Неистовая, щедрая, утончённая, нетерпимая, беззаветная дочь русского композитора, о которой мало что знают даже и в скрябинском музее, что за Старым Арбатом в Москве…

 

 

 

Давая новорожденной дочери имя древнегреческой героини, которая с помощью клубка ниток помогла мужу выйти из лабиринта, выдающийся русский композитор Александр Николаевич Скрябин вряд ли предполагал, что его Ариадна действительно будет спасать от смертельной опасности.

 Читать далее

 

ЛЮБИМЫЕ ПЕСНИ ЛЮБИМОГО БАРДА

 

 

"Да, уходит наше поколение -
Рудиментом в нынешних мирах,
Словно полужесткие крепления
Или радиолы во дворах."

 

 

 

"В наш век всему простому мало места -
Из старого лишь моден перстень старый.
Я сам поклонник джазовых оркестров,
Но верю в семиструнную гитару.

И верю, что разлука есть потеря,
Что честь должна быть спасена мгновенно.
Я вас люблю, я в это тоже верю,
Хоть это, говорят, несовременно.

Смотрите, не забудьте позвонить
В тот час, когда настанет непогода, -
Какое б ни случилось время года, -
Чтоб этот час нам вместе пережить.
Смотрите ж, догадайтесь промолчать,
Когда нахлынет небо голубое,
Чтоб эта мысль явилась нам обоим -
Друг друга ненароком повстречать."

 

 

 источник

 

 

Аудио и видео: польские певцы и актеры исполняют песни Булата Шалвовича Окуджавы на польском языке.

>>>>>

 

Они познакомились в Польше в середине 60-х годов и пронесли свою дружбу через всю жизнь. Остаётся только гадать, что значила для Окуджавы Агнешка Осецка, но незадолго до смерти он обращается к ней в своих стихотворениях чаще, чем к кому-либо другому. Одинокий и бесконечно уставший человек — таким предстаёт он перед нами в своих последних стихотворениях.

 

Поверь мне, Агнешка, грядут перемены... 
Так я написал тебе в прежние дни. 
Я знал и тогда, что они непременны,  
лишь ручку свою ты до них дотяни.

А если не так, для чего ж мы сгораем? 
Так, значит, свершится все то, что хотим? 
Да, все совершится, чего мы желаем,  
оно совершится, да мы улетим.

Читать далее

 

Подобно Питеру Пэну Жерар Филип не желал взрослеть. Короткая жизнь этого киночуда была сражением с «ужасным ребенком», жившим внутри него
Он говорил о себе капризно: «Жеже устал», «Жеже хочет есть», «Жеже боится». Точно так же вела себя и говорила о себе в третьем лице Брижит Бардо. Хрупкая избалованная женщина. И взрослый видный мужчина. Он и в быту не жил, а играл, как на сцене. Не беспокоясь, что думают об этом окружающие. Все становилась предметом его розыгрышей и забав. Порой жестоких. Ведь актер на сцене не испытывает угрызений совести, обманывая, пугая, предавая и даже убивая своего партнера по игре. Ему многое прощалось за то, что он высекал искры изо льда, покорял самых непокорных женщин, убеждал абсолютных скептиков.
Ему изначально было дано все, о чем может мечтать человек. Красота, цепкий ум, талант, обаяние и немедленная всеобщая любовь. Да, Бог его крепко поцеловал. Но достоинства, доведенные до крайности, слишком легко, увы, превращаются в столь же крайние недостатки. Жерар Филип был слишком талантлив, чтобы оказаться безоговорочно счастливым. И все-таки. Неужели любви, которой мир окружал его, было недостаточно для счастья? Любви всегда мало. Особенно если она используется лишь как топливо. И для того, чтобы выходить на сцену, и чтобы жить. Но жизнь, в которой любовь - лишь топливо, коротка. И ранним утром 25 ноября 1959 года в своей парижской квартире на улице Турнон он умер, и было ему всего 37 лет. Читать далее

И вот Мусоргский, самый великий русский композитор, гений, опередивший свой век и повлиявший на всю мировую музыку, умер в заброшенности и нищете, лишившись авторских прав на все свои произведения. Куда же смотрели современники?

А смотрели они в рот властителю дум, «музыкальному Белинскому», Владимиру Стасову, который объявил себя наставником и старшим другом нашего бедного композитора и был к наставляемому строг: «Я не слыхал от него ни одной мысли, ни одного слова из настоящей глубины понимания. Мне кажется, он совершенный идиот».Читать далее

 

  

Американский актер. Снимался в фильмах: «Отныне и вовек», «Татуированная роза», «Сладкий запах успеха», «Элмер Гентри», «Нюрнбергский процесс», «Любитель птиц из Алькатраса», «Леопард», «Поезд», «Профессионалы», «Семейный портрет в интерьере», «Двадцатый век», «Атлантик‑Сити», «Шкура» и др. Читать далее

 

Читать далее

 

Странный закон жизни: человек должен умереть, чтобы все оценили, кем он был для всех нас. Когда Любовь Полищук радовала нас ролями, это казалось привычным. И только сейчас стало ясно: мы ее недолюбили, недооценили...

 

 

  

 

 К концу 50-х с джазом устали бороться: сил Союза композиторов, в правлении которого был и Кирилл Молчанов, хватало только на западный свинг. И когда весь удар пришёлся на "стиляг", отечественные музыканты облегчённо вздохнули. Впрочем, осторожные композиторы предпочитали пользоваться рекомендацией, доселе неуклонной к исполнению: песня не должна быть фокстротом, в крайнем случае, куплет таковым быть может, а припев должен иметь другой ритм.  Читать далее

Любой вам скажет, что джаз придумали негры: дескать, именно они, играя в притонах Нового Орлеана,  и стали его родоначальниками. Всё вроде бы так, только подмывает внести поправку: в историю этой музыки яркие страницы вписали ещё и креолы — дети, внуки, правнуки от браков белых эмигрантов с чернокожими американцами. Потому и герой нашего рассказа, Сидней Беше, хотя и имел плоский нос, но кожа его была светлой: французская кровь сказывалась.  Читать далее

 

 

Родилась Марика (настоящее имя Илона) Рекк в 1913 году. Марика Рекк родилась в Каире в семье венгерского архитектора и строителя Эдуарда Рёкка и его жены Марии Каролины Шарлотты, урождённой Карой. По национальности - австрийка венгерского происхождения. Вскоре родители возвращаются в Будапешт. С 8 лет берёт уроки танцев. С 11-летнего возраста начала выступать в мюзиклах Нью-Йорка, Лондона, Парижа. В 1924 семья переезжает в Париж, где Марика продолжает заниматься танцем и выступает в Мулен Руж. В 1925-1929 выступления на Бродвее в Нью-Йорке и в Монте Карло. В 1929 возвращается в Европу и выступает в качестве звезды ревю в Берлине, Лондоне, Париже, Канне, Будапеште и Вене. Читать далее

 

 

 

 

 

«Сказано, что поэзия – это то, что остаётся, когда забыты слова; ещё, что поэзия это вершина искусств, и даже что она пресволочнейшая штуковина… Как-то женщина, приходившая помогать мне по дому и гулять с моей дочкой, сказала к разговору:

***

«Вот мы три сестры, и все – разные, а младшая у нас изо всех красавица, изо всех странная была. Очень лес любила. Как взойдём, оглянется: «Ой, господи, красота-то какая! Сейчас «караул» кричать стану». Так в лесу и померла, школьники нашли. И поминали её теми же, её же грибами».

***

Думаю, скорее всего поэзия и есть та странность, которая призвана за всех выразить это переполняющее нас «Караул!». А чем помянут, в конце концов, не главное. Главное, что и лес, и мир, и «Ой, господи, красота-то какая!» ».

 ***

          Ирина Снегова

 (Из авторского предисловия к сборнику

 «И всё, что ты любишь…»)

 

Что было, то было…

А было?

Наверняка.

Солнцем глаза слепило,

Ветром наотмашь било,

Сыпало вслед снега…

А я всё равно любила,

Очень тебя любила.

Что было, то было…

Забыла.

Окончательно. На века.

 1957

Читать далее