Великие актеры — великие страсти. О том, какой великой актрисой была Сара Бернар, наверное, лучше прочитать в театральной энциклопедии. А вот какие в ее жизни были страсти, не наверное, а точно лучше прочитать здесь

***

Валентин Тасин

Любить, чтобы жить

***

    На закате жизни в беседе с Сарой Бернар ее личный биограф как-то обронил:
    — Знаете ли, мадам, что самым выдающимся любовником считается Казанова — у него было, по меньшей мере, 132 любовницы.
    Актриса грустно улыбнулась:
    — Мне искренне его жаль: он не испытал всех радостей любви. У меня любовников было, если не ошибаюсь, тысячи две… Нет, пожалуй, чуть больше…

    Если верно говорят, что к своим главным жизненным победам человека с детства начинает готовить школа, то у Сары Бернар в детстве была хорошая школа. Мама ее в молодости была простой развратной куртизанкой, которая с годами остепенилась и стала дорогой содержанкой. Поскольку год рождения Сары Бернар (1844 г.) совпал с периодом бурной молодости мамы, то с отцом в ее биографиях никакой ясности не предвидится. Чтобы не шокировать тех, кто боготворит талант актрисы Бернар, остановимся на формулировке: по отцовской линии она — дочь Парижа (красиво и, главное, без преувеличения).
    Легкомысленная мать отдала девочку кормилице и навещала дочь крайне редко, практически не заботясь о ней. Видимо, сработал чисто психологический фактор: девочка с детства болела туберкулезом, и врачи предрекли ей недолгую жизнь. Об этом знала мать и, скорее всего, рассуждала так: раз ничего не изменить, то что тут менять. Но о диагнозе знала и девочка. Слабенькая, болезненная она однажды упросила маму купить ей гроб. «Не хочу последний приют найти в каком-нибудь уродце». Сердце матери — не камень, она подарила дочери солидный «приют» розового дерева с атласной отделкой. Забегая вперед, скажем, что Сара так полюбила подарок, что всю жизнь возила его за собой, и в нашей истории он еще предстанет в неожиданном качестве.

  В 16 лет у девушек появляются романтические мечты. Мечту Сары трудно назвать романтической: она хотела стать монахиней, грезя о тихой, высокой жизни в монастыре, где замаливают грехи. Частично мечта сбылась — Сара попала в обитель. Действительно, там тихо грешили за высоким забором, а потом замаливали грехи.    Однажды в монастырь заглянула ее мать с новым любовником, герцогом де Морни, единокровным братом Наполеона ІІІ. Как пишут биографы: «…герцог более вдумчиво, чем мать, взглянул на девушку и распознал в ней актрису». Очевидно, смотрел перед приготовлением той ко сну и в щелку. Он предложил отдать Сару в консерваторию (так называлась актерская школа французского правительства). Девочка вначале заартачилась, но потом смирилась. По ее словам, «консерватория мало чем отличалась от монастыря, разве что разврата было чуть поменьше»   Через два года Сара Бернар, опять не без протекции герцога де Морни, поступила в «Комеди Франсез», театральную жемчужину Парижа. В храме искусств нравы царили, как в дружной стае волков, с одной разницей: обычно волки не трогают своих — так они же не люди. Молодая актриса почувствовала это с самого начала. Так что, начало ее карьеры в «Комеди Франсез» практически совпало с концом.     Однажды Сара Бернар взяла в театр младшую сестру Режину. Было празднование дня рождения Мольера. Хотелось устроить сестре праздник. Сестренка была в восторге, просто прыгала от счастья. Но, подпрыгнув удачно, она неудачно приземлилась… прямо на шлейф платья одной из актрис. То была заслуженная волчица. Она грубо оттолкнула девочку. Режина ударилась о колонну, при этом поранилась. Сара бросилась к сестре. Увидев кровь, она хорошо поставленным в консерватории голосом объяснила примадонне, что та тварь, и, не надеясь на глубокое знание служительницей Мельпомены зоологии, заодно указала ее место в животном мире. Очевидно, обидчицу любила вся труппа, потому что присутствующая здесь же труппа дружно смеялась. С примадонной сделалась обычная, здоровая истерика. Она топала ногами и требовала немедленного увольнения молодой фигурантки. Но за спиной новенькой витала тень герцога де Морни, королевского родственника. Тень вообще-то была бестелесна, но могла из-за спины и звездануть! Поэтому дирекция Сару Бернар не тронула, но разобиженная представительница животного мира начала гадить, видимо, все же относясь к подвиду гадов.     И тогда случилось то, чего никто не предвидел: дебютантка уволилась сама, но, хлопнув дверью, пригрозила: «Теперь я точно стану великой актрисой, и вы у меня попляшете». Умные — те, кто сразу разглядел в Саре талант, — почувствовали, как холодок пробежал по спине. Глупые лишь ухмыльнулись, они называли молодую дебютантку «прекрасно отполированным скелетом» и язвили, что та «лучше исполняет роль, чем наполняет корсет».Сара Бернар перешла в театр «Одеон», менее похожий на зверинец.    Жизнь без театра уже казалась ей бессмысленной. «Я не знаю ничего более веселого, чем этот сумрак, ничего более лучезарного, чем эта чернота». Но известность приходила слишком медленно. Бернар играла много, жадно. За славой гналась. Порой настигала. А каждую неудачу переживала как трагедию. После провала в роли русской принцессы в одной дешевой мелодраме, Сару едва успели вытащить из петли.     Чтобы развеять депрессию, она уехала в Испанию. «Испанское солнце поможет мне забыть обо всем». Но намного быстрее Испания помогла расстаться с монастырскими идеалами. Здесь Сара познакомилась с принцем Анри де Линем, а уже он познакомил ее с сексом. Саре понравились и принц, и секс. Ей было только 19 лет. А в 1864 г., через 9 месяцев, как предусмотрела природа, у нее родился сын.     Принц готов был к браку, лишь просил бросить театр. Но Сара не была готова к этому. Легкая комедия переросла в тяжелую драму. На сцене нежданно появились отец и мать принца, особы королевской крови. Их не смущала невеста-еврейка — со времен мавров в Испании к этому привыкли. Но артистка в королевской семье! Сыну прямо сказали: «Тебе надо привыкать носить корону, а не рога. По городу уже ходят слухи». Действительно, божественной и волшебной Саре секс показался волшебным и божественным. Во всяком случае, достойным занятием, и она дала слово его не бросать. Так она вернулась во Францию. Ведь там ждала ее сцена. А после испанского секса она видела себя в новой роли некой Sexy Bernhardt.

    Вернувшись на французскую сцену, Сара Бернар практически мгновенно вернула себе славу и успех. Но то была уже не популярность способной дебютантки, а оглушительный успех звезды первой величины. Слава дала возможность без стука входить в любые гостиные и кабинеты. Обязательство, взятое в Испании, она выполнила и даже перевыполнила. Ее окружали тысячи поклонников, из которых она придирчиво выбирала любовников. Поговаривали, что она умудрилась соблазнить всех глав государств Европы. И даже папу римского. «Особые отношения» у нее были с принцем Уэльским, с королями Италии и Испании. С королем Австрии она была благосклонна, и он не устоял. Король Дании предоставил в ее распоряжение свою яхту, а в придачу и себя — а что еще делать в открытом море, когда на горизонте ни одного свидетеля. Писательница Жорж Санд познакомила Сару Бернар с принцем Наполеоном. «Он был не очень хорош, но он был племянником Наполеона ІІІ. Мне было интересно проверить, передаются ли гены по наследству. Скажу по секрету: в их семье с генами, видимо, что-то не в порядке»     Но это был, так сказать, первый круг предпочтения. Второй круг тоже впечатлял. «Я люблю талантливых мужчин…». Что ж, список талантливых мужчин был подобран со вкусом: Виктор Гюго, Эмиль Золя, Эдмон Ростан, Гюстав Доре. Саре Бернар удалось «заинтересовать» даже запутавшегося в своей ориентации Оскара Уайльда. Может быть, тем, что в пьесах она очень любила исполнять мужские роли, например, Гамлета. Кто знает, не захотелось ли Уайльду проникнуть во внутренний мир принца Датского.
    Но Сара Бернар, скорее всего, не стала бы великой актрисой, если бы забыла товарищей по цеху, ведь рядом с ней на сцене и в жизни были собратья-актеры, тоже знаменитые и не только сценическими амплуа. С каждым партнером, с которым ей предстояло играть в очередной пьесе, случался очередной роман. Блистательный Филипп Гарнье, великолепный Жан Муне-Сюлли прошли через ее спальню, находя там следы предыдущих исполнителей пикантной и, по-видимому, главной роли. С Пьером Бертоном они вместе покоряли публику в «Тоске». А пресса злословила: «Сара и Бертон так озарены друг другом, что могут освещать улицы Парижа. Как бы это не помешало работам по электрификации столицы! Зачем тратиться, пока есть Сара Бернар?»

   

А как обстояло дело с ее семейной жизнью? Хороший вопрос.   Была сделана единственная попытка. В 1882 г. Сара вышла замуж за Аристида Дамала, греческого дипломата. Он был на 11 лет моложе актрисы и очень избалован женщинами. Дамы вздыхали: «Аристид — это нечто!» — в смысле, нечто среднее между Казановой и маркизом де Садом. Сара поверила вздохам, но вскоре вторично убедилась, что слухи, как и гены, очень ненадежная вещь. Слегка поднакачавшись наркотиками, Аристид любил унижать всех, и первой всегда под руку попадала жена. Кроме того, он любил прихвастнуть перед нею любовными победами, называя их «своим Карфагеном». Сара знала, что когда-то Карфаген пал не без помощи Ганнибала. Вначале она не придала значение этому незначительному в их семейной жизни факту. Но уже через два месяца Сара интимно поведала всему Парижу, что «Ганнибалов Карфаген пал не так быстро, как падает Карфаген мужа. Увы, не такой уж Аристид Дамала, оказывается, и Ганнибал». Они развелись через несколько месяцев, и Сара Бернар, которая, как и Ганнибал, не могла жить без побед, отправилась искать новый Карфаген     Здесь уже упоминалось, что Сара Бернар отличалась эксцентричностью. Настало время вспомнить гроб розового дерева, который тоже здесь упоминался. Сара повсюду таскала его за собой. С гробом связаны довольно деликатные подробности, поэтому лучше довериться свидетельствам современников, чтобы чего-то не напутать. Обратимся к воспоминаниям ближайшей подруги Бернар, тоже актрисы, Мари Коломбье. Да уж, что может быть страшнее ближайших подруг! Так вот, в своих мемуарах, которые нынешние исследователи почему-то называют «биографией» Сары Бернар, Коломбье трогательно повествует, что «Сара обожала заниматься любовью в своем гробу, хотя в некоторых ее партнерах такая похоронная мебель убивала все их желания». Хотелось бы воскликнуть: «Ну, и завирает эта Коломбье!». Но сама Сара Бернар признавалась и удивлялась: «Почему это некоторые мужчины на подобном ложе выглядят не лучше покойника!». Нет, с эксцентричностью перебарщивать не стоит.    Неповторимая, неподражаемая, божественная. Эти определения точно характеризовали Бернар-актрису. А шлейф любовных слухов (а по правде, далеко не слухов) создавал ей невероятную, всеевропейскую известность. И при этом она грешила не ради рекламы, а чтобы вобрать и попустить сквозь себя жизнь во всей ее полноте. Врачи когда-то отмерили ей короткий век. Кто знает, возможно, именно такое упоение жизнью и продлило ее. Кто же осудит актрису за то, что синонимом слова «упоение» она сделала слово «любовь»? Сделать подобное могут, наверное, и другие. Но смогут ли они, как Сара Бернар, в своей любви стать неповторимыми, неподражаемыми, божественными?     Осознавая, что смерть всегда стоит у нее за спиной, Сара Бернар нашла, чем отвлечь ее от себя — своим талантом. Похоже, костлявая старуха, засмотревшись на сцену, забыла, зачем пришла

Отпраздновав свое 78-летие, Сара Бернар сама напомнила о себе старушенции. Собрав друзей-актеров, Сара, имея право шутить и талант этим правом пользоваться, поинтересовалась, не износился ли ее гроб, и тут же назначила, кто должен нести его, когда туда положат ее тело. «Я любила в нем спать. Считайте меня не умершей, а уснувшей. Когда-нибудь я проснусь. Проснусь в ком-то другом. Вы меня узнаете, потому что не забудете».      Ну что ж, нам остается только оглянуться и присмотреться — от кого исходит божественный свет, чтобы сказать: «Бонжур, мадам Бернар!».

via