Много нового и интересного, много музыки, много еды, много молодежи. 

1.

2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.

Изумляюсь некоторым названиям нашего петербургского общепита. Всякие "Няшечные" и " Вкусняшечные"  раздражают безусловно, но появились, например, "ТХПО". Перевод: "Теплого хлеба и под одеяло". Теряюсь. А есть еще "Раковая", честно, сама видела на Петроградской. Номерные булочные и столовые, Главпиво и Главрыба  - дань советскому общепиту. Не нравится, но пусть будут.

Ворчу помаленьку.

Из новой коллекции - пивная "Приду поздно". По-моему, неплохо.

В 2013 году в саду Молодежного театра на Фонтанке на скамейке появился бронзовый старичок под зонтиком, с книжкой в руках. И с крылышками за спиной. Его сразу стали называть «Петербургский ангел». Ав­тор этой скульптуры – Роман Шус­тров, до этого человек известный в узком кругу кукольников и галеристов, – стал весьма заметной личностью в городе, а теперь можно смело утверждать, что и в России. 

В мастерской Романа на Английском проспекте кукольные образы обступают тебя со всех сторон, и кажется, ты слышишь целый хор петербургских жителей разных эпох. 

– Роман, почему вы занялись куклами? Это ведь детская душа должна быть у человека! 
– Да, это спонтанное движение. Иду по прямой линии, не сворачивая, всю жизнь, оттачивая свои природные способности и даже не осознавая этого пути. Я рос впечатлительным ребенком, всех мне было жалко. Я все время одушевлял неживые предметы. Мы жили в старинной квартире на Чайковского – там стояли шкафы с дверцами-глазами и я с ними все время разговаривал. Я извинялся перед шкафом. И до сих пор это делаю. Если ты одушевил предмет, ты можешь дальше с ним разговаривать. 

– Правда, что декоративных кукол в Петербурге не было еще и в помине тридцать лет назад? 
– Да, это так, были только театральная кукла или игрушки. Но я еще организовывал пространства, собирал художников этого направления. Когда появилась Мария Марченко, будущая хозяйка Музея игрушки, мы начали работать вместе и в 1996 году в Союзе художников состоялась огромная выставка «Игры всерьез». Мы привлекли к учас­тию авторов из «деревни художников» в Шувалово-Озерках, с Пуш­кинской, 10, и многих других. 

– А как куклы пришли в город? 
– Куклам в человеческий рост, сами понимаете, надо где-то жить, и как по команде в Петербурге стали появляться кафе, где они расселялись. Первое такое кафе – «Сундук» на Фурштатской. Потом «За­водные яйца», потом популярные «Гондола», «Депо», «Го­родок», сеть пивных «Толс­тый фраер»… До сих пор работает на Невском кафе «Абрикосов» с моими китайцами, правда, они изрядно запылились, но свою функцию выполняют. 

– Что для вас кукла? 
– Человек. Декоративная кукла – это, пожалуй, единственный объект искусства, кроме театральной куклы, конечно, с которым ты разговариваешь. 

– А вы делали куклы для театральных спектаклей? 
– Довелось один раз участвовать в театральной постановке. Володя Каминский пришел к тогдашнему главному режиссеру ТЮЗа им. Брян­цева Анатолию Праудину с предложением поставить на Малой сцене «Макбета». Тот сказал, что все мужчины заняты, а женщины – свободны. И тогда решили поставить спектакль с актрисами, только одну роль – самого Макбета – исполнял Влад Комаров. Все остальные персонажи – ведьмы, сторожа – были в масках, и я эти маски создавал для этого спектакля. Работали все на голом энтузиазме. Понятно, что гонорар мне так и не заплатили – время было безденежное, конец девяностых. Но я благодарен судьбе за этот опыт. 

– Театральная история продолжилась? 
– Совершенно иначе. Меня пригласили работать в бутафорский цех в Комиссаржевку. Там я уже никаких своих идей не претворял – воплощал чужие эскизы. Но зато были возможность и время придумывать свои проекты. 

– Там и родился замысел «П­е­тербургского ангела»? 
– Этот кукольный образ возник лет за двенадцать до того, как поселился во дворе Моло­дежного театра путешествующий петербургский летающий ангел с зонтом и книгой. 

– Он такой скромный, небольшой по размерам. Не хотелось бы его увеличить и расположить где-то в центре? 
– Нет-нет. Он именно таким и должен быть – маленьким, душевным, чтобы к нему могли прийти, посидеть рядом, почти обнявшись. Мне совсем не нужно славы Зураба Церетели. Мой ангел – это такой абсолютный петербургский интеллигент. В основе его характера – терпение, тяжелая судьба после войн, блокады и репрессий. Он символизирует собой достоинство, честь, любовь к людям, иронию, юмор. 

– Кто-то конкретный явился прообразом? 
– Это собирательный образ. Я и себя к нему причисляю, и своих родителей, и бабушку. Мама и бабушка перенесли блокаду. Бабушка, конструктор одежды, работала после войны в легендарном ателье «Смерть мужьям». Во время войны бабушка обшивала жен высоких чинов – пайки давали там чуть побольше и это спасло жизнь моим близким. А мама, танцовщица Театра Музкомедии, во время блокады, еще юной девочкой, выступала с хореографической бригадой в госпиталях – поднимали дух раненым бойцам. Сколько себя помню, мама всех гостей усаживала за стол, кормила обильно, холодильник был по возможности набит продуктами, вот такое ленинградское гостеприимство. Мой ангел артистичный. В нем есть черты и моего отца, певца ансамбля песни и пляски, и моего старшего бра­та Александра Шустрова, артис­-та пантомимы, учившегося у Марселя Марсо в 60-е… На­верное, не случайно ангел и поселился около театра. 

– Роман, не кажется ли вам, что в городе не хватает уютных уголков с историей города, с жанровыми сценками? 
– Именно так – не хватает! Я предлагал в нашей петербургской Коломне устроить на пересечении Английского проспекта и улицы Декабристов уютный Театральный бульвар с зелеными насаждениями, с музеем под открытым небом, в котором отразилась бы история места. Пусть была бы открытая сцена, выставки современных художников, скульптура. Ведь именно здесь в ХХ веке жили самые известные художники, артисты, балетмейстеры, поэты, они создавали художественный контекст и атмосферу Коломны. Почему бы это не продолжить? Но ответ чиновников был прост: а у нас и так все хорошо…

На Елагином острове традиционный Фестиваль тюльпанов. Фантастическая красота.

Белые, янтарные, золотые, черничные, бархатные, шелковистые, старинные и современные, душистые и светящиеся - слов не хватает!

+25 для нас , конечно же, лето-лето, но ненадолго. 

Дел на даче до неба, но по сторонам головой повертеть тоже надо. 

В Петербурге писали текст Павла Басинского "Ловец душ". Ждем результатов. Мой любимый знак препинания - тире. Он мне заменяет всё.

Выставка в Музее Фаберже.

22.03.19 - Первый концерт Чайковского в Большом зале Филармонии.

"Спящая красавица" - Михайловский театр удивил и порадовал, чудесный балет, много необычного, современного, свежего! 

Что-то не очень часто в этом году получается выбраться на концерт, послушать музыку. В пятницу состоялся абонементный концерт, играли Шостаковича. Филармонический оркестр - дирижер Александр Титов и прекрасный виолончелист Борис Андрианов. Музыка сложная, но удивительно интересная.

Праздничный выезд на дегустацию в винный подвал Константиновского дворца. 

1. Начало маршрута. Площадь Стачек. Нарвские ворота. 

2. Император на коне. Холодно, промозгло. И коню холодно, и императору, и нам.

3. Константиновский дворец.

4. Спускаемся в подвалы. По пути только взглянули на картины из коллекции Ростроповича и Вишневской, это тема другой экскурсии.

5. Ключи от подвалов.

6. Длинная анфилада помещений для хранения коллекционных вин. Рассказали историю коллекции, с чего все начиналось, как формируется коллекция в наше время. Температура, влажность, полумрак. Фотографировать со вспышкой нельзя.

7. Традиционное токайское вино и не только оно.  Дегустация прошла отлично. Все показали, рассказали, научили, напоили. 

8. Парк. Весной пока не пахнет.

9. Шемякинская "Прогулка" - провожают нас Петр и Екатерина. Первые, разумеется. Рядом была еще Карла, но не поместилась в кадр.

10. Чтобы никто ничего не перепутал, написали крупно, что впереди МОРЕ. 

11. Симпатичные маски на постаменте. Все разные. Не успела остальных монстриков сфотографировать, автобус заурчал седито.

Очередная шпаргалка в метро.  Боже, какая я безграмотная... Не очень распространенные слова, но нужно переучиваться.                        

ПЕТЕРБУРГ СЕРГЕЯ ЮРСКОГО

9.02.18 - Театр Мастерская.

Все умерли... 

Далеко не премьера, спектаклю пять лет, но зал полон, в проходах зрители стоят, в финале актёров вызывают на поклоны много-много раз. Очень инересно, очень. После первого акта я думала: "Нет, не мое вовсе...", а потом так прониклась, что вот уже второй день рассказываю и пересказываю семье, что там меня поразило, удивило, с чем я согласилась и с чем нет.

На сцене вся шекспировская публика, плюс Шекспир, он же Призрак отца Гамлета, плюс Борис Леонидович Пастернак. Портреты Сталина, Станиславского, Мейерхольда - тоже действующие лица.

Полоний и Офелия.

Принц Датский.

Выставка в Эрмитаже. Обманки в искусстве.

Обманка – иллюзорное воспроизведение художественными средствами реальных предметов, вызывающее эффект присутствия подлинной натуры, а не изображения. 

Обманки ведут игру со зрительским восприятием: плоские предметы становятся объемными, близкое – далеким; иллюзия становится реальностью. Обманки заставляют удивляться мастерству художника, столь убедительного в своем стремлении «обмануть». 

В составе экспозиции, построенной исключительно на материалах Государственного Эрмитажа, около 700 предметов, позволяющих представить многообразие типов обманок различных эпох, культур и регионов.  Среди экспонатов выставки произведения живописи и графики, скульптура; изделия из серебра, стекла, фарфора, цветного камня, разнообразные ткани, предметы мебели.

Впервые, в таком масштабе и комплексно, на выставке представлены экспонаты, в которых определяются различные виды обманок, среди которых: тромплёй (фр. trompe-l’oeil – обман зрения) – произведения, создающие иллюзию объема; имитация материалов – вещи, кажущиеся выполненными из других материалов (дерева, камня, металла), имитация предметов – объекты, принимающие облик других предметов (книг, плодов, цветов). 

Экспозиция построена на сопоставлении объектов: мнимых и действительных. Зрители приглашаются в увлекательную игру разгадывания предметов-обманок, попадая в «кабинет-библиотеку», «римский двор», «художественную галерею», «деревенскую избу», «сад», прочие реконструкции и сценарии. Как в любой пьесе, предполагается определенное развитие сюжета: зритель замечает объект, принимает его за реально существующий, затем обнаруживает розыгрыш, вызывающий еще большее любопытство.

Обманки обязательно должны быть «раскрыты», иначе теряется смысл их существования, иначе сценарий не будет разыгран. Это не обман, а игра в обман. Чтобы какой-либо объект стал обманкой, он должен имитировать «образец» во всех мелочах, вплоть до соответствия размеров, – с целью создания абсолютной иллюзии реальности, вещественности. Иногда даже неполное следование этим критериям (например, маленький размер обманки) не мешает мастеру вводить зрителя в заблуждение. При этом обманка не всегда предполагает немедленное разоблачение, часто преследуя более утилитарные цели. Например, используемые в архитектуре иллюзионистические росписи, дают возможность визуально увеличить пространство; а имитации материалов – добиться экономии. Но даже если «обман» в них раскрыт, это не возмущает, а удивляет и восхищает мастерством исполнения,  правдоподобием. 

Искусство обманки, зародившееся в древности, на протяжении многих столетий вызывало и продолжает вызывать неизменный интерес. 

Новое отношение к восприятию мира, связанное с эпохой Ренессанса, породило и новое отношение к искусству обманок. Открытие прямой линейной и воздушной перспективы позволило придать изображениям иллюзию трехмерности, что достигалось изменениями пропорций, насыщенности цвета и очертаний объектов по мере их удаления от зрителя. Изучение оптических эффектов сделало возможным отражать на плоскости почти осязаемую фактуру предметов, представленных в различных ракурсах.

Понятие тромплёй принято в обозначении живописных обманок, по сути, это самые правдивые реалистические картины, в которых создан не просто образ предмета, а его имитация. 

В произведениях, не содержащих на первый взгляд ничего «обманного», нередко присутствуют элементы тромплёй. Это могут быть изображения насекомых, «ползающих» по холсту; бумажных наклеек, «кучи бумаг» и других вещей, будто выходящих из плоскости картины. Ввести зрителя в заблуждение могут «объемные» занавески, закрывающие часть картины; «охотничьи трофеи» с битой дичью. Элементы тромплёй можно увидеть на предметах декоративно-прикладного искусства ‒ письменных приборах, табакерках, веерах, предметах мебели. 

На протяжении многих столетий мастера обращались к убедительному воспроизведению всевозможных объектов: масляных картин, гравюр и рисунков, произведений глиптики и нумизматики, книг и альбомов, всяческих бытовых вещей и безделушек. В различных техниках и материалах создавалась «еда» (вплоть до повторений свежей выпечки и печенья) и «живая природа» – цветы и плоды, птицы и насекомые, земноводные и обитатели морских глубин. 

В XVIII веке необычайную популярность приобретают фарфоровые обманки. Фарфоровые «безделушки» надевают на себя «маски» других вещей. Они разыгрывали гостей, способствуя поддержанию атмосферы праздника, театра. Сервизные предметы принимают вид фруктов и овощей, ягод и листьев. Посуду с реалистично выполненными из фарфора яблок, винограда, дынь, капусты, спаржи, артишока и прочими закусками ставили рядом с настоящими и ожидали, когда кто-либо из сотрапезников потянется за искусственным угощением. В своеобразное соревнование с природой вступают фарфоровые цветы, раскрашенные «под натуру». 

В прикладном искусстве встречаются имитации различных материалов, внешне неотличимые от оригиналов: «под цветной камень», «под черный металл», «под бронзу», «под золото», «под серебро», «под тисненую кожу». Такие изделия отвечали разным задачам изготовителя и заказчика – удешевление производства, подражание труднодоступным и редким материалам, демонстрация мастерства, но нередко – создание предмета для розыгрыша, шутки. 

Популярной «средой обитания» обманок были библиотеки и кабинеты. Натюрморты-тромплёй, столики с изображением лежащих на них писем, перьев, других «кабинетных» вещей органично вписывались в обстановку комнат, предназначенных для чтения и научных занятий. Излюбленными образцами для создания обманок были книги и альбомы, в которые превращались футляры для хранения камей и слепков, пресс-папье, коробочки, кошельки, табакерки, прочие вещи. 

Объявления в бассейне:

Так называется отличная выставка в корпусе Бенуа Русского музея.

Фотографировать экспонты за стеклом - занятие неблагодарное, да и телефон у меня не очень может.

Красота необыкновенная! Платки тканые, вышитые, набивные. Мануфактуры, купцы, советское производство, авторские работы. Оренбургские пуховые, вологодские кружевные. Женский мир.