/ просто шутка /

Однажды наступило время Че.
Ну просто время страшное вообще!
Ну просто страшно так, что хоть кричи:
Боятся даже смелые врачи!

О пациентах что уж говорить:
Никто не запрещает им курить!
Не гонят из больницы их взашей:
Курите, мол, до дыма из ушей!

А дядя Вася, что на проходной,
Всем предлагает выпить по одной:
Не беспокойтесь, дескать, всем хана,
За это можно треснуть и вина.

Что, говорит, здоровье вам беречь?
Пей, пациент, до дна и не перечь!
Но в грязь лицом позорно не ударь:
Не зря творили майя календарь!

И всё ведь предсказали, подлецы!
И весть о том летит во все концы.
В конце концов конец не за горой,
Тут всё равно, кто трус, а кто герой.

Ну что за люди, право, что за век!
Потопите единственный ковчег!
Всё было хорошо ещё вчера -
И вот те на! Прощаться нам пора!

Народ, конечно, сразу приуныл
И по домам рванул, что было сил.
Им дядя Вася шапкой помахал
И улыбался в спину им, нахал!

Но дядя Вася был совсем не прост:
Закрыл больницу; сдал охране пост
И выключил рубильник - свет погас.
Конец ему! Такой, увы, рассказ.

А дело было в том, что в Новый Год
Нельзя ничем травмировать народ!
И дядя Вася стал теперь герой:
Ведь за планету он стоял горой!

Она во снах летала, будто птица,
А он за ней без устали летал.
Она искала, где бы приземлиться,
А он - возможность с нею быть искал.

Она посмела взять его за плечи,
Себя неловко взял он под уздцы.
Он жёг её глазами каждый вечер,
Она сожгла однажды голубцы.

Она пила из чашечки, как птичка,
Он пил её до дна одним глотком.
Она мечтать любила по привычке,
А он любил - как в ухо кулаком.

Она изящно и без крошек ела,
Он ел её глазами без приправ.
Она его по капельке хотела,
А он её - как кролика удав.

Она однажды стала светотенью.
Он стал у края, глядя ей вослед.
Она была нирваной и мигренью.
Он был... Кто знает, есть он или нет.

Мысли-аборты, слова-аборты,
Опыта крохи из битой реторты
Глушу.
Душу.
Тушу.
Туше
Душе!
Душа, дыши!
Пожалуйста, вместо меня пиши.
Ведь я же... о глупом да о неважном.
Парю голограммой в порыве бумажном,
Его и вменяю себе в вину.
Бумагу невинную рву и мну,
Кляну.
Тону...
Я поджигаю бумагу взглядом.
(Словом - опасно! Да и не надо.)
Слово пусть прячется где-то рядом...
Мысль - под перчаткой боксёрская груша.
Трушу.
Слушаю:
Слышу!
Треск! Потянуло палёным... Вижу! -
Горит! Обещала ведь - не обижу! -
Обидела!
Видела.
Знала:
Не избежать мне фальстарта, начала.
Да что же так мало, всё мало и мало?
Хватит.
А за слова всяк валютой платит,
Той, что бездумно безумный тратит,
Бросает на ветер,
Спускает за вечер.
Выносишь, выдавишь...
Скажешь - как выбросишь.
Вот и молчи, если нечего дать бумаге.
Ей достаётся и так, бедняге.
Молчание - золото!
Зелено - молодо,
Зрей и расти.
Прости.

В антресолях есть коробка,
Где история грустит.
Шарик там, печально-робкий,
Боком лопнувшим хрустит.

Бесконечная гирлянда,
И кукушкин дом-часы,
Зайцев дружная команда
И Снегурка без косы.

Дед Мороз, набитый ватой,
Деревянный посошок...
Бесконечно виновата,
Позабыв тебя, дружок!

А давай пойдём под ёлку!
Только я тебя сперва
Обниму, стряхну иголки,
И лица коснусь едва.

Серебристый мятый дождик
Мы распутаем сейчас...
...Слышен топот быстрых ножек,
В щёлку смотрит хитрый глаз!

Это я к себе из детства
В платье праздничном бегу!
На подарки наглядеться,
Как и прежде, не могу!

Пахнут бабушкины плюшки,
Дед в очках читает "Труд".
В полку убраны игрушки,
В доме праздничный уют.

Мандаринка золотая
И хрустальных рюмок строй;
Мама очень молодая,
Папа очень молодой...

Мир стал юным в одночасье! -
Что же надо нам ещё?
И таким беспечным счастьем
Пахнет мамино плечо...

"Все на часах привычно распяты."
Далия Рухам.


Все на часах привычно распяты.
Выпрямит время, если горбаты;
Стройных же в узел скрутит небрежно.
Время - такое, с ним надо нежно.

С ним на торгах вам нечего делать.
Время вам - барин, вы ему - челядь.
С ним бесполезны всякие споры.
Вам оно - шулер, вы ему - воры.

Только... позвольте! - время сломалось! -
Первая в жизни детская шалость!
Маленький пальчик, маленький разум
Время починят. Только не сразу.

Пан, возьми меня за ручку,
Через кладку проведи!
Чёрных мыслей злая тучка
Так и давит мне в груди.

Никому я не сказала,
Что блуждала по лесам.
А в лесу зверей немало,
Очень страшно, знаешь сам!

Посмотри, как ручки тонки,
И растрёпана коса!
У селянки, у девчонки
Через горло полоса.

Я тяну к тебе ладошки:
Пан, не дай ты мне пропасть!
Как мои застыли ножки,
И голодная я - страсть!

Ах, позволь сказать хоть слово,
Так давно одна грущу!
Я же пана дорогого
Расцелую и прощу!

Расцелую, зацелую
И сниму с него кушак,
Чуба прядку золотую
Намотаю на кулак...

Посмотри, как я прекрасна:
Зубки остры, как ножи!
Услужить готова страстно,
Прикажи же, прикажи!

Что нам балы и приёмы...
Всё пустое, ерунда.
Наконец-то мы и дома,
Там, где чёрная вода.

Там, где омут, рыбы, раки,
Там, где глазом сом блестит...
Ну, иди сюда, собака.
Может, Бог тебя простит.

Рабочий день закончен. Я дома.
- Привет, моя красотулечка, как ты была?
Высовывает нос из гамачка, сердито щурится.
- Кушать будешь? Давай поилку сюда, налью тебе водички свежей.
Выпадает из постельки, становится на задние ноги, жутко красиво зевает.
Несу кусочки адыгейского сыра, маленький ломтик колбаски, поилку с водой.
Квалифицированно кушает, изящно держит в ручках сыр, не уронила ни крошки. Пьёт с полуприкрытыми глазами, вся - наслаждение. Искоса смотрит: фисташку не дали. С остервенением начинает умываться.
- Уши не отвалятся?
Смотрит презрительно:
- Давай неси свежую газету, эту я уже... зачитала.
Принюхиваюсь - точно, зачитала. Несу, конечно.
Начинает вить из неё гнездо. Гамачок игнорирует. Видимо, надоела полочка-шконка над головой.
- Ну что, на бочок?
- Выпусти на минутку лапы размять.
Открываю клетку, долго выходит.
- Давай быстрей, а то хвост прищемлю.
Рвётся к ноутбуку - и всё ей интересно.
- Ой, а что это у тебя? Нано-ферма?! Ух ты!!! А это кто? Коровы? Ничего себе... Куры, яйца... ААААА! Сыр! Из козы выпал сыр!!! Корми следующую! Как это закончились?! И что? Ждать? А сколько? А это что? КОРАБЛЬ! Мамочки, это корабль!!! А где у тебя крыса?
- Крысы нет, не предусмотрена.
- Как это не предусмотрена?! Это же ферма!!! Какая ферма без крысы?! Кошка предусмотрена, собака предусмотрена, а крыса не предусмотрена?! - в ярости колотит лапами по "пробелу". - Пиши разработчикам!
- Обязательно. Уйди с клавиатуры.
- Ещё минуточку... Ммммм! Кукуруза, пшеница... Бекон! - почти рыдает. - Пиши сейчас же!
- Иди спать, разработчики разработали на сегодня, отдыхают давно, поди.
- Только не забудь! - волнуется.
- Хорошо. Хочешь на плече посидеть?
- Хочу! - радуется, переступает лапками.
Сажу на плечо, сидит. Отворачиваюсь, улыбаюсь - приятно! Щекочет усами, веселится. Сползает потихоньку вниз по рукаву на стол, снова крадётся к ноуту.
- А ну иди домой.
Начинает ныть:
- Ну вот что это за монстры? Вот если бы крыса...
- Иди давай отсюда, монстры ей не нравятся.
Вздыхает. Пока не начали ловить, просится в клетку. Долго заходит, наблюдает, как держу дверцу, стараясь не прищемить хвост. В последний момент ловко прячется в гамачке.
- Ну что, будешь спать?
- Почитай стишок.
- Хорошо, почитаю.
- Новый?
- Новый.
- Длинный?
- Длинный! А потом спать!
Устраивается поудобнее, высовывает нос, шевелит усами, прикрывает глазки.
- Читай.

- Ах, это всего лишь крыса.
Подумаешь, просто крыса!
Противная, злая крыса!
А мы ненавидим крыс!

Возмущению нет предела, чуть ли не до слёз!

- Безумнее нет сюрприза!
Лишь плод моего каприза.
Однако же ты - актриса,
Хоть в клетке и нет кулис!

Гордо вертит головой во все стороны, ищет зрителей. Кроме меня никого нет, а это очень жаль.

- И хвост у неё ужасный!
И зуб у неё ужасный!
И взгляд у неё ужасный!
И жалости к людям нет!

Смущена, пытается заглянуть в себя.

- А хвост, между прочим, классный!
А зуб - апельсинно-красный!
А взгляд... разве он опасный?
И норковый серый цвет!

Очень довольна собой, вертится в гамачке, изучает свой хвост и цвет.

- А пусть укусить боится!
А пусть запищать боится!
А пусть выходить боится!
Ей будет тогда урок!

Оскаливается и смотрит как-то недобро.

- Не делайте злые лица,
Она-то на вас не злится,
Ей славно в ладошке спится,
Она ведь ручной зверёк!

Благодарно смотрит в сторону, смущается от похвалы.

- Зачем тебе эта гадость?
Далась тебе эта гадость!
Да выбрось ты эту гадость!
Нашла же, кого пригреть!

Вижу, что сейчас просто истерика начнётся, быстро заканчиваю.

- Смешная такая жадность,
Когда приношу ей сладость.
И будет совсем не в радость...

Умолкаю на секунду и предупреждаю:

- Дальше не сочинила. Спи теперь, спокойной ночи.
Благодарно переворачивается в гамачке, как избушка, к стенке передом, ко мне задом, то есть хвостом. Засыпает.

А я сочинила, просто не хочу её расстраивать:

- ...Хоть маленькая, но смерть.

Говорят, что крысы мало живут, но моя, конечно, исключение.
Во всяком случае - очень надеюсь.

© Copyright: Рита Волкова, 2012
Свидетельство о публикации №212112600377

Кричала. Охрипла. Шептала в глухой надежде.
И полон был воздух словами моей молитвы.
Слова же камнями летели назад, к невежде,
Что стала мишенью на поле безумной битвы.

Стучала в те двери, куда не войти без зова.
Не то и не так, и не во-время, знать, просила.
Однажды так было. И вот... не пустили снова,
И красной водою в песок уходила сила.

Присела у крепких дверей, вся в рубцах и ранах,
И место живое попробуй найди на шкуре...
Доподлинно знала: сюда притащилась рано.
И что б не упасть по дороге наивной дуре?

Обратно пошла. По дороге пропала где-то,
А где - и самой непонятно; темно и жутко.
Но только не будет овцой, хоть в руно одета,
Волчица, что стала овечкою на минутку.

Да ладно, бывает... Теперь не рычать мне долго.
Одно только знаю: мне хватит второго раза.
Всевышний ведь троицу любит. Заметит волка...
А вдруг ещё сжалится? - да и откроет сразу?

Давай-ка уж в лёжку, ведь милость нужна любому.
Да голос не смей повышать! Набирайся злости,
Чтоб встать и бежать по знакомой дороге к дому,
А мясо удержится, кожа была б да кости.

Беги, не сворачивай, а по дороге кайся.
Зачем ты молила: "Меня забери отсюда!!!"?
Всё в мире проходит. А ты - от себя спасайся.
И радуйся, что не открыли. Живи покуда.

Отдайте меня на поруки суровой себе.
Не тратьте энергию, это излишне. Поверьте:
Я так накажу себя, что удивятся и черти,
И ропот пройдёт по хвостатой, рогатой толпе.

Не вам заколачивать гвозди в позорный тот столб,
Который внутри у меня. Ведь не вы его вбили.
Я вас пощажу, вы пытать никогда не любили:
Есть способ расслабиться - лёд на пылающий лоб.

Никто не ударит больнее, чем сам себя бьёшь,
Никто не уколет точнее в секретное место.
Озлоблюсь я только сильнее раскаянья вместо,
Поэтому спрячьте подальше и плети, и нож.

Мне жаль, но сомнения духа не минут и вас.
Но что я могу? Коллективные плохи уроки.
А ваши достоинства... может быть, это пороки?
Не в бровь добродетельных бьют, а в участливый глаз.

Ещё: не любите меня, я вас очень прошу.
Любовь станет ядом, когда вы превысите дозу.
Весьма деликатно подходят к такому вопросу,
И меру лекарства сама я себе пропишу.

Инфанта. Флейта. Девочка. Весна.
Ни отдыха капризнице, ни сна!
Секретные скрипичные ключи
Тебе - игрушки. Будь добра, молчи.

Принцесса. Скрипка. Девушка. Жара.
Ещё чуть-чуть, не время, не пора.
Не торопись, не плачь, не трепещи.
Наступит миг. Пожалуйста, молчи.

Царица. Арфа. Женщина. Секрет.
Гардина струн - то паутина лет.
О том, что знаешь, громко не кричи.
Разбудишь всех. Поэтому молчи.

Орган. Печальный хор. Церковный свод.
Мы расстаёмся. Знаешь, снег идёт.
Ах, надо было петь! Но... тишина.
Играй же, флейта, девочка, весна!

Закончен день, пора на крышу мира!
Пусть ночь покоит всякого, кто слаб.
Я сладко дрогну шерсти кашемиром
И сор дневной стряхну изящно с лап.

Мне свежих звёзд в зрачки насыплют снова.
Я стал адептом истины простой:
Тот звук, что происходит от пустого,
Есть звук категорически пустой.

Когда наполнюсь музыкой ночною,
До горла, до хвоста! - взорвусь в тиши -
Заплачу, закричу, а, может, взвою,
Но это будет музыка души!

"На свете нет и не было породы
Бесценнее моей!" - я вам кричу!
И - вопреки усилиям природы -
Я! - крышу мира лапами топчу!

Но даже ваши уши встали прямо,
Ведь в окна льётся медленный фокстрот...
А вам и невдомёк, что я - тот самый
Танцующий на крыше лунный кот!

Мама с папой шли с базара
И несли кульки с товаром.
Услыхав их разговор,
Я к бабуле мчусь во двор:

- Беспорядок в кухне жуткий!
Это, бабушка, не шутки:
Папа бред несёт домой!
Быстро дверь ему открой!

Доставай скорее ложку,
Я попробую немножко.
Знаешь, что такое бред?
Это вкусно или нет?

Ох, не бей свои баклуши!
Там несут пакеты чуши!
Холодильник открывай
И тарелки доставай!

Столько чуши маме дали!
Руки мамины устали!
Без сомнения, она
Очень вкусной быть должна!

***
Как же бабушка смеялась!
Я ужасно растерялась:
Что же это - бред и чушь,
Что несут жена и муж?!

Ох, как бабушка сердилась!
Я тихонько испарилась:
Дверь прикрыла, мяч взяла
И опять гулять пошла.

Мне обидно было слушать!
Разве можно это кушать?!
И не носят чушь и бред!
И таких покупок нет!

Просветлеют глаза по осени,
Отражая печаль небесную.
В них трава, что тобою скошена,
Обернулась стернёю честною.

Не смотри на меня, опасна я.
В зеркалах притаюсь невесело.
Знаешь, я вечерами праздными
Всё о чём-то бесовском грезила.

Ночью - черти разгорячённые
Красным светом в глазах куражатся,
Днём вещают коты учёные,
Или это мне только кажется?

Будет время - капель весенняя
Зазвенит, по щекам покатится.
От зеркал я найду спасение
В изумрудного цвета платьице.

Возьми поскорее вожжи!
Устала рука до дрожи.
Следы от ногтей на коже,
И пальцы срослись в кулак.
Я времени не имела
И правила, как умела,
И правила неумело
Писала. Не то, не так!

Да чёрт с ним, с бесовским эго.
Приветствую день без снега!
На солнце такая нега,
Чудесные вечера...
Пусть холодно - я согреюсь,
И праздничный флаг - на рею!
Стремительно так старею,
Но страх отошёл вчера.

Пойду, упакую вещи.
А сон оказался вещим:
Мой дом состоял из трещин,
Без света и без тепла.
Вороны над ним галдели.
Ни крыши в нём, ни постели...
Да брось его, в самом деле,
Сожги ты его дотла!

Не дай потушить руины!
Горят пусть огнём кручины
И следствия, и причины,
И злоба, и боль, и лень!
Вон там, за седой дубравой,
У речки с опасным нравом,
Осядем (и будем правы!),
И новый начнётся день!

Старые суки нервно визжат и лают.
Кусаны руки, больше не приласкают!
Блохи пропали, жрут молодых да гладких.
Суки в печали: было же всё в порядке!

Шейные складки в петлях модельной сбруи,
Шерсти остатки выдерут в душе струи.
Тримминг и стрижка, и маникюр на лапки...
Даже с одышкой чуют, как пахнут бабки!

Пуфы и кресла только для важных чресел!
Ценные чресла гадят мундиры кресел.
Суки - на сене, выше их сил делиться!
Даже при лени Aus недолго длится!

Суку возьмите! Ваш особняк украсит...
Главная в свите - ноги обезопасит.
Миску подайте, освободите место,
И не мешайте! Вы обещали честно!

" Aus "- собаку отвлекают другим предметом, и она сама отпускает первый, или отдает по команде,чтобы получить новый предмет.

Я трогаю тысячей пальцев остатки листвы,
Осенним цветам поправляю намокшие банты.
Невеста сменила свой лик на обличье вдовы,
Сапожки достала и спрятала с грустью пуанты.

Как вскинулась осень по-бабьи, все силы собрав,
И Сарой Бернар "восемнадцать!!!" упрямо кричала!
А вы обманулись; потом проклинали мой нрав,
Который всего лишь примета её и начало.

Мне нравится с пенкой молочный туманный десерт!
Он славно горчит хризантемой и пахнет листвою.
На завтрак его с наслаждением съем; и концерт
Вам после сыграю - решайте, чего же я стою!

Любил целовать летом радугу, еле дыша,
И тёплые лужи поля выпивали до донца.
Не думайте! И у дождя тоже плачет душа,
Когда не играет с ним больше капризное солнце.

Сырые леса без пичуг непривычно пусты,
Я маятник тихо качнул своего метронома.
Когда прихожу - раскрывайте цветные зонты,
Вас в осень зову, и, пожалуйста, будьте как дома.

Я - грех. Я - икона.
Я - шут подле трона.
Я - бита и мяч, и полёт.
Сомнением мучима,
Блик в серой туче,
И в точке не той поворот.

Беспечна, капризна
И ныне, и присно,
Обласкана и дорога...
Меняюсь с годами
И вымерзну льдами,
И в друге увижу врага.

Свирели, капели,
Метели, недели,
Пичуги отчаянный свист...
Неважное слово
Записано снова
На чистый в линеечку лист.

Чернеет с годами.
Не стать оригами, -
Быть пеплом листку моему.
И спичку, что рядом
Торопит награду
(Сама зажигалка) - пойму.

Зуб бальзаковской мудрости,
Ты никогда не вырастешь.
Периодически больно,
Но глубоко сидишь.
Как приживальца вынести?
Душу тебе бы вытрясти:
Дёрнул за нерв - довольно,
Снова лениво спишь.

Если бы инструментами...
Лучше бы даже - лазером.
Бомбой верней, наверное... -
Иммунитета нет!
Так и живу - моментами.
Всё-таки безобразие:
Видано ль быть примерною
В самом расцвете лет?

День ото дня всё бережней
Зуб свой болючий пестую:
Твёрдым орехом брезгую,
С каждым укусом боль!
С остервененьем денежным -
Нет, не миногу трескаю! -
Кашку всё больше пресную:
На тебе, зуб, изволь...

Но иногда на запахи
Носом веду, как гончая.
Мигом тогда в опасности
Весь продуктовый ряд!
Бес бесполезной мудрости...
Как я люблю многоточия
В целом и даже в частности! -
Пробую всё подряд!

Надо лбом что-то, лопнув, рассыпалось по щекам.
Нимб, наверное. Слышишь, как зазвучал Дебюсси?
Мы сегодня покажем язык ночным ямщикам
С их лихими трамваями, с танками ВИП-такси.

Нет монетки в кармане; и что мне бросать в любовь?
Оторву эту пуговку, что не даёт дышать.
Нам сегодня везёт, все удары не в глаз, а в бровь.
Да и нечему больше блаженным нам угрожать.

Раздвигая дома, мы пройдём проспектом ночным,
Завернём в альбионы, заглянем в гулкий музей,
Пришвартуемся к мрачным флагштокам - трубам печным,
Убедимся, что в трюмах домов больше нет друзей.

Ноги в тапки суют, потому что урочный час,
Так семейно пакуются в спальники и мешки...
Мы без них обойдёмся. Они не заметят нас,
Ведь они, как всегда, называют стихи - стишки.

Время есть до секунды, когда полыхнёт рассвет.
Помнишь, солнце вставало и нас целовало в нос?
Мы чихали от счастья... Но солнца пока что нет,
На луну-апельсинку солирует грустный пёс.

Удивительно даже - добрейшие ночью псы.
В стоунхенджах пустынных им нечего охранять.
Жаль, от нас удаляются медленные часы,
Но я знаю, что мне уже можно тебя обнять.

/ по мотивам одного анекдота/


Один мужчина был находчив очень,
И в денежных поступках правомочен:
Сдал шкафу как-то угол под жильё
И даже выдал чистое бельё.

Шкаф был хорош! Соседи посещали,
Их квартиранта стати восхищали;
И, с завистью поцокав языком,
Жён волокли в уют родной силком.

Жена литературного героя
Под стать ему находчива порою:
Чтоб новому жильцу не заскучать,
Решила тоже действовать начать.

Так, проведя несложные расчёты,
В шкафу найдя обширные пустоты,
Учтя командировки муженька,
Что шлёт привет в семью издалека,

Внедрила ноу-хау без опаски,
Сама себе хитро состроив глазки,
И тотчас шкаф приятелю сдала.
И даже скрипнуть толком не дала!

Приятель был растроган чрезвычайно
И понял: это вышло не случайно!
Когда мадам тебя пускает в шкаф,
Не будь дурак, лови, приятель, кайф!

Летело время, были все при деле.
Но гадский муж однажды на неделе
Припёрся из поездки втихаря
И у квартиры бросил якоря.

Как моли две любовнички летали!
Беспечным тут останешься едва ли,
Когда к жилью швартуется фрегат,
Что чужакам в порту своём не рад.

Мужчина-моль забился в угол снятый;
Мадам, распределив халат измятый,
Разор уничтожая на ходу,
Летала по семейному гнезду -

И встретила супруга поцелуем!
И мы супруга не разочаруем:
Ведь ждёт его награда из ведра,
Что на помойку вынести пора!

И муж, такой наивный и беспечный,
В соседний гастроном слетал, конечно,
Не стал счастливым мужем он едва! -
У дамы разболелась голова!

По-джентльменски даму обожая,
Сочувствие во всём ей выражая,
Свой кобелиный пыл с трудом уняв,
Пил муж коньяк, условности поправ.

А злая моль, грызя от страха ногти,
Безжалостно вонзив в коленки локти,
Ждала сигнал на волю стартовать,
При том не зацепившись за кровать.

А свалка, что потом имела место...
Да пустяки! Синяк любови вместо,
Похмелье и солёный огурец.
И сказки поучительной конец.