Долго ж я бился вставляя ролик в ЛиРу :)) Гора родила мышь! Свершилось.Благодарю Вконтакте.

Эта запись из старых архивов. Пришлось к аудио прилепить видео. Кроме текста и голоса больше ничего моего там нет :)) Да извинят меня авторы музыкального и видео ряда.

Можно слушать перед сном или просто для релакса.

С праздником, Защитники!

Вячеслав Дегтев

Последний парад 
Реквием

"Он сладостно обонял воню вражеской крови.

Видя гибель ворогов, пел песни, смеялся и хохотал…"

(Из летописи)

В тех черных, ледяных, продуваемых насквозь заснеженных горах погибала шестая сводная рота. В снежную, глухую, высокосную, двадцать девятого февраля, ночь там во всю бушевала кровавая вьюга. И рота, как потом в песне воспоется, – уходила на небо. Строем. Один за одним… Уходили молодые, с тонкими шеями, безусые мальчишки-солдаты, шли они не на любовные свидания, а на встречу-рандеву с тем, что называется – Вечность.

Ребята уходили, а салага-первогодок Егорка Щегол пока еще оставался. Вообще-то фамилия его была – Стрижов; Щеглом прозвали в роте – за незлобивость, безотказность, вострый носик и щеглиную щуплость. Он был единственным у матери сыном. На те копейки, которые она получала на кордной фабрике, не особенно-то разжиреешь. Вот и был у него постоянно "дефицит живого веса". Отец уехал в Тюмень на заработки, да так и сгинул… Егоркина мать, ни на кого не надеясь, тянула лямку из последних сил, отмазать сына от солдатчины даже не пыталась, тем более, что он сам захотел служить. Иначе, говорил, уважать себя не будет.

Кто хотя бы неделю был в армии, знает, что в первую роту отбираются лучшие солдаты, ставится командиром самый сильный (или самый блатной) офицер. Во вторую – похуже, и командир уже без блата и связей; и так далее, по убывающей. Шестая рота в той части была на положении изгоя. Как говорится, ниже асфальта на двадцать сантиметров, – вровень с хозвзводом. Дефективные очкарики и прочие "шизы", "недомерки" и "задохлики". По строевой последние. (Комбат невесело шутил: хоть сено-солому к рукавам привязывай…) По стрельбе – первые с хвоста. Для которых вечно то патронов не хватало, то мишеней.

Перед отправкой в "командировку" их "усилят" всяким разношерстным "контингентом" из остальных рот, перебросят к ним закоренелых сачков, могущих спать стоя и даже в строю, законченных разгильдяев и "шлангов", от которых ротные мечтали избавиться, чтоб не портили "показатели" – после чего "пополненную" этак роту сводят в баню, оденут в новое обмундирование, и в полковой церкви священник отец Олег скопом окрестит некрещеных (даже двух татар прихватит), помашет над строем, ядрено пахнущим складским духом, блестящим, дымящимся кадилом, обрызгает каждого святой водою, – с тем и отправят солдат в Чечню.

И уже в последние часы, перед самой отправкой, к роте прикомандируют их комбата, объявив, что это последнее его боевое задание – после "командировки" пусть готовится в запас, на заслуженный отдых. Комбат был бесперспективный перестарок-подполковник, с каким-то "неуставным", богемно-ветхозаветным именем, уж во всяком случае совершенно не армейским -Марк. С таким имечком сподручно черные квадраты малевать, мюзиклы-буффонады ставить, шутил комполка, молодой майор, из ранних, у которого имя было "правильное", – Святослав, и который моложе комбата был лет на десять, недурно также стишки кропать, но только не в армии служить, карьеру не сделаешь, будь ты хоть самим Жуковым. Молодой комполка знал в карьерных делах толк. Особенно была докой по этой части смазливая его жена… Вот и пришлось вчерашнему комбату командовать перед дембелем ротой. Но приказы в армии не обсуждаются…

А потом кто-то где-то договаривался – один был при лампасах, другой в каракулевой папахе, – они договаривались, что одни выпустят других через перевал в Грузию, а те постреляют для блезиру, чтоб была видимость грандиозной битвы, и джигитам, мол, пришлось прорываться с боем, потому и потеряли такое огромное количество импортного снаряжения, однако удержать их все равно не было никакой возможности, хоть солдаты рус… российские и проявляли чудеса, как принято говорить, героизма… Но вы-то уж солдатиков не очень много валите, вы и так оборону легко прорвете, это ж наши дети, дети трудового народа, – просил на прощанье тот, что в лампасах, вытирая алые губы от осетрового жира. Немного, совсем немного повоюем, как же без этого, лицо потеряешь, человек пять-десять, ну, пятнадцать зацепим слегка, каких-нибудь бестолковых разгильдяев-губошлепов, они мне еще в Советской Армии надоели, – человеческий мусор! – отозвался тот, который в папахе. Но только дети это не наши, это ваши… ваши ублюдки! Ну, хорошо, хорошо, не будем ссориться! – примиряюще бормотал в лампасах. Он опять сберег свои нервы, но не сберег свою честь. Впрочем, у него об этом весьма приблизительное было представление, он так и остался колхозным подпаском, которому удалось выбиться, пролезть в генералы…

Милые, наивные губошлепы! Воины-защитники с цыплячьими шеями. Не хватило у ваших родителей ни денег, ни связей, чтоб откупить-отмазать вас от солдатчины, не хватило у вас "ума" и изворотливости, подлости и цинизма, чтоб правдоподобно "косануть" от этой гибельной "командировки", не хватило совести увильнуть в последний момент под благовидным предлогом от роковой той погрузки в вертолеты, и вот – погнали вас, "верных присяге", кое-как вооруженных, с сухпаем из буханки хлеба да банки бланшированной сельди, погнали как ваших мобилизованных дедов-прадедов гнали в свое время – кого против Колчака с Деникиным, а кого против Фрунзе с Уборевичем, в лапотках и с древними трофейными "арисаками" да "манлихерами", – так и вас бросили расхлебывать кровавую кашу, сильно припахивающую грозненской нефтью (правда, перед самой отправкой переодели в новое, чистое обмундирование), в очередной раз в своих грязных играх расплатились вашими ничего не стоящими для них жизнями, вашей молодой кровушкой, которая для них – сущая водица. Увы, так всегда было…

И вот двадцать девятого февраля вы безропотно, с выражением покорной жертвенности, весьма характерной для нашего простого человека, как и предки ваши когда-то (тем хоть какую-никакую красивую сказочку пели сладкоголосые политруки-комиссары про всеобщее благо и счастье), молча и покорно, без шуток и смеха, погрузились в "вертушки", долетели до ущелья, которое вам приказывалось запереть, десантировались в рыхлый снег на старый аэродром, где чеченцы принимали когда-то фашистские самолеты, заняли на продуваемом перевале оборону, окопались в снегу, и вскоре увидели в темноте боевиков, которые шли открыто по твердому насту, даже огоньков сигаретных не пряча, -все это зверье вылило через перевал в Грузию, туда, где каждый сейчас или князь, или вор в законе; нет, точнее будет: если не князь, значит – вор.

Ваш комбат, несмотря на богемно-ветхозаветное имечко, твердо помнил старую заповедь: подвергаясь нападению, бей первым! По его команде вы ударили, и ударили дружно, и ошеломили боевиков, рассеяв их и смешав ряды, но вскоре они ответили, и ответили крепко, и вы сразу же почувствовали звериную их, волчью хватку, и получили первые боевые уроки, и почуяли на морозе, как пахнет братская кровушка, и, встретившись с первыми потерями, самой шкурой безошибочно распознали древний и всемогущий язык матери-смерти, понятный всему живому на земле, и поначалу лишь удивились, что все так просто, вот только что ребята были живы, курили, кашляли, дышали на озябшие руки, шутили: "Христос акбар? – Воистину акбар!" – и вот уже они холодные, и уже окоченели, и ничего, ни-че-го, ровным счетом ничего не изменилось в мире, который не содрогнулся, не перевернулся и не рассыпался прахом -холодный, ледяной мир просто не заметил утраты. Может, в самом деле, вселенная и не подозревает о нашем существовании, а смерть – это всего лишь иная, неизвестная нам форма жизни? И не один вспомнил в эти минуты о Боге…

Однако кровь ожесточила вас, и вот вы уже без содрогания валите боевиков, хоть и кричат они с излишней страстью "аллах акбар!" – но всякая страсть охлаждается кровью, – валите, как валили когда-то их бородатых, по-звериному смердящих предков наши пращуры, деды-прадеды, лихие атаманы-казаченьки, солдатушки славны, бравы ребятушки, и умираете так же стойко, как может умирать только терпеливый русский воин, который завсегда на бой, на пир и на рану крепок был. И вот…

И вот – рота уходит на небо. Строем. Один за одним…

Все мы знаем, что рано или поздно умрем, но все равно не верим в собственную кончину, а потому всякая религия есть форма подготовки к смерти, а путь воина – есть путь преодоления страха смерти. Егорка был еще очень молод, его еще не ужасала та бездна, та вечная тьма, куда всем нам предстоит уйти безвозвратно, уйти и никогда уж больше не вернуться. Он убедил себя, что ТАМ души солдат встречает святой Георгий-Победоносец, покровитель русского воинства, – в окопах не бывает атеистов, – и заставил себя поверить, что в ужасной этой мясорубке есть некий скрытый смысл и есть какое-то высшее предназначение. Что за ним, за его спиной стоит родина, мать, друзья, любимая девушка Вика, которая поклялась дождаться… А как еще вынести все это безумие? Он не сообщал ни о тяготах службы, ни о плохой кормежке и вечно сырых, протекающих сапогах, ни о засилье всяческих инородческих "землячеств" и дедовщины – что попусту огорчать? – это его чисто мужские проблемы. Денег просил не посылать, все равно отберут, писал, что все хорошо, успешно осваивает, постигает военное искусство, и это было правдой, ибо он считал, что все эти трудности и тяготы – и есть искусство выживания. Если ты не способен решить такие простые проблемы, как защита собственного достоинства, то где уж там думать о защите достоинства страны…

Он не мог даже предположить, что для кого-то все эти красивые слова -пустой звук, и даже их живые жизни – всего лишь мертвая цифирь в сухих сводках. Всегда у нас потери исчислялись экипажами, расчетами, батальонами, полками, а когда и армиями – "бабы еще нарожают"… Это деды именно этих солдат запечатлены на первых кинолентах о Красной Армии: идут в лаптях и онучах крестьянские парни, "сыны трудового народа", идут обреченно на убой за чьи-то "идеи" – против таких же малограмотных парней, с таким же выражением смирения и жертвенности на простецких, скуластых, беспородных и вовсе не "интеллигентных" лицах, и там и там – те же "пскавския" да "пенза толстопятая", с такими же разнокалиберными ружьями на плечах, гнали их, сердешных, тогда друг против друга на убой, как скотину, гонят и сейчас… Что изменилось? Опять борьба "идей" закончилась войной людей.

И вот – опять те же лица с тем же выражением обреченности, те же устаревшие "стволы", к которым и патронов-то как всегда в обрез, те же куцые зипунишки-бушлаты, сейчас, правда, новенькие, но на рыбьем меху – Россия, бедная моя Россия!.. Твоим "новомученикам", как баранам, поотрезали головы, а их канонизировали, и теперь они вроде как "заступники" – какие же они заступники?! А всякие "затворники" и "столпники", которые по сорок лет просидели в теплых кельях или зачем-то простояли на "столпах" – а кто-то их кормил все это время, – что это за "угодники"?! Народ, готовый всех "понять" и у всякого просить прощение неизвестно за что – разве достоин такой народ уважения?

Вот нацмены и восстали. Посчитав, что народ, который надували десятки раз всевозможные проходимцы и который готов "одобрять" кого угодно, лишь бы дали бутылку водки да посюсюкали, – такой народ не имеет права на существование. И сразу же на племена, которые считают доброту проявлением слабости и из всех методов убеждения на них действует лишь огнестрельное оружие, – сразу же на те племена пролился "зеленый" дождь и под свое крыло их взяли всевозможные "некоммерческие фонды". И вот – результат…

Рота уходит на небо. Строем. Один за одним…

Но солдат наш не изменился. Мир спасет простота. А Россию – русский солдат. Но, видно, не пришло еще время. Но оно придет. А пока… пока время скорбей, то есть – время приобретений. Ведь это только у глупых сердце в доме веселья, у мудрых – в доме плача…

Огненная, трескучая вьюга гудит вокруг, грохочет, воет по этим черным, ледяным горам. И, вал за валом, ползут, наседают, валят "звери", в самом деле как обезумевшие, обложенные волки. И уходят, уходят наши солдаты, деревенские, в основном, парни, у которых, у каждого, есть где-то мать, родные и близкие. Ребята умирают молча, без малодушного нытья и патетических выкриков. Да, у нас есть не только плакальщики и нытики, но есть еще и те, кто способен хорошенько дать по зубам. И таких – много!

Вот… вот еще двое душ отлетело. Миг – и кончился путь, и ни сына уж, ни дочки… Еще в двух семьях забьются матери в крике, заламывая руки и раздирая одежды, а у отцов на висках засеребрится иней. Усатый Павлуха и Вован с казачьим "шевелюром". Один электромонтер, другой – тракторист. Оба с глухих хуторов, где не было даже десятилеток и где все девчонки после восьмилетки срывались в города, потому ребята и не переписывались ни с кем, не нашлось для них невест. Оба "старики" и оба сержанты – ох, и натерпелся же от них Егорка-салажонок, особенно от Вована. Ну так на то она и служба… Сейчас он им обоим закрыл остекленевшие глаза, чтоб не сыпалась в них земля и снежная пыль и каждого ощупал на предмет оставшихся гранат и неотстреленных магазинов. Не обижайтесь, ребята, на нас, что пока еще живы, а лучше подождите нас ТАМ, согрейте местечко.

Эх, Егорка! Видно, с минуты на минуту подойдет и твоя скорбная очередь. Правду говорят: не называй человека счастливым, покуда он жив; просто ему пока что везет. Но "везенье" – дело зыбкое… Вишь, как прут! Чачакают самопальные чеченские "Борзы", лают итальянские "Беретты", да бубнят румынские "Калаши", бухают арабские "Рашиды" и стрекочут израильские "Галилы" – словно весь мир против нас ополчился. Прут и прут, и будто переводу им нету! Да, похоже, не нянчить тебе своих деток, Егорша. Какой-нибудь миг и все – рядовой Стрижов был солдатом… Заплачет, забьется в крике, проклиная вдовью судьбину, твоя рано поседевшая мама, а любимая Вика, когда узнает, зарыдает, вырвет из своих пышных каштановых кудрей клоки, расцарапает опухшее, в слезах, лицо, поплачет, погорюет, поубивается, а потом, весенним сиреневым теплым вечером, отопрет кому-нибудь заветную свою калитку в саду. И лишь иногда, когда уже выйдет замуж за парня, который будет похож на тебя, станет накатывать на нее беспричинная вроде, неясная для мужа тоска и печаль, – это когда ей будешь сниться ты, несчастный Егорка, щуплый воин с тонкой шеей, сидящий сейчас, в новом, но уже порядком замызганном бушлате, за бруствером и экономно посылающий одиночные, смертельно закрученные пули в черноту вьюжной ночи, – лишь затвор хлестко лязгает. Своего сыночка Вика наречет твоим именем, и мужа иногда во сне будет называть "Егорушкой". Не попомни же ей зла, солдат. Живым – живое… Ведь любить до самой смерти она будет тебя, тебя одного. Эх, рано ты уходишь, Егор. Очень рано. Но все-таки троих… нет, теперь уже четверых "зверей" уносишь с собою.

Да, рота уходит на небо. Строем. Один за одним…

Но вот все реже и реже выстрелы. Бой словно "засыпает". И вдруг все разом стихает. И сразу же у комбата трещит радиотелефон. Звонит "полевой командир". Он обращается к комбату по имени-отчеству и начинает взывать к здравому смыслу: слушай, брат, зачем какая-то война-майна, освободите проход, и разойдемся мирно, ведь тебе же, подполковник, через два месяца в запас, зачем ты ввязался не в свое дело? Мы тут все – пешки в чужой игре… Десять минут на принятие решения. Согласие – красная ракета…

Но подполковнику нет дела до чужой игры, где все они – пешки. У него есть долг и Устав. Он обводит скорбным взглядом оставшихся в живых солдат -они все слышали и все поняли. От него, от его решения зависит сейчас их жизнь, и то – покроют ли они себя славою, или… или вечным позором. К этой минуте и к этому решению он готовился всю свою незадавшуюся, но честную военную жизнь. Сын умершего от ран фронтовика, бывший суворовец, он всю жизнь шел к этой роковой минуте…

Когда истекли двенадцать минут – как они сладки показались, эти минуты без смерти, без стрельбы, ребята даже вздремнуть успели и согреться, прижавшись спинами друг к другу, – подполковник поднимет телефонную трубку и передаст свои координаты. Вскоре послышится шипение приближающегося снаряда. И в ущелье прозвучит неожиданный, трескучий разрыв. Каски обсыплет мелким щебнем и снежной пылью. Еще шипение – опять разрыв! Потом целая серия взрывов. По перевалу. По ущелью. По скалам и буковой роще. То начала молотить наша артиллерия. Подполковник с "неуставным" именем вызвал огонь батарей на себя. Молодец, батяня! Молоток, комбат!

"Зверей" рвало в клочья, забрасывая пахучими кишками и парящим ливером кусты, но доставалось и своим. Однако внизу потери были в десятки раз больше – размен выгодный. И вот ребята нестройно, один за одним, запели, завыли старинную, предсмертную песню:

– На верх, вы, товарищи! Все по местам.

Последний парад наступает…

И Егорка с радостью подхватит, даже выкрикнет в каком-то гибельном, восторженном одушевлении:

– Врагу не сдается наш гордый "Варяг",

Пощады никто не желает…

А рота уходит, неумолимо уходит на небо. В новеньких бушлатах. Строем. Один за одним… Вот и комбат уже погиб, которого пытался закрыть собой один солдатик-пулеметчик, оба и погибли, в обнимку. Еще двоих достали свои же осколки. Но пощады, – слышите, общечеловеки? – пощады солдат наш не желает. Как всегда. Кто сможет упрекнуть его за это? Может, сейчас это единственное право русского солдата – умереть несогнувшимся.

…"Звери" так и не смогут пройти через тот перевал, хоть соотношение сил было двадцать семь к одному, – они отступят и уйдут в первое весеннее утро другим путем, оставив на перевале семьсот окоченевших трупов. Наутро, первого марта, под горою будет дымиться порубленная, искореженная буковая роща, и из всей шестой роты в живых останутся лишь только трое перемазанных кровью и грязью, израненных, полузамерзших солдат, – совсем как в другой старинной, фронтовой песне…

Сила одолевается мужеством, а судьба – дерзостью. Рядовой Стрижов выживет, его, вдовьего сына, Боженька сохранит. Никогда уж больше не назовут его ни "Щеглом", ни салагой, – какой он теперь салага и щегол? – и он еще понянчит своих деток. Которых нарожает ему любимая Виктория.

Пусть же вырастут они, как и батька Егорий, – победителями.

x x x

"Сейчас мы совершим церковную молитву к Богу о наших доблестных воинах-мучениках и героях. Пусть наши слезы, наши молитвы и наша любовь согреют их остывшие лица. Знайте, воины наши, что вы сейчас не в окружении врагов, вас окружают ваши любящие соотечественники. Родные и близкие. Вы сейчас в объятиях родной Руси, в объятиях наших православных святынь.

Святая наша Церковь вместе с Родиной-Матерью склоняется сейчас пред вами с благодарностью за ваш богатырский подвиг, за верность, за вашу любовь ко всем нам.

О, Боже наш! Ты скорбящих мир и труждающихся отрада, дыхание живых и мертвых, воскресение и жизнь, пошли воинам нашим, убиенным на поле брани, небесную радость, мир, упокоение и вечную славу. Аминь."

Слова-то, конечно, правильные, – но, по большому счету, это всего-навсего только слова…

Други, перестал видеть ваши сообщения. С воскресенья в почтовом ящике от ЛиРу ничего не прибыло. С других ресурсов всё поступает. Залез в настройки, там всё как обычно.

Может так у всех? Хрень какая-то.

Много чего можно есть в походных условиях. Есть среди прочего и деликатесы. Знакомьтесь, рогоз:))

Серия сообщений "Выживание":
Часть 1 - Азбука выживания Часть 1
Часть 2 - Без заголовка
...
Часть 15 - "Полианна". Сыграем?
Часть 16 - Недокументированные функции мобильного телефона
Часть 17 - Рогоз
Часть 18 - Приказано выжить :))
Часть 19 - Маленькие хитрости выживания
...
Часть 27 - Открытое письмо врачей Бельгии
Часть 28 - Цитирование, наперекор мейнстриму
Часть 29 - Оказалось, что я конспиролог

Был такой кусок глины по имени Ляп. Слепят из него что-нибудь, а ему не нравится. Шлёпнется Ляп на пол и снова становится куском глины. А потом он заметил, что всё глиняное обжигают. И тоже забрался в печь. Стал твёрдым-твёрдым. Увидел Мастер, что из него больше ничего не вылеписть и сунул в ящик с обломками. Ох, как там было скучно!

В.К. Кротов подсказал.

давно Хренова не видел, а тут зашёл, да ещё ночью. Я спать, а он мешает.

Вот объясни, говорит, от чего удовольствие в жизни получаешь. Я-де начал было, а он ржёт, каналья. Чё ржёшь-то спрашиваю. А он мне, знаешь что УД означает? Ну, литературно выражаясь, фаллос. А ВОЛЬствие, значит вольность, свобода (действий:) и прочее по подобию. Так от чего, говорит (и хитро щурится), удовольствие получаешь.

Если следовать логике, речь должна идти о мужиках (их предмет) и их ощущениях (от применения предмета). Нет, женщины, конечно, тоже получают ощущения. Можно говорить о женском удовольствии после танца любви. Это если полюбовно, по согласию, иначе ощущения прямо противоположные.

Получить УДоВОЛЬствие от чего-то, не связанного с любовным действом...?... ИМХО есть ощущение какой-то распущенности, скрытой под привычной оболочкой. Кем скрытой, с какой целью? Русская речь всегда под прицелом...

С_ЛАДки речи твои, С_ЛАДкозвучие выражений, С_ЛАДкие уста. ЛАД, ЛАДно, гармонично, скЛАДно. Может потому и сЛАДкой речь была, что правильна, гармонична, созвучна верным вибрациям. А теперь речи не сладкие: они могут быть яркими, выразительными, зажигательными (о противоположных значениях не говорю). А как порой РАдостно услышать спокойную, гармоничную, грамотную речь. Действительно сЛАДко (и сахар здесь не при чём). А что значит сЛАДострастие? Страсть к гармонии? А порассуждайте сами. И опять искажение смысла налицо. Кем, с какой целью?

А есть ещё РА_ДОСТь. РА - свет, свечение, энергия солнца Ярило. ДОСТ - то, что дадено, достано, получено. Радость - чувство, которое человек испытывает получив светлую энергию. Личная энергетика от этого повышается, человек светится Радостью.

Вот теперь, неспеша, спокойно создайте в своём воображении человека, испытавшего удовольствие. Абстрактно, без привязки к ситуации. Просто представьте образ человека в состоянии удовольствия. Зафиксируйте ощущение этого образа. Отключитесь от него.

Теперь также спокойно вообразите человека, светящегося радостью. Просто человек радуется. Неважно в какой ситуации. Зафиксируйте ощущение от этого образа. Отключитесь от него.

Вот теперь у вас есть два ощущения. Сравните их между собой. ИМХО радость чище, светлее, легче.

А теперь вспомните как часто приходится слышать: "А чему тут радоваться?" ПО поводу и без повода. И ведь никто не говорит : "А чему тут удовольствоваться?" А знакомо выражение: "От жизни надо получать удовольствие".

Может всё потому, что из нас создают общество потребления? Или уже создали? Или ещё есть надежда? О чём это я?

Ну вот, уже стучат, за мной пришли. А может за Хреновым?

Живите с РАДОСТЬ, получайте от жизни РАДОСТЬ и пусть речи ваши будут ЛАДНЫМИ и СЛАДКИМИ :))

Ещё из К. Михайлова

" Вишну говорит - «Тела универсальны так как они функционируют на основании физических законов. Поскольку Саваоф не может изменять физические законы он вынужден пользоваться готовыми формами, адаптированными к существованию в Третьем Мире. Тела высших приматов есть универсальный инструмент для максимально возможного в данных условиях воздействия на структуру материальных объектов – другими словами, для реализации перехода количества в качество и обратно. Сущность разума в том, что он позволяет воле изменять качество объектов. Ни одно другое животное, кроме человека, на это не способно. А ведь такая процедура и есть магия. Очевидно, что Саваоф точно так же как и Бессонные Боги (аватары) нуждается в людях, что только через них, а точнее – посредством их, он создаёт реальность. Однако между Саваофом и Бессонными Богами имеется принципиальное различие.

     Аватары только играют. Их реальность вторична, она отход и побочный продукт, она лишь пыль взлетающая над площадкой для игр.

Саваоф – напротив, делает всё серьёзно. Его реальность окончательна, плотна и скреплена суровыми законами преступления-наказания.

Аватары никогда не примут Саваофа в свою игру, более того – они никогда не откроют ему правила этой игры. Он же готов сотрудничать. Однако поскольку ему отказано, вся его деятельность направлена на борьбу с аватарами. В идеале, он, очевидно, стремится перехватить у них контроль над физическими законами и прежде всего над Временем. Об этом он ясно заявляет устами своих ангелов и пророков – «И ангел клялся, что Времени больше не будет».

Цитата: Константин Михайлов   "Священная психоэнергетика"

" Вишну говорит - «Тела универсальны так как они функционируют на основании физических законов. Поскольку Саваоф не может изменять физические законы он вынужден пользоваться готовыми формами, адаптированными к существованию в Третьем Мире. Тела высших приматов есть универсальный инструмент для максимально возможного в данных условиях воздействия на структуру материальных объектов – другими словами, для реализации перехода количества в качество и обратно. Сущность разума в том, что он позволяет воле изменять качество объектов. Ни одно другое животное, кроме человека, на это не способно. А ведь такая процедура и есть магия. Очевидно, что Саваоф точно так же как и Бессонные Боги (аватары) нуждается в людях, что только через них, а точнее – посредством их, он создаёт реальность. Однако между Саваофом и Бессонными Богами имеется принципиальное различие.

     Аватары только играют. Их реальность вторична, она отход и побочный продукт, она лишь пыль взлетающая над площадкой для игр.

Саваоф – напротив, делает всё серьёзно. Его реальность окончательна, плотна и скреплена суровыми законами преступления-наказания.

Аватары никогда не примут Саваофа в свою игру, более того – они никогда не откроют ему правила этой игры. Он же готов сотрудничать. Однако поскольку ему отказано, вся его деятельность направлена на борьбу с аватарами. В идеале, он, очевидно, стремится перехватить у них контроль над физическими законами и прежде всего над Временем. Об этом он ясно заявляет устами своих ангелов и пророков – «И ангел клялся, что Времени больше не будет».

цитата : КОНСТАНТИН МИХАЙЛОВ 

«СВЯЩЕННАЯ ПСИХОЭНЕРГЕТИКА» 

«Ложь – вот лучший ответ тому, кто спрашивает тебя о чём либо. Он потому спрашивает, что не верит тебе. А как можно не верить слову Божьему?

Если бы верил – он бы не спросил.

Относись к нему с ненавистью.

С ненавистью относись и к тем кто не спрашивает тебя ни о чем. Они не любят тебя.

Если бы любили – они бы спрашивали. А вдруг ты страдаешь? Но им не интересно. Сколько стоит твоя жизнь для них, когда они проходят мимо и не смотрят? Нисколько. Они не убъют конечно, они слишком слабы и пугливы. Но из за их болтовни ты не слышишь о чём говорят меж собой боги. А вдруг они говорят о тебе?»

Мороз, это хорошо или плохо? Как по мне - это здорово!

Вчера вернулся из леса. А сегодня с утра вынужденно прогулялся по мегаполису и почувствовал разницу. Но не будем о грустном :))

Мороз и солнце! Слова не могут в полной мере передать ощущения. Да, это надо почувствовать

ПРЕДСТАВЬТЕ такое утро. Деревянная изба. Добрая печь сложенная своими руками, ещё дарящая тепло вчерашних дров. Покинута уютная постель. Протёрты слёзы на стекле окна - за окном градусник, а на нём  -30 Цельсия.

Ещё в тапочках первый шаг с веранды на снег, звонкий задорный скрип, вздох морозного воздуха полной грудью. Ладони в пушистый снег и пригоршню в лицо - проснулся, глаза продрал :))

Тишина до звона в ушах. Воздух замер. Чистые синие с седой дымкой небеса. Из-за леса в розово-красном мареве поднимается Ярило. На него можно смотреть ещё не щурясь. Будь здрав, Ярило! Вдыхаю вместе с лёгкими его уже тёплые лучи.

Ноги в тапочках сигналят о возвращении к печке. Ухват в руки и тёплый чугунок с перловой кашей на столе. Дух распаренной перловки наполняет кухню. Каша готовилась ночью, точнее с вечера. После протопки заправленный чем положено чугунок направился прямо в печь. И до утра...Так...всё...прерываю описание, а то опять сбегу из города...а дела накопились, однако :)

Все дни нашего отрыва я провёл в лесу. Фото батарейки приходилось вынимать после 2-3х снимков и прятать от Мороза в перчатку, там он их не видел и они отходили до следующего раза. Делюсь увиденным.

Рассекая на снегоходе вдоль русла замёрзшей реки, на противоположном берегу  заметили Лося. Сфоткать не успел. Только следы его пребывания: лёжка и пр.

Это был весьма крупный самец, дородный, спокойный, почти чёрный. Нас почуял метров за 200-250 и неспеша скрылся в кустарнике, а дальше лес непроходимый (но не для него).

Однако больше я ходил пешком и один. Снега немного, почва и болота промерзли, жить можно:))

Волки прикочевали. Семейка штук 5-6. Есть мелкие, а есть крупнее овчарки. Взгляните на следы.

Тот след, что вверху (на лыжном следе), это от лайки среднего размера, а те, что на следах от гусеницы - волчьи. Размер примерно с женскую ладонь без учёта пальцев (женщины, знакомой с физической работой :))  Волки хитрили, пользовались следом снегохода нарезая участки леса в поисках добычи. Нашли они пересекающий след лося суточной давности (видел его накануне). Отправили разведчика по следу, а сами дожидались у колеи.

Видимо разведка удалась, толпа скрылась в лесу. Здоровья тебе, Лосик :)

И ведь не скажешь, что по этой тропе толпа волков прошла :))

А на солонец, сделанный год назад пришли первые лизуны. Да-да, всё те же лоси. А в городе пропала нужная соль. Все базы ждут вагонов из Украины. Зажала самостийная. Вот так политика отражается на здоровье лесных жителей :)) Пришлось купить и насыпать обычной соли. Ложка дорога к обеду и соль зверю сейчас нужна. Рога бросают где попало, а новые ещё отрастить треба :)) Кстати, лес подарил мне ещё один рог, но поскромнее - о двух отростках. Ну, верно, день варенья только раз в году :)) Хотелось мне увидеть лизунов за трапезой. Ночи были лунные, при желании можно и крупный шрифт читать (не пробовал)

Вот здесь пытался ночью снять луну и на её фоне деревянную часовенку на деревенском кладбище. Лепестился мелкий сухой снежок, сработала вспышка - всё получилось не очень, но при -30 особо с настройками не повозишься, батарейки дохну на счёт три :))

А тут ещё не ночь, но солнце зашло. Это место, где я лизунов караулил.

Отсидел пару ночей часа по полтора. Стволы дерёв периодически лопались на морозе с силой звука выстрела, но сухого и звонкого. Шорохи чудились. Иногда тени шевелились. В общем, всё как всегда ночью :)) Лосики так и не показались. Но какое наслаждение тишины, покоя, природы. Не передать.

А вот ещё подарок в один из дней - гроздь калины. Царский подарок. Именно эти ягоды я так и забыл съёсть :))

И на последок ещё несколько фото без коментариев.

 Будьте здравы, ДРУГИ :))