(из Записок дачника)

Под малиново-сладким уютным кустом
Предавались любви аки кошка с котом...
Только кошкам не страшен судьбы поворот,
Им плевать, что в малине крапива растёт.

Комариные орды снуют бесперечь...
Вам бы, девушки, *опы ... щёки свои поберечь!
До чего же пошёл бестолковый народ!
Ведь другою культурой богат огород!

Тут в земле пупырышкой растут бураки,
Там вот - мордой в салате лежат мужики,
И морковная грядка весьма хороша,
И под яблоней свищет, как птичка, душа!

Микроклимат в кустах - очень важный момент.
Там на месте своём всяк сидит элемент.
Вот червяк дождевой был задушен почти:
Не хотел, бедолага, на грядку ползти.

Ведь полезный зверёк! А его каблуком...
Обездвижен паук, сбитый метким щелчком.
Крот притих под землёй, чтоб зазря не пропасть...
И за что нам на головы эта напасть?

Жабы тихо сидят, уж - в канаве кольцом,
Ёж беспечный - и тот с заполошным лицом...
Истребителям фауны - вечный позор!
А малину - за прочный высокий забор!

Не уповай прохожий лету!
Эдуард Шляпников

Цикады вечер отпевали,
Пыхтел небесный самовар
Поя грозою пасторали
Бредущих в отчий дом атар:

Пастух зазёвывал зеницы
О ложе грезя на печи
Которым славятся станицы
С покон проросшие в Сечи,

Ещё он грезил о арбузе
С горбушкой что едал в прикус,
Чтоб растворившимся во вкусе
Ловить c щёк сок в шитой убрус,

Но вязли ножки на мякини -
Заваркой взбухла пастораль!
В троп зазеркальном серпантине
Блестела лунная медаль.

С мокушки капала водица -
Пастух и скот промок до слёз;
Предупреждал же днём возница:
"Дождь передал вчера прогноз"...

Не уповай прохожий лету!
Пастух, ведь некультурным рос.
Идя к вечерней, днём, к обеду
Погодный ведайте прогноз!


УПОВАЙ, НО МОКУШКУ УМЫВАЙ
побасенка

Атара в отчий дом однажды
Зайти просил прохожий каждый,
Чтоб опрокинуть рюмку чая,
И спать на печке, день встречая,

А не с коровами во стаде,
Бредущих вдаль потравы ради!
У самовара уж вскипело,
Горизонтали просит тело,

В убрусе спрятана горбушка,
И приготовлена подушка...
Но нет! Атара не прельщает!
Как пастораль его качает!

Он уповает лету в поле,
Найдя отраду в алкоголе,
В медалях весь и в лунной меди,
Сидит голодный и без снеди.

Цикад тем временем не стало,
Луна предательски пропала,
Мокушка у Атара лыса,
Конец, короче, бенефиса.

А в чём мораль: прогноз-то сбылся!
И под дождём Атар помылся!
А если б он подался к папе,
Так и ходил бы в чёрном крапе.

Коль дома нет и туалета,
И ванны тоже нет при этом,
Возницу слушайся культурно -
И будешь выглядеть скульптурно!

Она была функцией с кругленьким пузиком,
Бегала рядышком маленьким тузиком,
Верой и правдой надёжно служила,
Исподволь хрупкий покой сторожила.

Бесшумно носки и рубашки стирала,
И бесконечную пыль вытирала.
Вкусно на кухне скворчали котлеты -
Не приживались на кухне диеты.

В халатике байковом с глупо-кармашками,
Тканом текстильными псевдоромашками,
В тапочках тихих, без громкого стука,
Функция плакала тихо от лука.

А может, от счастья? Сопела слезою:
Счастье - беременной быть и босою!
Кухня и спальня - её кабинеты,
Пусть бы им оду сложили поэты!

Так верно она свою формулу знала!
В формуле этой она проживала,
И с переменными близко знакома,
И среди верных решений как дома.

Но ложное кто-то подставил значение,
Проигнорировав псевдоучение,
В функцию нашу, не знавшую сбоев,
Ставшую видной на фоне обоев.

И так в результате расчётов закрученных,
Ей неизвестных иль малоизученных -
Но безнадёжно ошибка выходит.
Функция места себе не находит!

И вновь получив результат отрицательный,
Злой амплитудой взлетев по касательной,
В собственном графике намертво сжата,
Гибнет без выхода, без результата...

Когда-нибудь функция глупая, слабая,
Станет стервозною, хитрою бабою,
Поднатореет в решениях сложных,
Выберет нужное ей из возможных.

Так лучше константою быть твердокаменной,
Норов явить, полыхающий пламенно?
Пусть его, норов... Любви бы и ласки!

Глупая функция. Глупые сказки.

Кто-то слепил бабу толстую, снежную.
Так и стояла горою небрежною,
С дыркой, без ручек кастрюля короною,
Нос овощной запримечен вороною.

Стала мишенью нелепой, холодная,
К войнам ребячьим уже непригодная.
К ночи морозец всех выгонит с улицы.
Под фонарём баба тихо сутулится.

Выйдем с собакой. Сердито потупившись,
Гавкнет негромко, сурово насупившись,
И - по сугробам прямою наводкою,
Снег рассекая подводною лодкою.

Я - к покалеченной бабе языческой,
Монументальной и неэротической.
Тайно подкравшись, лишу со сноровкою
Бабу метлы и кастрюли с морковкою.

Я извлекаю из бабы Снегурочку.
Где же ты спряталась, глупая дурочка?
Так... а сейчас поудобней устроимся...
Ну ты и ведьма! Давай-ка умоемся!

Как парикмахер, колдую с причёскою,
Варежки мокрые служат расчёскою.
Ведьме устроила я эвтаназию.
Тает под тёплой рукой безобразие.

Шея лебяжья, фигурка точёная...
Сколько она проживёт, обречённая?
Как надоела личина постылая!
Ты ж моя белая, ты ж моя милая...

Лоб вытираю ей, глажу по плечику...
Скачет собака в сугробах кузнечиком,
Под фонарями снежинки вальсируют,
Да и Снегурка моя прогрессирует!

Ну и красавица, чудо чудесное!
Что с ней решит население местное?
Утром к окошку - стоит! Улыбается...
Может, дожить до весны попытается?

Чёрным чайником треснуть по морде плиту:
Да гори оно гаром и синим пламенем!
Окунулась в грохочущую пустоту;
Горло треснуло где-то... Но чёлка - знаменем.

Ненавидела так, что забыла дышать,
Откровенна была в завершающей стадии:
Поминала и чёрта, и в душу мать...
Отравилась уверенно противоядием.

Оторвала и бросила. Всё, перекур.
Уделить, что ли, милой себе, внимание?
Бабы дуры, конечно, однако и дур
Поберечь бы неплохо от вымирания.

Сжать бы время пружинкой из старых часов,
Гнев застынет слюдою из чёрной патоки...
Успокоятся чаши проклятых весов
И в глазах перестанут троиться радуги.

Всё проходит, и это, конечно, пройдёт.
Чайник свищет победно, плюётся весело.
Неразумная, точно! Но кто же поймёт?! -
Без причины бы так вот не куролесила!

А спустя полчаса или тысячу лет
Виновато звонком телефон подавится.
"Сумасшедшая, как ты там? Слышишь? Привет!
Чайник ставь, я тут с тортом. Тебе понравится!"

Я не портной, и шить я ненавижу,
И пуговку пришью лишь для престижу.
А утку шить - тем более невмочь!
Мне жалось к утке тяжко превозмочь.

Но с яблоками утка хороша!
От взгляда на неё поёт душа!
Попробую без ниток обойтись -
Рецептом удалось обзавестись.

Итак, иду сначала в магазин,
У нас в округе он такой один.
Там уток потрошёных продают,
У них там в холодильнике приют.

***
Покупаю я утку-блондинку
И кладу её нежно в корзинку.
К ней с пяток сочно-рыжих морковок,
К ним лучка пару крепких головок,

Яблок несколько, крупных и сладких,
И укропа, желательно с грядки,
И побольше, и позеленее,
С ним тушёная утка вкуснее.

Соли чуть, ну и масло, конечно,
Я подсолнуху рада сердечно.
Для гарнира - обычного риса.
Я сегодня на кухне актриса!

Я сыграю вам соло на кухне,
И пусть мир, как подкошенный, рухнет!
Вдохновенье меня посетило,
Берегись! - на меня накатило!

***
Что ж, приступим. Где наша блондинка?
У неё волосатая спинка!
Да, не курица лысая это...
Плотно в перьев остатки одета.

Кто пинцетом, а кто над плитою, -
Бреем утку с вселенской тоскою,
Не поддавшись халявы искусу -
Ведь не каждому перья по вкусу.

Порционно разделаем птицу.
И не надо, друзья, мелочится!
Не калечим её, а скульптурим!
После овощи честно ошкурим,

С яблок кожицу снимем, конечно,
Удалим серединки сердечно,
Стоит семечкой в блюде давиться?
Пусть не хочется - надо трудиться!

Нож наточен и миски готовы,
С тайны блюда срываем покровы!
Вдохновенно приступим к нарезке.
Представляю во всём её блеске:

Дольки яблок, морковки и лука,
Не издав ни единого звука -
Все к плите! И пусть стонет Европа!
Нарезаем побольше укропа...

Где солонка?! И масло поближе!
Да, прогресс утка с яблоком движет,
А не пошлые суши и роллы -
Тупики потребительской школы!

Льём в утятницу масло сначала,
Чтобы утка ко дну не пристала.
А теперь чудесами займёмся,
И по полной, друзья, оторвёмся!

***
Первый слой - распростёртая утка.
Посолить для утехи желудка;
Лука кольцами слой, без зазоров,
И морковь (без душевных укоров),

Яблок слой, восхитительно сочных, -
Это просто подарок заочный!
И укроп! Много-много! Не жмитесь!
Результату потом удивитесь.

Вкусовая заложена гамма.
Собираем продукты упрямо,
Слой за слоем, весьма аккуратно, -
Увлекательно невероятно!

И чуть-чуть заливаем водицей,
Чтоб тушилась капризная птица;
На плиту! И не медлим, ребята!
Наша утка - большого формата!

На высокий огонь; сверху крышка.
Отдыхаем! - вот главная фишка!
Закипит - чуть подвинем преграду,
На конфорке нам грязи не надо.

И блаженствуем в неге, мечтая,
Глубоко ароматы вдыхая.
Рис отварим лениво к гарниру,
Параллельно проветрим квартиру.

***
Ах, космический запах утиный!...
Под окном кошки выгнули спины,
Дружно вздрогнули в доме соседи,
Потрясённые запахом снеди...

Вкусовые рецепторы стонут.
Главный смысл мирозданья затронут!
Как симфония вкусов красива!
Это вам не селёдка под пиво -

Это УТКА! Молчите, не надо...
Трепет душ - кулинару награда.
Вот и гости. Входите, открыто!
Ну, приятного всем аппетита!

Прошлое машет мне из снов
Искрящимися тёмными глазами...

Николай Бушуев

ИСТОРИЧЕСКИЙ ГЛАЗ

Обычно я ночами крепко сплю,
И сон мой мирный сладок и приятен.
Себя и вас - я всех во сне люблю!
Но не всегда и сам себе понятен.

Но сон не выбрать, тут уж - как пойдёт:
Иной всю ночь на облаке летает,
Кому с кошмаром крупно повезёт,
А мне во сне история вещает.

Восторг в ночи меня переполнял!
Я сатанел, от счастья забываясь, -
Искрящий глаз ресницы загибал,
На тонкой ножке медленно качаясь!

Искрил высоковольтною дугой,
Ресницами махал, как опахалом...
Я ж сновиденья символ дорогой
Рукой ловил под ватным одеялом.

Ах, прошлое! Зачем напоминать
О том, что в настоящем недоступно?!
Я был тобой сражён, едрёна мать!
Ты в спину мне ударило преступно!

Измучился под утро я, скорбя.
Пора вставать. Похоже, толку мало.
Я позапрошлым сделаю тебя!
Меня ты, крабовидное, достало!

Беспощадный шумный город.
Выхлопных дымов салют.
Станет чёрным белый ворот
Через несколько минут.

Клерки, офисные дамы
Бесконечной чередой
Затекают в бизнес-храмы,
Точно овцы на убой.

Головасты и системны,
Строго выдержан дресс-код.
Внешне пусть и не богемны,
А в душе - наоборот.

Субпродукты совершенства,
Профи! - узкие зрачки.
Не увидеть в них блаженства -
Сторожат его очки.

Каблуками миллионы
Топчут утром города.
Заливает феромоны
Туалетная вода.

Одинаковые лица,
Одинаковая стать.
Доширак, чтоб подкрепиться,
И Дирол, чтоб зажевать.

***
А в костре желаний летних
Лист багряный полыхнёт...
И в ладонь звезды заветной -
Предосенний недолёт.

Хризантемно воздух тонок,
В нём горчинка и печаль.
Но раскручена с пелёнок
Смертоносная спираль.

Где вы, крылья? Стать бы птицей...
Провалилась бы совсем
Ты, культурная столица,
Злое скопище систем!

Ты жуёшь людские плечи
Каждый день и каждый час.
Нас толпа, увы, калечит,
Хоть слагается из нас.

Я в сирени лицом искупалась...

Изабелл

ЧИСТОТА И КРАСОТА


Я в сирени лицом искупалась,
Поцарапала щёки и нос.
Раньше я лопухом умывалась,
Но увы мне - лопух не пророс!

Тротуарная плитка повсюду,
И лопух недоступен пока.
Я её отковыривать буду,
И не дрогнет, поверьте, рука!

Крапивой тоже как-то умылась.
Как царевна была хороша!
Я тогда ещё только училась,
И экспромта просила душа.

Ветерок в голове моей свищет,
Не заклеить дыру сургучом.
Как свинья грязь повсюду отыщет,
Так и мне всё вокруг нипочём!

Мимо кладбища плавно, в исподнем
Я к сирени любимой бреду.
Кто-то скажет: прикид, мол, не модный! -
Не порите с утра ерунду!

Мне молвы не пристало бояться!
Чистотой аки солнце блещу!
Хоть нельзя мне с утра напиваться,
Я заначку свою отыщу!

Не шампунь и не жидкое мыло
Достаю из большого куста!
Мне заветной чекушки хватило,
Чтоб сияла моя красота!

В одном не так давно случившемся году
Рождался стих на славу или на беду.
И очень мучим был сомнением поэт,
Писать, на ранги невзирая, или нет.
Любая палка, знают все, о двух концах:
Иль наградят за стих - и голова в венцах,
Иль закопают ниже уровня метро
И наизнанку больно вывернут нутро.

Что ж, записать? - он самого себя спросил,
Хоть рот закрыт, молчать совсем уже нет сил!
К листу бумаги тайно тянется рука:
Дай напишу, пока в мозгах свежа строка!
Ведь знает сам: подумал что - не говори!
Ну а сказал - писать не смей, держи внутри!
А если плюнул на завет и записал,
Не нарывайся на заведомый скандал -

И не подписывай творимое тобой!
Распят ведь будешь беспощадною судьбой!
Рука уж пишет! - как держать себя в узде?
Ну, будь готов тогда, приятель, быть беде!
Не светит Рай литературный впереди,
В Аду своя элита - к бабке не ходи,
Таков азарт, что отдыхает казино.
Но за базар ответить надо всё равно.

Так и топтался Буридановым ослом.
Непрост весьма был выбор меж добром и злом!
А что, и в Рай неплохо было б заглянуть!
Хотя и в Ад ведёт весьма приятный путь...
В Аду знакомо всё, ну в общем - все свои.
В Раю же свищут пресловуто соловьи...
Да ну вас всех! - в конце концов сказал поэт. -
Пойду туда, где хорошо, и где нас нет!

Что мне с небес на голову падёт?
Звезда бы!.. - у меня желаний масса.
Весьма щедра космическая касса!
Но нет... всего лишь голубя помёт.

Куда ты метишь?! Видишь - я стою!
Я чуда жду! И рот раскрыт натужно -
Мне порцию небесной манны нужно!
А ты?!.. Ну всё, поймаю и прибью!

Вот так всегда! Надежда и тоска
Трепещущую душу обуяли.
Но от помёта увернусь едва ли,
А птица лишь смеётся свысока.

Да, собственно, пора передохнуть.
И птах поступком сам обеспокоен;
Летел он мимо. Так уж он устроен:
Летит и гадит - птичьей жизни путь.

А впрочем, хорошо, что не звезда!
Представь: летит кусок метеорита...
Не обошлось бы травмою закрытой,
Когда б оно попало не туда.

Убило бы на месте, так и знай!
И кто б писал вам басни и сонеты?
Ах, голубь, птица мира, где ты, где ты?
Давай сюда, но близко не летай!

Каким бы ни был завтрашний мой день,
И что бы мне ни сыпалось на темя,
Я не боюсь! Теперь другое время!
Уж прятаться не стану в чью-то тень!

Народ! Ликуя, звездопад встречай!
Свинья и та не против звёздной ласки
И вдохновенно хрюкает. Без каски.
...Свинью звездой убило невзначай...

Потрясающие образы, удивительные находки, индивидуальное восприятие
окружающей действительности, однако от пыли и колёс я бы убегала куда-нибудь
в другое место. )))

Тому назад...

В табун еловости сохатой...
Сбежим от пыли и колёс!
Где речка - неба завсегдатай
Пускает солнце под откос,
Где жизнь, с оглядкою на вечность,
Таит сиянье между строк,
Впрягает в лучика уздечку,
Всё, что пускалось наутёк.
На отмели пасутся росы
Под диалект картавых струй,
И мечет неба синий остров
Мальком кипящую икру.
Где озаренье - блик и вспышка
С изнанки кропотливый след.
Согбенность веток над затишьем
Венчает ив кардибалет.
Здесь не предвиденное мною,
Вочеловечится в слова
И сумерки введёт конвоем
Луч навострившая трава.
Луной накроет словно кепкой
Реки слипавшуюся гладь.
Мы впишем в зазеркалье метку,
Что были здесь ...тому назад...

Виорика Пуриче

ПРО СОХАТОСТЬ

Табун еловости сохатой
Топтался вечером за хатой.
Давил на массу скот давно.
Окно в избе затворено.
Хозяин выключил светило:
Ему вчерась не покатило.
Икра, что небо наметало,
Мальком куда-то умотала,
И завтрак - ёк! - и нет его...
А больше нету ничего!
Востра трава на стенке сохнет,
А от неё букашка дохнет,
И ею травят грызунов,
От той травы эффект суров!
Реки опасно слиплась гладь,
Ну клей "Момент", ни дать ни взять!
К реке ногой прилипла цапля...
Эх, растворителя б хоть каплю!
Но где в лесу его найдёшь?!
Не промтовары лес - ото ж!
Кардибалетом ивы гнутся,
Никак, бедняги, не уймутся,
Болеют, видно, так их крючит,
Как будто злой кондратий мучит.
Прострел - затейливая штука,
Так изогнёт, что просто мука.
Они б и рады - к тем, сохатым,
Что табуном стоят за хатой, -
Уздой привязаны к воде.
Чтоб было пусто той узде!
Вочеловечится словами
Не предвещавшее беды.
Держись подальше от воды,
А то присядь давай-ка с нами.
Где кепка? Надевай скорее!
Рассказ про немощи не нов:
Энцефалитный клещ суров!
Ну на фига тебе затея -
Сомнамбулой бродить по лесу?
Клещам что баба, что принцесса, -
Вопьются - глазом не моргнут!
Сохатый лес - клещам приют!
Хоть незатейлив их айкью,
Укусят голову твою,
Им всё равно, кого кусать,
Тебе ли этого не знать!

КАЗИНО

Я не поклонник радости предвзятой,
Подчас природа — серое пятно.
Мне, в опьяненьи легком, суждено
Изведать краски жизни небогатой.

Играет ветер тучею косматой,
Ложится якорь на морское дно,
И бездыханная, как полотно,
Душа висит над бездною проклятой.

Но я люблю на дюнах казино,
Широкий вид в туманное окно
И тонкий луч на скатерти измятой;

И, окружен водой зеленоватой,
Когда, как роза, в хрустале вино,—
Люблю следить за чайкою крылатой!

Осип Мандельштам



*********

Лукавил, как мне кажется, поэт,
Что видит в небе он одни лишь тучи,
Что с якорем на дне намного лучше,
И будто красок у природы нет.

Когда подступит к горлу тёмный сплин
В тяжёлую осеннюю погоду,
Виновна в том не матушка-природа,
И не палитра сумрачных картин.

Когда душа измучена постом,
Привычнее душе грустить о том,
Что так немного радостей осталось!

Казалось бы: любовь! - какая малость!
Не в казино ей строят новый дом.
Там только место переждать усталость.

Горенье южных глаз.

Несколько минут-горенье южных глаз.
"Вы очаровали!"- признАюсь, спустя час.
В зелени стою, тереблю листок,
Взгляд упрямо рвется на его восток.

Как у вас на юге?Разве же не рай?
Девушек так много- ходи и выбирай.
Почему вас тянет на Урал седой,
Чтобы там блондинку увезти домой.

Голову вскружил мне, мысли спутал все,
А потом в маршрутку, он исчез в толпе.
"Думай, ох, не думай,"-говорю себе...
На коне на белом прискакал ко мне.

С.Миннибаева

ПАРОДИЯ

Ждала спокойно я маршрутку,
Давила шею голова.
Я отвлеклась лишь на минутку.
И в том была я не права!

Ты прискакал сюда с Востока,
Замучил белого коня!
Я знаю, ты - дитя порока!
Зачем глазами жжёшь меня?!

Я целый час держалась стойко,
В глаза тебе плюя слюной,
Но ты тащил упорно в койку,
Ведь ты разборчивый такой!

Ну что ж, в раю мы побывали,
Теперь и ад пора вкусить.
Эх, на Восток меня не звали...
Придётся на Урале жить.

Когда взорвётся почка по весне,
А оттепель - едва ли, на неделю
Желанной песней в душу льётся мне,
И соком растечётся по апрелю

Опухших глаз, боялись небеса,
Архангелы твердили постулаты
Тяжёлых - туч, седые словеса
Мы в чем - то были,словно виноваты.

Прощать и ждать капризную весну -
Любить, творить и открывая двери
Слезинки совершенно ни к чему,
Чтоб пред собой - потом не лицемерить

В руках надежда за спиной мечта,
В кармане ветер, в рукаве баранка
Налью чужих стихов и пьяных трав,
В оромный чан - где скатерть самобранка

А.Палий (автор определяет стихотворение как пейзажную лирику)

ПАРОДИЯ

Моей баранке, видимо, кирдык,
Как странно, что в рукав она вместилась!
И без автомобиля в тот же миг
В далёкий путь я по весне пустилась.

Ну что за грязь вокруг, друзья мои!
Стреляют почки снайпера похлеще,
Капель течёт, зловещут соловьи,
Шумит камыш и дерево трепещет!

И небо содрогнулось невзначай,
Когда опухший глаз с утра раскрылся.
Архангел, за базар-то отвечай,
Ты речь с утра толкнуть поторопился!

Я ведь прощаю - ну и ты прости!
Я жду весну - а ты чего мелькаешь?
Понты у нас тут, знаешь, не в чести.
Садись на лавку! Думать отвлекаешь!

Но, впрочем, утром думать тяжело...
Вчера мы были в чём-то виноваты...
И в голове моей белым бело,
И в горло словно напихали ваты...

Давай скорей поляну накрывай,
А то в моём кармане ветер свищет.
Там чан стоит - оттуда наливай,
Пока его с утра никто не ищет!

Что лицемеришь?! Знаю я тебя!
Чуть что - так сразу постулаты гонишь!
Ты этот чан, о страждущих скорбя,
Держи давай, а то ещё уронишь!

Я всех прощу! Подействовал чаёк
Из пьяных трав и крошек от баранки...
Бурда бурдой, но всё же вышел прок:
Теперь пройду, где не проедут танки!

И пусть капель стучит по голове,
И небеса дождём вовсю плюются,
Я знаю точно - истина в траве!
Архангелы и те с утра смеются!

Насыщаем пространство мнениями,
Звуками, стуками,
Муками.
И сплотившись рядами тесными,
Толпами оголтелыми, неуместными,
Рвёмся в историю,
По-своему вторя ей,
Обрекая её.
Зачем?

Почему себя убиваю я,
В эту цепь заковавшись
Не с тем
Рядом?
Взглядом,
Бредом...
Разве это моё кредо?


Кредо (лат. credo — верю, верую) — личное убеждение,
основа мировозрения человека, иногда то же самое, что и девиз.

Эпиграф.

Бытие определяет,
Где сознанию бродить.
Это каждый школьник знает,
Это просто объяснить.

У подножия Парнаса
Поселяйся, не робей!
Нету лучше мастер-класса
В освоении идей!

Став поэтом этим летом
Незаметно для других,
Незатейливо при этом
Накропаешь умный стих.

*******
Было дело, на Парнасе
Жил Пегаско, старый конь.
Он сейчас - вода на квасе,
А когда-то был - огонь!

На плечах могучих Музу
По окрестностям возил,
Волочил сию обузу,
Хоть никто и не просил.

Потому что Муза тоже
Не совсем уж молода,
Да и выглядеть моложе
Удаётся не всегда.

И кому какое дело,
Сколько им с Пегаской лет?
И скитаться надоело -
Это вовсе не секрет.

***

Жил-был Тобик, он был пёс.
У него был чуткий нос.
Он культурной был собакой,
Но кусался он всерьёз.

Был хозяин у него,
Не боялся никого.
Знал хороших слов немало
И плохих - не без того!

Как заправский чародей,
Видел он насквозь людей:
Кто - сплошная добродетель,
Кто - законченный злодей.

Равнодушен к музе был,
Стихоплётство не любил.
Только стих не подчинялся,
Сам собою выходил.

Ну а Тобик - что за пёс! -
Принимал стихи всерьёз.
Если б только дали волю -
Сам писал бы, не вопрос!

Был помочь всегда готов
В написанье умных слов,
Только служба по хозяйству
Отвлекала от стихов.

***
За забором жил сосед.
Он известный был поэт,
Чересчур известен прессе,
Издавался много лет.

Ночью, утром и в обед,
Съевши порцию котлет,
И экспромтом, и поэмой
Укреплял авторитет.

Как же он стихи писал!
Все на свете рифмы знал.
Только как он ни старался,
В них никак не попадал.

Чтоб соседей не смешить
И с поэзией дружить,
Замечательно придумал,
Музу как приворожить.

Меж соседями забор,
За забором - скотный двор,
Там хозяйство у соседа,
Но туда не лезет вор.

Конь - Пегас, козёл - Хорей,
Стадо Строф - мясных свиней,
И овца Ретроспектива,
И баран при ней - Орфей.

Рано утречком на плац
Жён ведёт петух Абзац.
А в канаве у забора
Обитает гусь Форзац.

*******
Но поэту невдомёк,
Что хоть вдоль, хоть поперёк -
Всё равно по кругу ходишь,
Но ходьба ведь - не порок.

Было б то, к чему идти,
Был бы корень, чтоб расти.
Накопи погуще крону
И листвою шелести.

Кошке Мурке как-то раз
Выдал он не в бровь, а в глаз:
"Звать тебя отныне - Рифма!
Слушай авторский приказ!

Нарушаешь мой покой!
Видишь - тапок под рукой?
В стороне от коллектива,
И глаза твои с тоской!

Откровенно говоря,
Потребляешь Вискас зря.
На хозяйстве будешь главной,
Как проклюнется заря!

И кончай курить бамбук!
Дело валится из рук.
Хватит драть ночами горло,
А не то ты мне не друг!"

Приуныла Мурка вмиг,
Не ждала таких интриг!,
Но поэту не до Рифмы -
Он консенсуса достиг.

Делать нечего, и вот
Рифмой всяк её зовёт.
И пощада ей не светит,
А совсем наоборот.

*******
Рифма - к Тобику во двор,
И заводит разговор:
Дескать, на её седины
Пал немыслимый позор.

Как пить дать турнёт взашей!
Эх, ловила бы мышей...
Не устраивала б пытку
Для поэтовых ушей!

*******
Тобик слушал и пыхтел,
Рифме он помочь хотел,
По-соседски шёл навстречу,
Но всему ведь есть предел!

Рифма с самого утра
Не уходит со двора!
Даже был пропущен завтрак,
Да и настежь конура.

Из последних пёсьих сил
Тобик Рифме разъяснил,
Что она его достала,
Он о встрече не просил!

Что обидит ни за грош!
И потом не разберёшь,
Где у Рифмы были лапы,
А где хвост, ядрёна вошь!

Рифма Тобика журит
И печально говорит,
Что она хоть не хромая,
Всё заранее болит.

Уж горючая слеза
Щиплет Рифмины глаза...
И у Тобика внезапно
Отказали тормоза.

Хоть своих полно забот,
Благородство так и прёт!
Сам себе подумал Тобик:
"Ну какой я идиот!"

Приглашает Рифму в дом,
Очень вежливо притом,
Говорит, что в нём проснулся
Поэтический синдром.

Дваждый той не говори!
Вот она уже внутри,
Так ведёт себя прилично,
Что в разведку хоть бери.

Понял Тобик, что ему
Спать не светит одному.
Если селишь кошку в будку -
Вынь на улицу корму.

Мордой к даме повернись,
Миской с дамой поделись,
И в сердцах уже не гавкнешь
И не дашь команду "брысь"!

*******
Долго думал и рядил,
Сам с собою говорил,
Сам себя ругал нещадно
И прощения просил.

Уж опухла голова!
Видит выходов он - два:
Или будка - коммунальна,
Иль придумывый слова!

Чтоб поэту угодить
И жильё освободить,
Самому придётся, видно,
Вдохновенье пробудить.

Вызвал Рифму на простор
И заводит разговор:
Что ей, дескать, надо делать,
Чтоб не ввязываться в спор.

"Твой хозяин неспроста
Взял в советчики кота!
Потому тебе негоже
Запечатывать уста.

Он с кошачьим языком,
К сожаленью, не знаком.
И к тому же неприятно
Может стукнуть кулаком.

Значит, выход тут один.
Раз поэт - твой господин,
То включай воображенье,
Как ему повысить чин.

Пробирайся в кабинет,
Жди, когда придёт поэт.
И вот тут будь наготове:
Он - вопрос, а ты - ответ!

Спросит рифму на "удав" -
Ты ему ответишь "мяв"!
Замечательную рифму
Выдаёшь ему стремглав!

А на слово "перекур"
Ты даёшь подсказку "мур"!
И придётся соглашаться,
Даже если самодур!

Так что ты не унывай,
А домой иди давай,
Но ещё потренируйся
И слова повспоминай."

*******
Рифма - шмыг к себе во двор!
Ощущает взгляд в упор:
Ждёт её тяжёлый тапок,
И опала, и позор!

"Ничего себе дела!
Где ты, подлая, была?!
Я тебя назначил главной,
Ты чего, не поняла?!"

Поэтической рукой,
В неуютной кладовой
Обеспечил ей хозяин
Принудительный покой.

*******
Как темно на чердаке!
Это что там, в уголке?
Рифме только не хватало
Неудачного пике...

Всё же: что же там лежит?
Глаз сверкает, хвост дрожит!
Что бы там ни находилось -
Никуда не убежит!

Приготовившись - прыжок!
Шкаф в углу весьма высок...
В темноте не рассчитаешь
Попаданье не глазок!

Но достигнут результат!
Хоть и лапы не стоят,
Но свалилась с полки книжка,
Как убийственный снаряд.

Да! Читали люди встарь!
Это даже не букварь, -
Небывалое везенье -
"...РФОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ"!

Что за мыши здесь живут?
Книжки умные жуют.
Вот и букву "О" отъели,
И назад не отдают!

Рифма - очень ловкий зверь.
Тихо выбралась за дверь.
Ну, болит спина немного,
Только как же без потерь?

И - к поэту напрямик.
Тот словарь весьма велик!
Лишь дурак не пожелает
Завладеть им в тот же миг.

Сунут сей словарь в окно
Вместе с рифмой заодно.
А поэт с утра горюет
И сидит, как то бревно.

Но, увидевши сюрприз,
Чуть не выломал карниз,
Ухватил в охапку Рифму
И сказал ей: "Браво, бис"

*******
Рифме - слава и почёт,
И по творчеству зачёт!
И теперь без напряженья
Плавно жизнь её течёт.

Хочешь - спи, а хочешь - ешь,
Хочешь - рви, а хочешь - режь.
Никогда такого кайфа
Не ломалось ей допрежь!

Жизнь вернулась в берега.
Рифма шефу дорога;
Только мыши заимели
Беспощадного врага.

Мышеловок полон дом,
Очень жить опасно в нём,
Мыши стали полевые
И тоскуют за углом.

А в уютной конуре
Тобик слушал на заре,
Почему названье книги
Начиналось с буквы "Ре".

Тобик хитро щурит глаз,
Рифмин слушая рассказ,
Слава ждёт теперь поэта
И визиты на Парнас!

Пустят в гости или нет,
То, конечно же, секрет.
Но сходить, конечно, надо, -
За семь бед - один ответ.

"Хоть хозяин твой удал,
Но запрос его не мал! -
Тобик Рифму просвещает: -
Я там как-то пробегал!

Там таких как он - ряды!
Тащат все свои труды,
Хоть труды немало весят,
Ими сказочно горды!


Вспомнит он ещё про нас.
Там не пишут на заказ!
Не редакция в газете,
Это всё-таки Пранас!

А пока мы отдохнём,
Молочка с тобой попьём,
Будем утром спать мы вволю,
Ночью песни попоём..."

*******
Эх, не жизнь, а красота
У собаки и кота!
Если ты к мечте стремишься,
То сбывается мечта!

Черноволос, зеленоглаз,
Пошёл мужик платить за газ.
Смешит попытка самого:
Ведь нету газа у него!

А есть галимая плита,
Что с производства век снята,
На ней не сваришь ни хрена,
Она судьбой ему дана!


* Галимый - плохой, отвратительный, немодный, не доставляющий никакого удовольствия, унылый.
Взято из slovonovo.ru

Наталья Патрацкая:

Любовь прошла по клеточкам руки,
и чувства закричали в восхищенье.
Твой поцелуй попал в мои виски,
и трепетно прошло раскрепощенье.

Рука ползет змеею по груди,
и ласково обвилась вокруг шеи.
А губы прикоснулись. Погоди...
И запылали чувственные щеки.

Интрига пробежала по спине.
Тела попали в трепет словоблудья.
Ты оказался быстренько на мне.
Конечно, ты один, не все же люди.

Движенье сладострастья так сильны,
что трепет рук почти, что не заметен.
Мы в выборе партнера не вольны,
его нам присылают с белым светом.

Зачем нам поцелуи, просто секс?
Зачем любовь? Зачем нам сладострастье?
Нам не прожить без счастья полный век.
Поэтому: привет, и здравствуй, здравствуй!

ПАРОДИЯ

Ты осторожно в голову целуй!
Не укуси жестокими зубами.
И в ухо мне, пожалуйста, не дуй,
И не топчись тут грязными ногами.

И так уж голова вовсю трещит,
А тут ещё и по вискам попало.
Ты целишься умело, паразит, -
Оглохла я почти - тебе всё мало!

Ещё и руки, сволочь, распустил,
И душишь, как Отелло Дездемону!
Ну надо же - за щёки укусил!
Пришлось уйти в глухую оборону.

Чего ты жмёшься яростно ко мне?
Ты называешь это сладострастьем?
И перестань уж ёрзать по спине
Со всем доброжелательным участьем!

Чего вообще припёрся ты сюда,
И не один к тому же - с целым стадом?
Однако, как вас много, господа!
А ну, в сторонку, и не стойте рядом!

По-вашему, я поцелуев жду
И вся изнемогла без словоблудий?
Сюда вы завернули на беду.
Ну, здравствуйте, отчаянные люди!

Напрасно мне не дали отдохнуть,
Я только прилегла! Мне сон приснился,
Что подойдёт ко мне хоть кто-нибудь,
Чтоб крекс-пекс-фекс! - и он на мне женился!

Всеволод Коровин

Спелой пшеницы полутона,
Щедро рожают колосьев стога.
Полны амбары молочным скотом,
И закрома истекают добром.

Руки к земле для труда приложи,
И наградит тебя счастьем во ржи.
Спелым плодом, изобильным яйцом
Курица скажет спасибо в твой дом.

Грудью вдыхаю я запах полей,
Нет ничего ни милей, ни родней,
Внутреннсть в сердце трепещет моя,
Это извечный закон бытия.

ПАРОДИЯ

Амбар не закрывается снаружи!
Сил не хватает скот утрамбовать!
Текут рекою из амбара лужи,
А что течёт - никак не разобрать.

Когда б вас так немыслимо сдавило,
Из вас бы тоже что-то потекло!
Чтоб так прижать, нужна большая сила,
Всем потрохам трепещущим назло!

Желающие стали у амбара.
Им надо знать, чего им ождать:
Иль молоко таранить до базара,
Или навоз бесславно убирать?

Ещё спасибо, что в амбаре куры
Не стали яйца хрупкие нести.
Достойны восхищенья, пусть и дуры,
Хоть до скота расти им и расти.

Пойдёмте в рожь! Подышим полной грудью!
Охотно руки к яйцам приложив,
Их соберём, пока вокруг безлюдье,
Пока продукт никто не одолжил.

Да, не забыть бы: там стога рожают
И щедро тычут в спину колоски.
За этот труд их люди уважают,
Хотя нещадно колются носки.

Ну а потом, когда под вечер куры
Придут в твой дом тебя благодарить,
Прими их с широтой своей натуры,
Но прекращай уж самогонку пить.

А то ведь были куры - станут кони,
И белый конь прискачет неспроста.
Смотри! - прибьёт ещё в пылу погони
Тяжёлым взмахом конского хвоста.