К концу 50-х с джазом устали бороться: сил Союза композиторов, в правлении которого был и Кирилл Молчанов, хватало только на западный свинг. И когда весь удар пришёлся на "стиляг", отечественные музыканты облегчённо вздохнули. Впрочем, осторожные композиторы предпочитали пользоваться рекомендацией, доселе неуклонной к исполнению: песня не должна быть фокстротом, в крайнем случае, куплет таковым быть может, а припев должен иметь другой ритм.  Этим, видимо, пытались сбить ритм танца, давно признанного вредным, ведь упорствующие граждане любую песенку, что была написана в ритме фокстрота, крутили на танцплощадках. "Ну, тогда припев будет вальсом", — решил Кирилл Молчанов и написал песенку "Зелёный огонёк", где куплеты действительно были слоуфоксом, а припев, как и задумал композитор, "на раз, два, три". Слова её, в сочинении Михаила Матусовского, посвящались таксистам, что ни у кого, конечно, не вызывало возражений, и потому, песня быстро прошла цензуру. Исполнил её, кстати, в лучших традициях джаза, молодой певец Владимир Трошин, задушевный голос которого уже звучал в ту пору как со сцены, так и с экрана.

 

  

                                      

 

        
          Другая мелодия фокстротом не была, однако её партитура тоже чуть было не отправилась в корзину для бумаг.  Случись такое, и "Подмосковные вечера", песню, что облетела весь мир, люди могли б и не услышать… Судьба её решалась в маленькой киностудии, где готовилась документальная лента к Спартакиаде 1956 года. В ней и должна была прозвучать новая песенка. "Нет, так дело не поёдёт… Скука, сейчас все заснём! — воскликнут в отчаянии Соловьёв-Седой, — И оркестр "тянет кота за хвост". Может, побыстрей сыграем?" Музыканты, которым   надоело в двадцатый раз выдувать на трубах одно и то же, раздражённо заёрзали на стульях. Один из скрипачей прямо заявил: "У нас, между прочим, рабочее время вышло. На сегодня предостаточно". Тут композитор, не желавший признать крах своего детища, резко обернулся к поэту-песеннику: "Миша! Ну, почему у тебя "речка движется и не движется"�! Ты уж определись с течением, а то галиматья получается…" Матусовский уныло закивал головой: "Да, да… Как-то не подумал. Метафора, знаешь ли…" 

И тут со стула поднялся Трошин, подошёл к Соловьёву-Седому и сказал: "Давайте, я спою песню так, как понимаю её, кстати, песню замечательную, поверьте мне…" Композитор взорвался: "Ну, ты то, Владимир, что можешь исправить?! Чего добавить?! Всё, конец!"

 

     

Владимир Трошин. 50-е годы

                            

 

  

                          

 

  
      Песня, по предложению Кнушевицкого дополненная  вокализом женского хора, из фильма шагнула на радио, затем на пластинки, и, наконец, стала "визитной карточкой" Международного фестиваля молодёжи и студентов в Москве. Пел её Трошин: лучшей аранжировки "Вечеров" создать впоследствии так и не смогли, и первоначальное исполнение осталось эталоном.  

Не все знали, что Владимир Трошин был актёром МХАТа. И, прибавим, поющим актёром. Когда-то его, провинциального юношу,   прослушивали на вступительных экзаменах. Шла война, и приехавший из Свердловска 17-летний паренёк выглядел дистрофиком: при весе в 47 килограммов, он казался совсем ребёнком. Комиссия желала услышать его мягкий баритон, и великий Качалов махнул рукой: пусть что-нибудь споёт. Но когда Трошин затянул романс "Мне кажется, я уже старею", Качалов чуть не упал со стула: мэтра сцены разобрал безудержный смех… Родиной Володи был уральский посёлок Михайловский, полтора века, начиная с купцов Демидовых, плавивший железную руду. И когда Трошин пел "Песню о родном городе" К. Молчанова — Н. Доризо, известную по замечательному фильму "Увольнение на берег" и посвящённую Севастополю, то, наверняка, вспоминал уральский посёлок. Быть может, оттого так душевно он и исполнил её.

 

                        

 

 

 Трошина, актёра МХАТа, неохотно отпускали "на сторону": "Ну, какая "озвучка" фильма? Ты, Владимир, принадлежишь театру, и здесь твои поклонники…" — втолковывал Трошину начальник. И певец, зная неприязнь руководства к "левым работам", тайком спешил в киностудию, где монтировалась лента "Повесть о первой любви". Новый фильм, выпуск которого готовился в 1957 году, украшала чудная песенка, получившая название "Почему, отчего". Автором музыки был Андрей Эшпай, и красивая мелодия в ритме фокстрота велась здесь настоящим джазом. Стихи поэта Котова ложились на неё естественно и душевно, и хотя голос Трошина звучал за кадром, его узнавал всякий.

 

        
       

 

 
        В другой киноленте, называвшейся "Очередной рейс", пока актёр Юматов открывал рот, Владимир Трошин пел за него "Шофёрскую песенку", авторами которой были композитор Соловьёв-Седой и поэт-песенник Фогельсон. И так было во многих кинофильмах: Трошин пел за кадром, и редкие роли на экране не сделали его популярным, зато пластинки выходили одна за другой.  

 

        
    

 

источник