Я гуляю по незнакомому городу и захожу в длинный, извилистый переулок, незаметно переходящий в огромное здание со множеством комнат и, по-видимому, этажей. Оно совершенно пустое – внутри никого нет. Внезапно двери за мной автоматически захлопываются, лишая возможности выхода, и я остаюсь здесь один. Я не испытываю смущения или одиночества, но ищу людей, с которыми можно было бы общаться. Петляя по лабиринту комнат и коридоров, я выхожу на балкон, не огороженный перилом. Откуда-то снизу доносятся голоса. Я не вижу никого, но догадываюсь, что внизу стоят двое или трое человек, громко и оживлённо обсуждающих творчество Стругацких. Я могу спрыгнуть к ним, но знаю, что внутренняя дистанция между нами такова, что это не будет спасением. Я возвращаюсь обратно и понимаю, что попал в ловушку. Так и есть: в одной из комнат меня поджидает несколько молодых людей, сильных и уверенных в себе. Они вершат здесь какие-то тёмные дела, и в число их обязанностей входит наблюдение за мной. Я даже не помышляю о побеге, прекрасно отдавая себе отчёт в бессмысленности любой попытки. Один из парней, по-видимому, главный, сидит на ящике и читает техническую документацию костюма, дающего своему носителю необыкновенные способности, о которых можно только мечтать. Костюм состоит из трёх частей, как бы слоёв, каждый из которых обладает относительной самодостаточностью и своим набором функций. Я заглядываю в документацию – там речь идёт как раз о первой части. Перечисляются её возможности и достоинства, пятым пунктом стоит запись: «Носящий ощущает, что в его силах одолеть Дракона». «Ага, Дракон – это имя одного из противников!» – догадывается парень, но я-то знаю, что Дракон – это то тёмное, звериное, первобытное, что таится в глубине души каждого из нас. Каким-то образом мне удаётся уговорить своих стражей испробовать на мне этот костюм, который, как я замечаю, находится здесь же, в одном из ящиков. Я надеваю на себя первый слой – это прекрасный балахон серебристо-изумрудного цвета, воздушно-лёгкий, словно сотканный из паутинки или крыльев бабочки, но очень прочный. В нём я ощущаю себя замечательно и понимаю, что стал хозяином положения: любого из своих стражей я могу отбросить на огромное расстояние одним лишь прикосновением пальца. Чувство необычайной лёгкости и свободы переполняет меня изнутри. Я хочу одеть и другие части костюма, но по каким-то причинам мне это не удаётся.^[*]

Я общаюсь с прекрасной девушкой и глажу её длинные и чёрные, как смоль, волосы. Я делаю то, что мне нравится, и ощущаю, что это приносит ей огромное удовольствие. Но эта девушка не моя и не может быть со мной никогда. Я испытываю по отношению к ней всеобъемлющую нежность, и в этом чувстве нет и тени собственничества. Когда она уходит, я размышляю о том, что уже приходило мне в голову наяву: если бы я в этой жизни не страдал, то никогда не смог бы познать сущность и ценность чистой, бескорыстной любви.

Вечное есть настоящий момент. Покуда ты жив, он непреходящ. И он не зависит от внешних условий: где бы ты и как бы ты ни был, он есть всегда. Когда удаётся «схватить» настоящий момент, слиться с ним, в нём раствориться, всё прочее воображаемое будущее уже не имеет значения, теряет силу своей призрачной привлекательности. Значит, чтобы быть вместе с вечным, следует находиться в постоянном «сейчас». Тогда ничего не страшно. Но чтобы чувствовать настоящий момент, нужна сила, или энергия, то есть физическая и, главным образом, психическая бодрость. А чтобы она сохранялась, необходимо её оберегать. Заприметив усталость, следует сразу же от неё избавляться, то есть отдыхать. Если ты будешь давать себе достаточный отдых, ты всегда сможешь находиться в ритме текущего момента. Тогда ты будешь вместе с вечным. И тогда всё будет тебе нипочём, потому что в твоём распоряжении будет – Действительность.

0.  Уразумей же сперва – о ты, кто устремляется в наш древний Орден! – что Равновесие есть основа Работы. Ибо ежели твёрдого основания нет у тебя самого, на чём же стоять будешь, дабы справиться с силами Природы?

1. Знай же теперь, что поскольку человек уявляется в мир сей посреди Мрака Материи и раздора соперничающих сил, его первым устремлением должно быть достижение Света путём примирения их.
2. Тогда ты, кто исполнен испытаний и беспокойств, возрадуешься о них, ибо в них заключается Сила и посредством их открывается путь ко Свету сему.
3. А как же должно быть иначе, о человек, чья жизнь есть лишь день в Вечности, капля в Океане времени? как, будь испытанья сии не столь многочисленны, мог бы ты душу очистить от отбросов земли?
4. Возрадуйся же посему, о Посвящённый, ибо чем сильнее твоё испытание, тем сильнее твоё Торжество. Коли люди будут поносить тебя и возводить на тебя клевету, разве не сказано Учителем: «Блажени есте!»?
5. Однако же, о стремящийся, да не придадут победы твои Тщеславия тебе, ибо с возрастанием Знания должно приходить возрастание Мудрости. Тот, кто знает мало, полагает, что знает много; но тот, кто знает много, признаёт собственное невежество. Представляешь ли себе человека, мудрого во своей самонадеянности? Больше надежды на дурака, нежели на него.
6. Не торопись порицать других; откуда знаешь ты, что на их месте ты смог бы не поддаться искушению? А даже если и так, почему должен ты презирать того, кто слабее тебя?
7. Посему ты, кто жаждет Даров Магических, удостоверься, что душа твоя тверда и устойчива, ибо приукрашением твоих недостатков Слабые получат власть над тобою. Смиряй себя пред своим Я, однако не бойся ни человека, ни духа. Страх есть ошибка и предтеча неудачи, – а отвага есть начало добродетели.
8. Посему не страшись Духов, но будь с ними твёрд и учтив, ибо у тебя нет права презирать или оскорблять их, – но сбить с пути тебя может сие. Повелевай ими и изгоняй их, поражай их Великими Именами, коль надобно будет, – но не подвергай их ни осмеянию, ни брани, ибо так несомненно будешь ты введён в заблуждение.
9. Человек есть то, чем он себя делает во пределах, установленных унаследованною судьбою; он есть часть человечества; его поступки затрагивают не только то, что он называет собою, но также и всю вселенную.
10. Не боготвори и не унижай своё плотское тело, которое является временным соединением со внешним и материальным миром. Посему да будет твоё умственное Равновесие превыше беспокойства материальными происшествиями; крепись и управляй страстями животными, смиряй душевные волнения и рассудок, лелей Высшие Устремления.
11. Делай другим хорошо просто так, не ради награды, не ради благодарности от них, не ради их благосклонности. Ежели ты благороден, ты не потерпишь, дабы уши твои услаждались выражениями благодарности.
12. Помни, что неуравновешенная сила есть зло, что неуравновешенная строгость есть попросту злость и угнетение, но также и что неуравновешенное милосердие есть просто слабость, которая будет допускать и поощрять Зло. Действуй с увлечением; рассуждай разумно; будь же Собою.
13. Подлинный обряд есть в той же мере действие, сколь и слово, – он есть Воля.
14. Помни, что земля сия есть только частица вселенной, и что ты сам есть лишь частица на ней, и что даже коль смог бы ты стать Богом земли сей, на коей ты ползаешь и пресмыкаешься, то даже тогда был бы всего лишь частицею и одним среди многих.
15. Тем не менее, обладай величайшим самоуважением, и в таком случае грех не против тебя. Грех непростительный есть осознанно и преднамеренно отказаться от истины, бояться знания, как бы знание сие не оказалось противоречащим твоим предрассудкам.
16. Дабы приобрести Силу Магическую, научись управлять мыслью: допускай только те идеи, которые находятся в созвучии с желаемой целью, и ни единой случайной или противоречащей Идеи, которая являет себя.
17. Утверждённая мысль есть средство достижения цели. Посему обрати внимание на силу безмолвного размышления и созерцания. Материальное деяние есть не более чем внешнее выражение мысли твоей, а потому было сказано, что «помысел глупости – грех». Мысль есть начало действия, и коль случайная мысль причинить может следствие значительное, чего же мысль утверждённая свершить неспособна?
18. Посему, как уже было сказано, Утверди себя прочно на равновесии сил, посреди Креста Стихий – того Креста, изо чьей сердцевины Сотворённый Мир произошёл при зарождении Рассветающей Вселенной.
19. Посему будь же проворен и деятелен, яко Сильфы, но берегись легкомыслия и непостоянства; будь исполнен силы и решителен, как Саламандры, но берегись раздражимости и жесткосердия; будь текуч и внимателен к внешности, точно Ундины, но берегись праздности и мимолётности; будь трудолюбив и вынослив, подобно Гномам, но берегись грубости и присвоения.
20. Так ты мало-помалу разовьёшь силы души и приготовишь себя повелевать Духами стихий. Ибо стоит тебе призвать Гномов к услужению собственной алчности, как больше не ты будешь повелевать ими, но они станут повелевать тобой. Оскорбишь ли ты чистых созданий лесов и вершин, дабы набить сундуки свои и утолить жажду Злата? Унизишь ли Духов Живого Огня, дабы послужить своим гневу и ненависти? Нарушишь ли ты чистоту Водных Душ, дабы пособить своей страсти к разврату? Заставишь ли Духов Вечернего Бриза обслужить свою глупость и прихоть? Знай, что с такими желаниями сможешь привлечь ты лишь Слабость – не Силу, и в таком случае Слабость одержит власть над тобой.
21. В подлинной религии сект не существует, посему будь же внимателен, дабы не возвести хулу на имя, под коим другой знает Бога; ибо коли поступишь ты так с Юпитером, то возведёшь хулу на יהוה, а ежели с Озирисом, то на יהשוה.^[*] Просите, и дано будет вам! Ищите, и найдёте! Стучите, и отворят вам!

Борис ГРЕБЕНЩИКОВ

Каждый раз, когда я читаю биографии каких-то известных людей, когда люди вспоминают ушедшего – а я таких книг читал достаточно много, – и каждый раз у меня возникают два чувства. Первое: какой полный мудило тот, кто рассказывает о человеке, поскольку про это рассказывать нельзя, а второе – что ж ты, сука, играл с человеком всю жизнь, а так и не понял, что же он сделал.

Я попытаюсь сейчас развить этот тезис. Музыканты, а в особенности люди, занимающиеся тем, что называется рок-н-роллом, исполняют в обществе а6солютно чёткую и ясную духовную функцию. И то, что они делают, важно и даже жизненно необходимо для культуры, народа, планеты, потому что на них эта миссия возложена. Люди, которые считают, что это просто музыка, – а таких большинство, – к сожалению, теряют из виду самое главное. Они теряют смысл всего этого. Тем более это печально, если они сами играют эту музыку и не понимают, что они делают. Я говорю это к тому, что когда начинают живописать людей, которые исполнили какую-то важную функцию в культуре, то, как правило, подробно описывают их жизнь, начиная с момента рождения их родителей и так далее, – что никому не нужно. Мне хотелось бы избежать всего этого и не рассказывать о том, какие штаны он любил надевать с утра и какой портвейн он предпочитал, потому что это ничего к его песням не добавляет, это убавляет. Моя задача, как мне кажется, сделать так, чтобы люди его песни чуть больше поняли. Если я смогу это сделать – хорошо, а нет – так нет.

Я буду пытаться говорить исходя из того, что Витька здесь присутствует. Потому что за спиной живого человека говорить неудобно, а за спиной мёртвого – невозможно: он всё равно здесь.

Познакомились мы, как известно, в электричке, когда ехали с какого-то моего концерта в Петергофе, где теперь находится Ленинградский университет. Судя по тому, что я ехал один, там был сольный концерт. И они подсели ко мне – Витька и Рыба, то есть Лёша Рыбин. Кстати, и гитара оказалась, и Витька спел пару песен. А когда слышишь правильную и нужную песню, всегда есть такая дрожь первооткрывателя, который нашёл драгоценный камень или там амфору Бог знает какого века, – вот у меня тогда было то же самое. Он спел две песни. Одна из них была никакой, но показывала, что человек знает, как обращаться с песней, а вторая была «Мои друзья идут по жизни маршем». И она меня абсолютно сбила с нарезки. Это была уже песня, это было настоящее. Когда через молоденького парня, его голосом проступает столь грандиозная штука – это всегда чудо. Такое со мной случалось очень редко, и эти радостные моменты в жизни я помню и ценю.

Это и определяло наши отношения. Я любил его как носителя этого духа, который через него говорит, и просто как человека. И то, что говорило из него, мне было очень дорого, потому что это говорило и из меня тоже. То есть он сказал то, что, может быть, мне самому хотелось бы сказать, но у меня такого голоса нет, а ему он был дан, и голос без ограничений, голос настоящий. И этот голос говорил со мной всю Витькину человеческую жизнь. Совсем недавно – на прошлой неделе в Москве, – переслушивая ночью с друзьями «Звезду по имени Солнце», я просто был в неистовстве от того, насколько ясно дух говорит, что ему здесь тесно, что он не понимает, зачем он здесь, и хватит уже, уже всё. Там каждое второе слово об этом.

 Ну, а возвращаясь к началу, надо сказать, что я не помню, точно ли в электричке была первая встреча, поскольку была ещё встреча на каком-то тропилловском личном юбилее, куда он позвал всех, кого знал, и был там и АКВАРИУМ, и кто-то ещё, и АВТОМАТИЧЕСКИЕ УДОВЛЕТВОРИТЕЛИ, у которых Витька в тот вечер играл на басу. Причём делал он это, выражая свою крайнюю нелюбовь к этой музыке. Он будто говорил: я, в общем-то, к ним не принадлежу. Я тут абсолютно случайно. Наверно, ситуация была такая, что играть душа требует, но то ли не кем, то ли что-то ещё. В общем, насколько я помню, это был первый и последний раз, когда он играл с АУ.

А потом я попал на день рождения, по-моему, к Рыбе. Это было в знаменитых купчинских кварталах, столь любимых мною, столь советских и отчаянно бессмысленных. Там происходило обычное питьё водки, но мне было любопытно, поскольку почти все присутствующие были юными панками, и мне было отчаянно интересно с ними пообщаться, попробовать себя. Они, как достаточно молодые люди, были молодыми людьми и панками попеременно – вот он молодой человек, а вот он вспоминает, что он панк, и ему надо быстро показать это. Но, честно говоря, я ждал бóльших эксцессов. В какой-то момент они набрали скорость и сказали, как они ненавидят Гребенщикова, АКВАРИУМ и всё остальное. Но двумя бутылками позже они признались мне прямо в обратном. И это было очень трогательно. Я их абсолютно понимаю – сам на их месте сделал бы, наверное, то же самое.

Но самым существенным на этом дне рождения было то, что, когда уже очень было много выпито, совсем глубокой ночью, Цой с Рыбой начали петь песни, которые я, памятуя нашу встречу в электричке, всё время из них вытягивал. И они спели практически весь набор, который потом вошёл в «45», за исключением «Асфальта» и чего-то ещё, что было написано уже практически в студии. Впрочем, «Асфальт» потом из альбома вылетел. Там была и «Восьмиклассница», и оба «Бездельника», и «Время есть, а денег нег» – то есть весь классический набор.

Когда я слышу классическую песню, я её узнаю. И когда люди, практически никому не известные, садятся и поют подряд набор классических песен, – это вводит в полное остолбенение. Я оттуда уехал с мыслью о том, что нужно немедленно поднимать Тропилло и, пока вот это чудо функционирует, его записывать. И нужно это делать прямо сейчас. С этого, собственно, всё и началось.

Тропилло, как очень чуткий тоже человек, естественно, поднялся, и мы начали записывать «45». То есть записывать-то начали они, а я просто стоял у руля, потому что мне хотелось эту музыку перенести в том виде, в котором я её слышал. Я думаю, что Цою хотелось, вероятно, не совсем того, что получилось, ему хотелось рок-н-ролльного звука, звука КИНО, который появился впоследствии. Но за неимением людей, за моим неумением сделать и их неумением объяснить, чего же они хотят, получилось «45». И я очень счастлив, что имел честь принимать в этом участие. Я получил огромное удовольствие от этой работы. Когда стоишь за пультом и видишь, как всё это из потенциальной песни превращается в песню на плёнке, – это совершенно фантастическое переживание, и я старался просто ничего не испортить.

Естественно, мы общались и во внерабочее время. Цой с Рыбой часто ко мне приезжали, и мы обсуждали теорию и практику рок-н-ролла. А поскольку как раз тогда были в ходу «новые романтики»: ДЮРАН ДЮРАН, УЛЬТРАВОКС и всё остальное, – то приблизительно из этого мы и исходили. Мы толковали о том, каким образом песням и этому методу очищения, который в принципе стоит за любой хорошей группой, дать максимально яркое выражение, – чтобы люди могли это воспринять сразу. В тот период, когда Витька играл с Рыбой, эту «новую романтику», понятую и принятую абсолютно напрямую, они воплощали, насколько это было возможно, и в жизни. Я помню, что была такая идея первой обложки КИНО: они во фраках, в жабо, с пистолетами на купчинской какой-нибудь пустоши, дома вот эти сзади одинаковые... Просто отчаянно хотелось жизни настоящей вместо суррогата. Отсюда-то были и жабо, и всё остальное, что они тогда делали. И это было абсолютно правильно. Из этого потом возникла песня «Новые романтики» на «Начальнике Камчатки».

Я опять-таки совершенно не помню... По-моему, вся эта эпопея с Брюсом Ли началась гораздо позже, когда они с Марьяной уже жили на Блюхера. Да, кажется, это был день рождения Марьяны, и мы с Людкой приехали к ним на Блюхера. Наверно, это было впервые, когда мы приехали к Витьке домой. И как-то так нам в тот день повезло, что хватило денег купить мешок красного вина. Я никогда в жизни не пил так много красного вина, как тогда. Я сухое вино вообще не очень люблю, но оно было дёшево, а денег на портвейн тогда не было. И когда я увидел у Витьки на шкафу изображение Брюса Ли, я обрадовался, поскольку уже есть о чём говорить, это уже знакомый элемент, помимо всей этой «новой романтики», «самошутов» и «херолётов». Такие слова тогда Лёшка с Витькой изобретали, чтобы обозначить свою грань постижения. Какое-то время этот метод «новой романтики» назывался «самошутством». Не до конца знаю, откуда это слово происходит, но слово хорошее.

А Брюс Ли оказался очень уместен, и там ещё нунчаки висели на стене. Я сам к этому времени уже года два, приезжая в Москву к Липницкому, садился и, не отрываясь, пересматривал все фильмы с Брюсом Ли, какие только в тот момент оказывались в доме. А «Войти в дракона» – главный брюсовский фильм – смотрел как минимум раз пятнадцать. Я за нунчаки сразу схватился, порадовался любимому оружию, и Витька показал, что он с ними делает. А получалось у него это здорово. То ли в крови что-то было, то ли что – но это производило впечатление блестящее – почти Брюс Ли! У Витьки было правильное выражение лица, и нунчаки стояли хорошо. И будь я, скажем, разбойником, то, встретив такого человека на улице, я бы подумал: приставать к нему или нет – настолько это было впечатляюще. Под Брюса Ли и нунчаки мы вино-то всё и выпили. И впали в такое особое медитативное состояние, замешенное на «новом романтизме», Брюсе Ли и китайской философии.

Тогда же или чуть позже нам в руки попала книга про «Ветер и Поток». Это было такое движение в среде китайских мыслителей, как принято говорить у нас. Движение состояло в том, что мыслители нажирались в стельку и старались постоянно поддерживать это состояние, применяя ещё расширяющее сознание средство в виде грибов. И в таком состоянии писали стихи. Насколько я помню, трезвыми им было западло писать стихи. Или они просто не могли. Мы были потрясены такой схожестью взглядов между нами и этими товарищами из «Ветра и Потока» и вознамерились испробовать этот метод. После чего каждую пятницу, поскольку детей ещё не было и все были свободны, мы закупали на сколько хватало денег вина, но не меньше ящика – обычно из расчёта четыре бутылки на человека, а получалось больше – хорошо, – и ехали к ним. Продолжалось это довольно долго – несколько месяцев, наверное. Наливались чаши с вином, пускались по воде. К сожалению, реки не было рядом, поэтому приходилось в ванне пускать, когда добирались до ванны. И в общем и целом мы достигали полного духовного единства с «Ветром и Потоком». Правда, я за это время там ни одной песни не написал, хотя мы даже вместе с Витькой пытались что-то сделать, но, видимо, слишком разные духи через нас говорили, и вместе у нас ничего не получалось. Но пара заготовок с той поры у меня до сих пор ещё в голове лежит.

Наверное, людям, которые Витьку не знают, сложно представить, что мальчик, который в то время учился в ПТУ на резчика по дереву, что называется, «необразованный», был на вполне сносном уровне знаком с древней китайской культурой. Можно было спокойно бросаться именами, рассуждать о самурайском кодексе. В общем, о чём мы говорили, мы знаем.

С Рыбой они к этому времени расстались, и пару раз уже появлялся Каспарян. Мне трудно всё это по времени сопоставить с записью реальных альбомов, но «45» тогда уже был записан. Потом они у Вишни дома, потому что Тропилло был занят, записали «демо» к новому альбому (то, что потом в народе начало ходить под названием «46»). Юрка Каспарян в то время неблестяще играл на гитаре, но Витька его всегда защищал исходя из того, что это правильный человек, а играть научится. И был абсолютно прав, как опыт показал. В таком же смешанном составе, как и на «45», записали «Начальника Камчатки», причём я продюсировал не больше половины альбома, так как меня в это время стало вести в совершенно другую сторону. Я очень хотел его сделать, но закончили альбом без меня. Там и Серёжка Курёхин каким-то образом принял участие, и ударники разные были, даже Петька Трощенков приложил руку к барабану. Густав появился в самом конце, как раз на этом самом «Новом романтике». Витькина натура требовала, чтобы дальше всё это развивалось в сторону уже большого рок-н-ролла, а мне хотелось это видеть в таком безупречном, точёном, полуакустическом виде. Но тут уже хотелось не хотелось, а права голоса я, по счастью, не имел. Я сам себе в нём отказал, потому что навязывать людям то, что не в их природе, наверное, не надо. Я, по-моему, старался не навязывать.

Это был период самого активного нашего общения – между «45» и «Начальником Камчатки». Но я не думаю, чтобы Витька когда-нибудь, хоть на секунду, был у меня «под крылом». Потому что то, что он делал, было стопроцентно его и ни ко мне, ни к АКВАРИУМУ отношения никакого не имело. Я просто сделал то, что мог, для того чтобы помочь им преодолеть первое расстояние из Купчина до студии, преодолеть максимально просто – чтобы они не тратили на это год, а могли это сделать завтра. Вот и всё. А там – как поставить микрофон, как не быть запуганным Тропилло... Всё остальное делали они, и влиять я на них – никогда не влиял, и не дай Господь. Если я чем-то помог – отлично, но за всю историю наших отношений, встреч, разговоров и чего бы там ни было я никакого отталкивания с Витькиной стороны ни па один момент не почувствовал. Я его очень любил и люблю и надеюсь, что и он тоже. По крайней мере я это так воспринимал.

А Цой пошёл дальше, и они начали записывать «Ночь». По-моему, этот альбом был записан довольно быстро, но что-то они с Тропилло никак не могли его закончить. И вот, когда уже «Ночь» была почти сведена, они с Сашкой Титовым одновременно записали у Вишни «Это не любовь». Поскольку АКВАРИУМ работал не всё время, а Сашка играть умеет и любит и делает это прекрасно, то совершенно естественно получилось так, что, когда мы не играем, он играет в КИНО. Для того чтобы ребятам помочь, да и самому в кайф просто.

У них был ещё один очень интересный период – между «Ночью» и «Группой крови». Потерянный период, когда была написана масса всяких странных вещей, которые, по-моему, так все и пропали. Вот эти песни – «Братская любовь», «Когда твоя девушка больна», что-то ещё... Совершенно прелестный период, который в записях почти не отражён.

А потом они уже пошли в полёт. Они стали получать призы на фестивалях, пошло развитие, и получилось то КИНО, которое уже все знают и любят.

Хотя для меня их подъём произошёл гораздо раньше. Когда они ещё на первых фестивалях играли, с Титовым, я, честно говоря, после их концерта к ним в гримёрку заходить боялся. Мне было неудобно. Потому что вот живые звёзды, а я кто?

И я помню, что на самом деле очень стеснялся. Я к Титу-то боялся подойти, хотя вроде как мы давно вместе играем. Это было совершенно очевидно, что они – звёзды. А когда человек уже стал звездой, а потом через два или три года население до этого доезжает, это всегда немножко забавно.

Когда они ещё были с Рыбиным, в общем, в самый начальный период, как-то раз меня понесло, и я начал объяснять Витьке, почему он как бы главный теперь. Я говорил ему тогда, что есть АКВАРИУМ, который более-менее чем-то стал и высказал всё-таки ту вещь, которую нужно было сказать. И теперь мы будем с этой вещью работать. Но на этом развитие человечества не останавливается, и что-то требуется дальше. Мы своё нашли, теперь над этим работаем и с этой гонки сходим. Остаётся вакуум. Кто этот вакуум заполнит? И я сказал ему: «Вот ты и заполнишь, потому что ты пишешь то, что надо и как надо. Поэтому ты в России главный. А поскольку Россия и в мире занимает специальное место, значит, ты и в мире отвечаешь за всё это». Тогда для учащегося деревообделочного ПТУ, может быть, это звучало немножко парадоксально, но, по-моему, внутри-то он к этой своей царской миссии был готов, это только сознание было ещё не готово. Тогда как раз и разрабатывался тот путь тигра, которым он шёл. Путь, в общем, по касательной к действительности. Если кто-то и считает, что он выражал мысли и чаяния простого народа, то это глубокое заблуждение. Он выражал сам себя и тот дух, который через него говорил. Это была просто реакция на действительность.

Да и в чисто музыкальном плане у него ни с кем никакой связи не было – ни с нами, ни в мировом рок-н-ролле. Вероятно, найдутся люди, которые будут утверждать, что какая-то связь там есть, но я, честно говоря, никогда её не видел. То, что мы слушаем, – это одно, а то, что мы делаем, – это совсем другое. То, что делал Витька, было уникально. Он быстро научился выражать то, что требовал от него дух, а потом уже речь шла о конкретных частностях: сыграет это драм-машина или барабанщик и как должно звучать то или иное.

Когда вышла «Группа крови», я уже этих песен в акустическом варианте не слышал. Очень многое до этого альбома я успел услышать в первоначальном виде, просто под гитару. Но в период «Группы крови» мы были уже на слишком разных направлениях: он был в одном месте пространства, занимаясь чем-то своим, а я был совсем в другом. Я просто радовался за него, за его зрелую матёрую работу. А уже обмениваться-то было нечем, потому что он себя нашёл, я тоже приблизительно знал, что я делаю, тут даже и мнения никакие не были нужны.

Но я что-то не помню такого, чтобы у нас с ним не было контакта. Естественно, у него была своя защита от мира, именно такая, свойственная Купчину, – этакий фронт наружу. Но это понятно, это в порядке вещей. Он если и давал интервью, когда вынуждала его к этому судьба, то старался не расколоться. Потому что тут не о чем говорить словами. Всё, что он делал, – он делал в музыке, а слова – это пустая трата времени. А за этим фронтом была человеческая душа. И у нас никаких проблем в общении не было никогда. Другое дело что, чем больше он набирал силу на своём тигровом пути, тем меньше нужно было говорить. Да и нечего тут было особенно говорить: он знает, что делаю я, я знаю, что делает он. Мы были, как пилоты в соседних истребителях – помахал рукой «всё отлично!» – у тебя своя миссия, у меня – своя. Мы друг друга понимаем, мы в полном контакте.

Вообще, как мне кажется, КИНО у нас в России, пожалуй, единственная группа из тех, что я видел, которая была действительно группой в настоящем понимании этого слова. То есть люди, вместе делающие одно и то же дело и держащиеся эстетики того, что они делают и на сцене, и в жизни. Состав был совершенно блестящий: и Каспарян, и Густав – всё в точку. С Тихомировым сложнее. Я его мало знаю, он очень милый человек, но, по-моему, полностью к этому миропониманию не принадлежал. Но эти трое и все остальные сопутствующие элементы – это было абсолютно точно. Другое дело, что эта эстетика в России очень густо существовала, была необходима как раз в то время, когда её воплощало КИНО – года с восемьдесят пятого до девяностого. В теперешних условиях в России не то чтобы этой эстетике нет места, сейчас вообще с эстетикой очень туго. Поэтому всё, произошедшее с Витькой, мне кажется вполне исторически объяснимым и логичным. Его путь мне представляется как абсолютно ясная законченная вещь. Последние три альбома он всё время говорил одно и то же. Разными словами выражался один и тот же эмоциональный знак. И не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что это было то, что нужно сказать. И в последнем альбоме это сказано с максимальной простотой. «Солнце моё, взгляни на меня – моя рука превратилась в кулак». Проще уже некуда. Всё.

А по поводу того, что через нас говорит... Существует бесконечное количество районов, областей, плоскостей бытия, населённых духами или, не знаю, гениями разнообразных названий и иерархий. Но есть непосредственно какой-то слой, духи которого являются воплощённой идеей, ощущением. Судя по всему, это то, что называется «астральная плоскость». Эти духи являют собою подход к бытию как эмоциональному знаку бытия. Но чтобы проявиться, им нужен кто-то: как мужчине нужна женщина, чтобы родился ребёнок, так и духу нужен человек, чтобы что-то появилось. Они равные партнёры в этом деле. И, насколько я это понимаю, перед тем как человеку быть зачатым и родиться, дух себе готовит почву для воплощения, то есть выбирает тело, место, время... Я думаю, что духовная работа, которую предстоит проделать этому человеку, тоже учитывается. И когда люди пытаются это священнодействие проституировать и писать песни по заказу партии, правительства, кабака или чего-то ещё, то получается всегда...

Слово «порнография» здесь слишком мягкое.

Тот, который с Витькой работал, – он меня всегда потрясал. Это было что-то типа лермонтовского Демона или Манфреда, только гораздо интереснее и приятнее. Огромного масштаба существо, полное неприятия бессмысленности жизни. Собственно, об этом и все его песни были. О том, что я вот этой лажи не принимаю, это не то, чем мы все должны заниматься.

Мне даже, честно говоря, неудобно Цоя называть Витькой, есть в этом какая-то ложная задушевность, которой никогда не было. Потому что то, что я знаю, не назвать ни Витькой, ни Виктором, ни Цоем, – это реальность, никакого обозначения в языке не имеющая. У него другое имя, и не человеческими губами его говорить. Вот как обычно описывают ангелов? Ангел – это фигура бытия, выполняющая определённую функцию в бытие, совершенная изначально, то есть неразвивающаяся. И то, о чём я говорю, это не ангел, но это фигура такого же типа. Она совершенная от природы Вселенной. Сущность, которая так или иначе находит разные методы воплощения. Вот то, что делала группа КИНО, то, что делал Виктор Цой. Просто мы не о том говорим, имя – оно уводит в сторону. Не было никакой задушевности ложной. Никогда.

Цит. по кн.: Цой В. Р. Музыка волн, музыка ветра. – М.: Изд-во Эксмо, 2007. – 384 с., ил. (С. 146-161.)

В смерти растения есть нечто непоколебимо-печальное – растение никогда не вернётся на эту землю. В смерти же человека ничего нет трагического – он никогда не рождался, а значит, никогда не умрёт.

***

Нет ничего забавнее гаснущей звезды. Нет ничего красивее моего одиночества.

***

Есть и что-то большее, чем моя поэзия. Но этого не выразить стихами.

***

Ты знаешь, что всё пройдёт. И это никогда не проходит.

***

Если бы мы были разными – у нас, может быть, получился бы диалог. Но ты такая же, как я – и мы друг друга никогда не поймём.

Привычка счастливых людей – всегда разговаривать, в сущности, только с самими собой.

***

Неумение быть счастливым, находясь в одиночестве, – роскошь слишком дорогая, чтобы я мог себе её позволить.

***

Человек может по-настоящему стать счастливым, лишь пережив опыт безраздельного одиночества. Впоследствии он вернётся к людям – но уже обновлённым; он будет наблюдать, как люди приходят и уходят из его жизни – как волны по берегу моря, и с самым близким человеком он навсегда распрощается так, будто собирается увидеть его завтра утром.

Как могу быть безотраден – 
падает лист на горячую землю.
Как могу быть одиноким – 
капли дождя об асфальт.
Как могу быть я отчаян,
если – минуты безбрежность.
Как могу я отказаться,
когда я – это ты, а ты – это я.  

                                                                     ВладлисЪ

Когда ощущаешь довлеющий над тобой груз неизжитого прошлого, что подчас сопровождается более или менее интенсивным давлением в области темени, ты можешь избавиться от него двумя способами: или погрузиться в прошлое, заняться перепросмотром и постепенно, шаг за шагом очистить сознание от накопившегося там мусора, – или устремиться в будущее настолько интенсивно и непреклонно, что прошлое, образно говоря, не сумеет угнаться за тобой и сгорит в пламени дерзновенного устремления. Конечно, перепросмотр –  хорошее дело, и установить это опытным путём может каждый; но что касается лично меня, то у меня нет времени на переживание прошлой жизни – я могу позволить себе тратить его только на жизнь настоящую. Потому-то я и не стану идти окольным путём, вопреки устоявшейся человеческой привычке игнорировать очевидность прямого; я сделал более ценное открытие: перепросмотр не нужен тому, кто устремлён в будущее.

Когда достигаешь внутренней тишины и покоя, жизнь становится интересна не людьми или событиями, а сама по себе – как процесс, который подвержен наблюдению и осознанию. При таком подходе не остаётся места понятию «скука». В действительности скука – это своего рода интеллектуальная боль, признак усталости, истощения умственных сил; необходимы годы напряжённого труда в области самоопустошения, чтобы это состояние стало привычным и перманентным. Вообще, проявление какого бы то ни было рода неудовлетворённости хотя и является естественным для человека, но свидетельствует о наличии болезни под названием «ум»; поэтому медитация или, попросту говоря, осознанность действительно является панацеей от всех бед – она убивает саму идею возможности страдания. Последнее искушение – говорить о безмолвии. Но и это проходит.

Metallica
WHEREVER I MAY ROAM

And the road becomes my bride,
And the road becomes my bride.
I have stripped of all but pride,
So in her I do confide,
And she keeps me satisfied,
Gives me all I need.

And with dust in throat I crave,
Only knowledge will I save
To the game you stay a slave.
Rover, wanderer,
Nomad, vagabond,
Call me what you will.

Oh, but I’ll take my time anywhere,
Free to speak my mind anywhere,
And I’ll redefine anywhere.
Anywhere I roam,
Where I lay my head is home.

And the Earth becomes my throne,
And the Earth becomes my throne.
I adapt to the unknown,
Under wandering stars I’ve grown
By myself but not alone.
I ask no one.

And my ties are severed clean,
The less I have the more I gain,
Off the beaten path I reign.
Rover, wanderer,
Nomad, vagabond,
Call me what you will.

But I’ll take my time anywhere,
I’m free to speak my mind anywhere,
And I’ll never mind anywhere.
Anywhere I roam,
Where I lay my head is home.

Carved on my stone,
My body lie, but still I roam.

ГДЕ БЫ Я НИ СКИТАЛСЯ
(Джеймс Хетфилд)

...И дорога становится моей нареченной.
И дорога становится моей нареченной.
Я лишился всего, кроме гордости,
Потому на неё полагаюсь,
И она оставляет меня удовлетворённым,
Приносит всё, что надобно мне.

И хотя попадает пыль  в горло – я жажду
Лишь знаний, которые сохраню
Для игры, в которой ты остаёшься рабом.
Странник, скиталец,
Кочевник, бродяга –
Называй меня, как тебе угодно.

...И Земля становится моим престолом.
И Земля становится моим престолом.
Я подготавливаюсь к неизведанному:
Под блуждающими звёздами вырос я –
Один, но не в одиночестве.
Мне не нужен никто.

И мои связи разорваны начисто:
Чем меньшим я обладаю, тем большее обретаю.
Вдали от проторенных троп царствую я,
Странник, скиталец,
Кочевник, бродяга –
Называй меня, как тебе угодно. 

Так или иначе, я получаю своё, где бы я ни был,
Я свободно выражаю себя, где бы я ни был,
И мне всё нипочём, где бы я ни был.
Повсюду странствую я.
Куда я главу преклоню – там мой дом.

Надпись на могильном камне моём:
«Моё тело лежит, но я, как и прежде, в пути».

(Перевод by ВладлисЪ.)

Николай Константинович РЕРИХ

Пишут, что не знают моё credo. Какая чепуха! Давным-давно я выражал моё понимание жизни. Ну что ж, повторим ещё раз:

«Искусство объединит человечество. Искусство едино и нераздельно. Искусство имеет много ветвей, но корень един. Искусство есть знамя грядущего синтеза. Искусство – для всех. Каждый чувствует истину красоты, для всех должны быть открыты врата «священного источника». Свет искусства озарит бесчисленные сердца новою любовью. Сперва бессознательно придёт это чувство, но после оно очистит всё человеческое сознание. И сколько молодых сердец ищут что-то истинное и прекрасное! Дайте же им это. Дайте искусство народу, кому оно принадлежит. Должны быть украшены не только музеи, театры, школы, библиотеки, здания станций и больницы, но и тюрьмы должны быть прекрасны. Тогда больше не будет тюрем...

Предстали перед человечеством события космического величия. Человечество уже поняло, что происходящее не случайно. Время создания Культуры духа приблизилось. Перед нашими глазами произошла переоценка ценностей. Среди груд обесцененных денег человечество нашло сокровище мирового значения. Ценности великого искусства победоносно проходят через все бури земных потрясений. Даже «земные» люди поняли действенное значение красоты. И когда утверждаем: Любовь, Красота и Действие, мы знаем, что произносим формулу международного языка. Эта формула, ныне принадлежащая музею и сцене, должна войти в жизнь каждого дня. Знак красоты откроет все «священные врата». Под знаком красоты мы идём радостно. Красотою побеждаем. Красотою молимся. Красотою объединяемся. И теперь произнесём эти слова не на снежных вершинах, но в суете города. И чуя путь истины, мы с улыбкою встречаем грядущее».

Писалось это двадцать лет назад, а говорилось и гораздо раньше. Те самые, кто говорит, что они не знают, отлично слышали от меня самого. Знать-то они знают, но для каких целей им нужно набросить тень, внести неопределённость? «Клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется». А мы всё же будем звать к прекрасному, и ценность творчества будет нашей основою.

1938

Курсив мой; цит. по кн.: Ковалёва Н.Е. (сост). Рерих: жизнь, творчество, миссия. – М.: Эксмо, 2008. – 416 с. (С. 7-8.)

...быть недостижимым – вовсе не означает прятаться или скрываться. И не означает, что нельзя иметь дело с людьми. Охотник обращается со своим миром очень осторожно и нежно, и не важно, мир ли это вещей, растений, животных, людей или мир силы. Охотник находится в очень тесном контакте со своим миром, и тем не менее он для этого мира недоступен. [...] Он недоступен потому, что не выжимает из своего мира всё до последней капли. Он слегка касается его, оставаясь в нём ровно столько, сколько необходимо, и затем быстро уходит, не оставляя следов.

Карлос Кастанеда, «Путешествие в Икстлан», гл. 7, перевод А. Сидерского

Человеку свойственно любить и быть любимым. Более того, нам необходима взаимность чувств. Иные люди, не веря в свои силы, обращаются к знахарям и колдунам. Ворожба, безусловно, помогает на время подчинить строптивых возлюбленных. Однако любовный морок проходит через три-пять месяцев, и возвращаются разлад, равнодушие, отчуждённость. Душа любого существа не терпит долгого насилия.

В поисках средств удержать, сохранить, укрепить угасающую любовь человек ищет самые эффективные средства, забывая о том, что наиболее надёжными средствами чародейства остаются незаметные действия повседневной магии.

Простые и незаметные способы обвораживания более пленительны, нежели циничная «химия», замешанная на толчёных языках соловья, высушенных мозгах курицы или годами выдерживаемого помёта. Приготовление еды – магично; обратите внимание – с каким настроением Вы стряпаете завтрак? Какие слова у Вас на уме при помешивании жарящегося картофеля? Человек – существо лучистое. Он излучает энергию. Настроение не только внутри нас, оно распространяется вокруг нас. Каждый человек – генератор, излучатель. Непритязательное блюдо к завтраку может быть пропитано не только жирами, но и Вашим шёпотом, Вашим настроением, Вашим отношением.

Магия встреч и расставаний – звенья большой цепи, но немаловажные звенья. Прежде всего, избегайте упрощения в отношениях. Магия встреч и расставаний – малая драматургия нашей жизни. Нередко мы надолго запоминаем не столько время, которое мы провели вместе, сколько последние минуты перед расставанием. Как взглянули друг на друга, как прикоснулись друг ко другу, сколько нежности и печали, бодрости и уверенности друг в друге, чуть бравады или нетерпеливости – душа уходящего и душа остающегося несут все детальки. Как бы мы ни торопились на службу, как бы ни были озабочены, нельзя экономить на взаимоотношениях. Чтобы не потерять любимого человека, необходимо иметь небольшой резерв сил для крошечного искреннего – повторяю, искреннего – спектакля для самого дорогого Вам человека.

Принявший эти условия никогда не будет одинок. Когда заявляют. что работа отнимает все силы, и на личные отношения их не остаётся, я понимаю. что данный человек прячется в работе. Эта особа желает, чтобы любили её, но не желает участвовать в битве за любовь.

Магичны улыбки, слёзы, ссоры и примирения. Магичен смех. Многие люди страдают по тем или иным причинам депрессиями, и, чтобы завоевать их и привязать к себе, иногда достаточно лёгкого смеха при пробуждении. Он прозвучит как зов к благополучию, он организует привкус жизнелюбия и умиротворённости. Наша планета устроена так, что для магического сознания нет проблем, но есть задачи, которые всегда решаемы.

Для одних труд и любовь – праздник, у других они вызывают только тяжесть на сердце. В последнем случае принято искать «бабок» и лечиться от сглаза или порчи. Бывает и сглаз, и порча. Однако чаще всего причина в нас самих, потому что мы сделали неверный выбор. Все знают, что быть здоровым и богатым лучше, чем бедным и больным. Но, создавая программу собственной жизни, мы часто соглашаемся на бедность и болезнь. Мы называем это обстоятельствами. Отсутствие навыка расходовать и копить силы называем невезучестью, и т. д.

Магия повседневности – самая глубокая и неотвратимая магия. Научитесь общаться с предметами обихода. Приучите себя быть ласковыми с кастрюлями, с носками, цветами, с мебелью, одеждой, обувью. Пойте им самые непритязательные песенки, изучите их нравы. Обувь, например, являясь фундаментом нашей жизни, может создать много мелких неприятностей и мстить нам в самую неподходящую минуту. Она очень любит кремы, и не надо жалеть для сапог и башмаков их любимых лакомств. Они отблагодарят сторицей. Кастрюли одухотворяются от всякого рода порошков. Они будут сиять любовью, если Вы почаще будете устраивать им праздник сыпучего обновления. Одежда, как животные, будет служить верой и правдой, если Вы найдёте время почаще скрести и чесать её разными щётками.

Любите Ваш дом, и дом ответит тем же. Ваши кошки, собаки, родственники и друзья будут ходить за Вами по пятам. Я уже не говорю о возлюбленных. Одиночество Вам не будет грозить никогда. Ваш дом превратится в нежный, ласковый источник радости для Вас и для всего живого. Там будут царить цвет, лёгкость и веселье. Это и есть настоящая магия. Самая настоящая. Без мрачных наговоров, без причудливого и сомнительного колдовства. Цветы, травы, животные, люди растворятся в Вашем светлом чародействе с благодарностью. Чары уюта всесильны. Активная магия осознанного доброжелательства неуязвима.

Есть много способов чаровать. Столько же, сколько отталкивать. «Привязать» так же легко, как «развязать». Ежедневные жалобы и требования разрушают самую самоотверженную любовь. Мы привыкли много требовать от других, и мало – от себя. Научитесь требовать больше от себя. И ничего не требовать от других. Никто никому ничего не должен. Не говорите любимому или любимой; «Ты не поёшь и не смеёшься. Ты неаккуратен и бессердечен». Этими словами Вы только будете отталкивать от себя. Говорите себе: «Я мало пою и улыбаюсь. Я мало люблю мир, в котором живу. Я небрежна и жестока. Мне следует понемногу изменять себя». Вы быстро убедитесь, что такого рода магия всемогуща.

Обиды накапливаются в течение жизни у всех. Обиды на любимых, на родных. Если это произошло, возьмите вечером листок бумаги и выпишите на него Ваши обиды. Затем прочтите три раза и попрощайтесь с ними. А затем сожгите листок, исписанный Вами. Пусть огонь свечи, костра, печи или камина очистит Вас от накопленных обид.

Некоторые думают, что избежать ненужных конфликтов можно молчанием. Это не так. Чтобы избежать столкновений, нужно лучше понять друг друга. А понять можно только через общение. С тех пор, как Иисус Христос принёс в мир Слово, мир изменился. В Слове-Христе заключены заповедь, проповедь, исповедь – вéдение Бога и человека человеком. Когда возникает конфликтная ситуация, правильнее любящим исповедаться друг другу. Мы к этому не привыкли. Мы норовим промолчать. И проигрываем. Приходит медленное неуклонное отчуждение друг от друга. И потом не поможет никакая ворожба самой мудрой и сильной «бабки». Привычка к исповеди способна самых несовместимых людей погрузить в неповторимо глубокие отношения взаимопонимания, насытить связь двух людей божественной искренностью, перед которой окажутся смешными и бессильными самые злющие недоброжелатели.

Не торопитесь ответить, не торопитесь быть правыми. Нет правых, если нет мира. Маг побеждает не надмением правоты, а единением. И быть магом может тот, у кого протяжённая сильная воля для единения всего живого.

В. АХРАМОВИЧ

Курсив мой; эпиграф мой, цит. по кн.: Кастанеда Карлос. Учение дона Хуана. Отдельная реальность. Путешествие в Икстлан. Сказки о Силе. – М.: ООО Издательство «София», 2007. – 608 с. (С. 313.)

1. Я наблюдаю за маленьким тёмным шаром, вращающимся в бездне беспредельного пространства. Он – крошечный средь несметного числа крупных, мрачный средь несметного числа светлых.
2. Я, кто содержит в себе всё крупное и крошечное, всё светлое и мрачное, умерив блеск своего неизъяснимого величия, направляю V.V.V.V.V.^[*] как луч света моего, как посланника на сей маленький шар.
3. Засим V.V.V.V.V. берёт слово и говорит:
4. «Мужчины и женщины Земли, к вам прихожу я из Времён по ту сторону Веков, из Пространства за пределами вашего взора, и приношу слова сии вам».
5. Но они не услышали его, ибо не были готовы воспринять их.
6. Однако же некоторые люди услышали и уразумели, и посредством их Знание сие станет доступно.
7. Оттого наименьший из них, служитель их всех, и пишет книгу сию.
8. Он пишет для тех, кто готов. То, что кто-либо готов, будет видно из того, что он наделён определёнными дарами: он будет отмечен либо рождением, либо благосостоянием, либо умственными способностями, или же каким-либо другим очевидным знаком. И слуги учителя посредством проницательности его будут судить о том.
9. Знание сие не для всех: лишь немногие званы, но из немногих сих многие избраны.
10. Такова природа Работы.
11. Прежде всего, многочисленны и разнообразны условия жизни на земле сей. Во всех них заключено зерно печали. Кто может избежать болезни, и старости, и смерти?
12. Мы приходим, дабы спасти от вещей сих ближних своих. Ибо есть жизнь, что исполнена знания и блаженства чрезвычайного, неведомая для кого бы то ни было из них.
13. Жизни сей мы касаемся даже здесь и сейчас. К тому же посвящённые, служители V.V.V.V.V., достигли её.
14. Невозможно рассказать тебе о великолепии того, что достигли они. Мало-помалу, по мере усиления зрения твоего, мы будем раскрывать пред тобою несказанное сияние Пути Посвящённых и его безымянную цель.
15. Точно как человек, восходящий на крутую гору, потерян для взора друзей своих на равнине, – таким должен выглядеть и посвящённый. Они скажут: «Он заблудился среди облаков». Но он восторжествует в солнечном свете над ними и достигнет вечных снегов.
16. Или когда учёный изучит таинственный язык древних, его друзья скажут: «Вы посмотрите! он делает вид, что читает эту книгу. Но в ней нельзя ничего разобрать – это просто бессмыслица». И всё же он наслаждается «Одиссеей», тогда как они читают пустые и пошлые вещи.
17. Мы приведём тебя к Абсолютной Истине, Абсолютному Свету, Абсолютному Блаженству.
18. Многим посвящённым на протяжении веков удавалось осуществить сие, но слова их были извращены преемниками их, и снова и снова Полог ниспадал на Святое Святых.
19. Тебе, кто ещё блуждает в Преддверии Несведущих, мы пока не откроем всего, но ты поймёшь без труда, что религии мира суть не более чем символы и покровы Абсолютной Истины. Так же и философии. Посвящённому же, взирающему на всё сие свысока, очевидно, нечего выбирать меж Буддою и Магометом, между Теизмом да Атеизмом.
20. Многие изменяются и уходят – единственный остаётся. Точно как древо, и уголь, и железо вместе горят в одном большом пламени, ежели только горн исполнен превосходного жара, так же и в тигле духовной алхимии сей, ежели только ревнитель в достаточной мере раздувает горн свой, все ученья земли переплавляются в Единое Знание.
21. Тем не менее, тогда как огонь не может быть получен с помощью одного лишь железа, поначалу одно учение может подходить для одного искателя, другое же – для другого.
22. Посему мы, которые свободны от оков невежества, внимательно прислушиваемся к сердцу искателя и ведём его по пути, который более всего соответствует природе его, к окончательной цели всего сущего, предельному осуществлению – к Жизни, которая пребывает во Свете; именно, к Жизни, которая пребывает во Свете.

[*] Vi Veri Vniversvm Vivvs Vici (лат. «Силой Истины я победил Вселенную [ещё] при жизни») – магический девиз Кроули в степени 8°=3^:: Magister Templi. – Прим. пер.

«Любой человек, каким бы здоровым он ни был, не может знать иных мест, кроме тех, что он знает. Любой, так же, как и я сейчас, заключён в узкий, известный ему мирок. Поворот на улице, станция метро, кафе – действительно мал этот треугольник. Слишком мал. Ну, а что произойдёт, если этот треугольник увеличится в десять раз? Что изменится, если треугольник превратится в десятиугольник? [...] Мне нужен сейчас мир, выбранный мной самим. Собственный мир, выбранный по собственной воле». 

Абэ Кобо, «Сожжённая карта», перевод В.С. Гривнина, курсив мой.