Ну и как жить в этой стране? Я купил букет розовых тюльпанов, потому что весна, зашёл в супермаркет, положил букет в ячейку. Вернулся забрать его - он прилип ко дну ячейки - кто-то пролил там пиво. Этнофобия - может быть, очень надуманное явление, но на людей в метро просто невозможно смотреть, исключая красивых девушек, которые понемногу стали обнажать ноги.

Иерусалимский крест не продержался на мне и суток - утром обнаружил его сорванным с себя. Значит, так надо. Не могу носить ни цепочки, ни кольца.

Небеса, до чего же мы все одиноки. Одиноки даже внутри семьи - полноценной и неполноценной - и благополучия, которое есть у каждого по умолчанию, потому что каждый - живущий, а это уже хорошо. Я выходил ночью во двор смотреть свою ласточку - навязанный мне подарок, новенькую серебристую Авиа с задранным задом.

Небеса, я так был умилён её видом, так был дьявольски горд, что поставил её правильно со второго раза. Свидетели должны были констатировать: я не мудак. И я вспомнил важное, о чём не сказал, - о проведённой с нею вчерашней важной ночи. Я разговаривал с ней. Утешал и подбадривал её, просил простить мне мои ошибки, когда путал третью скорость с первой; просил помочь мне расстаться с жизнью убеждённого, но разуверившегося пешехода. Разуверившегося - да, потому что так мерзки серые удручающие фигуры людей, грязь сугробов, коричневых разливающихся весенних луж. Только заоконное пространство подходит мне. Дистанция. Так подходящий русскому человеку скоростной стремительный режим. Сообщество людей, знающих, куда они едут, и зачем.

Вы так близки мне, небеса. Я обращался к Богу, св. Граалю, св. (кавказскому) Григорию, св. (домашнему) Николаю Угоднику, и не смог придумать более истинного поручителя, чем вы, чтобы не быть одержимым бесами. Ибо в вашем имени заключено: "нет беса".

Ницше взывал к небожителям. Я отдаю свою судьбу в ваши руки, небеса. Делайте со мной, что хотите. А там посмотрим.

Я вернулся счастливым, потому что целой и невредимой прогонял свою девочку по ночной Москве. Впервые мы были с ней один на один. В камерной северной Москве, шесть-семь улиц, с петлями новых маршрутов, для меня это уже очень много. Она такая красавица. При заезде во двор ко мне на помощь, вероятно, пришёл св. Георгий, потому что я впритирку влез между старым "Фольксвагеном" и автомобилем какой-то тупорылой сучки, влез на авось, сделал чудом удавшийся миллиметраж: без зеркал, только на внутреннем ощущении габаритов Авиа.

Я ужасно паркуюсь, хотя всегда считал, что это мой конёк. Вёз иконы, книги, мебель. Ведь так можно и подрабатывать, подумал я.

На Радужной в такой тёмный час - девушка на "Мицубиси" вышла со сноубордом в спортивных зимних штанишках. Кажется, я знаю её. Мне нравятся девушки в спортивных зимних костюмах.

Ездил с открытым окном и без музыки. Слушал шуршание шипов по льду. Газует Авиа хорошо, задние авто как-то даже быстро отстают. Что-то два раза я переключался на первую вместо третьей и при парковке опять двигался на ручнике.

Мои нарекания к Авиа. Не замораживается ли педаль тормоза? Несколько раз чувствовал какую-то невнятность. Но в целом я очень счастлив. Даже заехал в "Квартал" за хлебом и... Бл., я не купил молоко!

В молчании курили с секретаршей на лестнице. В тёмном окне кто-то мигнул фарами; показалось, что это ей мигнули - мол, мы видим, что на подоконнике сидит длинноволосая девушка. Я думал о самых одиозных градоначальниках мира - о мэре Киева, Москвы и Петербурга. О первом - копилка анекдотов в сети, второй в начале зимы объявил, что собирается осаждать снеговые тучи за пределами города, но в городе выпало рекордное количество снега - 63 см. Третья, чтобы отвлечь общественность от снегового хаоса, в который погрузился Питер, всерьёз повелела срезать сосульки лазером или пускать по крышам электрический ток. Есть ещё одиозные префекты - Ирина Рабер, например, префект моего района и одновременно района компактного проживания азиатов. Смоталась в Ванкувер, пока разбирают деревянную часовню у метро "Свиблово" (будут строить торговый центр).
О чём думала секретарша? Не знаю. Но после нескольких минут молчания она вдруг спешно набрала номер и сказала в трубку: "Слав, я, кажется, в третью чашку забыла положить сахар".

После того как она стала соблюдать пост, её сон стал спокойнее. А может быть, потому, что я стал спокойнее. Иногда поздно ночью, сидя на кухне, открываю что-то из её книг и читаю про ересиархов, - тех, к которым можно отнести любого творца вольтерьянского образа мыслей. В душеспасительной литературе сурово третируется даже мечтательность - единственное, что спасает меня, единственный способ моей жизни. Советский атеизм всё сделал для того, чтобы само понятие "душеспасительность" приобрело раз и навсегда ехидную коннотацию - в светском обществе. Вот это плохо. Терминологическая подмена необратима.

Проснувшись однажды в обыкновенное зимнее утро светлым, я думаю вот о чём. Избавляясь от всех форм дурной навязчивости, важно не соблазниться приобретением иной навязчивости. Например, бессмысленно артикулировать на каждом шагу: Бог есть. В этой обнадёженности его любовью проступает тщеславие. Важно, чтобы он продолжал любить тебя даже тогда, когда из твоих уст срывается заявление, противное ему угодному.

Повторю это так. Жить без навязчивости трудно, а молитва всё-таки тоже форма навязчивости.

Снилась Марина с её домом в стиле хай-тэк - на вертолётной площадке. Двор был окружён частоколом пустых флагштоков. Снились все мои близкие и даже молодёжь из киевской родни, приехавшая, конечно, на кадиллаке. Правда, кто-то из родни сказал мне: "Посмотри, у тебя же волчья пасть", на что я ответил ему - "Не надо передёргивать, просто губу разнесло лихорадкой, а по весне раны заживают медленно".

Искал в музыкальной коллекции что-нибудь послушать, всё было невпопад с настроением. Пока не услышал по радио "Орфей" Баха.

Что ж: раскапывать машину и ехать на "Автозаводскую", где майор увидел седую девочку... Но только не на машине. Не сейчас.

Как-то незаметно, совсем недавно, у девушек вошёл в моду синий лак для ногтей. В метро убеждаюсь в этом почти каждый день. Как много я потеряю, если совсем пересяду за руль. Именно синий - не фиолетовый, не ультрамариновый, не голубой. Молочно-синий, если характеризовать оттенок. Идёт, конечно, только шатенкам и брюнеткам. Что это - пережиток эмо или знак вампиризма? Если честно, мне нравится. 

Мой друг обычно слезает с этого дела так. С сугубо безграничных ежедневных доз он переходит в первый день на восемь по формуле 4x4 (четыре утром, четыре вечером), во второй - на пять (вечером), в третий - на три (тоже вечером или ночью). На четвёртый день он  прекращает приёмы и почти сразу от него отступают необоснованные страхи, на пятый возвращается аппетит, на шестой - возвращается способность быстро взбегать по лестнице, на седьмой - восстанавливается нормальное пищеварение. Такие дела, как сказал бы Курт Воннегут.

Сегодняшний праздничный день был залит ослепляющим солнцем. Mein frau подарила мне лопату, чтобы я смог наконец выезжать. И кажется, я наконец решился похерить все непрофильные проекты, отнимающие у меня кучу времени. А то что это такое: с энтузиазмом волонтёра, например, вытуживать из себя диалогическое эссе о человеке, о котором известно, что он "любит путешествовать с женой, пишет музыку и водит автомобиль"? Такие безупречные факты биографии годятся только для некролога или сайта знакомств.

Случайно услышав в женских разговорах отдельные реплики, подтверждаешь свои ранее сделанные предположения. Х рассказывает Y про судьбу общей знакомой, которую "обобрал до нитки" некий альфонс и выжига, причём престарелый (я его как-то видел), с больным сердцем и семьёй, брошенной в другой стране. Токмо ради объективности необходимо добавить: еврей. Токмо для объективности. "Не знаю, чем он её взял вообще, - удивляется X. - Видать, у него хватало на большее, чем просто на пописать".

Так что всё это ерунду пишут, что для женщин размер не имеет значения.