Пора поднапрячься и сделать лицо попроще.
И выйти куда-нибудь. Замуж. В окно. На площадь -
Дворцовую, Красную, белую, голубую...

Уехать. Вернуться. Остаться. Забыть. Напомнить.
Себя расселить по десяткам домов и комнат,
У зеркала встать, да и нарисовать - любую

Другую. Купить разноцветных и диких тряпок.
Заняться обедами. Спрятать и перепрятать
Себя. Как собака, жевать потайную травку.

Сильнее всего, что шевелится, и слабее
Своей неспособности принадлежать плебею,
Черстветь, огрубляться, вносить бытовую правку

В ментальность - под сорок градусов, под икорку...
Концепцию бл*****а внедряя в свою подкорку,
Реальность из тени выхватывая кусками,

Друзей предавая, отпугивая знакомых,
Хоть что-нибудь делать, но выйти из этой комы...
И выжить. И жить, никого в себя не впуская.

Тоска ведь...


(с) Ася Анистратенко

На секунду в салоне маршрутки повисла тень – внушительная попа загородила солнечный свет. На мгновение замешкалась: куда бы прилуниться? Решено было сесть сзади, аккурат напротив меня. Мой беззащитный взгляд стукнулся о лобовое стекло непроницаемых очков-стрекоз, заслоняющих половину лица этой мадемуазель лет двадцати двух. Потом скользнул по джинсовой курточке со стразиками, аппликациями и прочими предметами раздора в детсадовских группах. Завершился обзорный экскурс девичьими спортивными штанами с туфлями. В общем, колхозный гламур привычно бил наотмашь.

Едва усевшись, это неудержимое рококо стало звонить. Много звонить.

– Тётя Света? Значит, я ключики оставила, больничный на вахте положила, всё хорошо, не волнуйтесь!

Тётя Света по ниспадающей кривой тревожности что-то пророкотала в ответ. Обменявшись прощальными нувсёками, барышни разъединились. Цап-цап-цап (когти тыкают клавиатуру, тридцать семь браслетиков на запястье в такт дрыгаются) – второй звонок.

– Мама! Ну, я тёте Свете позвонила, сказала, что ключики девочкам оставила и больничный на вахте… Ага… Ну, да… Ну всё… Ну всё…

Цап-цап-цап!..

– Марин, привет! Я там Лене ключики оставила… – («И больничный на вахте!» – захотелось добавить мне) – Ага, я всё – еду в Барнаул… Ну, да, я сейчас на вокзал еду и всё… В общем, вы с Леной цветочки польёте, хорошо? Ну всё… Ага, ну всё... Ну всё («Ну всё!!»)… Пока.

Рядом со мной зашевелился мужчина. Ему тоже захотелось куда-нибудь позвонить и рассказать про ключики и больничный на вахте…

– Диман, даров! Ну, чё? Мы с тобой сегодня в шесть встречаемся? (То есть, звонок действительно был довольно-таки излишним.) Ну, хорошо… – мужчина нажал отбой и сунул мобильник в карман.

Нет… Вялый звонок Диману не мог тягаться с ключами и больничным на вахте, и мужчина это сам отчётливо понял, скривив кислую мину в сторону в окно… Тем более, что калейдоскоп с ключами, больничными и Барнаулом продолжал набирать свои обороты.

Цап-цап-цап: