ЮРИЙ_КОСАГОВСКИЙ все записи автора

ИГОРЬ ИЛЬИНСКИЙ ЧИТАЕТ ЧЕХОВА

это редкий случай когда исполнитель по таланту не уступает писателю

"ХАМЕЛЬОН"

а это редкая и драгоценная запись - и особое великое мастерство - без переодеваний - в одном костюме создавать разнообразные характеры - великое искусство - при встречах я критиковал его чтение с переодеванием - но он не согласился и был прав ... как прав был и я

"ПЕРЕСОЛИЛ"

прелесть этого видео что можно увидеть актера у себя дома в кабинете - мне это было особенно драгоценно увидеть - это кабинет где мы с ним разговаривали когда он возвращал мне мои стихи и рассказы которые я ему давал на прочтение

"ОРАТОР"

. "ЧЕХОВ В ПЕРЕДЕЛКИНО"      

фантастический рассказ Ю.Косаговский

.

 29 января - день рождения А.П. Чехова

__________________________________

Антон Павлович Чехов

(29 января 1860, Таганрог, Екатеринославская губерния (теперь Ростовская область) — 15 июля 1904, Баденвайлер, Германия)

— русский писатель, общепризнанный классик мировой литературы. По профессии врач.

===***===

Дело не в оптимизме или пессимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума.

===***===

Хорошее воспитание не в том, что ты не прольёшь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой.

===***===

Легко быть благодетелем, когда имеешь две тысячи десятин.

===***===

Разве здоровье не чудо? А сама жизнь? Что непонятно, то и есть чудо.

===***===

Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить.

===***===

Антон Павлович Чехов. «Дом с мезонином», 1896

Больше я уже не видел Волчаниновых. Как-то недавно, едучи в Крым, я встретил в вагоне Белокурова. Он по-прежнему был в поддевке и в вышитой сорочке и, когда я спросил его о здоровье, ответил: "Вашими молитвами". Мы разговорились. Имение свое он продал и купил другое, поменьше, на имя Любови Ивановны. Про Волчаниновых сообщил он немного. Лида, по его словам, жила по-прежнему в Шелковке и учила в школе детей; мало-помалу ей удалось собрать около себя кружок симпатичных ей людей, которые составили из себя сильную партию и на последних земских выборах "прокатили" Балагина, державшего до того времени в своих руках весь уезд. Про Женю же Белокуров сообщил только, что она не жила дома и была неизвестно где. Я уже начинаю забывать про дом с мезонином, и лишь изредка, когда пишу или читаю, вдруг ни с того ни с сего припомнится мне то зеленый огонь в окне, то звук моих шагов, раздававшихся в поле ночью, когда я, влюбленный, возвращался домой и потирал руки от холода. А еще реже, и минуты, когда меня томит одиночество и мне грустно, я вспоминаю смутно, и мало-помалу мне почему-то начинает казаться, что обо мне тоже вспоминают, меня ждут и что мы встретимся... читать онлайн             КристинаТН

 

__________________________________________________

-=-

 

 

. "ЧЕХОВ В ПЕРЕДЕЛКИНО"    

 

как только ступни его коснулись дороги, уже дальше было все просто, он так и пошел по ней. А мы ахали, как настоящий сифанофор идет. А он шел смешной походкой действительно, но не в ту сторону. Помешать мы ему уже не могли.  Он перешел мосток и направлялся в сторону от писательского городка. Встреча срывалась. Он увидел кладбище, постоял, насвистывая какой-то мотивчик, потом взялся за другой и свернул с дороги к кладбищу. Там где идет тропа, была в заборе дыра, он пролез в нее, и скоро его шляпа плавала над крестами и бирками.      Мы решили приблизиться и повисли над ним в двух метрах.        Он читал вслух:        «Иванов Семен Федорович                    1947-1961 г.»     тут же на бирке красовалась выпуклая фотография на керамике, человек смотрел прямо и думал, вероятно, о женщинах - или о матери, или о невесте, в глазах было что-то такое мягкое.   -Странно, - сказал Чехов и пошел дальше. Через пять шагов опять могила, четырехгранная деревянная пирамидка высокая, на ней красная звезда и бирка:           «Семенова Мария Федоровна                      1915-1947г.»     вместо фотографии было пустое прямоугольное окошечко, и все было ровно покрашено серой, под серебро, краской.   -Интересно, - сказал Чехов и пошел еще дальше. И тут его окликнули:   -Эй, товарищ, давай сюда!        Мы увидели, что в третьем ряду могил стоит мужчина в спортивном костюме и в соломенной шляпе. Наступила пауза, во время которой, появились слева еще две головы, один был в очках и белой безрукавке, а другой в пиджаке, в котором было полноватое тело. Чехов посмотрел на них и ... пошел к... - вернее лучше сказать свернул к ним, на ходу чуть приподнимая шляпу.   -Антон Павлович, - представился он, - Чехов. Компания переглянулась. Чехов снял пиджак, сложил его вдвое, постелил на траву и присел на него. -А как Вас зовут, - спросил он самого старшего в пиджаке.   -Прокопов, - было сказано в ответ толстяком, и он тут же стал присаживаться. Чехов дальше полез в карман зачем-то. Достал визитную карточку.   -Вы на меня, господа смотрите с подозрением каким-то. Я писатель. Вот моя визитная карточка, - и он протянул ее тому, который был в очках. Тот взял визитную карточку, прочитал и стал оглядываться. -Простите, господа, я бы с удовольствием не мешал бы вам, - Чехов кивнул на бутылки вина в целлофановом мешке, - но простите меня, уж будьте снисхо­дитель­ными, пол стаканчика - и я буду гулять дальше.   -Пол стаканчика! - повторил хор, вернее трио, пиджак, белая тенниска и спортивный костюмчик в соломенной шляпе. -Да бросьте вы придираться ко мне, меня и так критика съела, помилосерднее побеседуйте со мной Христа ради... - если вы христиане?...            Чехов облокотился на локоть, вытянул ноги и стал чесать у себя свободной рукой около уха с виновато улыбающимся видом, и все рассмеялись. -Так Вы Антон Павлович Чехов? - спросил в пиджаке. -Ну да, врач и писатель, - продолжая чесать свою голову, и хитровато улыбаясь, отвечал наш человек, - и т.д. и т.д.          Чехов при этом сделал такое лицо, что все как будто поняли, о чем идет речь, и опять рассмеялись.   -А-а, - сказал понимающе в белой тенниске и в очках, - это понятно, но - увы. -А кто вы по профессии? - быстро, но мягко спросил наш Чехов. -Мы все писатели, - ответил за троих очкастый человек. -Тогда прошу, господа, стаканчик вина, но непременно, если позволите, я скажу тост.          Ему налили вина и он, приподнявшись с локтя, придвинул свой стакан к стаканам стоящим в траве. -Я предлагаю выпить за гонорары, господа, они позволяют нам все и никогда не задают лишних вопросов. -За литфонд! - сказал в очках.   -За гонорары, - подхватил писатель в пиджаке, - конечно за гонорары! -Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать, - процитировал в спортивном костюме.          Все чокнулись и выпили. А мелкие морщинки на носу у него были действительно очень симпатичными, когда он улыбался. -А теперь давайте, если вы не против, за собак, они во всем похожи на нас, только им денег не платят, - Чехов опять сделал гримасу, от которой все рассмеялись, хотя ничего смешного вроде не было - но видимо на нервной почве.     -А Ваша «Каштанка» - гениальная вещь, - сказал, вытирая ладонью губы, писатель в очках и белой безрукавке. -Это я записал то, что мне Дуров рассказывал, - сказал Чехов и опять что-то состроил со своим носом.            Компания оживилась. -А я тоже так делаю, - сказал писатель в пиджаке, - поеду в командировку, а потом записываю-то, что мне сосед по номеру рассказывает. -Инженеришка... какой-нибудь?... -спросил его в спортивном костюме. -Не-ет, в том-то и фокус. Наш же брат что-нибудь рассказывает, то, что ему не нужно, нужное-то в тетради под подушкой, а я раз - сюжетец наметываю. -Э-э, не знаю, как умолять, можно и мне разочек воспользоваться вашим трюком, в голове пусто, а срок как сорока на ветке спать не даст? - сказал Чехов.          Воцарилась пауза, и все прислушались, нет ли эха? Но оно видимо куда-то в траву как мышь упорхнуло. -Да что Вы!? Не жалко, ерунда, - отмахнулся небрежно толстый в пиджаке. -Маленькую штучку в абзац и я Ваш покорный слуга до гробовой доски, да? - Чехов налил вина писателю в пиджаке, (он что-то начал горло прочищать),- только сию минуту, как допьете стакан вина?        Чехов чокнулся со всеми, потом посмотрел пристально на толстого, и торопливо с ним чокнулся еще раз. И они все четверо выпили одновременно.     -Ну ладно, - сказал толстый почему-то тише, чем ожидалось, - в прошлом году от Огонька прилетел на Байкал... -Знакомые места, - сказал мечтательно наш герой.   -Ну да, Вы писали в «Сахалине», так вот в аэропорту, - голос писателя отвердел, - зашел в буфет пирожок съесть с пивом. Столики там такие, что стоять надо. Жую пирожок. Подходит офицер молодой. Можно? Можно, отвечаю. У него тоже пиво в руке и два пирожка. Он пьет пиво, и я пью с пирожком. Он вдруг говорит, а Вы писатель, наверно? Да, говорю, как Вы догадались? Сразу видно, отвечает. Я конечно в свитере был и побрился в Москве.   -Да я бы к вам не подошел в другом случае, - вставил Чехов, - у меня тоже глаз наметанный. -А не можете Вы нам помочь, у нас в части, - продолжал в пиджаке, - жена командира травит как собаку моего приятеля, уже одну звездочку сняла, потому что он отказывается быть любовником ее подруги - это же идиотизм в наше-то время?! Даже вот сейчас, пока мы с Вами, так да сяк, разговариваем, он на гауптвахте в портупеи сидит. А я говорю, сколько лет ей? Он говорит, жене командира 40, а ей 35. Я ему говорю, я бы рад, но командировка короткая, не могу, через два дня вылетаю в Москву обратно. А он посмотрел на меня и выключился на пять, а я допил стакан пива, и не спеша оттедова.            Дальше было непредвиденное: Чехов повалился, как будто ему стало плохо с сердцем, стал серым, потом лицо ввалилось, кожа расползлась, показались кости лба.        Такого у нас никогда не было с оживлением. Сифанофоры сказали, надо дождь дать и молнию в могилу, которая у них за спиной, чтобы отвлечь внимание.       -Чехов умер! - закричал в отчаянии человек в шляпе.           А я закрыл глаза т.к. сифанофоры нацелили молнию и после вспышки собрали все, что осталось от Чехова в коробочку .

  

-=-