сегодня с утра, когда первые жаркие лучи пробрались в углу комнат, буйный ветер бушевал на улице, и наполнял квартиру прелестной свежестью, подобно маленькому ребенку, сидя на сладком полу, я пыталась открыть банку вишневого варенья, там ягоды такие большие и сочные. сразу вспоминается лето, велосипед, тюльпаны и шляпа с большими полями. потом все же открыв, мимолетная радость уселась на мои ресницы. весь день прошел в бесконечных поисках себя среди кипы листочков, все слишком завалено, трудно даже найти определенную часть тела, потом были каблуки, мы поплакали вместе с нилом, а после прочтения десятков писем и сообщение, мое отысканное я решило подремать сладким сном в отдаленной комнате, где слышны были птички, ветер гулял по комнате, впервые меня не ударив, солнце грело ладони, играла на матовых ногтях зайчиками, душистый запах сирени от моих волос и платья прятался под тонкой ситцевой простынкой, такой белой, как пропавшая черемуха, именно в этот тихий уютный момент а голые плечи опустился сон, иллюзия, она прилетела из любимой страны, от любимого человека, прилетела с ветром с атлантики, подождала, пока я буду дремать и опустилась, чтобы сделать изумрудно-яблочные глаза счастливее. внутренний бутон получил необходимую каплю кристально-чистой воды, налился яркой краской юношеского румянца. теперь я знаю, что могу быть лучше, могу стараться быть лучше для тебя. тогда мы сможем также, как и раньше, по утрам смеяться, есть круасаны и апельсины, пить твой терпкий кофе, кидаться яблоками, наблюдать как тает масло на фарфоровой тарелочке, выглядывать в город, откуда доносится шум и благоухание цветов из парка. мы сможем бегать по саду и смотреть вместе футбол. рисовать неумелые картинки, я буду печь блинчики, а ты плести небылицы, на подоконнике у меня растет спаржа и салат, на полке черника и новые строчки, потом будут сказки и ты мне споешь. ведь разве так трудно добыть себе счастье? сегодня, сейчас же, я смогу подложить голову на мягкую солнечную подушку, смогу пахнуть сном и луговыми цветами а длинные волосы будут раскиданные повсюду, утопия, ручки терпко сложатся, ветер прокрадется за шиворот ночнушки, под сладкое одеяло, укроет макушки, и впервые за долгие месяцы или возможно уже годы, я смогу крепко уснуть, ведь у него снова темные кудряшки, ирландский акцент и виски на полке.

 я, наверное, много чего могу. проснувшись утром, потупив взгляд в то, что еще вчера было чаем - многое начинаешь брать в толк. безбожно гуляя по квартире, укутавшись в клетчатое одеяло, понимаешь, что чего-то не хватает. мелочи какой-то, ей-богу. но цвет, структура, калибр и свойства этой мелочи в архивах памяти отсутствуют. как, собственно, и прочие приметы.

я могу быть завивальщиком спиралей, обкатчиком клюквы, раздирщиком цветастых пакетов, составителем смеси плавленного сыра, делильщиком норвежских кружев, дегустатором сливок для кофе по-венски, испытателем бумажных мешков.

я могу съесть три коробки розового лукума в сахарной пудре не моргнув глазом, могу целый день бродить по квартире в (том самом) клетчатом одеяле, могу заколоть волосы красным карандашом и  ходить с ощущением: "он должен быть где-то здесь". могу обещать себе каждый вечер что-то такое, что никак не припомню следующим утром. даже могу позвонить Свифту и понять на шестой минуте разговора, что даже хроническая ангина и бронхиальная астма не способны сделать с его голосом то, на что я, уже шестую минуты рычу: "Джонатан, я знаю, что это ты. Хватит шутить."

я многое могу. честно.

но никак не выходит просыпаясь утром и, глядя в окно на замшевую зелень кленов,  избавиться от ощущения "не-там".