Кухонные композиции Светланы Осиповой и стихи Саши Черного (как без него?)

Кухня

Тихо тикают часы
На картонном циферблате.
Вязь из розочек в томате
И зеленые усы.

Возле раковины щель
Вся набита прусаками,
Под иконой ларь с дровами
И двугорбая постель.

Над постелью бывший шах,
Рамки в ракушках и бусах,-
В рамках - чучела в бурнусах
И солдаты при часах.

Чайник ноет и плюет.
На окне обрывок книжки:
"Фаршированные пышки",
"Шведский яблочный компот".

Пахнет мыльною водой,
Старым салом и угаром.
На полу пред самоваром
Кот сидит как неживой.

Пусто в кухне. "Тик" да "так".
А за дверью на площадке
Кто-то пьяненький и сладкий
Ноет: "Дарья, четвер-так!"

1922 год

Последний день отпуска. 

Третий месяц цветут фаленопсисы. Им у нас, скорее всего, понравилось.

Загреков Николай Александрович (1897 – 1992) – русско-немецкий художник, яркий представитель течения "новая вещественность", архитектор, профессор.

Загреков Николай Александрович родился 20 мая 1897 года в Саратове в семье юриста. После гимназии обучался в Боголюбовском рисовальном училище (1915-1919) у Ф.М. Корнеева и А.Е. Карёва. В 1919 году переехал в Москву, где поступил во ВХУТЕМАС в класс П.П. Кончаловского и И.И. Машкова. Параллельно занимался в Саратовских Государственных высших художественно-технических мастерских у профессора А.И. Савинова.

В конце 1921 года вместе с женой, поволжской немкой Гертрудой Галлер, уехал в Берлин. Завершил свое образование в Профессиональном училище искусства и ремесла в Шарлоттенбурге в классе у проф. Гарольда Бенгена (1922-1925). С 1925 по 1933 гг. преподавал портретную живопись и обнаженную натуру в этом училище.

С середины 20-х годов Загреков активно выставлялся. Участвовал в ежегодных выставках Прусской академии художеств (1928-1931), выставках Союза берлинских художников в Берлине, Мюнхене, Париже, Вене и многих других городах.

В 1933 году после прихода нацистского режима к власти был уволен из Профессионального училища искусства и ремесла. С 1934 по 1944 гг. – директор художественной Школы живописи на пленэре Фрейлихт в Берлине.

В 1937 году после ареста брата НКВД и смерти матери, навсегда прекратил переписку со своими российскими родственниками, боясь за их жизнь.

После войны много работал как архитектор, восстанавливал разрушенные здания в Берлине и проектировал новые. В 1952 году избран почетным членом, заместителем председателя Союза берлинских художников. С 1956 года до последних лет жизни работал в Западном Берлине как свободный художник. Писал с натуры портреты многих государственных деятелей ФРГ, в том числе канцлера Вилли Брандта и президента Вальтера Шееля.

В 1979 году награжден высшей наградой ФРГ – почетным Крестом за заслуги перед страной в области искусства. В 1986 году становится лауреатом европейской премии «Золотая пальмовая ветвь Европы». В 1991 году проходит последняя персональная выставка в Берлине.

Загреков скончался 13 июля 1992 года в Берлине на 95-году жизни.

После смерти художника было создано Общество друзей Загрекова, а в его доме организован музей.

Долгие годы творчество Николая Загрекова оставалось неизвестным на родине.

 

Двойной портрет 1927 год

В чужом окне чужая женщина не спит.
Чужая женщина в чужом окне гадает.
Какая карта ей сегодня выпадает?
Пошли ей, Господи, четверку королей!

Король бубей, король трефей, король червей,
король пиковый, полуночная морока.
Все карты спутаны - ах, поздняя дорога,
пустые хлопоты, случайный интерес.

Чужая женщина, полночное окно.
Средина августа, пустынное предместье.
Предвестье осени, внезапное известье
о приближенье первых чисел сентября.

Чужая женщина, случайный интерес.
Все карты спутаны, последний лепет лета.
Средина августа, две дамы, два валета,
предвестье осени, десятка и король.

Предвестье осени, преддверье сентября.
Невнятный шелест, бормотанье, лепетанье.
Дождя и тополя полночное свиданье,
листвы и капель полусонный разговор.

Чужая женщина, полночное окно.
Средина августа, живу в казенном доме.
Преддверье осени, и ночь на переломе,
и масть бубновая скользит по тополям.

Чужая женщина, последний свет в окне.
И тополя меняют масть, и дом казенный
спит, как невинно осужденный и казненный

за чьи - неведомо, но тяжкие грехи.

Юрий Левитанский

Лето, ах, лето...

Фотография прошлогодняя. А в этом году сад отдыхает. И я вместе с ним.

Джером Д. Сэлинджер  "Выше стропила, плотники"

"... моя любимая безоговорочно и навеки влюблена в самый институт брака. В ней живет примитивный инстинкт вечной игры в свое гнездышко. То, чего она ждет от брака, и нелепо, и трогательно. Она хотела бы подойти к клерку в роскошном отеле, вся загорелая, красивая, и спросить, взял ли ее Супруг почту. Ей хочется покупать занавески. Ей хочется покупать себе платья  "для дамы в интересном положении". Ей хочется, сознает она это или нет, уйти из родительского дома, несмотря на привязанность к матери. Ей хочется иметь много детей - красивых детей, похожих на нее, а не на меня. И еще, я чувствую, что ей хочется каждый год открывать с в о ю коробку с елочными украшениями, а не материнскую."

Завтра улетает моя веселая птичка. 

Грущу.

Знаю я, есть края,

Походи, поищи-ка, попробуй,

Там такая земля, там такая трава,

А лесов, как в местах тех,

Нигде, брат, в помине и нет.

Там в озёрах вода, будто божья роса,

Там искрятся алмазами звёзды

И падают в горы,

Я б уехал туда, только где

Мне достать бы билет.

А билету цена - медный грош

Да простая копейка,

Но его не найти, но его не купить,

Билетёршу в окошке об этом

Проси, не проси.

Мне один пассажир говорил,

Будто ехал туда,

Но была кем-то сломана стрелка,

А другой рассказал о каком-то

Случайном такси.

Я давно разузнал много малых

И средних, и дальних маршрутов,

Только все не туда, хоть купе и СВ,

И всегда есть билеты на рейсы

В различных портах,

Только в этих портах и на станциях тех

У меня никого почему-то,

Может быть потому, что все мои

В тех прекрасных местах.

И теперь для меня

Нет ни сна, ни покоя, ни места,

Как доехать туда, как туда долететь.

И кто сможет теперь мне помочь

Или всё рассказать

О местах, что нет в карте

От Владивостока до Бреста,

Всё об этих краях,

Куда мне очень надо попасть.

Знаю я, есть края,

Походи, поищи-ка, попробуй,

Там такая земля, там такая трава,

А лесов, как в местах тех,

Нигде, брат, в помине и нет.

Там в озёрах вода, будто божья роса,

Там искрятся алмазами звёзды

И падают в горы.

Я уеду туда, только где мне

Достать бы билет.

Гарик Сукачев

Мы вернулись. 

Петергоф, как всегда, будоражит.

Репино, "Пенаты", Зеленогорск

Храм Богоматери Всех Скорбящих Радости

Мемориал "Солдатское поле"

Треугольник - солдатское письмо к дочери. Начинается с трогательных слов: "Моя черноглазая Мила..."

Вперед!

Царицынская сторожевая линия

Казачий курень

Свадебный каравай

Курятник

Речка Иловля