В старом ведьмином огороде
Вход в подземное царство спрятан,
Он открыт при любой погоде,
Но никто к нему не подходит.

Утомившись, идёт старуха
Прямо в сонмы чертополоха.
Совы шепчут ей тайно в ухо:
В подземелье тепло и сухо;

И бокалы у всех по праву
За её здоровье налиты;
Потрудились кроты на славу,
Крысы оберегли державу;

Змеи толстые стали очень,
Языки задвинули в ножны;
И проходят спокойно ночи,
Но возможны набеги, впрочем;

Кладовые битком набиты,
И на зиму им хватит точно;
Нет заразы, и дети сыты,
Дело сделано, карты биты.

Благосклонно она кивает,
Потихоньку плетётся к дому,
Чтоб не видел никто, вздыхает:
Хоть кроты огород вскопают.

Ох, как немощны стали руки!
Не наполнить ведро до края.
Ночью слышатся дома стуки:
Домовые стучат, не внуки...

И вороны кричат, не дети.
И соседи проходят мимо...
Эх, пожить бы ещё на свете,
Только смерть уж пора приветить.

Одиночество - нестерпимо.
Затворяется дверь со скрипом.
Хоть бы камнем в окно клеймима!
Только нет... Что летит - всё мимо.

Делили мы честно постылый кров.
Копейки звенели в лад.
Про нас неуместно сказать - любовь.
Я зла, да и ты не рад.

Закон есть закон: мы в одной цепи.
Ведомый ведущим нищ.
Попробуй-ка близость не оскопи,
Когда всё равно молчишь.

Лицом не к лицу, но спина к спине -
Сиамские близнецы.
Тебе хорошо от того, что мне
Безжалостно жмут уздцы?

И я вроде радоваться должна,
Что в ярости, не дыша,
Рванёшься ты прочь, буде в том грешна,
Что изнемогла душа?

И кто говорит, что безмерен долг,
И то, что так должно быть?
Когда человек человеку волк,
Зачем же волков губить?

Пойдём, дверь откроем, смотри - простор!
Давай разведём мосты!
Ни я не воровка, ни ты не вор, -
Мы разные - я и ты!

Пусть мне не опора твоё плечо,
И ты моему не рад,
Не умер никто от того ещё,
Что вовремя сдал назад.

Пора, попрощаемся. Брудершафт.
К дорожке ещё присесть -
И нас ожидает другой ландшафт!
Как здорово, что ты есть:

Теперь я уж точно не ошибусь,
В посадочной полосе.

А всё-таки... колется где-то грусть.
Ты был не такой, как все.

О, ТЫ! Не торопись, застынь, укройся
В ту тень, что силуэтом создана,
Молчи пока! И выходить побойся,
Пока тебе дорога не дана!
Пока тебе не время - ты спесиво,
И властью беспощадной душишь ты.
А ВЫ... как это всё-таки красиво,
Как трепетно... как пёрышко мечты.

Я когда-то тебя просила
Освещать по утрам мой профиль.
Озарял ты его так мило:
Поцелуем и чашкой кофе.

Щёлк - и ветер врывался в душу,
Сквознячком теребя ресницы,
Щёлк - и тёплой водой из душа
Наполнялись любви криницы.

Безалаберно и счастливо
Начинали мы день с тобою,
Так, осознанно и красиво,
Подпевает скрипка гобою.

Не несли мы дневных печалей,
Не копили злые привычки...
Только это было вначале,
А потом потерял ты спички.

Где-то выпали, отсырели,
И размокла на спичках сера,
Смолкли разом все менестрели,
И неверием стала вера.

И с тех пор моя зажигалка
Помогает зажечь мне утро,
Я теперь на спичках гадалка,
И храню их в кармашке мудро.

Не отдам в чьи попало руки.
Но тебе... наивный обманщик,
Я доверю и свет, и звуки.
Зажигай фонари, фонарщик.

"Если больно тебе - громко плачь и кричи!
Если есть, что сказать, говори, не молчи!
Если любишь - люби до полёта души!
Перед юным собой не греши, не греши!

Всё на ощупь попробуй, на зуб, и на вкус.
Где легко - там тебя караулит искус!
Пусть твердят, что не стоит та цель ни гроша -
Обязательно где-то задержит душа!

Кто же знает, что именно в жизни твоё?
Только сам ты получишь ответ у неё.
Чтоб, назад оглянувшись, сказать себе смог:
Да! Я лучшую выбрал из многих дорог!" -

Внуку дед говорил, как молитву читал,
Словно в воздухе тёплом слова полоскал.
Тот же, по малолетству, глупыш глупышом,
В колыбельке плетёной лежал нагишом.

Дед хитро улыбнулся и глазом блеснул:
А внучок-то во время рассказки уснул!
"Если б я отступил, твою бабку любя,
Так и не было б, милый, в помине тебя!"

Заснежило за окном, запуржило...
Запотешилась метель, замела,
Зазевавшийся народ невзлюбила,
И на улице побыть не дала.

Обозначена дорога тропинкой,
Да и та исчезнет скоро совсем,
Эх, прошла всего зимы половинка,
А дожить до лета хочется всем.

И собака нос не кажет из будки,
Кошка лапки подбирает во сне.
Городские беспардонные утки
Позавидовали дикой родне.

Будто бесы за окошком глумятся,
То ли воют, то ли песни поют,
Меж собой на всю округу бранятся
И в окошко злобно снегом плюют.

А снежок ещё пока - не примятый,
И мороз ещё пока не трещит,
Воробей, сосед мой наглый, пернатый,
От греха подальше - сник и молчит.

А когда метель помчит на просторы,
И в морозце заискрится снежок,
Мы затеем о весне разговоры,
И о ней напишем тёплый стишок.

Так глубоко погружаться в бордо - небывало.
Нет, не в вино, и не в складки одежды любви:
В розы оттенок ночной, что о пальцах мечтала,
И о глазах, что окажутся с ней визави.

И предваряла, не смея взорваться бутоном,
Напоминала и тут же просила забыть,
И лепестком, самым нижним, по-детски зелёным,
Силу бордовую тщилась до времени скрыть.

Кто же опишет тяжёлую кровь из-под пальца,
Что, уколовшись о страсти немыслимый шип,
Не позволяет себе отшатнуться от жальца,
В губ укрываясь спасительно-влажный изгиб?

Здесь - не акцент, здесь симфония тех ароматов,
Что упоительно, властно заполнили грудь,
Памяти флёр о случившемся где-то, когда-то,
И до утра не дарящий надежды уснуть.

Та, что недавно к щеке лепестком прикасалась,
Блекнет в надёжных объятиях книжных страниц.
Хрустнет под пальцами - и ничего не осталось.
И на одну стало больше меж нами границ.

Однажды Моль в старинный шкаф влетела.
(Ей до всего, заразе, было дело:
Где шкаф стоит - туда её влечёт,
И всем шкафам она ведёт учёт.)

Хозяйкин тапок Моль почти доела,
Потом деликатеса захотела:
Ведь должен быть в шкафу деликатес!
Отсутствует у Моли политес.

Нахалка ловко внутрь проникла в щёлку,
Слюну глотая от обилья шёлка,
И, ощутив удар адреналина,
Увидела знакомого мужчину.

А тот на Моль оскалился ужасно,
И череп лыс, и кость торчит опасно,
Сидит в углу, запрятавшись за шмотки.
Какая неприятная находка!

Как страшно наша Моль перепугалась!
Да-а, так она давно не ошибалась...
И наплевав на шубы (фигурально),
Слиняла в утлый тапок моментально.

Мораль : девчонки, каждой - по скелету!
Последуйте реальному совету!
В секретах Моль - последняя невежда.
И целою останется одежда!

Как бубенчишком лошадушка тряхнёт,
Так и звон вокруг малиновый плывёт.
Подымайся, молодая, поспеши,
Ножкой белой половицу всполоши!

И поди-поди лебёдкой по кругам,
И махни платком, как парус берегам,
Юбка красна, а коса-то золота,
А пускай-ко рты разинет босота!

Ай захлопают в ладони старички,
Ай упрут ручищи в пояс мужички,
Ай и бабы статно выйдут прижмурясь,
Ай и пляска, яко вихорь, понеслась!

Бьют по полу сапоги и лапотки,
Ай и девушки-красавицы легки,
Ай и парни бьют по досочкам вприсяд,
Ай и глазки самоцветами горят!

Ох, бубенчик, ты звени, не умолкай!
Ох, душа моя несётся прямо в рай!
Ох и пляска, до чего же бешена!
Ох и пьяная душа да без вина!

А на улице морозам-то мороз,
Люд честной и за порог не кажет нос!
А у нас-то на колядки свист и пляс,
Эх, сегодня хорошо-то как у нас!

Если уж что-то приспичило Раку -
Клешни уверенно в дело пустил -
Будет держать, невзирая на драку:
Он нападать на него не просил!

Если к тому же Котом оказался,
В панцире спрятанный, яко в броне,
Остерегись, не протягивай пальцы, -
Будешь травмирован Раком вдвойне.

Только ведь Рак никакой не задира,
Красною нитью - любовь и семья.
(Так утверждает Уральская Ира,
Безоговорочно верю ей я!) )))

Пусть Рак медлителен, но не до лени,
Тайным кошачьим лукавством силён,
Ласковый Кот на любимых коленях ! -
Только он должен быть очень влюблён!


Девиз Рака, родившегося в Год Кота, -
ЛАСКОВЫЙ КОТ НА КОЛЕНЯХ.

Здравствуй, дедушка Мороз,
Борода седая...
Напугал меня твой нос,
Как усну - не знаю.

Не ходи ко мне домой
И не пей тут водки!
И не падай головой
В блюдо из селёдки!

И не лезь к нам в дымоход -
Всё равно застрянешь!
Кочергу пущу я в ход -
Вмиг калекой станешь!

И Снегурку уводи,
Мне её не надо!
Лучше сразу уходи,
Мама будет рада!

Повезло тебе, дедок:
Папа задержался.
А не то б с дрожащих ног
Ты бы не поднялся!

И не порть мне Новый Год,
Чародей несчастный!
И не стой, разинув рот,
Тут у нас опасно!


Вот уже куранты бьют,
Всё отлично будет!
И в душе теперь уют -
С НОВЫМ ГОДОМ, ЛЮДИ!

Я знаю, тем тебя не погублю,
Что сказано в усталости, в печали;
Пусть люди больше б горя не встречали,
Всего лишь: "Нет. Тебя я не люблю."

В заведомо бессмысленные дни
Агонию лелеять равнодушно
Жестоко и опасно, зло и скучно.
Где здесь любовь? Гони меня, гони!

Останься победительным бойцом
И сделай вид, что сам того желая,
Меня отверг и выставил из рая! -
Украсив сердце рдеющим рубцом.

Я шанс тебе даю! Пока я сплю,
Не склеивай расколотую чашку
И не терзай увядшую ромашку.
Что толку в том? Тебя я не люблю.

Маленький сон так хотел научиться сниться!
Только не ведал - с чего же ему начать?
Надо побыть для начала простой синицей,
Чтобы потом журавлём поднебесным стать.

По вечерам он на свет наносил пастели,
Пух залежалый в подушках легко взбивал,
Не понимал, почему же пусты постели,
И почему не уснуть, если ты устал.

Пробовал в тёмные спальни прокрасться ночью -
Располагались там взрослые злые сны...
Прочь гнали глупого за интерес сорочий:
Мал он ещё смаковать колдовство луны!

Утром, отчаявшись, всхлипнул малыш устало:
Нет, не получится! Плохо придумал он!
Кажется, просто хотеть - это очень мало,
Видимо, он не совсем настоящий сон.

Облачком грустным кружил, позабыв опаску,
И зацепился за детский горячий вздох,
И растерялся, но тут же придумал ласку -
Дул в завитушки - он это чудесно мог!

Что тут такого? - всего лишь не спится ночью,
Но и капризничать смысла особо нет:
Все эти страхи, что тени в углах пророчат,
Хоть и коварны, но страшно не любят свет.

Страхи, капризы и слёзы уйдут с рассветом,
Маленький сон одолеет их всё равно,
Он постарался и все разгадал секреты!
Солнышко встанет - и он улетит в окно...

Маленький сон так хотел научиться сниться!
Только не ведал - с чего же ему начать?
Пробовал сделаться трепетной синей птицей,
Всё-таки он замечательно мог летать!

По вечерам он на свет наносил пастели,
Пух залежалый в подушках легко взбивал,
Не понимал, почему же пусты постели,
И почему не уснуть, если ты устал.

Пробовал в тёмные спальни прокрасться ночью -
Расположились там взрослые злые сны...
Выгнали глупого за интерес сорочий,
Чтоб не коснулось его бесовство луны.

Утром, отчаявшись, всхлипнул малыш устало,
Он ведь всего лишь хотел потрудиться сам!
Облачком лёгким, что под потолком летало,
Тихо прижался к младенческим волосам.

Свил себе гнёздышко из завитушек сладких...
Весь в ароматах, которых чудесней нет,
Тут же затих, и легко засопел украдкой,
И не заметил: давно наступил рассвет.

Маленький сон победил всю беду на свете,
Злые бессонницы, скалясь, бежали прочь!
С ним по утрам не хотят расставаться дети.
Он, сожалея, что мал, провожает ночь.

Раздеваюсь. Извлекаю я себя из шелухи.
Шелушу и удивляюсь: сколько сверху чепухи!
Словно в луковице, грустно в серединке у меня,
И горчат заметно чувства, запах луковый храня.

Полетели прочь одёжки, телефоны и долги,
И хрусталь свалился с ножки, и отпали все враги,
И обязанностей ворох, и права, что тяготят,
И слова, что на заборах, и порывы, что летят.

Отвалились все полоски, шрамы, родинки и масть,
Неудобная для носки мыслей призрачная власть,
Ситуация нелепа. Вся в мурашках и в тоске,
Ощущаю: сжались слепо чьи-то пальцы на руке...

Испугалась? Всё в порядке, а синяк потом пройдёт!
Что за шишка на лопатке? Может, крылышко растёт?
Вот и рожки появились, увеличивая рост,
Хорошо укоренились два копытца; есть и хвост!

В общем, стало мне понятно, что одежда - ерунда,
Модно выглядеть - приятно, только, право, не всегда.
И цветок с окраской редкой привлечёт не только пчёл,
Разозлятся на кокетку - вот тебе и произвол...

Просто очень было нужно рассмотреть саму себя,
Пощипать перо наружно, серединку не губя,
Я попробовала честно. Собираю реквизит:
Дольше будет неуместно, да и холодно, сквозит...

Можно строить окружность, штришок за штришком,
Круг вычерчивать циркулем, мелким шажком,
Поломать стерженёк, тут же вставить другой,
И стараться не дёргать уставшей ногой.

Можно грубо лекало набросить на лист,
Что беспечно и долго был девственно чист,
И, прицелясь, в бумагу вдавить карандаш,
И в окружность вложить свой тяжёлый кураж.

...Я кручу фуэте, выполняю батман;
Не умею с лекалом - такой вот изъян,
И за мерзкий характер кляну зеркала,
И ругаю природу за то, что дала.

Ну, пора! - под софиты, себе на беду!
Задохнуться секундой и встать на виду,
И... пошла! Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три...
Чёрта с два покажу, что творится внутри!

Там и слабость, и боль, и отчаянный страх,
Что забуду движение я впопыхах.
Тридцать два оборота! Пуанты стучат;
Что-то сверху, с галёрки зеваки кричат;

И во мраке пронзительно - света пятно.
"Во даёт! Разбивала коленки давно?
Уж натёрла мозоли, споткнётся, поди!
Балеринка, ты под ноги лучше гляди!

Берегись, упадёшь!" Как им всем невдомёк:
Не усвоен черчения лёгкий урок!
Но должно получиться, раз очень хочу!
Не умею с лекалом - за это плачу.

Звенящий и обласканный весной,
Запамятовал лес, как ветви стынут,
Что лето из него, как душу, вынут,
И холод победит когда-то зной.

Пришла пора - он был лишён красы.
Его наряды примеряла Дева,
То справа Скорпион сновал, то слева,
Трофей делили алчные Весы.

Безжалостно обобран, лес болел.
Багрянцем сильно он температурил,
Последний лист прожилками текстурил,
Дождём слезился, галками хрипел.

А впрочем - пусть. Уже Стрельца черёд!
Торжественный, воинственный и грубый,
Он снежные раздаривает шубы,
И ничего за это не берёт!

конец августа

***

Земляничные поляны,
Земляничные мечты...
Залюбуюсь утром рано
Небом дивной чистоты.

Прогоню с руки лениво
Надоеду-комара:
Ведь кусаться некрасиво,
Да к тому же - не пора.

Хоть не ладим мы с тобою,
Я отсюда не уйду!
Не крутись ты над рукою -
Я покоя не найду.

Подожди, наступит вечер
Изумрудно-голубой...
Ты, пока не покалечен,
Брысь давай к себе домой!

Любим мы одно и тоже,
Твой приют под тем кустом,
Где у ягод сладких ложе -
Всё известно мне о том!

И до вечера не трону,
Но и ты меня не тронь!
Ненавижу оборону -
Вот раскрытая ладонь.

Нет в ней камня и подвоха,
Не сжимаю я кулак.
Не кусайся, это плохо,
Сядь на палец просто так.

Подниму тебя повыше.
Славный дует ветерок!
Виден, если влезть на крышу,
Перекрёсток трёх дорог,

Мы оттуда разлетимся,
Да по разным сторонам.
...Ну, пора. Давай простимся,
Торопиться надо нам.

Ты налево, я направо,
Лето прямо побежит.
Лишь оглянется лукаво,
Только некогда - спешит...

Мой паук себе дом построил,
Всё рачительно в нём устроил:
Потрудился порою лунной,
Натянул паутины струны;

И уселся в паучье кресло,
Подтянул по-хозяйски чресла,
И пугает меня на случай,
Если трону я дом паучий.

А добыча его законна:
Я и пальцем её не трону.
Не дыша, на него гляжу я,
Заклинанье ему твержу я:

"Существо, что боятся дети!
Ты такое одно на свете!
Ты от слова "творить" стал тварью?
Блеск ночной в глазах киноварью.

Ты мохнатый колдун, отшельник,
Беспробудный дневной бездельник,
И охотник ночной отважный,
Паутинный король вальяжный.

Говорят - новостей ты вестник,
Силы тайной могучий крестник,
Зазеркалье тебе подвластно,
И тебя обижать опасно!

Вот стреножен листок янтарный
Паутиной твоей коварной,
Но тебе он совсем не нужен,
Тихо ты его сбросишь в лужу.

Нам расстаться пора приходит,
Ведь сентябрь вовсю хороводит,
Мне тебя зимою не хватит,
Всяк своими деньгами платит:

Кто рублями, а кто тоскою.
Я тебе помашу рукою:
Отдыхай, мужичок мохнатый,
Домик свой отвяжи крылатый,

Пусть летит по-над полем плавно...
По весне снова станешь главным!
Ты ведь всё, малыш понимаешь.
Торопись, дружок, засыпаешь... "

Когда, тоскою обуян,
Во всём находишь ты изъян,
Ты - как тротиловый заряд,
И ненавидишь всех подряд.

Тебе и помощь не нужна,
Тоску, как водку, пьёшь до дна,
И сатанеешь ото зла,
И нет коварнее узла.

Когда угрюм, не спишь, не ешь -
Не проедай соседу плешь!
Не увлекись! Не преврати
Борьбу с тоской в конец пути.

Тебе бы нервы поберечь.
Не огрызайся, не перечь!
Молчи! Лишь золоту будь рад.
А серебром - любой богат.