22 июня — черная дата российской истории. Дважды — в 1812 и в 1941 году — в этот день объединенные силы континентальной Европы вторгались в Россию. И хотя оба раза вторжения заканчивались неудачей, подспудный страх снова вдруг оказаться жертвой неожиданного нашествия прочно вошел в общественное сознание и намертво связал патриотизм с военной силой и антизападным оборонным сознанием.

Тильзитский мирный договор 1807 года, разделивший сферы влияния в Европе, в результате чего Россия смогла завоевать и присоединить Бессарабию и Финляндию, схож с пактом Молотова—Риббентропа. И в том, и в другом случае Россия воспользовалась европейской смутой и округлила свои владения в западном направлении. Движение к войне было во многом взаимным: Западная Европа, насильственно объединенная в одном случае Францией, а в другом — Германией, и с другой стороны — Российская империя (СССР) устремились навстречу друг другу, подминая и поглощая восточноевропейские государства. А когда они сошлись, когда между противниками был установлен постоянный стратегический контакт на Немане и Буге, война оказалась практически неизбежна.

И в 1812–м, и в 1941–м у России не осталось в Европе союзников — лишь далекая морская Британия. В самую тяжкую минуту пришлось рассчитывать только на себя, платить непомерную цену, терпеть страшные потери. И сегодня у нас нет надежных союзников: мы рассорились с предсказуемыми западными демократиями и, как в 39–м, пытаемся строить оси с авторитарными державами, с Ираном и Китаем, у которых есть к нынешней РФ потенциальные территориальные претензии. Конечно, не поздно еще вспомнить уроки 22 июня, хотя бы из чисто прагматического интереса попытаться изменить нынешний гибельный курс российской внутренней и внешней политики. Но нашу историю столько раз переписывали, что измочалили в труху.

Как известно, Россия — страна непредсказуемого прошлого. Официозная царистская версия объясняла, как русский меч и штык несли народам и племенам закон, порядок, просвещение, что в определенной мере было правдой, но не всей.
После революции официальные источники утверждали, что земли Москва не собирала, а безжалостно завоевывала, истребляя племена и инородцев. Это — тоже правда, и вновь — неполная.

Только после войны в СССР сложился привычный сегодня канон: народы и племена мирно, радостно и добровольно навеки сопрягали свою судьбу с Россией. В течение полутысячи лет, ведя исключительно справедливые, оборонительные войны, небольшое миролюбивое Московское княжество превратилось в величайшее по площади в мировой истории государство. В результате сложилась новая историческая общность людей — советский народ. Начальники сами во все это поверили, но стоило отпустить чуть вожжи — в 17–м и вновь в 91–м — государство и общность рассыпались.

После 91–го одно время казалось, что в России впервые история станет впрямь не зависимой от властей наукой. Историки остались, правда, в основном советские. Со временем могли появиться другие, но не успели — на прошлой неделе президент Владимир Путин во время встречи с делегацией преподавателей гуманитарных и общественных наук приказал опять переписать историю, чтобы «создавать у наших граждан, прежде всего молодых, чувство гордости за свою страну», поскольку «нельзя позволить, чтобы нам навязывали чувство вины». До сих пор, утверждает Путин, «многие учебники» писали историки–предатели за иностранные гранты — «исполняли польку–бабочку, которую заказывают те, кто платит».

Указано перестать посыпать голову пеплом и в первую очередь «покончить с абсолютно недостойным изложением хода и результатов Второй мировой войны». Речь, понятно, идет о пакте Молотова—Риббентропа и секретных к нему протоколах. Наш главный военный теоретик — президент Военной Академии генерал Махмут Гареев — сегодня повторяет главное советское оправдание, что пакт «позволил выиграть время». Верно, но дополнительное время получили обе стороны, и немцы его использовали намного эффективнее: настроили против Москвы нейтралов, разгромили потенциальных союзников, перевооружили танковые дивизии и т.д. СССР тем временем вероломно напал на Польшу и Финляндию, вероломно оккупировал Прибалтику и сам дождался вероломного нападения фашистов.

Рихард Зорге и другие предупреждали Сталина о немецком нападении, но, по словам Гареева, еще больше было донесений, что это все — английская провокация. Ну прямо как сегодня… Маниакальное кремлевское недоверие к Западу не изменилось.
©