"В небе тают облака, и, лучистая на зное, в искрах катится река..." Французский художник Gustave Caillebotte (1848 – 1894)

Четверг, 06 Июня 2019 г. 01:32 + в цитатник

Цитата сообщения дракоша52

Прочитать целиком В свой цитатник или сообщество!

В небе тают облака,

И, лучистая на зное,

В искрах катится река,

Словно зеркало стальное...

Час от часу жар сильней,

Тень ушла к немым дубровам,

И с белеющих полей

Веет запахом медовым.

Чудный день! Пройдут века -

Так же будут, в вечном строе,

Течь и искриться река

И поля дышать на зное.

Ф.И.Тютчев

Лодки на Сене

Гюстав Кайботт — французский художник, меценат, коллекционер и один из главных основателей собрания парижского музея д’Орсэ.

Гюстав Кайботт — гениальный аматор с отменным вкусом, доводивший каждое свое увлечение до уровня высочайшего мастерства и легко принимавшийся за новое. Вице-президент Парижского яхт-клуба, филателист, вошедший в список ста самых великих, кораблестроитель, разместивший на территории своего поместья небольшую верфь, увлеченный садовод, юрист и инженер, городской советник Пти-Женвилье и художник-импрессионист, которого считали одним из самых ярких живописцев среди «независимых», а потом забыли на 80 лет. И вспомнили-то почти случайно. Имя Гюстава Кайботта появлялось в книгах и исследованиях об импрессионизме только в связи с его деятельностью как богатого покровителя и коллекционера.

Он был невероятно богат и мог бы вообще ничем не заниматься. До знакомства с молодыми художниками, будущими импрессионистами, которые встречались в кафе «Гербуа» и писали жизнь такой, как она есть, он успел отучиться в мастерской академика Леона Бонна, поступить в Академию изящных искусств и бросить ее.

Попав на первую выставку импрессионистов в ателье Надара в качестве зрителя, Кайботт понял, чему посвятит ближайшие несколько лет жизни. «У него была своя маленькая мечта, он был чем-то вроде Жанны д’Арк живописи», — усмехался Ренуар, вспоминая одного из самых близких своих друзей. Уже начиная со второй выставки, Кайботт становится не только равноправным участником экспозиции, а еще и щедрым меценатом-организатором. Он оплачивает аренду зала, развешивает картины, заказывает рамы и потихоньку скупает у бедствующих художников их картины, позволяя Моне и Ренуару не умереть с голода и создавая собственную коллекцию еще никем не признанной импрессионистской живописи. Когда-нибудь эта коллекция станет украшением Лувра — это была маленькая героическая мечта Кайботта.

Он писал страстно и нервно, сразу же оставляя в прошлом ошибки, избегая разочарований, не рассчитывая на особое признание и не помышляя получить за свои картины деньги, постоянно экспериментируя и не намереваясь выработать свой собственный, единственно верный стиль. Не следуя ничьим правилам, даже своим собственным, Кайботт оставляет за собой право на бесконечный любительский эксперимент, право быть непредсказуемым и свободным. «Я стараюсь писать честно и быть достойным того, чтобы мои картины повесили в прихожей гостиной, где будут висеть Сезанн и Ренуар!» — искренне оценивал себя Кайботт.

Используя техники и вдохновляясь идеями своих друзей-импрессионистов, Кайботт, тем не менее, работает в собственном неповторимом стиле. Он исследует возможности сложно выстроенной перспективы, смотрит на мир сверху, снизу, расширяя пространство, как в видоискателе широкоугольного объектива, использует несколько точек зрения в одной картине.

Практически забытый художник-Кайботт в 1960-е неожиданно раздвинул горизонты описанной и исследованной истории импрессионизма, из прихожей импрессионизма его картины торжественно внесли в гостиную и повесили рядом с Ренуаром и Сезанном.