Предыдущая часть

1963,
конец апреля

Как меня Юра воспитывал

Да, весна. Она действует на нас возбуждающе. Теперь мы - я, Юра Кашников и Лёня Гуревич часто собираемся вместе и гуляем. Подолгу бродим по гарнизону. Весна наступает...
В один день солдаты высадили молодые деревья вдоль улицы и стало уютней, - не то слово, - хорошо стало у нас в гарнизоне. 
В один день было очень тепло.  Так тепло, что мы гуляли с Юрой по гарнизону, оставив свои пальто дома. Лёня уехал в город за хлебом и мы остались вдвоём. Было так хорошо!
Я закурил папироску. Но Юра, - он не остался равнодушным и сказал:
- Борис, я до сих пор относился терпимо к этому... Ты не должен курить.
Он смотрел внимательно на меня и немного грустно.
- Но почему? - вырвалось у меня.
- Об этом знают все в гарнизоне и это создаёт плохое мнение о тебе взрослых. Вчера мне мои родители говорили об этом же самом. Я еле отстоял тебя.
- Юра, не верь, всё это предрассудки!
- Борис, ты любишь своих родителей? - спросил неожиданно Юра.
- Да, люблю.
И на душе было горько. Я не совсем был уверен в искренности своих слов. Ведь всякое бывает. Иногда даже ненависть появляется за то, что они не понимают меня. Но нет! Нет! Нет! Нет! Я люблю, люблю своих родителей. Может, не осознаю всего того, что часто причиняю им боль.
Какой это сложный вопрос!
Мы помолчали.
- Пойдём ко мне,- сказал я, - я хочу разобраться во всём этом.
Мы пошли к моему дому. В квартире у нас никого не было. Мы прошли в мою комнату.
- Садись.
Он сел возле стола, а я на стуле напротив него. В тяжёлом раздумье я закурил. Он искоса посмотрел на меня, но ничего не сказал. А мне действительно нужно было подумать.
Постепенно я чувствовал, что неправ, но крепко держался за свои мысли. Это чувство я пытался обосновать в долгих диспутах с самим собой, но не находил веских доводов в пользу своей неправоты, но доводов в свою защиту находил, ох, как много.
И я приготовился защищаться.
- Ты знаешь, Юрий, - сказал я, - когда я закуриваю, у меня появляется хорошее настроение.
Он усмехнулся:
- Нет, Борис, ты дурак.¹ Ну зачем тебе нужно курить?
______________________
^{1.  Сноска в конце страницы: "Через 1,5 года  Юра и сам стал баловаться папироской .(Б.К.)"}
_______________________

Я задумался.
- Ты на меня не обижайся, - продолжал Юрий. - Я Славке тоже так говорил и он не обижался.

Предыдущая часть

1963,
середина апреля

Лёнькины секс-байки (детям до 16 не рекомендовано)

То, что рассказал мне Лёня Гуревич, поразительно. Он совершил "блуд" с девчонкой, как говаривали в старину. Вот его рассказ.
(Перечитывая эту часть дневника через год, в 1964-м, я сделал в тексте  примечания, опровергающие фантазии пубертатного возраста, начинающегося у мальчиков в среднем с 13 лет, как я только что прочёл в Википедии - Б.К., январь 2016 г.).

- На прошлой неделе я вдруг слышу, кто-то в окно стучит. Вышел - никого нет. Прошёл за дом, к реке и увидел девчонку.. Её фамилия Темченко. Она учится в нашей школе в 5-м классе, а ей уже 14 лет. Как на вид? Да ничего. Лицо - ничего привлекательного, зато "фигуристая" девчонка. Так вот, мы прошли с ней на Шилку и встали у "Большого камня". Камень большой, пологий, гладкий. Она прислонилась к нему спиной и я навалился на неё.
"Дашь?" - в упор спросил я. - "Нет!".- "Другим так даёшь?"- "Иди к своей Комаринской." - "Я на Комаринскую чихал!".
- Я был в одной рубашке. А ведь весна!
"Ты замёрз", - засмеялась она". - "Вот я и погреюсь" - усмехнулся я.
- Ты знаешь, Борька, я такого нахальства набрался, даже сам от себя не ожидал. Я расстегнул у неё платье на груди и просунул руку. Грудь у неё мягкая и такая приятная. А потом начал стягивать с неё трусы. И (Лёня здесь усмехнулся), начал расстёгивать у себя...
Он смеялся как-то по-скотски, с удовольствием, снова переживая наслаждение. Смеялся так, что нельзя было не поверить ему. Лёня продолжал:
- Она закрыла руками место ниже живота (он выразился грубее). "Убери руки!" - сказал я.
- Ты подумаешь про меня плохое, - сказала она.
- Ничего плохого не подумаю, - стал я её уговаривать. Она нехотя, желая показать, что она, мол, не такая плохая, убрала руки. И тогда я... О, Боря! В следующий миг я сделал то, что хотел. В эти минуты я испытал счастье. (Более позднее примечание в тексте дневника: "Так говорил он. Здорово у него фан-фа-зия работала. А у меня еще больше, потому что поверил, хотя и видел, что он смеялся. - 1964, 09)".
Лёня с подробностями рассказывал о своих ощущениях.
- Чем же она тебе понравилась? - спросил я.
- Ничем. А ты бы хотел это сделать с нею?
- Конечно. Разве есть на свете мужчина, который откажется? А ты мне поможешь? - шутя спросил я.
- Помогу, - уверенно ответил он
Потом я спросил:
- А как ты после этого дела чувствовал себя?
- Отлично! - ответил Лёня. - Настроение приподнятое...
Он ушёл, а я думал над всем этим: "Хорошо ли сделал Лёня?"¹ 
________________________
^1. Сноска в конце страницы дневника: "Через год он сознался, что наврал всё это мне просто из желания похвастаться. У меня же всё это вызвало массу размышлений.- Б.К.)" 
________________________

"Ведь он когда-нибудь полюбит, - размышлял я. - И она будет любить его. Но   была бы она  чиста перед ним, если бы уже совершила такое?"
Но, может быть, дело не в этом? Главное - Лёня сделал этот шаг, не любя. Она даже не была красивой.
Не пойму я никак...  
А чёрт его знает! Может быть, я тоже бы сделал это, случись так.  Я только не совсем уверен, что вряд ли я смогу в этих делах быть таким же настойчивым, как Лёня. Это уж я знаю!
Всё-таки я много об этом думал и так и не смог доказать себе, что это будет плохим поступком.
Может, потому, что я мужчина?
 

Вот этот камень на берегу Шилки в районе бывшего Сретенского гарнизона, оставшегося сейчас только в сообществе одноклассников в сети "Сретенский гарнизон".
На громадном камне, который  весь и не вошёл в объектив, сидит мой брат Витя. Мне не так давно написали земляки,  что большого камня, который казался вечно стоящим здесь  от самого сотворения мира, уже нет. То ли льдины унесли, то ли сам разрушился, то ли кто-то "прихватизировал" этот многотонный осколок могучей скалы... - (Б.К., январь 2016) 

 В фильме Высоцкий пробовался на роль Степана, которую в итоге сыграл Олег Борисов. В кинопробе (она сохранилась и вошла в третью серию вышедшего в 1987 г. четырёхсерийного телевизионного документального фильма Эльдара Рязанова "Четыре встречи с Владимиром Высоцким") он напевает свою песню "Полчаса до атаки..." В картине предполагалось использовать песню "Час зачатья я помню неточно..." В конечном счёте она и вошла в картину, но в урезанном виде. 

http://v-vysotsky.com/statji/2015/Vtoraja_popytka/text.html

Предыдущая часть

1963,
середина апреля

О вреде курения (разговор с учителем)

Интересно получилось! После урока музыки я вышел в коридор, снял с вешалки пальто. Валера вышел из класса и прошёл в учительскую. Неожиданно, когда я накидывал пальто, в кармане загремели спички. Мой учитель тут же обернулся и, усмехнувшись, спросил:
- Зачем ты, Борис, спички носишь? Покуриваешь, что ли?
Я краснел и улыбался смущенно:
- Да нет...
- Нет, ты скажи, - перебил Валера, и уже смотрел серьёзно, - ты действительно куришь?
- Я не в затяжку, - доверительно произнёс я.
Он улыбнулся уголками губ и быстро ответил:
- Я тоже начинал не в затяжку.
Потом он опять улыбнулся, покачал головой и с изумлением сказал:
- Ну, не ожидал от тебя, Борис, - и прошёл в учительскую.
Я только пожал плечами, смущенно улыбнулся и вышел. Всё-таки было немножко стыдно.
В следующий раз, в конце урока музыки Валера спросил меня:
- Ну что, ты сейчас куришь?
- Я уже неделю не курю, - смеясь, ответил я.
- О, какой молодец!
- Меня, Валерий Михайлович,совсем не тянет к папиросам. Вот, например, прохожу мимо магазина - куплю пачку. А если нет случая проходить мимо магазина, так я и не курю. Я и совсем могу не курить, - расхрабрился я.
- Так вот лучше не кури. - как всегда, улыбаясь уголками губ, сказал Валера.
И пока я не курю. До каких пор - не знаю. Пока какая-нибудь красивенькая пачка "Казбека" не привлечёт моё внимание.

Вагант-Москва» (с 1989 по 1996 год — «Вагант») — первоначально информационный бюллетень, отражавший работу музея В.С.Высоцкого. С 1996 по 2003 год — научно-популярный журнал, посвящённый одному человеку — Владимиру Семёновичу Высоцкому. Главный редактор и основатель — Сергей Несторович Зайцев. Заведующая редакцией - Татьяна Васильевна Зайцева. 

Было выпущено 169 номеров самого журнала, 54 "Приложения к «Ваганту» и 121 книга серии "Библиотека «Ваганта».

С 1989-го года я переписывался с Татьяной Васильевной, получая по подписке все номера журнала. Во время командировки в Москву довелось встретиться лично, я предложил в журнал свой материал.

Не прерывалась связь и после смерти мужа, память о котором бережно хранит Татьяна Васильевна, издав книги, написанные Сергеем Несторовичем.
Сегодня я получил от вдовы основателя журнала письмо, которое воспроизвожу полностью в том виде, в каком оно пришло мне на электронную почту. 

С. Зайцев. 1998.

Предыдущая часть

1963,
начало апреля

Настала четвёртая четверть. Учусь в школе, занимаюсь музыкой. На первом уроке после приезда Валера сказал мне:
- Ты, Борис, не отчаивайся, что так говорила та преподавательница.
Я стал уверять, что нисколько не отчаиваюсь. Валера искренне защищал меня:
- Она совсем неправа. Не могла судить она о твоей игре, прослушав всего один этюд. И тот как следует не прослушала, поторопилась уйти. И у неё уже было предубеждение после твоего выступления. Летом мы всё равно с тобой поедем...

"Фигу тебе"

В немузыкальной школе я окончательно поругался с Козловым и пересел от него на первую парту.

 "...В картине песни, хоть и звучат в авторском исполнении, но чуть быстрее, чем было записано. От того, что запись немного ускорена, голос стал выше и потерял ту силу и очарование, которые были столь характерны для него. Чеканные строки очень мужских стихов Высоцкого при пропевании их чуть ли не тенором действуют на слушателя совсем не так, как в "Вертикали", где голос Высоцкого звучал естественно". 

http://v-vysotsky.com/statji/2015/Veter_Nadezhdy/text.html

28 декабря 1947-го я  фактически родился в 4 утра в Сталинградском роддоме (пусть

астрологи   высчитывают  мою судьбу).  Но    официально    записан    1 января 1948-го.

Жена подарила на мой День Рождения две футболки - жёлтую и красную. Оказывается, еще за месяц до ДР купила, но не показывала. А утром  28-го преподнесла  сюрприз.
Ну, я на радостях сразу примерять и фотографироваться!

1.


2.
 

Предыдущая часть

1963

27-31 марта

Она опять ушла на кухню, а я снял пальто, повесил на вешалку и остановился в раздумье посреди прихожей. Было раннее утро. В комнатах все спали. Я пошёл на кухню и сел возле маленького столика:
- Я здесь посижу? - спросил я.
- Посиди. 
Она хозяйничала на кухне, мыла посуду, через минуту куда-то вышла и я остался один. Так я сидел довольно долго и вспоминал Домну, где я так быстро провёл  одиннадцать часов, из которых шесть ушло на сон.
Неожиданно мои размышления прервал какой-то гул. Это загудел электро-чайник, на зов которого пришла Галина Александровна. Она выключила чайник со словами:
- Попей, Боря, чаю, - и налила мне в стакан горячего чаю.

Несмотря на ранний час, в комнате, куда я вошёл,уже не было Валеры. Он ушёл на "чтения".  Сергей и Лёва были ещё дома. Мы поздоровались друг с другом и всё пошло, как обычно. Лёва ушёл в институт, а Сергей - в свой техникум. Я остался один. Некоторое время читал, а потом пошёл в политехникум. В вестибюле встретил Женю со Славой. Они уже одевались и мы вместе пошли в столовую. Толкались час или больше в очереди. Деньги у Жени кончились и я одолжил ему рубль.
Были мы в весёлом настроении и я старался не унывать и смеялся вместе с ними, хотя и говорил, что мне еще "будет" за мою "самовольную отлучку".

Домой я пришёл после столовой. Было уже два часа. Сергей пришёл из техникума и возился возле радиостанции, курил у открытого окна. А я почитывал книжки.
Галина Александровна, войдя в комнату, позвала нас обедать. Я снова попал в неловкое положение.
- Я не хочу, я был в столовой недавно.
Сергей на меня посмотрел удивленно и обиженно сказал:
- Зачем ты ходишь по столовым? У нас же не хуже.
- Да мы с другом обедали, - смущенно оправдывался я.

Предыдущая часть

1963
 26 марта

Поездка к друзьям

От автора. В дневнике отсутствует эта дата. Однако в седьмую тетрадь был вложен картонный билетик от Читы до станции Домна стоимостью 27 копеек. На нём пробита компостером дата: 26 III  63. 

Наконец, начали.
В самый последний день Валера решил, что мне лучше сыграть "Разлуку" Глинки вместо "Подснежника" Чайковского. А так как я её не знал на память, разрешили сыграть по нотам.
Выступающих было немного, человек восемь и все девчонки 3-5 классов, то есть на 3-5 лет младше меня. Это объяснялось тем, что из районов большинство ребят были баянистами, которые будут выступать на следующий день.
Я выступал самым последним и был самым старшим.
Я был смущён своим вполне взрослым видом - в первый раз имел такой официальный строгий вид: черный галстук на белой рубашке. Оглядываясь по сторонам, вдруг увидел Женю. Он незаметно сел на тот же ряд и нас отделял только проход.
- Ты уже здесь? - удивился я - Как же я не заметил?
Женя только смеялся.
Перед концертом я решил спросить у Валерия разрешения поехать в Домну. Но учитель, вспомнив, по-видимому, все наказы моей матери, сказал:
- В Домну? Это же далеко.
- Совсем близко, - возразил я. - Тридцать километров от Читы.
- Нет, Борис, если бы в Черновские копи, еще можно, а Домна далеко. Но слушай, концерт уже начался.

Предыдущая часть

1963
Последние дни марта

Сказка о маленькой фее

- Ну как, Борис, ты себя чувствуешь?
- Хорошо, - бодро ответил я. - Утром немного мутило, а теперь ничего.
- Ну смотри, - сегодня мы должны идти к Крушельницкой.
Он ушёл, а я прошёл в комнату и пока было время, взял один из томов Горького. Посмотрел заголовки содержания и сразу же увидел подчёркнутое Валерой название: "О маленькой фее и молодом чабане. Валахшская сказка".
Я читал её и с каждым мгновением всё больше погружался в смысл этой сказки. Ничего не осталось, кроме чудесной музыки, которая лилась из каждого слова. Всё остальное куда-то уплывало - такую жизненную силу давала эта сказка.
"У людей очень много грустных сказок; промолчим на вопрос, почему это так, и послушаем одну из них, новую сказку на старую тему, сказку, которую рассказывают на Дунае, голубой реке..."
Так начинается повествование о прекрасной фее и её возлюбленном, молодом человеке, пасущим овец в широкой, вольной степи.
Чудесное очарование и светлую романтичность таит в себе эта сказка. Сказка необыкновенной силы и человеческой красоты. Сказка о песнях, о лесе, о степи, и о людях. О горячих поцелуях и свободной прекрасной любви. Эх! Да разве расскажешь об этом! 
Это - как весеннее дуновение ветерка, как песнь соловья, как запах цветка.
Я прочёл, не отрываясь, единым духом всю сказку, и прочитав, понял, что познал нечто, что носит название ПРЕКРАСНОГО.

Помню, спросил Марину Влади: "Как вы так живёте? Он – здесь, а Вы – там?" Она говорит: "Ну, его там не особо поймут, а я здесь не хочу". Это точный её ответ. 

http://v-vysotsky.com/vospominanija/Durnev/text.html

Предыдущая часть

1963,
последние дни марта

Мама Валеры не любила Гейне

Сказано это было здОрово! Будто мы шли в театр. Вслед за своим учителем я прошёл на кухню. Всё было хорошо и просто. Мама Валерия Михайловича была виновником торжества. Мой учитель поздравил её с днем рождения. Марина бегала вокруг и тоже радовалась дню рождения своей мамы. На небольшом столике, прислоненном к стене, стояло вино, "чекушка" и проч. Мой учитель наполнил до краёв стограммовые стаканчики. Себе налил водки, а мне и Галине Александровне вина. Немножко налил Марине. Затем встал и произнёс тост:
- Сегодня мы выпьем за нашу маму, пожелаем ей успехов, а главное - здоровья.
Звон стаканов - мы пьём. Галина Александровна отпила пол-стаканчика. 
- Мама, первую рюмку - до дна! - говорит мой учитель.
- А я не хочу! - это говорит Марина.
- Не хочешь - не пей. Кушай, Марина.
Дверь в прихожей скрипит. Галина Александровна торопливо встаёт и идёт к двери.  А оттуда слышится весёлый смех. Оказалось, пришла то ли соседка, то ли подруга Галины Александровны.  Мы опять пьём. Приходит ещё кто-то.
- Я пойду ещё принесу. Магазин ещё открыт, наверное.
Валерий Михайлович уходит.
За столом оживлённо. А я сижу, мне нечего сказать. Нахожусь я в полном сознании, хотя и чуть-чуть притуплённом. И только смеюсь, видя, как смеются другие очередной шутке.
Мой учитель вскоре приходит, неся три больших бутылки портвейна.

Предыдущая часть

1963
Последние дни марта

Значит нужные книги ты в детстве читал

- Я бы советовал тебе почитать вот эту книгу.
Книга оказалась томиком Максима Горького. Учитель сел рядом со мной и развернул книгу. Полистав её, он нашёл то, что искал, и проникновенным, выразительным голосом сказал:
- В этой книге есть очень интересные и полезные рассказы. Вот рассказ "Часы".
Ты только послушай.
Учитель начал читать. Он читал не как артист, но всё же это была удивительно красивая речь. Звуки его голоса лились и всё сразу становилось ясным, понятным.  Он читал, проникая в самую сущность рассказа:

Предыдущая часть

1963,
последняя неделя марта

Визит к Самариной

После обеда Валерий Михайлович сказал мне, чтобы я одевался и взял с собой все свои ноты. Через несколько минут мы шагали вместе с ним по читинским улицам.
- Сейчас мы пойдём в музучилище, - сказал Валерий Михайлович, нас прослушает Самарина, преподаватель училища.
Через некоторое время мы были на Калинина (в наст.время ул. Амурская - Б.К., декабрь, 2015)., - главной и старинной улице Читы, сплошь уставленной всевозможными магазинами, универмагами, ларьками, лотками, столовыми, киосками. Это очень оживлённая улица и здесь всегда толпы народа, по своей плотности даже соперничающие с московскими.  Пройдёшь один квартал направо от улицы 9-го Января и  окажешься возле музучилища. Рядом с ним, - напротив кинотеатр "Забайкалец" 
А у входа в музучилище, рядом с вывеской "Читинское музыкальное училище" через арку красуется другая надпись - "Железнодорожный отдел милиции". Этот отдел занимал половину нижнего этажа.

Предыдущая часть

1963, последняя неделя марта

 Женя

Я прошёл мимо большого дома, пересёк улицу и прямо перед собой увидел боковую стену политехникума, окрашенную в красивый светло-зелёный цвет. Внизу трёхэтажного здания вывеска: "Столовая"
Я уже видел это здание во время прошлого приезда в Читу, но сейчас никак не мог найти главный вход. Наобум свернул на улицу Полины Осипенко и неожиданно увидел перед собой главный вход.
Красивое всё-таки здание! Построено недавно, у входа высокие колонны.
Вскоре  я был внутри здания. Но как же мне найти Женю? В политехникуме учится полторы тысячи студентов. 
Я спросил об этом у гардеробщицы.
- В какой он группе? - ответила она вопросом на мой вопрос. 
Я пожал плечами:
- Не знаю.
- Зайдите в приёмную, там вам скажут, вторая дверь налево.
Я иду по широкому, светлому коридору. Перед моими глазами появляется табличка: "Приёмная". Смело открываю дверь и вхожу. (Надо ведь что-нибудь делать!).
Без долгой канители мне сообщают, что Маркин Евгений в девяносто второй группе и советуют посмотреть в расписании, в каком он сейчас кабинете занимается. Взбираюсь быстро на второй этаж и смотрю расписание: "Так, 92-я группа. Какой у них сейчас урок... Ага, Женя в 318-м кабинете. А где же 318-й кабинет?"
В коридоре ходят студенты: мальчишки, девчонки. И педагоги.
- Скажите, пожалуйста, где 318-й кабинет, - спрашиваю я у одного пожилого преподавателя.
- На самом верху, налево.
- Спасибо.
Я прохожу через длинный коридор, взбираюсь на третий этаж, ищу 318-й кабинет и наконец нахожу его.
Долго стоял я у окна возле кабинета. Улыбался, предчувствуя нашу встречу.

Предыдущая часть

1963

(последняя неделя марта)

Чита. Все наши мысли о ней.
В шесть десять утра поезд уже на вокзале.
Мы вчетвером с чемоданами выходим на яркую привокзальную площадь. Идём на некотором расстоянии друг от друга. Я позади всех. Впереди меня Валерий Михайлович, немного сбоку - энергетик, а впереди всех Иван Иванович. У меня в руках небольшой чемоданчик (тот самый "старенький чемоданчик" - Б.К. декабрь 2015) и сетка, а у моего учителя лишь маленькая сеточка.
- Давай твой чемодан, - предлагает он мне.
- Нет, я сам, спасибо, он совсем лёгкий.
Мы вышли в город. Энергетик пошёл в другую сторону.
Заходите, - сказал ему Валерий Михайлович, - мой адрес улица Ленина,54, кквартира <...>.
Мы остались втроём. Иван Иваныч свернул вскоре в другую сторону.
- Забегай, Иван, если будет время.
- Зайду! Только вряд ли время будет.

Пустынная улица освещалась тусклыми фонарями. Однако уже светало. Шли мы довольно долго (это первый раз так казалось.На самом деле от вокзала  до магазина "Темп" минут пятнадцать ходьбы. - Б.К., декабрь 2015) и по пути Валерий Михайлович с увлечением рассказывал о своём городе.
- Вот в этом здании совет народного хозяйства. А здесь кооперативный техникум. Раньше он был в Сретенске, теперь его перенесли в Читу. А вот механический цех завода, где я работал.
- Кем вы работали?
- Механиком, - совершенно серьёзно ответил он.
Как раз мы подошли к большому пятиэтажному дому.
- Вот здесь мы живём, - сказал Валерий Михайлович, - не забудь адрес.
Очень долго мы огибали этот огромный домище, чтобы войти во двор. Перед самым домом тротуар был особо отделан квадратным паркетом. Эта линия тянулась метров на сто в длину и метра четыре в ширину.
- Красиво здесь сделано, - сказал я.
- Да, неплохо, но зимой, когда здесь был снег, этот паркет обледеневал и по нему невозможно было пройти, не упав и не посадив себе синяка.
Наконец, мы вошли во двор и повернули за угол. Так шли ещё метров двести.
- Большой дом, - сказал я, поёживаясь от утреннего холодка.
- Да, дом восьмидесяти четырех-квартирный. Этот дом - самый большой во всей Чите... был! Сейчас строят и побольше.
Мы дошли до искомого нами седьмого подъезда и стали подниматься по лестнице.
- Мы живём на самом верху, - сказал мой учитель, - в детстве у меня не хватало терпения спускаться вниз и я спускался вот таким способом.
Он сделал жест рукой по перилам.
- А наверх как? - с любопытством спросил я.
- Наверх вот по этим ступенькам. Он указал рукой за перила.
Вскоре мы стояли на лестничной площадке перед дверью. Был уже рассвет, но в подъезде ярко горели лампочки. И было как-то уютно стоять, опустив на пол чемоданы перед дверью, слушать, как стучится в дверь Валерий Михайлович. С ним я чувствовал себя спокойным, сильным, защищенным от всего плохого.
- Не хотят нам открывать, Борис, - улыбнулся мой учитель после минуты энергичного воздействия на дверь.
Но вот что-то скрипнуло, послышались шаги  дверь открылась. Валерий Михайлович, а следом за ним и я прошли в коридор.
Нас встретила высокая худенькая женщина в простом платье. Как потом оказалось, мать Валерия Михайловича.
- Приехал! - сказала она.
Говорила она тихим голосом, но очень выразительно.
Она прошла с сыном на кухню, а я остался стоять в небольшом и казавшимся мне уютном коридоре.
Несколько секунд они тихо разговаривали. Потом мать Валерия Михайловича вышла в коридор и тихо мне сказала:
- Боря, проходи на кухню, раздевайся. Повесь пальто вот сюда. 

Предыдущая часть

ДНЕВНИК

КОМИССАРОВА БОРИСА

(тетрадь седьмая)

1963

От автора. И какой же негодяй вырвал первый лист этой толстой чёрной тетради? Может,  я сам чего-то застыдился? Но факт, что первого листа нет. И маленький клочок от него в три миллиметра внизу с несколькими буквами остался. Начата тетрадь была уже после приезда в Читу на "педагогические чтения",  скорее всего 23 марта. - Б.К., декабрь 2015).

...Не потратил ни копейки. Школа выделила для билетов свои средства. Командировочные выдадут после. Ну, об этом не стоит и говорить и пишу я это только потому, что я лично встречаюсь с этим впервые.
Вагон постепенно заполняется. В нём шумно. Говор, смех. Кто-то спрашивает::
- Куда вы провожаете эту молодую чету?
- В Читу. Молодую чету провожаем в Читу. И опять смех.
Здесь же едет семья Ширман. Их уже проводили, они одни: отец, мать, Дина - сидят у окна. Через несколько минут отходит поезд. Последние поцелуи отца, мамы. Мы втроём остаёмся одни в купе..
В вагоне ещё много провожающих. Вдруг мимо нас проходят Таня Воронина и Нина Брагинская. (Нина жила со мной в одном подъезде, под нами, тоже училась в музыкальной школе, а Таня - в соседнем подъезде нашего четвёртого доса. - Б.К., декабрь 2015). Увидев меня, они останавливаются и, смущенно улыбаясь и смеясь говорят: "Мы пришли... чтобы... в общем желаем хорошо выступить в Чите!"
- Так вы ко мне? - удивляюсь я.
Я встаю и мы проходим к выходу. Через несколько шагов я останавливаюсь и говорю:
- Ну, спасибо, большое спасибо, постараюсь, как говорят, оправдать ваше доверие. Ну, до свидания! - я подаю им руки и вообще очень рад, что они пришли. "Всё-таки, - думаю, - есть девчонки, которые уважают меня".
До отхода поезда остаётся еще 3-4 минуты. Я выхожу в тамбур, проталкиваюсь среди пассажиров и занимаю прочное положение на ступеньках. На перроне перед самым вагоном стоят мама, отец и... кто это? Да это же мои друзья: Лёня Гуревич, Юра Соболев, Вова Святных и все остальные. Они мне кричат что-то. Я спускаюсь с подножки и попадаю к друзьям. Жму им всем руки, они мне что-то желают, как и я им. Нет Юры Кашникова только - он в школе. А все восьмиклассники гарнизонной школы учатся с первой смены и они здесь.
- Вы не скучайте, - говорю я.
- А ты смотри, выступи хорошо.
Паровоз даёт гудок. Жму последний раз руку Лёне, похлопываю его по плечу и вскакиваю на подножку. Родители мои уже беспокоятся, как бы не остался. Поезд начинает набирать скорость. Махаю ребятам, матери, отцу и скрываюсь в вагоне.
Мы втроём сидим в купе. В поезде стало спокойнее.
"Итак, - думаю я, - моя первая в жизни командировка началась".

Предыдущая часть

1963, 20 марта

20/III-63

Здравствуй, Люба!

Помнишь, ты сердилась на меня за то, что я долго не писал. Ну а теперь пришёл черёд мне сердиться. Я решил всё-таки написать, так как если буду ещё несколько дней ждать твоего ответа, то моё поздравление с 8 мартом придёт к тебе 8 апреля.!
Писать -то вообще пока не о чем. Учусь, занимаюсь музыкой. Послезавтра я поеду в Читу от нашей музыкальной школы на областные так называемые "Педагогические чтения". В Читу съедутся учащиеся музшкол со всей области. От Сретенской музшколы я один еду вместе со своим учителем музыки и я очень рад этому,
Вот и все новости.
Остаюсь твоим другом.

Предыдущая часть

1963, 16 марта (продолжение)

Этот день, богатый приключениями, начался с того, что Лёня поехал в город за хлебом. 
В переполненном автобусе он оказался прижатым лицом к лицу с одной красивенькой девчонкой.
Автобусная теснота! Кому она незнакома! Об этом говорят как о плохой погоде: ругаются, но ничего поделать не могут.
Но сейчас Лёня был весьма рад этой, сотни раз проклинаемой кондукторами и пассажирами, тесноте.
Его ноги,бёдра, каждая частичка тела ощущала красивое женское тело. Держась за её руку, Лёня проехал так до своей остановки.
Купив в городе хлеб, Лёня приехал домой. Он увидел, что  квартира закрыта. Ключа у него не было, но Лёня знал, что такой же ключ есть у соседки, которая жила наверху. Он  быстро поднялся на второй этаж и, открыв дверь, вошёл в комнату.
Перед ним стояла девочка - семиклассница по фамилии Кузнецова. Её родителей дома не оказалось. Белокурая, хорошо скроенная девочка стояла перед Лёней с тряпкой в руках: она мыла пол и его прихода никак не ожидала. Была она почти без одежды. Коротенькое платье она убрала наверх, открыв совершенно неприкрытые бёдра и нижние женские органы. Она была без лифчика, её соски свободно свисали поверх платья ¹.
¹ Вставка в текст: "(Боже мой, чудак доверчивый, ты всему верил и не мог распознать обыкновенной болтовни. Б.К. 1964). 

"В конце августа на стенде новинок музыкального отдела книжного магазина "Renaud-Bray" появился компакт-диск с русским названием "Volodia", – в декабре 2002 года сообщила русскоязычная газета "Место встречи – Монреаль". – Три недели спустя диск занял первое место в разряде бестселлеров. Через полтора месяца о нём заговорили все монреальские газеты, а сами песни зазвучали по радио и телевидению... Газета "Le Devoir" 2 ноября назвала альбом "Volodia" самым крупным событием последних лет".

        Жители канадской провинции Квебек начали открывать для себя поэзию Высоцкого благодаря известному среди франкоязычного населения Канады монреальскому гитаристу и аранжировщику Иву Дерозье. 

        Любопытно, что Дерозье заинтересовался песнями Высоцкого, не понимая русского языка, просто почувствовав их. Затем началась работа с переводчиком, – Дерозье искал песни, наиболее близкие именно ему. Результатом этой четырёхлетней работы стал упомянутый компакт-диск. 

        В 2010 году Дерозье записал диск с канадской певицей бразильского происхождения Биа ("Concert intime avec Yves Desrosiers"), в который вошли три песни Высоцкого в переводе на французский. 

        В ноябре 2007 г. ансамбль Дерозье выступал в Монреале в рамках фестиваля "Coup de coeur francophone", где исполнил около двадцати песен Высоцкого в переводе на французский язык. Настоящая поэзия границ не имеет! 

http://v-vysotsky.com/statji/2003/Vysotsky_v_Kanade/text.html

Предыдущая часть

1963

16 марта.

Весёлый сегодня денёк.
Школа усиленно готовится к смотру художественной самодеятельности. Выступаем 21-го. Я выступаю по новой программе. Мои "вариации" уже слушал весь Сретенск, в том числе и члены комиссии. С ними я выступал раз семь. На смотре я исполню "Лунную сонату" Бетховена и "Лунный вальс" Дунаевского. Два космических произведения!
Кроме того, буду участвовать в учительском квартете. Знакомьтесь: труба - ученик средней школы Швалов, гитара - наш бывший учитель по черчению Владимир Семёнович (сейчас у нас другой учитель). Мандолина - наша учительница пения Галина Игнатьевна Деревцова и пианино - я сам. Репетиций ещё не было ни одной. 
Но вообще намечено сыграть три вещички: вальс "Серебряная гитара", еще один вальс и "Неаполитанский танец".

Предыдущая часть

1963, 11 марта (продолжение)

- У нас в лагере, - сказал он, - была девчонка: красивая. Валька Алексеева звали. В лагере...
- В Атамановке? - перебил я.
- Нет, лагерь в Баде был. Так вот эта девчонка мне нравилась и мы с ней проводили очень хорошо вечера. После отбоя сядем в беседку и разговариваем в густой тени сосен. Весь сезон мы дружили, а на закрытии лагеря я даже поцеловал её.
- Как это было? - спросил я.
- Сам не знаю, - ответил удивленно Лёня. - Сам не знаю, как я решился. У нас на закрытии лагеря был костёр и мы все танцевали. Я танцевал с ней. Костёр был в лесу, вокруг нас была тайга. Мы танцевали и незаметно отошли в тень деревьев. Нас никто не видел и я поцеловал её. И мы с ней переписывались, я и сейчас помню её адрес: Бада, Северный городок, дом 9, кв. 8.
- А сейчас?
- Сейчас не переписываемся. Я не ответил на её последнее письмо и с тех пор не пишу.
- Всегда так бывает. Кто-нибудь из двоих забудет ответить и переписка обрывается, - вздохнул я. 
- А однажды, - продолжал Лёня, - её письмо попало к Светке. Оно выпало у меня из сумки.
- А что было в письме?
- Да ничего особенного. Она писала: "Я до сих пор вспоминаю тот вечер на закрытии лагеря..." Светка прочла письмо и с улыбкой отдала мне его.

На обочине дороги я остановился. Лёня тоже. Он мне подал руку и мы простились.
- Так смотри! - весело крикнул мне вдогонку Лёня, - попадёшься ещё с папиросой...
- Всё равно ты меня не перевоспитаешь, - ответил я ему таким же тоном. - Я уже закоренелый!

Предыдущая часть

1963

9 марта. Совершил сегодня глупость: пошёл на вечер гарнизонной школы. Пригласила меня от имени ребят Аверьянова Таня. Сказала она мне это в музшколе на хоре (она тоже там учится во втором классе).
Сразу же после бани я зашёл туда (в гарнизонную баню мы с отцом всегда ходили, школа была поблизости от неё - Б.К., декабрь 2015). 
После десятиминутной вступительной части начались танцы. И Света была здесь. Но я смотрел на неё без всякого трепета, даже чуточку равнодушно. Хотел было пригласить её, как любую другую девчонку, но всё почему-то раздумывал.Как будто какого-то винтика не хватало, чтобы довершить мои размышления. А пока танцевал с другими девчонками. (Они сами  пригласили меня во время дамского вальса).
Заодно поздравил Вовку Святных с победой. Он занял первое место по шахматам в районе. В каникулы поедет на турнир в Читу.
- Поедем, значит, вместе, - сказал я ему, говоря  о своих занятиях в музшколе.
Так прошло больше половины вечера.
Света танцевала много с Филенко.
Но это уже потом. А вначале она стояла и ждала. Чего? Я только могу догадываться. Может она хотела, чтобы я пригласил её, а увидев, что я не приглашаю, обиделась, стала танцевать с Филенко и ни за что не хотела танцевать со мной.
В общем дальше было так. Начались танцы с хлопками и я со словами "люблю расхлопывать!" подошёл к Свете, танцующей в паре с Филенко. Она, увидев меня, бешено начала кружиться и я, чуть ли не бегом, догнал их и, поглядев Свете в глаза, хлопнул. Она - я предвидел и такой поворот - покачала головой и сказала "нет". Но в это время многоуважаемый директор школы Полина Михайловна Шейкман пришла мне на помощь. Она подошла и сказала Свете: "Так нельзя. Расхлопали - нужно идти".
И Света пошла. Пошла без всякой охоты, в угоду правилам и Полине Михайловне. А тут ещё этот дурацкий вальс. Со Светой я его никак не мог  танцевать. Она закруживала меня без всякой музыки - в десять раз быстрее  музыки. И я чувствовал, что ей в тягость танцевать со мной.
- Я никак не приспособлюсь к твоему темпу, - сказал я.
- Тогда не танцуй лучше со мной, я тебя замучаю, - сказала мне она.
- Нет, не замучаешь! - был мой ответ. 
Сестра Светы тоже пришла. Она танцевала с солдатом - баянистом Юрием Дмитриевичем, одним из активнейших шефов школы.
Когда наши пары приблизились, Света им сказала:
- Вы расхлопайтесь.
"Только без частицы "ся", - хотел добавить я, но почему-то промолчал.
А Люся улыбалась. Света опять сказала им:
- Вы бы расхлопали кого-нибудь...
"Это ты про меня?" - хотел я опять сказать Свете, но вновь почему-то промолчал.
Наконец этот чудовищный танец, утомивший нас обоих, кончился и я, небрежно сказав "благодарю", пошёл на своё место, даже не проводив её. Да она и сама не хотела этого.
Потом была игра "ручеёк". Я сидел на стуле. Рядом со мной стояла Люся и о чём-то думала. Она спросила меня, почему я не иду играть. "А вообще-то можно пройтись разок" - сказал я и пошёл, и выбрал не девчонку, как положено, а Лёню Гуревича. 
Закончился вечер. Домой мы пошли вдвоём, вместе с Лёней Гуревичем, отделившись от общей толпы ребят.
Лёня мне сказал:
- У меня уже все концы порваны, теперь - всё!
И вздохнул. Помолчав, опять сказал: 
- Эх, поедем летом в отпуск, в Белоруссию, найду себе там красивую...
А я вспомнил Сочи и рассказал Лёне, что познакомился там с хорошей девчонкой и переписываюсь сейчас.
"Да, Люба не такая, как Света", - подумал я. И думая о Свете, замедлил шаг.
- Подожди, - попросил я Лёню, - пойдём медленней. Давай лучше погуляем немного.
- Давай, - согласился Лёня.
Мы  пошли медленней и минуты через три я произнёс Лёне следующее четверостишие:

Я не знаю в точности,
Кто такая ты - 
То ли много гордости,
То ли - пустоты.
 

- Ты стихи сочиняешь? - слегка удивившись,  спросил Лёня.
- Да, немного.  Сочинил десятка три.
- А этот стих ты СЕЙЧАС сочинил?
- Ну да. Пока мы шли с тобой.
Лёня помолчал, а потом, подбирая слова, словно боясь отказа, спросил:
- А мне дашь почитать их?
- Дам, - ответил я своему другу.

Предыдущая часть

1963, 1 марта

Тот же день. Расскажу о том, что было сегодня в музшколе.

Несколько дней назад к нам приехала из Читы комиссия из двух человек - баяниста и пианиста. 
Комиссия ознакомилась с работой  музыкальной школы. Присутствовали они на многих уроках. Приходили и на мой урок. Это было 22/II. Урок музыки у меня прошёл как обычно. Вначале я немного запинался, но потом хорошо сыграл свои пьески.
Задали мне несколько теоретических вопросов, на которые я ответил правильно.
Мой урок был последним в этот день и после его окончания трое мужчин (комиссия плюс Валерий Михайлович) ещё долго сидели в пустом классе и о чём-то говорили.
Через два дня, во время музлитературы Валерий Михайлович сказал мне: "Комиссия сказала, что тебе нужно готовиться для поступления в музучилище".
И вот сегодня я пришёл на урок в музшколу. Здесь, в обычно тихой школе, было сегодня шумно. Сюда пришли и студентки педучилища, и кружок баянистов из Дома культуры. Всё это для того, чтобы записать на магнитофон песни, музыку и т.д. Завтра всё это будет звучать по Сретенскому районному радио.
Долго же продолжалась эта канитель. Валерий Михайлович был главным управляющим возле пульта магнитофона. Кончилось всё это в восьмом часу. Только тогда у меня начался урок.
- Сыграй гаммы, - сказал мне Валерий Михайлович.
После гамм он спросил:
- Тебе твоя мама рассказывала о нашем разговоре?
- Да.

Предыдущая часть

1963, 19 февраля

Тот же день. Я сидел в комнате  и вспоминал прошлое. (Как интересно! - у меня уже было своё маленькое "прошлое", которое я мог отделить от "настоящего". Полвека пролетело, как полгода, и я не смог удержаться от комментария, перечитывая эти страницы - Б.К., декабрь 2015). Вспоминал Сочи. Для этого достал сочинский Дневник. (Увы, эта тетрадка не сохранилась. В Сочи летом 1962-го я познакомился с Любой, с которой мы обменялись адресами и довольно долго переписывались. - Б.К., декабрь 2015)). Я  сидел на диване и отдавался воспоминаниям. Чтобы никто не зашёл и не прервал мои мысли я задвинул за дверь ящик.
Мой отец хотел войти в комнату, чтобы лечь отдыхать на мою кровать, как  он делал обыкновенно, но рука его наткнулась на твёрдое не поддававшееся дерево.
- Открой, - крикнул он.
- Я занят, - медленно произнёс я.
- Открой сейчас же! - воскликнул он опять.
- Но ты же слышал: я занят,- сказал я с досадой.
Отец неожиданно сказал:
- А вот идет Гуревич. Сейчас я у него спрошу: он тоже запирает отцу дверь? Вон, я из окна вижу, он идёт.
Через минуту в дверь послышался стук. Потом я услышал голос отца:
- Вон там он сидит. Запёрся в своей комнате и отца не пускает.
Я отодвинул ящик и увидел перед дверью Лёню Гуревича. 
- Заходи,- сказал я.
Он был, наверное, удивлён мною:
- Хохмач же ты! - сказал он поражённым голосом. - Что ты делал здесь?
- Вспоминал прошлое.
- Как это так?
- Да так.
Лёня спросил:
- У тебя шарик теннисный есть?
- Есть, -ответил я.
Я достал из коробки шарик и отдал Лёне. Лёня всё ещё повторял:
- Хохмач же ты!
Потом сказал: 
- Идём тоже в теннис играть.
Я оделся и вышел. Лёня повёл меня к себе домой.
- Потом придёт Соболев Юрка и пойдём тогда играть, - сказал он.
По дороге я рассказал, что вспоминал своё прошлое по своим дневникам. (Удивительно, но сейчас, под старость лет, у меня снова нашлось время вспомнить о своих далёких годах. Я не лукавлю: действительно забыл этот случай, как я от отца закрывался и как Лёня приходил за теннисным шариком. - Б.К., декабрь 2015).
- Ты дневник пишешь? - спросил Лёня.
- Пишу. А ты?
- Я два месяца писал, когда учился в 6-м классе.
- А я начал писать, когда окончил шестой, перешёл в седьмой.
- Ты прятал свой дневник? - спросил я.
- Конечно.

Предыдущая часть

1963, 16 февраля (продолжение)

...Был понедельник. В этот день солдаты обычно устраивали в клубе свои вечера и танцы. Мы с Юрой пробрались на сцену и оттуда смотрели за выступлением солдатского оркестра, исполнявшего довольно-таки интересный фокстрот. Через минуту оркестр закончил играть. Начались танцы.
Я увидел, что Юра смотрит куда-то через моё плечо. Я повернул голову и увидел Люсю Комаринскую с девчонками. Обернулся к Юре - и встретился с его понимающим взглядом, с улыбкой..
- Пойдёшь? - спросил я.
- Нет.
Мы вышли и долго гуляли на улице.
 - Почему ты не пошёл? - спросил я Юру.
- Ты видел,  она даже и не заметила меня. - И помолчав, добавил:
- Ну её нафик. Слишком много гордости.
При этих словах я вспомнил Свету, но не так близко, как обычно, когда можно разглядеть каждую чёрточку её лица, а где-то вдали, на втором плане. "Идиотская моя любовь",- подумал я. Совершенно беззлобно. Честно говоря, в этот миг моя любовь показалась мне маленькой, незначительной, даже ничтожной... Тяжело на сердце!
- Да... - протянул я, пожав плечами, - значит тебе надоело любить?
- К чёрту! - махнул рукой Юра.
- А ты знаешь, сказал я, - мне теперь совсем почему-то не хочется отправлять письмо.
- Ну и не отправляй, если не хочется, - ответил Юра.

Предыдущая часть

1963

30 января. Сел писать письмо Свете, но в это время принесли письмо от Любы. Вот её письмо:
.....................................................................................................................................................

Я написал сегодня же ответ:

"Здравствуй!!!
Люба!

Получил сегодня твоё письмо.
Мои каникулы в общем прошли хорошо. Погода была отличная, а сейчас стало совсем тепло. В Сретенске в последние дни днём теплее, чем в Москве!

Спасибо тебе за письмо. Мне было очень интересно читать его. Люба! Ты пишешь, что я неправ в том, что люди под водой могут быть счастливы. А почему, собственно говоря, не могут? Под водой есть всё необходимое для жизни человека. И я бы не прочь пожить под водой, как Ихтиандр. А впрочем, у кого какой вкус. Но ведь можно же установить социализм и коммунизм под водой, а потом, когда он окрепнет, построить коммунизм на всей земле.

Можешь ли ты написать, о чём вы спорили с Жоржем. Может, и я смогу принять участие в вашем споре. Но если вопросы, которые вы разбираете, касаются только вас, то я не буду в это вмешиваться.
Посылаю тебе две фотографии. На обоих из них я в Сочи, в санатории Министерства обороны. Более поздних у меня нет, а на всех остальных я снят несколько лет назад, а то и совсем ребёнком.
Но так как мы с тобой друзья, пришли мне своё фото.
Жду твоё письмо и фото.
Твой друг
                Боря".

На фотокарточке я написал:  "Моему другу от Бори К."

Забытое видео пятилетней давности потрясло всех!

Как в воду  (или как в телевизор) глядел Семён Аркадьевич Багдасаров. Будто он уже видел перед глазами, словно на экране, горящий след падающего российского бомбардировщика в небе над Сирией.

Наконец-то прозрели и теперь уже бросят строить туркам атомную электростанцию  На собственные миллиарды с оплатой электроэнергией через 60 лет!  

Раритетный вариант песни "Я вышел ростом и лицом" ("Кругом пятьсот").

Кажется, ничего нового из песенного наследия   Владимира Высоцкого  найти невозможно. Всё вроде нашли и выскребли за 35 лет после проводов народного поэта и актёра  в мир иной. Ан нет! Публикуются новые варианты широко известных песен, созданные для артиста ВИА "Здравствуй, песня!" Арнольда Дедова. Шикарные, надо сказать, подарки на день рождения! 

На дне рождения Арнольда Владимировича Дедова,
Кривой Рог, гостиница, 09 апреля 1978 года.
Аудиозапись с канала lavriccat2011.

"Не вышел ростом и лицом — Спасибо матери с отцом, — С людьми в беду — и помыкал, и понукал, Глазастый был, прямой ходил, И рыжий был, и жил, как жил, И голове своей руками помогал.
Бродяжил и пришёл домой Уже с годами за спиной, Лежат года — ни бросить, ни продать, Но на Хаславского попал, Его он враз завербовал — И ВИА стали вместе создавать.
Дорога, а в дороге «ЛАЗ», Который по уши увяз, В салоне мрак, артисты третий час молчат. И водки нет — аж зло берёт, Назад семьсот, семьсот вперёд, И все ду… зубами «Танец с саблями» стучат.
«Глуши мотор, — Дед говорит, — Пусть тот Дворец огнём горит, Мол, видишь сам, тут больше нечего ловить. Мол, видишь сам — кругом семьсот, К утру же точно занесёт, Так запакует, что не надо хоронить».
Хаславский Деду: «Не канючь!», А Дед за гаечный за ключ И смотрит волком, он вообще бывает крут. И хоть бывает Дедов крут, Но именинников не бьют, И Коренблиту ещё сто грамм нальют".

----------------------------

В первом составе ВИА «Здравствуй, песня!» выступали: Аркадий Хаславский — художественный руководитель, фортепиано, труба, вокал; Михаил Король (Коренблит) — гитара, баян, клавишные инструменты, вокал; Арнольд Дедов — саксофон, флейта, вокал;

Редчайшая запись В.С. Высоцкого. Слышу сам впервые!

 Опубликовано: 1 дек. 2015 г.

Не забывают включать произведения Высоцкого в учебники и в странах Северной Европы. В частности, в выпущенный в 2010 году в Финляндии учебник музыки помещён текст "Песни о друге" в переводе на финский язык и ноты. (В скобках нужно заметить, что "Песня о друге" – популярная, как было отмечено выше, в разных странах мира – в Финляндии стала практически народной).

Беларусь и Украина, Болгария и Чехия, Израиль, Швеция и Норвегия, Эстония, Польша и Аргентина - адреса школ и гимназий, где детей знакомят  с творчеством Владимира Высоцкого.

http://v-vysotsky.com/statji/2015/Vysotsky_v_uchebnikah/text.html