Мимо Тютерса каждый год проходят тысячи и тысячи кораблей.
Но за последние лет 60 на него практически не ступала нога человека
Санкт-Петербург, 6 утра. Через полчаса мы стартуем на «остров смерти» — так его называли в 70-е годы. Он приобрел печальную репутацию потому, что немцы заминировали его настолько, что наши саперы гибли в течение десятилетий после войны.
У многих островов в силу географии или истории есть свое предназначение: у Гонконга — торговой гавани, у Перл-Харбора — базы флота, у Тортуги — пиратского гнезда, а у Ибицы — роскошного курорта. Своя судьба и у Большого Тютерса.

В давние времена Тютерс был пристанищем викингов, затем приютом контрабандистов. Здесь польские и шведские каперы грабили купцов, шедших в Нарву, здесь же, случалось, и прятали награбленное. Северные граниты, перепаханные древним ледником, таят много укромных местечек.
Все русские цари, начиная с Петра, придавали огромное значение защите столицы империи от нападения с моря. Важнейшими и наиболее укрепленными узлами обороны были острова Финского залива. И первыми на пути врага стояли две скалы: Гогланд и Большой Тютерс. Во время войны за острова велись ожесточенные бои. На штурм шли наши десанты. А оборону держали немцы и финны.

Возможно, именно эта, проигранная советскими войсками в самом начале войны маленькая битва за Тютерс дала возможность немцам не только держать длительную блокаду Ленинграда, но и отсрочила нашу победу.

Единственный возможный фарватер для большегрузных кораблей и подводных лодок находится ровно на расстоянии выстрела их артиллерийского орудия с острова. А это значит, кто владел Тютерсом, тот владел и всем Финским заливом.
За последние три века остров был шведским, русским, финским, снова русским, немецким и опять русским. Но населения здесь никогда не было много. C XVIII века и до 1940 года — только деревенька финских рыбаков. После Зимней войны от нее мало что осталось. Была и лютеранская церковь, но сравнительно недавно сгорела.
Мимо Тютерса каждый год проходят тысячи и тысячи кораблей. Но за последние лет 60 на него практически не ступала нога человека.

RightLeft
Тютерс поразительно красив. Тихо бывает так, что в ушах звенит. Грибы, рыба, ягоды, скалы, лес, чистейшая вода. Здесь бы санатории строить, дышать целебным сосновым воздухом и глядеть, как солнце садится в прохладные воды Балтики. Но война внесла в эту картину свои коррективы.



Единственное целое сооружение на Тютерсе — маяк. Без него никак, фарватер в здешних местах очень сложный. Вот и светит ночью Большой Тютерс: 1 секунду включен, 1 секунду выключен, потом 3 секунды включен, 9 секунд выключен. Хотя маяк и самое высокое здание на острове — 21 м, разглядеть с него что-то внизу не получается. 70 лет тут не было людей, дороги и здания заросли, природа взяла свое. Даже следы железной дороги — а здесь и она была — укрыли кроны молчаливых карельских сосен.
В октябре-ноябре 1939 года на Тютерс было сброшено более 2000 авиабомб и выпущено 4500 снарядов. Но это была, если так можно сказать, только пристрелка.
В октябре 1941 года под натиском немцев остров был оставлен Красной армией, но советское командование быстро осознало свою ошибку. Узость залива превратила его в ловушку — проход по фарватеру для наших кораблей становился смертельно опасным. Флот оказался заперт в Кронштадте, как в мышеловке. В новогоднюю ночь 1942 года на Тютерс высадился десант Красной армии и морской пехоты, но продержался недолго. Снабжения продовольствием и боеприпасами не было, посланное было подкрепление просто не дошло: лед на Финском заливе еще не окреп, под ним были полыньи, над ним — полметра ледяной воды. Бойцы замерзали прямо в пути, и немногим удалось вернуться на материк.
Впоследствии взять Большой Тютерс было все сложнее. Немцы перебросили сюда столько сил и средств, что он стал самым крупным опорным пунктом среди островов Финского залива, установили на острове батареи крупнокалиберных орудий, зенитки и корабельные пушки.

RightLeft
Готовившиеся к серьезной битве на Балтике фашисты завезли на остров фантастическое количество боеприпасов. И оставшаяся-то часть не поддается подсчету, а сколько было выпущено по нашим кораблям? По нашим десантам? Ведь был еще второй десант. И третий. И четвертый. Сколько здесь лежит наших воинов — сказать не может никто.
Считается, что немцы заминировали территорию перед своим бегством с острова, в 1944 году. Это не так. Изучая немецкие карты и документы, обследуя бывшие минные поля, видишь — мощнейшие укрепления Тютерса появились не вдруг. Все три года, что немцы находились на острове, они педантично наращивали его оборону. К одному ряду колючки добавлялись другие, новые мины ставили и между старыми, и на новых местах, до тех пор пока количество и плотность всего этого железа не составило какую-то фантастическую величину.
Когда немцы покидали остров, он уже несколько месяцев не играл для них прежнего стратегического значения — в сентябре 1944 года Красная армия была уже очень далеко на западе. Думается, что это еще один пример упрямства Гитлера, цепляться за такие клочки земли даже тогда, когда в них отпадала не то что стратегическая, а даже тактическая надобность. И тогда и они сами, и их гарнизоны превращались в обузу, о которой уже не было возможности позаботиться и которую не стоило эвакуировать. В такую обузу, очевидно, превратился и Тютерс — бережливые немцы не смогли, как обычно, забрать технику с собой и ограничились тем, что повредили ее.
И как бы ни был насыщен боеприпасами Тютерс, еще больше их было в проливе между Тютерсом и островом Гогланд. В войну в этих водах на минном заграждении «Зеигль» («Морской еж») немцами в общей сложности было выставлено несколько десятков тысяч мин, причем почти половина — на 9 с половиной морских милях между Гогландом и Тютерсом.



Под огнем врага наши тральщики делали проходы в минных полях, а немцы методично вываливали в пролив новые мины — тысячу за тысячей.
В дни войны считаные подводные лодки Балтфлота преодолевали этот смертельный фарватер. Мощь флота не была использована полностью, и война ушла отсюда только в 1944 году. Да и недалеко ушла. Сколько взрывоопасного металла находится на дне: погибшие субмарины и катера с торпедами, сбитые бомбардировщики с полной боеукладкой, десятки утонувших транспортов с боеприпасами, несколько артиллерийских кораблей с полными погребами. Эти воды еще долго будут небезопасными. Такая концентрация боевых потерь в одном месте говорит о том, какое колоссальное значение придавали острову противоборствующие стороны.
Экспедиция
Сегодня остров — самая дальняя часть России на северо-западе. На северном берегу — Финляндия, на южном — уже Эстония. Особая пограничная зона, особый режим допуска. Но благодаря содействию пограничников и специально организованной экспедиции Русского географического общества у нас появилась возможность узнать, что представляет собой Большой Тютерс, самый загадочный остров Финского залива, и ответить на вопрос, каким исключительным значением он обладал для немецких сил на Балтике. Об этом непросто говорить, но: возможно, именно эта, проигранная советскими войсками в самом начале войны маленькая битва за Тютерс дала возможность немцам не только держать длительную блокаду Ленинграда, но и отсрочила нашу победу.
Уже рядом с берегом наш капитан Андрей зовет к эхолоту — прибор выдает странный сигнал. Похоже на корабль. Удержаться невозможно, надо попробовать нырнуть. Глубина вроде небольшая.
На восьми метрах лежит немецкая десантная баржа, разбитая. Видимо, подбили при подходе к острову. «Островом смерти» Тютерс был не только для наших солдат, для немцев — тоже.



Детально изучать баржу не хочется, нагружена она может быть всем чем угодно, в том числе и боеприпасами. К тому же мы должны спешить, до темноты надо успеть сойти на берег и обустроить лагерь. А это на Тютерсе не такое простое дело.
Остров безлюден уже больше 60 лет. Мы долго искали место для высадки — ни одной пристани тут нет. Выгружаться приходится прямо с борта корабля.
Чем же так необычен этот маленький гранитный утес, что скрывается в его недрах? Дорогу и место для лагеря тут надо выбирать очень тщательно. Саперы, конечно, проделали здесь совершенно титаническую работу — но береженого Бог бережет. Точно так же тщательно мы выбираем маршруты наших передвижений по острову.
В этом месте более, чем где-либо, ощущаешь, что Тютерс был «островом смерти». Здесь каждый метр засеян исковерканным металлом. И вот это ощущение иррациональности здесь очень острое. Вот эта природа: сосны, дюны — и эти сотни тонн искореженного металла. Он здесь буквально под ногами.
Как в каждой уважающей себя истории о загадочном острове, у нас есть старая карта. Это схема немецких укреплений Тютерса времен войны.

Первые убежища и захоронки здесь рыли еще во времена варягов. В царские времена строили артиллерийские позиции и орудийные погреба. Финская армия, получив от России Тютерс, затеяла большое строительство фортификационных сооружений. Советские войска перед большой войной также строили свои укрепления — надземные и подземные. На нашей карте — немецкой карте из архивов абвера — есть интереснейшая надпись. Она гласит, что на острове должно быть 15 подземных сооружений. А последняя совместная советско-шведская миссия по разминированию острова обнаружила на нем шесть бункеров. Остальные девять так и не были найдены. Может, и искали не тщательно, а может, и укрывали эти бункеры со знанием дела? Надолго?



Но самое поразительное — техника. Пушки и пулеметы, тягачи, зенитки, разбитые и совсем целые, — они, кажется, под каждым кустом. На тех самых местах, где их оставили ровно 70 лет тому назад.
Некоторые из этих раритетов сохранились только на этом острове, в единственном экземпляре. Иных остались единицы. Как бы то ни было, любой эксперт любого военного музея мира дорого бы дал, чтобы приехать в это удивительное место.
Здесь, конечно, должна работать постоянная крупная экспедиция. Ведь этот остров — весь еще там, в 1943 году. Так же смотрят на залив пушки, рядком уложены снаряды, глядит из дюн колючая проволока…
Группа идет дальше по берегу, а я хочу пробраться к центру острова. Не дают мне покоя те загадочные бункеры, о которых упоминается в немецких документах. Может, именно из-за них наши так яростно стремились на остров, а немцы так же отчаянно его обороняли? Ведь кроме десантов на Тютерс забрасывались и наши диверсионные группы, есть и такие сведения.

RightLeft
Версий о назначении таинственных бункеров множество. Самая интересная — конечно, о том, что здесь хранились награбленные фашистами ценности. Ведь группа армий «Север», к которой и относился гарнизон Тютерса, мародерствовала в этих краях со всей широтой своей тевтонской души. Псков и Новгород, Ораниенбаум и Петергоф, Царское Село, Гатчина и Стрельна — многие сокровища и предметы искусства после войны так и не были найдены ни в Германии, ни где-либо еще. Почему бы немцам не хранить их здесь, под защитой гранитных подземелий и мощнейших укреплений Тютерса?



В годы войны периметр острова был оплетен колючей проволокой в несколько рядов. И мины — десятками тысяч. А дальше — орудия и пулеметы в упор. Здесь высаживались наши десанты. Мне кажется, наступать здесь, на открытом месте, под кинжальным огнем, по минному полю — невозможно, безнадежно. Если бы подошли крейсера и линкоры Балтфлота, перемешали огнем своих двенадцатидюймовок немецкую оборону — у десанта бы получилось. Но трагедия была в том, что корабли флота могли ходить этими водами только при условии, что остров занят нашими.
Еще одна версия: в этих подземельях у немцев был завод по производству и снаряжению боеприпасов. Это, конечно, не Янтарная комната, хотя от янтаря в здешней сырости уже мало что осталось бы.
Вообще, какие-то укрытия, схроны здесь встречаются часто. И почти везде есть следы пребывания человека. Но на что-то серьезное они явно не тянут. Для оружейного производства нужны размеры побольше, а для хранения ценностей — картин, скульптур — особые условия.
В общем, результат нулевой. Хотя почему нулевой? Попадающиеся по берегам острова такие схроны — блиндажи невольно наводят на мысль: а что если эти каменные мешки и есть наши «загадочные бункеры»? И то, что немцы называли бункерами, в действительности было обычными блиндажами, которые немцы использовали как жилье и место, где они прятались во время налетов нашей авиации. И то, что предыдущим экспедициям не удавалось их найти, на самом деле не удивительно — их можно обнаружить, лишь тщательно прощупывая скалу за скалой, разгребая завалы и залезая в каждую щель.
Последний день нашей экспедиции был отмечен одной из самых поразительных находок. На западном берегу острова мы обнаружили следы советских солдат. Следы тех, чьи имена, в отличие от большинства бойцов, оставшихся в этих дюнах, сохранились в старых архивах.



В документах Ленинградского фронта есть отрывочные сведения о попытке заброса на Большой Тютерс двух групп разведчиков с целью выявления объектов обороны противника. Одну группу из двух человек немцам сразу удалось взять в плен, вторая, высаженная на острове 3 сентября 1943 года, пропала без вести. По данным абвера, которые оказались в нашем распоряжении, немцам удалось выявить световые сигналы, подаваемые группой, и попытки выхода в эфир. 750 солдат неоднократно прочесывали остров, но найти группу так и не смогли. Возможно, именно нам посчастливилось отыскать последнее убежище наших разведчиков.
В начале экспедиции мы задались вопросом: что если бы удалось отбить Большой Тютерс? Сейчас есть уверенность, что изменилось бы многое. Хотя история не любит сослагательного наклонения. Чуть-чуть удачи — и Балтфлот, запертый в заливе артиллерией и минами Тютерса, мог бы бороться за господство в море. Наши разведчики выполнили долг до конца, и мы должны помнить о каждом, кто отдал жизнь на алтарь Победы. Тот, кто погибает за Родину, — не умирает никогда. Так было, пусть так и остается.

link