнить?
Для спасения тела и грешной души
Средства, если задуматься, все хороши.

У закономерности есть множество примет,
И она слагается из случаев.
Если человек всё время ходит без штиблет,
Молча поберечься игнорирует совет,
Значит, пятки - это обувь лучшая.

Босиком он как-то пробежался по траве,
И его покинуло спокойствие.
И не ветер вовсе разгулялся в голове,
Между прочим, пятка не одна, а целых две,
Значит - вдвое слаще удовольствие!

И с тех пор он ходит, как положено, пешком,
Помнят пятки камешки и лужицы.
Ведь когда родился - он родился босиком,
С обувью был долго совершенно незнаком,
И не представлял, что с ней подружится.

В мире бестолковом, полном стёкол и гвоздей,
Травмы и царапины случаются.
Может, потому не убавляется людей,
Что пешком, без обуви, уходят с площадей?
И у них ведь это получается!

О пытливый, инженерный,
Креативный, острый ум!
Мой респект тебе безмерный
И оваций бурных шум!

Браво, бис! Аплодисменты!
Зал стоит! Оркестр, туш!
Исключительность момента,
Единение всех душ!

Заключение и кода!
И в глазах огонь горит!
Благодарность от народа!
Всё, финал! Парник накрыт!

Я - красавица-девица!
Вот и Васька говорит,
Что хотел на мне жениться,
Только мама не велит.

Перед зеркалом устроюсь
Я на целых два часа!
У меня коса по пояс
И глаза, как небеса!

Тушь возьму и тени тоже,
И помаду, и духи!
На артистку я похожа,
Вот последние штрихи!

В туфли мамины залезу
На высоких каблуках,
И пускай теперь принцессу
Носят принцы на руках!

Только Васька очень странный,
И улыбка до ушей...
Это очень негуманно.
Может, гнать его взашей?

Он же должен восхищаться,
Комплименты говорить!
От любви ко мне смущаться,
И подарки мне дарить!

Он смеётся, посмотрите!
Разозлил меня всерьёз!
Васька, что ни говорите,
До свиданий не дорос!

До чего же он противный!
Что за скучный индивид...
Внешний вид мой - креативный,
Так и мама говорит!

Разозлилась я ужасно.
Но приходится признать:
Туфли - с виду только классно,
Как бы ноги не сломать.

Надоело быть принцессой
И надутою ходить!
Наши с Васькой интересы
Интересней, может быть!