Кристиан Виногродский (Krystian Winogrodski)

 

 

Убежище 29-летний нигериец пытался получить также в других странах. Он побывал, в частности, в Германии, Дании и Швейцарии. В Европейский союз мужчина, по его словам, попал вместе с другими мигрантами в 2015 году. Заявление во Франции он подал в ноябре 2020 года, но тем не менее решил отправиться к брату, живущему в России.

Нигериец планировал незаконно пересечь польско-украинскую границу, при себе у него была карта с отмеченным маршрутом. По решению суда его направили на три месяца в охраняемый центр содержания иностранцев. Пограничная служба намеревается передать задержанного Франции.

 

Комментарии читателей:

rolnik sam w dolinie

Если уже из Польши бегут на восток, дело плохо.

samu-raj

Его следовало выпустить и даже дать денег на билет! Видно, что человек отчаялся. Я не знаю никого, кто хотел бы поселиться в России! При этом враждебных чувств к россиянам я не питаю, простой человек не интересуется политикой.

Granica

Ерунда какая-то! Он незаконно попал в Польшу, и соответствующие службы его не заметили, а когда решил покинуть ее, силой задержали. Пусть бы себе ехал!

Teodora

А что он бы делал в России? Там не дают даром квартир и не назначают больших пособий. В России нужно зарабатывать на хлеб самостоятельно.

Inya UK

Зря его задержали. За его содержание придется платить. Лучше было бы как можно быстрее дать ему разрешение на выезд в Россию и даже, возможно, купить билет. Следует иногда помогать людям, это бы обошлось дешевле, чем держать его в заключении в Польше.

Jackowski

Всем было бы лучше, если бы ему помогли попасть в Россию. Путин мог бы пригласить такого неутомимого путешественника в свой дворец, сделать с ним селфи, чтобы поднять рейтинг.

Pan_Tharei

Нужно взять этого человека в сборную Польшу по ходьбе! Он бы стал на Олимпиаде в Токио нашей «темной лошадкой» на дистанции в 50 километров.

Chodziarz

Парень пришел пешком в Польшу из Франции и хотел двигаться дальше наполеоновским маршрутом, а тут такой поворот: полиция снимает с трассы. Хуже быть не могло. Чемпион Коженевский должен за него вступиться, ведь он знает, как обидно спортивному ходоку, когда его удаляют с трассы до финиша.

Политический диалог России и ЕС – рудимент прошедшего периода. Возвращение к нему невозможно, потому что изменилось все: Россия, Европа, Запад, мир. Либеральный мировой порядок завершился. Все консолидируются на своих внутренних основаниях, стремятся минимизировать любое воздействие извне и использовать внешние обстоятельства для решения внутренних проблем

Дипломатический конфуз в Москве Жозепа Борреля, высокого представителя ЕС по внешней политике и политике безопасности, вызвал волну комментариев и с той и с другой стороны. Накипело у всех, рано или поздно должно было прорваться.

Прорвалось, и правда, впечатляюще. Как сказал Сергей Лавров, «хочешь мира – готовься к войне». Это, конечно, фигурально, но все же категорию «войны» к Европейскому союзу, кажется, прежде не применяли.

За перепалкой, катализатором которой стала ситуация вокруг дела Навального, – фундаментальный вопрос. Безальтернативны ли Евросоюз как форма организации европейского политико-экономического пространства и Европа как морально-политический ориентир для внешних партнеров?

Моральное и политическое

Основы отношений Российской Федерации и Европейского союза сформировались в первой половине 1990-х годов. Базовое Соглашение о партнерстве и сотрудничестве было подписано в 1994-м, ратифицировано в 1997-м.

Это был обстоятельный и профессионально подготовленный документ (над ним работали выдающиеся специалисты и с российской, и с европейской стороны).  Концептуально он исходил из постулата, казавшегося тогда чем-то само собой разумеющимся. Конец холодной войны открыл возможности для консолидации Старого Света в его максимально расширительном толковании (сколь возможно на восток и на юг) на основании норм и правил, которые выработали и совершенствовали в Западной Европе в процессе интеграции 1950–1990-х годов.

Многие новые страны получили возможность непосредственно присоединиться – в 1992 году в ЕС было 12 государств, на пике в 2015-м стало 28. Остальным отводилась роль по-разному аффилированных участников «Большой Европы». Ничего иного не предлагалось. 

Россия никогда не фигурировала даже как теоретический кандидат на вступление. Но предполагалось, что ее посткоммунистическая трансформация пойдет по усредненной европейской модели и в конце концов сделает страну максимально совместимой с ЕС, составляющей с ним некую (впрочем, никогда точно не описанную) общность.

Долгое время (почти до конца 2000-х годов) Москва соглашалась с такой перспективой и даже после пыталась как-то адаптировать ее ко все более очевидному расхождению с Евросоюзом. Отсюда интенсивный политический диалог на высшем уровне (до 2014 года), аналогов которого у ЕС не было ни с кем. Именно российская сторона когда-то настояла на том, что Москве и Брюсселю нужно два саммита в год, хотя даже с самыми важными партнерами ЕС проводил один. 

Все описанное основывалось на том, что у европейской интеграции как формы организации европейского политического пространства нет конкурентов. Помимо успеха в самой Западной Европе, она идеально вписывалась в схему либерального мирового устройства, восторжествовавшего после холодной войны.

Отсутствие у Европы традиционного силового потенциала и опора на другие инструменты (прежде всего на нормативную экспансию и обусловленность, то есть требование от партнеров менять их практики в обмен на допуск к привилегиям) представлялись как максимальное соответствие именно либеральным принципам. 

Эволюция отношений России и ЕС – от полного надежд рассвета в начале 1990-х до безысходного заката в 2010-е, – вероятно, самая поучительная глава в истории мировой трансформации после холодной войны. С тех пор как идея формализованной общности России и Европы перестала быть актуальной (практических шагов в этом направлении не было со второй половины 2000-х), изначальные принципы потеряли смысл. 

Попытка институционального партнерства России и ЕС была кульминацией для школы российского мышления, которая как минимум с конца XVIII – начала XIX века ориентировалась на то, чтобы вестернизировать российскую политическую практику и целеполагание. Впервые представилась возможность качественно изменить характер отношений с Западом.

Возможность эта, однако, оказалась коварной. Русские западники, сторонники модернизации, всегда ратовавшие за самое активное взаимодействие с Европой, призывавшие следовать ее примеру, не имели в виду формального подчинения России европейским правилам и установлениям. Между тем после 1992 года речь шла именно об этом.

Эксперимент по превращению Европы в политически консолидированный субъект, проецирующий свою нормативную базу вовне, подразумевал иерархические отношения с непосредственными соседями. Моральное превосходство превратилось в заявку на политическое.

С самого начала речь шла не просто о сотрудничестве, какое бывает у любых стран и объединений, а о необычном институциональном сочленении России и ЕС. Отсюда интенсивное взаимодействие с европейскими институтами на высшем уровне, стремление Москвы закрепить за собой эксклюзивный статус, но в рамках системы, центром которой был Брюссель.

Однако с европейской стороны максимум эксклюзивности заключался в необязывающих реверансах – например, сохранении этого самого интенсивного взаимодействия, чтобы было. Иными словами, Европа не шла в отношениях с Россией ни на какие отступления от своих правил и регламентов.

Если бы Москва, несмотря ни на что, ставила целью стать частью «Большой Европы», уступки разного рода были бы оправданны. В ином же случае объяснить их необходимость было невозможно. Устремления западников к европейским образцам натолкнулись на полную неспособность России переломить себя настолько, чтобы пойти на качественное ограничение собственного суверенитета во имя следования этим образцам.

Смена целей

Пропустим этап кризиса и деградации модели отношений, с конца 2000-х до второй половины 2010-х годов. К третьему десятилетию XXI века стороны подошли в состоянии глубочайшего взаимного раздражения и фактического отсутствия политических отношений на уровне Россия – Европейский союз.

Нынешний переполох после слов министра Лаврова о возможном «разрыве» отношений с ЕС не вполне оправдан, поскольку де-факто они не осуществляются с 2014 года (тут важно не путать отношения с ЕС и отношения с конкретными странами, которые продолжаются). 

Казус Навального обнажил основное противоречие российско-европейской коллизии. Причиной политического обострения, санкционных угроз и прочих кризисных явлений стала российская внутриполитическая ситуация.

Если бы европейские институты и их представители упирали, например, на обвинения в использовании боевых отравляющих веществ, подчеркивали опасность их непонятно кем контролируемого оборота, то вопрос можно было бы трактовать как международный. И значимый для внешних контрагентов. Но основная линия упреков – нарушение демократических норм, прав и свобод человека внутри России, чего ЕС, по его заявлениям, терпеть никак не может. Именно об этом настойчиво твердил Боррель во время пребывания в Москве.

В логике строительства «Большой Европы» такое было бы объяснимо. Но эта логика давно неприменима к отношениям России и ЕС. Соответственно, реакция Москвы – резкое отторжение самой темы как не подлежащей даже упоминанию на российско-европейском уровне. С какой стати мы должны говорить об этом с вами?

Прежде в похожих случаях Москва пусть и отвергала упреки, но отвечала на них, приводила доводы, спорила. Кстати, сейчас это в некоторой степени сохраняется в Совете Европы. Как к нему бы ни относились в России, но Совет Европы по своему мандату имеет право поднимать вопросы о том, насколько внутренняя политика  стран-участниц соответствует признанным в организации стандартам. А вот ЕС сам наделил себя таким правом по отношению к внешним собеседникам.

Политический диалог России и Евросоюза – рудимент прошедшего периода. Возвращение к нему невозможно, потому что изменилось все: Россия, Европа, Запад, мир. Если коротко суммировать эти изменения: либеральный мировой порядок завершился. Все консолидируются на своих внутренних основаниях, стремятся минимизировать любое воздействие извне и использовать внешние обстоятельства для решения внутренних проблем.

Это относится ко всем без исключения, Россия – яркий пример. В условиях явно начавшегося политического транзита и не вполне понятной социально-политической картины даже малейший намек на внешнее вмешательство будет пресекаться решительно. Что уж говорить о попытках прямого давления, которые предпринимает ЕС. 

Решительность Москвы объясняется уверенностью, что терять особенно нечего. Если убрать эмоции, «разрыв» с ЕС не несет очевидных практических издержек. Экономические связи, которые есть, идут на двустороннем уровне, а страны – особенно на фоне пандемической рецессии – не заинтересованы в том, чтобы их еще сильнее сворачивать.

Конечно, степень санкционного давления может быть повышена. Но все, что выходит за рамки символических мер, наподобие расширения «черных списков», будет иметь обоюдное негативное воздействие. Опять-таки – не во время всеобщего спада усугублять проблемы европейских стран.

Есть и более общее соображение. В России набирает популярность точка зрения, что ЕС вступил в фазу необратимых изменений и уже никогда не вернется в состояние 15–20-летней давности.

Тогда углубление и расширение интеграции должно было превратить Европу в глобального игрока, равноценного США и Китаю. Поэтому в региональном контексте не возникало сомнений, что именно Евросоюз будет флагманом изменения не только Европы, но и значительной части Евразии.

Сейчас стало понятно, что эта цель недостижима. Не только в Евразии, но даже в Европе можно представить другие формы организации политико-экономического пространства. Теперь реальные задачи европейцев – это сжатие и новое обустройство в рамках, скорее всего, коллективного Запада, насколько он будет востребован Соединенными Штатами.

Как бы ни преображался Запад в будущем, ценностная риторика становится в чистом виде инструментом в борьбе с соперниками. Стало быть, курс последних должен быть направлен на то, чтобы максимально снизить действенность этого инструмента, в том числе с помощью жесткого отрицания права на его использование. А морально-политическая ориентация на Европу будет, как минимум, крайне осложнена ее собственными растущими изъянами в этой сфере.

Учитывая все обстоятельства, прежний формат отношений России и Евросоюза стал не только бесполезным, но может оказаться даже вредным, провоцируя все новые стычки. Полное отчуждение России и Европы невозможно по объективным причинам – культура, история, экономика, геополитика. Так что на следующем этапе, когда и Россия, и Европа осознают направления своего развития, начнется новое расширение сотрудничества, уже без претензий на формальную общность. Но это пока где-то на горизонте, не ближе.

 

Георгий Канчев (Georgi Kantchev)

 

 

 

АЛЕКСАНДР РЫКЛИН

 

Надо сказать, что изначально акция с фонариками, анонсированная «министром иностранных дел ФБК» Леонидом Волковым, у просвещенной общественности вызвала некоторое недоумение и даже скепсис. Дескать, нас тут били дубинками по голове и закрывали в казематы, а теперь нам предлагают какой-то детский потешный формат. Но тут на помощь соратникам Навального пришла российская власть, которая сделала все, чтобы мероприятие максимально раскрутить, наполнить смыслом и содержанием. Сомневающиеся были немедленно посрамлены. Об усилиях властей по продвижению инициативы ФБК на страницах «ЕЖа» подробно рассказал публицист Игорь Яковенко, я же попробую подвести некоторые итоги этого протестного уикенда.

Накануне Дня св. Валентина, когда по задумке организаторов акции люди по всей стране в 20:00 по местному времени должны были выйти во дворы собственных домов и в течение 15 минут держать фонарики своих смартфонов включенными, власть действовала привычно. Все силовые и надзорные ведомства выступили с предупреждениями о «недопустимости проведения несанкционированных акций», об административной и даже уголовной ответственности ослушников. Поскольку подобные угрозы подкреплялись усилиями штатных пропагандистов, сомнений практически не оставалось: силового сценария избежать не получится, люди в латах и шлемах пойдут по дворам и скверам и сметут всех, кто попадется под руку и под дубинку.

Однако жандармы в этот вечер остались в казармах. Ни тебе рейдов, ни оцеплений, ни сотен автозаков в центрах городов, ни немотивированных задержаний возле станций метро. Практически все, кто вышел со своими фонариками во дворы, вернулись заканчивать праздник в собственные квартиры, а не разъехались по полицейским отделениям. По данным «ОВД-Инфо», по всей стране в этот вечер было задержано всего несколько десятков человек.

Между тем акция, если судить по социальным сетям, получилась вполне масштабной и успешной. Только в твиттере почти сорок тысяч сообщений с хэштегом «ЛюбовьСильнееСтраха». Вчера вечером моя лента в фейсбуке просто ломилась от персональных отчетов граждан, принявших участие в акции с фонариками.

Когда ваш покорный слуга обратился с вопросом о неожиданно мирном поведении силовиков к человеку, весьма компетентному во всей полицейской тематике, его ответ меня и удивил, и даже отчасти позабавил. «Понимаешь, — сказал мой собеседник, — на стороне оппозиции выступила сама природа. Москва в снегу, вокруг отделов сугробы, «пазики» вообще никуда проехать не могут — буксуют, приходится толкать, везде страшные пробки, омоновцы в полной выкладке фактически обездвижены, вязнут в снегу. То есть ни личной состав по районам развести, ни задержанных потом в отделы доставить».
 

Впрочем, еще за несколько часов до протестного мероприятия ФБК в обеих столицах прошла акция в поддержку политзаключенных женщин (в том числе и из ФБК), к организации которой ФБК, по признанию все того же Волкова, никакого отношения не имеет. В Москве на Старом Арбате и в Питере на Воскресенской набережной сотни женщин выстроились в цепь, скрепленную белой лентой. В руках у них были цветы и сердечки с именами незаконно преследуемых по политическим основаниям женщин: Юлии Навальной, Киры Ярмыш, Любови Соболь, Марии Алехиной, Люси Штейн и многих других. И тут, заметим, полиция не то что не лютовала — ее вообще фактически не было в зоне прямой видимости. А это уже погодными аномалиями трудно объяснить. От отдела МВД «Арбатский» до Старого Арбата пара сотен метров, вполне полицейские могли бы задержать несколько десятков барышень… Но нет!

Словом, почему-то власти в этот раз решили обойтись без кровопролитных ужасов. Ну, решили и решили — слава богу. Понятно, что так будет не всегда. Курс на ужесточение репрессий очевиден, и неожиданные исключения из правила преждевременно трактовать как изменение тренда. Хотя, конечно, хотелось бы.            

 






Фото: twitter.com/teamnavalny, Василий Петров, Ирина Гордон, Анатолий Голубовский, Наталия Демина

«Карьера главы Новгородской области Андрея Никитина стоит новгородцам жизней. Из-за его действий по оптимизации медицины и бездействия в вопросах обеспечения пациентов льготными лекарствами погибают люди. Если чиновник не справляется со своими обязанностями, то его нужно отправлять в отставку», — заявляют новгородские депутаты, направившие обращение президенту с просьбой проверить руководителя региона на соответствие занимаемой должности.

5 января в городе Чудово Новгородской области умер 23-летний инвалид Кирилл Максименко. До этого год он не мог получить жизненно важные и положенные ему по закону препараты. Не помогли ни обращение в прокуратуру, ни иск в суд. Судья еще в августе постановила «незамедлительно и пожизненно обеспечить Максименко лекарствами». Но когда в декабре чиновники наконец собрались исполнить судебное решение, было уже поздно: Кирилл доживал последние дни.

Новгородские депутаты говорят о том, что этот случай не исключение. 

Обеспечили рецептом 

Первый страшный диагноз — саркома костей — Кириллу Максименко поставили в 16 лет. Год спустя из-за заболевания ему пришлось ампутировать руку. Затем Кириллу сделали две пересадки костного мозга. После операций его состояние стабилизировалось, наступила ремиссия. Но в 2017-м у молодого человека обнаружили лейкоз крови. 

Врачебный консилиум в Национальном медицинском исследовательском центре (НМИЦ) им. Алмазова в Петербурге, где лечился Максименко, назначил ему пожизненно на постоянной основе препарат «Вориконазол» (противогрибковое средство, необходимое онкобольным, поскольку у них снижена иммунная защита). Кирилл, имеющий первую группу инвалидности, входил в число федеральных льготников, лекарства ему должны были покупать за государственный счет. Рецепт на вориконазол выписали в январе 2020 года — на этом обеспечение и закончилось. 

— Мы приехали в аптеку «Новгородфармация», выдающую льготные препараты. На нас там посмотрели, как на пришельцев из космоса: «Вы что, у нас такого никогда не было! Обращайтесь в администрацию, чтобы закупили», — рассказывает отец Кирилла Сергей Максименко. — Это стало неожиданностью, поскольку в новгородском Минздраве не могли не знать о том, что Кирилл нуждается в вориконазоле: из центра Алмазова им передали информацию.

Мы кинулись разбираться: почему нет лекарства? Но в областном Минздраве на наши звонки не снимали трубки, на письма и обращения не отвечали. 

Сергей написал в Департамент лекарственного обеспечения Минздрава РФ. Оттуда ответили: «Вориконазол входит в число препаратов, которые закупаются за счет федерального бюджета, деньги на их приобретение всем регионам выделены». 

---

Почему при наличии выделенных средств новгородский Минздрав не шевелился и не спешил делать закупки медикаментов до конца 2020 года? 

---

— Вориконазол не тот препарат, который просто купить аптеке, — объясняет Сергей. — Мало того, что он достаточно дорогой (около 20 тысяч рублей за пачку из 14 таблеток, а Кириллу в месяц было нужно 4 пачки), так его вообще нет в Новгороде. На протяжении года мы были вынуждены регулярно искать лекарство через знакомых в Москве и Петербурге. Всего около 300 тысяч потратили на таблетки. 

Кирилл должен был принимать вориконазол ежедневно. Иначе у него обострялась болезнь: он покрывался сыпью, начинал задыхаться. 

 
Без вориконазола Кирилл начинал покрываться сыпью и задыхаться. Фото из личного архива

Абсолютное бездействие 

В мае прошлого года Кирилл обратился с жалобой в Новгородскую прокуратуру. Та, в свою очередь, подала иск в суд к региональному Минздраву о необеспечении инвалида Максименко льготными лекарствами. 

— И новгородский Минздрав, и администрация, и аптека «Новгородфармация» игнорировали судебное разбирательство, — говорит Сергей. — Их постоянно приглашали, но никто ни разу не пришел ни на одно заседание. 

17 августа Чудовский районный суд признал бездействие новгородского Минздрава незаконным и постановил незамедлительно обеспечить Кирилла лекарственным препаратом. Решение суда никто не пытался оспорить, но и исполнять не спешил тоже. 

— Первые закупки вориконазола администрация сделала лишь в конце 2020 года, после моего обращения в администрацию президента, — продолжает отец. — Первый и единственный раз купить в аптеке лекарства по рецепту для Кирилла мы смогли только в декабре — спустя почти год. 

Перед Новым годом Кириллу резко стало хуже. 30 декабря ему сделали плановое переливание крови, а на следующий день у него подскочила температура под 40. Сначала родители подумали, что у сына ковид. Но анализы оказались отрицательными. 4 января состояние Кирилла стало критическим: зрачки не реагировали на свет, начались приступы, он впал в кому. 

— С 16 часов мы вызывали скорую. Звонили по номеру «103» шесть часов, перечисляли симптомы, умоляли прислать врачей побыстрее, но нас уверяли, что все заняты. В итоге бригада с чудовской подстанции приехала к нам только в 22 часа! — возмущаются родители.

---

— Мы спросили: почему так долго ехали? Они ответили: «А нам никто ничего не сообщал»… 

---

Скорая, оценив состояние пациента, сразу повезла его в Новгород, так как в Чудово нет реаниматологов. Дорога заняла еще два часа. В приемный покой Новгородской областной больницы Максименко поступил в начале первого часа ночи и через десять минут там же скончался.

Штраф за смерть? 

Официальное заключение судмедэкспертизы о причинах смерти Кирилла семья ждет в феврале. По мнению родителей, нерегулярный прием жизненно важного препарата мог привести к ухудшению здоровья сына. 

После похорон Сергей Максименко написал три заявления в Следственный комитет РФ. Он считает, что по закону должны ответить: районная прокуратура — за то, что плохо контролировала исполнение решения суда, судебные приставы — за то, что бездействовали, Станция скорой помощи — за то, что несколько часов не реагировала на вызов. Максименко просит СК РФ провести проверку и возбудить уголовное дело по ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности), ст. 124 УК РФ (неоказание помощи больному), ст. 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности) и ст. 293 УК РФ (халатность). 

Новгородская прокуратура в январе тоже направила заявление в СК РФ: потребовала найти виновных в халатности. Максименко такое сужение ответственности не устраивает: 

— Нужно разобраться в ситуации, установить все причинно-следственные связи. А хотят разрулить все легко и просто: привлечь кого-то, оштрафовать по ч. 1 ст. 293 УК РФ (халатность). Но о каком штрафе может идти речь, если человек умер?! Где виновные? Нарушены конституционные права Кирилла. Я написал президенту. Путин гарант Конституции РФ или не гарант уже? У всех одна жизнь: у Кирилла, у меня, у соседа… Я работаю, плачу налоги. Почему я должен содержать целую армию бездельников, которые не только не помогают, но еще и нарушают закон и уходят от ответственности? 

Если не суд, то кто? 

С начала 2018 года и до конца 2019-го новгородская прокуратура 52 раза выходила с исками в суд об обеспечении новгородцев льготными лекарствами. 

— Суд — единственный путь получить лекарства для детей со сложными диагнозами в Новгородской области, — уверена Наталья Федорова, мама 11-летней Полины, страдающей СМА (спинально-мышечной атрофией) 2-го типа. 

Год назад Наталья первая в регионе добилась судебного решения об обеспечении дочери «Спинразой» (препарат для терапии СМА). Но затем еще несколько месяцев напоминала приставам о том, что решение суда не исполняется. В итоге в июне ребенок получил первую инъекцию и был обеспечен лекарством до апреля 2021 года. 

— Но я уже нервничаю: что дальше? — говорит Наталья. — Ни с главным педиатром области, ни с новгородским министром здравоохранения связаться невозможно.

---

В отдел лекарственного обеспечения не дозвониться. Все письменные обращения остаются без ответа. Кого просить о помощи? 

---

Такие же вопросы задает жительница Окуловки (Новгородская область) Светлана Метелько, мать четырехлетних близнецов Дениса и Даниила (СМА 1-го типа): 

— Суд мы выиграли в июле 2020 года, «Спинразу» впервые получили в ноябре, до этого приставы отвечали мне, что «денег в бюджете нет, мы бессильны». В мае моим мальчишкам сделают последнюю инъекцию из пяти, нами полученных. А что потом, я не знаю, — разводит руками Светлана. 

Уже десять лет в Новгородской области работает благотворительный фонд «Чужих детей не бывает», который до последнего времени помогал семьям с тяжелобольными детьми получать необходимые препараты. 
— С лета 2020 года мы потеряли возможность закупать лекарства из-за ухудшения экономической ситуации и отсутствия финансовой подушки у фонда, — объясняет президент БФ «Чужих детей не бывает» Виктор Пахомов. — Теперь родители напрямую обращаются в прокуратуру и в суд.

Повсеместно суд обязывает чиновников покупать препараты немедленно, но это решение месяцами не исполняется.

---

И возникает вопрос: зачем нам вообще такой Минздрав, если он не может элементарно закупить лекарства?

---

В январе, после трагической смерти Кирилла Максименко, депутаты новгородского отделения партии «Яблоко», проанализировав ситуацию в местном здравоохранении, направили обращение к президенту России.

Яблочники приводят официальные данные Росстата, согласно которым смертность в регионе в 2020 году выросла на 499 человек, что вызвано не только пандемией коронавируса, но и ошибочными действиями губернатора Новгородской области Андрея Никитина. Авторы обращения напоминают, что с 2018 года в результате «оптимизации» здравоохранения во многих районах области ликвидированы круглосуточные стационары.

Из-за ветхости зданий и отсутствия медицинского персонала закрыты десятки фельдшерско-акушерских пунктов. Дефицит врачей в Новгородской области сегодня составляет 300 человек, среднего медицинского персонала — еще 300. Дети и взрослые льготных категорий систематически остаются без жизненно важных лекарств. 

«Некомпетентные действия Никитина в области здравоохранения привели к коллапсу региональной медицины, она не справляется с оказанием помощи новгородцам. А самое страшное — за необдуманную государственную политику люди расплачиваются своими жизнями», — подытоживает председатель новгородского «Яблока» Анна Черепанова. 

Депутаты просят Путина провести проверку в отношении Никитина (из-за ненадлежащего исполнения им обязанностей по обеспечению конституционных прав граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь) и по ее результатам принять решение о его соответствии занимаемой должности. 

---

Справка «Новой» 

На сегодняшний день в Новгородской области около 20 тысяч льготников, которые должны обеспечиваться лекарствами за счет местного бюджета. В 2020 году на медикаменты для них заложили 260 млн рублей, в 2021 году — 190 млн. Хотя, по информации новгородского Минздрава, чтобы обеспечить всех областных льготников лекарствами, нужно свыше 500 млн рублей. По данным прокуратуры, более 200 млн рублей ежегодно льготники тратят на необходимые им лекарства в коммерческих аптеках. 

 

 

 

Андрей Головачев

 

 

Сейчас перед Москвой встает вопрос, как реагировать на затягивание процесса. С одной стороны, белорусские протесты утихли, и, если не углубляться в общественные настроения, может показаться, что кризис прошел и давить на Лукашенко незачем. С другой стороны, он будет просить денег

Спустя полгода после президентских выборов, которые перевернули белорусскую историю, Александр Лукашенко представил миру и народу план выхода из кризиса. Этот план не устраивает протестное движение, но оно слишком задавлено, чтобы помешать власти в ближайшем будущем.

Отсутствие в плане конкретики по-прежнему позволяет Лукашенко не отказываться от власти, если он того захочет и позволят обстоятельства. Но теперь хотя бы появился срок референдума по новой конституции – начало 2022 года.

Туманная карта

Для программной речи о выходе из политического кризиса Лукашенко выбрал форум, который уже однажды выполнял эту функцию, – Всебелорусское народное собрание (ВНС). В 1996 году он впервые собрал тысячи лоялистов в таком формате в разгар конфликта с Верховным советом, чтобы показать, на чьей стороне народ.

Но сегодняшний кризис принципиально отличается от спора с парламентом 25 лет назад. Во-первых, тогда на стороне Лукашенко было большинство белорусов, с которым он разгромил слабые институты молодой демократии. Теперь большинство, судя по многим опросам до и после выборов, его покинуло, но зато институты прочно охраняют его власть.

Во-вторых, 25 лет назад у Лукашенко был четкий план консолидации власти. Сейчас объявленные планы выглядят туманно и скорее нужны, чтобы отложить неприятный вопрос транзита власти на более спокойные времена.

Две с половиной тысячи чиновников, идеологов, местных депутатов и других проверенных людей съехались в Минск, чтобы поддержать своего президента. Его четырехчасовая речь была без сенсаций. Лукашенко повторял привычные тезисы о внешней агрессии под видом революции и победившем сильном государстве. Никаких намеков на уступки протесту не прозвучало.

Кое-какие детали о конституционной реформе появились лишь к концу выступления. Лукашенко повторил, что разработает новую конституцию до конца года, а ВНС позже одобрило создание конституционной комиссии, которая этим займется. В начале 2022 года, одновременно с местными выборами, Лукашенко пообещал провести референдум.

Также он призвал, передавая полномочия другим ветвям власти, не отказываться от президентской республики и ввести в конституцию ВНС как стабилизирующий зонтичный орган на переходный период.

Лукашенко согласился, что надо строить партийную систему, но сам относится к партиям скептично, потому что они разделяют общество. Он повторил обещание не идти на новые выборы после принятия новой конституции и провести их честно.

Из конкретного Лукашенко назвал два условия своего ухода – отсутствие протестов и прописанные гарантии безопасности своим сторонникам, под которыми он, очевидно, имел в виду своих ближайших подчиненных, в первую очередь силовиков.

Белорусское протестное движение, со своей стороны, не признало ВНС как формат диалога с властью. На него не пошли даже приглашенные лидеры аморфных партий из старой оппозиции. Дело, разумеется, в имиджевых рисках в глазах своих сторонников и нежелании быть декорацией на чужом празднике.

Когда единственная номинальная оппозиционерка Анна Канопацкая все же пришла и выпросила себе три минуты на выступление, прямой эфир решили от греха подальше отключить.

Уйти не уходя

Лукашенко затягивает сроки конституционной реформы, потому что сейчас чувствует себя увереннее, чем осенью. Месяцы репрессий с нарастающей жесткостью были тактически эффективны – протест угас до локальных мини-шествий и флешмобов. Сотни самых активных протестующих и их лидеры сидят, тысячи – уехали за границу.

Лукашенко не считает, что ему нужно с кем-то торговаться внутри страны. Его условие про отсутствие протестов, чтобы начать передавать власть, выглядит скорее как угроза оппонентам – будете еще возникать, могу и остаться.

Сроки новых выборов после референдума в начале 2022 года Лукашенко не назвал. Это дает дополнительные возможности откладывать транзит и дальше под предлогом, что новую конституцию надо сначала обкатать в деле, а потом уже переизбирать по ней органы власти.

Строго говоря, Лукашенко не решил уйти окончательно. Он много раз повторил, что не отдаст страну врагам, какую бы должность ни занимал. То есть он говорит не об уходе из политики, а максимум о казахстанском сценарии.

Для этого, судя по всему, ВНС и хотят записать в конституцию – как запасной аэродром для Лукашенко, откуда он будет курировать работу преемника. Получится ли это у непопулярного уходящего лидера при стагнирующей экономике, другой вопрос.

К тому же все, кто хоть немного знает белорусского лидера, понимают, что его планы могут измениться в процессе. В лучших советских традициях хорошо отобранный народ на каком-нибудь очередном собрании может уговорить Лукашенко одуматься и никуда не уходить, потому что времена сейчас непростые.

Теперь он берет еще год на то, чтобы потушить последние очаги протеста, охладить общество и подходить к реформам в спокойном режиме. Это бы вполне могло сработать, если бы Лукашенко все еще был президентом большинства. Но при сегодняшнем уровне недовольства этот план неизбежно столкнется с трудностями.

Если начать откручивать гайки, часть недовольных воспримет это как сигнал к тому, что можно возвращаться на улицу. Поскольку координаторы протеста из телеграм-каналов и лидеры оппозиции находятся в безопасности в Литве и Польше, то среди них найдется кому призвать на улицу с мотивацией «власть дала слабину, мы должны ее дожать».

Не откручивать гайки тоже проблематично. Тогда весь год власти придется не слазить со штыков. Это значит держать сотни политзаключенных, продолжать массово давать тюремные сроки за протесты, арестовывать журналистов, блокировать СМИ и ужесточать законы.

Такой курс не только добавит новых западных санкций и ускорит утечку из страны мозгов и капиталов, но и дополнительно углубит пропасть между властью и недовольной частью общества. Вырастет число революционеров, которые будут ждать, пока откроется новое окно возможностей.

Слон в комнате

Роль России в разрешении белорусского кризиса стала определяющей. Последние полгода Москва напоминала Лукашенко про конституционную реформу чаще, чем он говорил про нее сам. Судя по многочисленным сливам, значимых шагов от него ожидали уже в 2021 году.

Сейчас перед Москвой встает вопрос, как реагировать на затягивание процесса. С одной стороны, белорусские протесты утихли, и, если не углубляться в общественные настроения, может показаться, что кризис прошел и давить на Лукашенко незачем.

С другой стороны, он будет просить денег. В сентябре Владимир Путин уже согласился на кредит $1,5 млрд, миллиард из них уже выделили. Перед новой встречей в Сочи в конце февраля, по данным «Коммерсанта», Минск попросил еще $3 млрд.

Если рассматривать кредиты как политические стимулы, то новая порция денег до выполнения старых обещаний убедит Лукашенко, что Россия одобряет то, что он делает, и торопиться с конституционной реформой больше не нужно.

В Минске понимают, как важно теперь расположение Кремля, поэтому на ВНС старались подчеркнуть это всеми силами. Сам Лукашенко много раз апеллировал к тому, что они с Путиным в одной лодке против коллективного Запада, а протесты в России – продолжение белорусских.

Даже глава белорусского МИД Владимир Макей, которого в России часто называют прозападным, предложил убрать из Конституции слова о стремлении к нейтралитету, потому что Россия – главный союзник. При этом как Макей, так и Лукашенко оговорились, что многовекторность внешней политики надо сохранить.

На более серьезные уступки Минск не готов. Говоря об интеграции, Лукашенко повторил все прошлогодние тезисы: сначала равные условия, включая цены на газ и нефть, затем – разговоры об углублении союза. Новые наднациональные органы не нужны, суверенитет не обсуждается.

Пока непонятно, что конкретно Москва может получить взамен на продолжение поддержки Лукашенко, кроме братской риторики и обещаний провести конституционную реформу, но не сейчас, а позже.

Козырем Лукашенко остается его безальтернативность для Москвы. Кремль так и не нашел себе других белорусских собеседников. Оппозиция в Варшаве и Вильнюсе на эту роль не подходит, а создать с нуля пророссийские силы в авторитарной стране без согласия властей практически невозможно. И неясно, на какой идейной основе их строить – если Москва поддерживает белорусскую власть, то зачем ей своя оппозиция?

Издержки такой стратегии для Лукашенко и его союзников будут отложенными. Не предлагая обществу разрядки, власть тактически консолидируется. Как и в прошлом году, когда Лукашенко снимал оппозиционеров с выборов и разгонял первые митинги против фальсификаций, сейчас он недооценивает масштабы недовольства, которое загоняет под лед.

Для России однозначная солидаризация c Лукашенко будет означать, что под этим льдом начнет накапливаться не только революционная, но и антироссийская энергия. Февральская встреча в Сочи покажет, понимают ли это в Москве.

 

Алма Онали (Alma Onali)

 

 

 

В некоторых поселках Латвии есть так называемые «финские дома». После окончания Второй мировой войны Финляндия отправила в Советский Союз десятки тысяч сборных деревянных домов.

Микрорайон Болдерая / город Лиепая — Кошки разлеглись на высыхающей после дождя обочине песчаной дороги. Во дворах щебечут птицы. В остальном на Адмиральской улице микрорайона Болдерая тихо.

По обеим сторонам дороги стоят полутораэтажные деревянные дома разных цветов. Некоторые дома уже облицованы кирпичом, но у многих сохранились деревянные стены. Высота домов различается.

Во дворах разрослись сады, у кого-то лежат строительные материалы, иногда встречаются и уличные туалеты.

В одном из домов живет историк и археолог Дзинтра Земите (Dzintra Zemīte) с мужем и дочерью. Во дворе стоит дровяной сарай, растут яблони и ягодные кусты. За садом возвышаются многоэтажки советского времени.

С веранды мы попадаем в узкий и длинный коридор, в который выходят комнаты с разных сторон дома. Половицы износились и расшатались.

На полу в гостиной можно разглядеть слои краски разных периодов: сверху — ярко-оранжевая, из-под нее местами проглядывает советская коричневая краска для полов. Кое-где она совсем стерлась. Виднеющиеся деревянные доски могут быть финскими.

Местные называют такие дома «финский дом», или somu māja.

«Здесь все дома очень похожи, и все называют их „финскими домиками"», — рассказывает Дзинтра Земите. Она накрыла для гостей красивый стол. В этом доме хорошо жить, делится женщина. В нем растут ее дети и внуки.

Скорее всего, это дома, которые Финляндия отправила в Советский Союз в качестве репараций в 1944-1948 годах.

После Второй мировой войны СССР потребовал от Финляндии репарации в размере 300 миллионов долларов. Репарации следовало выплатить в материальной форме в течение шести лет. Сумма была рассчитана совершенно произвольно.

Частично ее все же сократили, и в итоге сумма составила 226 миллионов долларов. Сроки выплат были продлены до 1952 года.

Основной упор был сделан на товары бумажной промышленности и металлопромышленности. Финляндия отправляла в СССР буксиры, грузовые суда, пароходы, бумагоделательные машины и различные инструменты. В договор также были включены сборные деревянные дома общей площадью 400 тысяч квадратных метров. Это примерно десять тысяч домов.

Дома производили более 20 заводов в разных частях Финляндии. На государственном уровне строительством домов руководила компания Puutalo Oy.

Все сборные деревянные дома, предназначенные для выплаты военных репараций, были собраны и отправлены в СССР в течение трех лет.

«Финские дома» развозили на поездах по всему Советскому Союзу. Деревни с «финскими домиками» выросли в тени уральских рябин, на Украине, на окраине Средней Азии, под Москвой и Санкт-Петербургом и в странах Прибалтики. Иосиф Сталин подарил несколько домов Польше —пожалуй, там сохранилась лучшая коллекция финских домов.

Точных данных о расположении домов нет. Когда товарный поезд пересекал границу, судьба домов оказывалась в руках Советского Союза.

«Финских инженеров не хотели пускать в СССР, хотя обычно Финляндия отправляла специалиста, который давал советы по сбору домов», — рассказывает преподаватель истории архитектуры Кристо Весиканса (Kristo Vesikansa). Вместе с Лаурой Бергер (Laura Berger) и Филипом Тидвеллом (Philip Tidwell) Весиканса курирует финский павильон на Венецианской биеннале, перенесенной на 2021 год.

На выставке будут представлены типовые здания, спроектированные основанной в 1940 году компанией Puutalo Oy. Группа ездила изучать дома Puutalo Oy, которые сейчас стоят в Германии, Польше и Колумбии. Можно сказать, что Весиканса — лучший финский специалист в вопросах, касающихся домов, отправленных в СССР в качестве репараций.

Финляндии известно главным образом количество этих «репарационных домов», подтверждает Весиканса. Фотографий домов мало, за исключением оригинальных чертежей, обнаруженных в архивах и деловой переписке Puutalo Oy 1949 года.

По словам Кристо Весиканса, модели создавались в соответствии с пожеланиями СССР. Ведь в домах, спроектированных для финнов, обычно не было душевой комнаты — у финских семей для этих целей обычно имелась отдельная сауна. К тому же к домам для СССР могли быть добавлены застекленные веранды и другие архитектурные детали.

Для сборки дома требовалось всего три-четыре человека.

В финском городе Миккели находится Центральный деловой архив Финляндии ELKA. В недрах грандиозного архива, должно быть, можно отыскать чертежи и данные о работе заводов в годы выплаты репараций. «Никто не изучал эти данные систематически», — говорит Весиканса. Вероятно, там найдется материал на целую диссертацию.

Сейчас о строительстве «репарационных домов» почти не вспоминают. Последняя партия деревянных домов пересекли границу с СССР 28 января 1948 года.

Даже родившимся в тот год людям уже 72 года.

По невероятному совпадению, старейший человек города Оулу, 108-летняя Салме Халтиа (Salme Haltia), работала на лесопильной фабрике Патениеми в отделе продаж на внутреннем рынке Финляндии. Здесь было собрано в общей сложности 522 «репарационных дома».

Недавно отметившая очередной день рождения Халтиа очень хорошо помнит, как строились эти дома. «А вы знаете, что эту фабрику построили именно для того, чтобы начать производство деревянных домов для России?» — рассказывает она по телефону.

Здесь уже была фабрика по строительству деревянных домов, но ее перенесли в помещение побольше, чтобы строить дома для репараций. Вместе с директором Халтиа следила за отправлением первых домов. «Мы следили, как их погружают на поезд, следили, чтобы их точно доставили».

Рабочие съезжались cо всей страны. Они строили дома внимательно и с гордостью. По воспоминаниям Салме Халтиа, спешки на производстве не было. Все знали: если в отправленной партии будут обнаружены даже небольшие недочеты или пятнышки плесени, Советский Союз выдвинет претензии. Так что лучше было сделать все идеально с первого раза.

«Строили на совесть!»

Можно себе представить, какой горькой работой было строительство домов для врага. На фронте Халтиа была медсестрой. На ее глазах скончался не один молодой человек.

Однако о горечи на фабрике не было и речи, вспоминает Салме Халтиа.

«Все были рады хорошей работе. О горечи ничего не говорили, — делится Халтиа. — Да, пришлось дорого заплатить. Но мы не роптали!»

Пока Финляндия строила планы по выплате военных репараций, в Латвии на смену нацистским оккупантам пришли советские.

От военных репараций была и польза. Они ускорили развитие промышленности, обеспечили работой бывших военных и укрепили перспективы Финляндии в экспорте. В тот период военных репараций была заложена основа современной финской металлопромышленности и судостроения.

Промышленность и сельское хозяйство Латвии стали служить советской системе, и в страну привезли рабочих и военных из других республик СССР. Влияние в Латвии заметно до сих пор — в том числе по русскоязычной доле населения.

Выявить «репарационные дома» не так просто: дело в том, что Финляндия ввозила в Советский Союз деревянные дома в том числе и в рамках торговых договоренностей. Советский Союз был важнейшим партнером Финляндии. Примерно 90% экспортных «финских домов» за период с 1945 по 1955 годы экспортировались именно в СССР.

Это входило в планы Советского Союза. Он хотел контролировать экономику Финляндии. Забрав большую часть экспорта, СССР стремился ограничить торговые отношения Финляндии с Западом.

За десять лет в СССР привезли около 100 тысяч сборных деревянных домов. Примерно десятую часть этих домов составляли «репарационные дома».

Точно установить происхождение «финских домов» сейчас практически невозможно. Нужно покопаться в недрах московских архивов.

Ситуацию усложняет и то, что в Латвии и других республиках СССР после войны строили здания, напоминающие по стилю «финские дома». Из Финляндии даже ввозили в СССР целые фабрики по производству деревянных домов, так что производство сборных домов могли начать и в самом Советском Союзе. Следовательно, название «финский дом» может относиться просто к типу домов, а не к непосредственному происхождению. Это, безусловно, лестно. «Финские домики» — словно бренд качественного и функционального деревянного дома.

Семья Земите обменяла однокомнатную квартиру в многоэтажном доме на финский дом в 1986 году.

Русский военный, который раньше в нем жил, расклеил объявления на фонарных столбах с предложением обменять участок площадью в тысячу квадратных метров с домом на современное жилье.

Общей чертой «финских домов» в Латвии можно считать то, что изначально в них жили военные, переведенные в Латвию из других республик.

Стороны договорились об обмене. Военный получил современное жилье, а семья Земите — дом без водопровода. Двор площадью в тысячу квадратных метров был в советское время невероятной роскошью.

Сейчас дом сильно изменился. Дзинтра Земите сделала несколько археологических находок, и к дому получилось пристроить новые этажи. Например, в 2008 году группа Земите обнаружила средневековое захоронение. За находку хорошо заплатили: 900 могил помогли установить в финском доме новые окна. В 2012 году удалось сделать ремонт чердака и крыши. В современной мансардной комнате сейчас живет одна из дочерей Земите.

Дзинтра Земите рассказывает, что дом стоит на этом месте по меньшей мере с 1950 года.

Казалось бы, такая семья должна точно знать историю своего дома. Но Земите услышала о ней всего пару лет назад. И ее не в чем винить. Финны тоже редко знают историю своего дома или его предыдущих жильцов.

В целом судьба продукции, произведенной для выплаты военных репараций, интересует финнов на удивление мало. Литературы по этой теме тоже немного. Подробнее всего такие вопросы рассматриваются в труде 2014 года «Финские военные репарации». Автор Ханну Рауткаллио (Hannu Rautkallio) тоже пишет, что «историков военные репарации не очень интересуют, хотя их выплата и была несравненным международным достижением».

В исследовании упоминается, что единственным детальным описанием репараций была работа 1956 года «Финские военные репарации для Советского Союза».

Если тема военных репараций не вдохновила финских исследователей, то чего уж ждать от латышских. В связи с нехваткой достоверной и задокументированной информации байки о домах передаются из поколения в поколение. Неудивительно, что в Латвии есть странные легенды о «финских домах».

Летом в одной латвийской местной газете была опубликована статья о «финских домах» журналистки Кристы Лапиной (Krista Lapiņa), которая сама недавно переехала в такой дом.

Для статьи журналистка взяла интервью у Юриса Ракиса (Juris Raķis), экскурсовода музея истории военнопленных в городе Лиепая, который, по его собственным словам, служил в советской и латвийской армии.

Теория гида о том, как финские дома попали в Латвию, по меньшей мере удивляет.

«Они были подарком Советскому Союзу от благодарной Финляндии за освобождение Порккалы», — рассказывает Ракис во дворе музея, расположенного в военном порту.

Аренда Советским Союзом мыса Порккала на 50 лет стала одним из условий Московского перемирия 1944 года наряду с военными репарациями.

Никита Хрущёв, сменивший Сталина в 1953 году, решил вернуть эту территорию Финляндии в знак мирного сосуществования. Договор о возврате территории был заключен осенью 1955 года и вступил в силу в январе 1956 года.

Ракис ведет себя заискивающе.

«Финляндия была лучшим другом Хрущёва. Хрущёв называл Балтийское море „морем мира" и решил вернуть Порккалу Финляндии в качестве дружеского жеста. Возвращающихся в СССР военных нужно было обеспечить жильем, и благодарная Финляндия дала им деревянные дома», — говорит Юрис Ракис.

Однако, по нашим данным, обнаруженные нами дома были привезены в Латвию еще до передачи Порккалы, в период с 1945 по 1950 год. Мы поинтересовались, знает ли Ракис о военных репарациях. Конечно же, знает, но деревянные дома не ввозились в качестве репараций, отвечает он.

Деревянные дома были подарком, уверяет экскурсовод Ракис. Раскрывать свои источники он отказывается, но говорит, что эту информацию можно найти в «советских архивах».

Финляндия, конечно, дарила деревянные дома. Это происходило по меньшей мере дважды: в 1953 году она дарила дома Голландии после сильного наводнения, а в 1963 году — столице Македонии Скопье после землетрясения. Дома для Скопье тоже строили на лесопильной фабрике Патениеми.

Но в качестве благодарности за освобождение Порккалы? «Полная чушь», — комментирует историк Гунар Силакактиньш (Gunārs Silakaktiņš). Он считает, что о финских репарациях, включая деревянные дома, знают все образованные люди. По словам историка, данные Ракиса можно считать примером советской пропаганды.

Сам Силакактиньш впервые услышал о «финских домах» в 1970-е годы. Он считает, что в Латвии есть по меньшей мере один район, где точно находятся дома, привезенные из Финляндии после войны. Это поселок Чимдениеки недалеко от аэропорта Лиепая.

Чимдениеки словно появился из ниоткуда — так неожиданно он возникает среди высокой травы. По главной улице с грохотом проезжают грузовики и другой тяжелый транспорт.

Здесь должны быть «финские дома». Начало кажется многообещающим.

На другой стороне улицы можно насчитать по меньшей мере десять похожих друг на друга домов. Полтора этажа, одинаковые веранды, окна и трубы. Стандартная застройка.

Пара домов немного напоминают образцы 1949 года, спроектированные компанией Puutalo Oy для Советского Союза. Еще они похожи на дома в Харькове, которые тоже считаются финскими.

Некоторые дома обрели новую жизнь. Как и в других районах, в здешних домах за эти годы провели ремонт.

«Финский дом» живет и меняется, но название остается тем же.

На месте одного дома был построен абсолютно новый, современный кирпичный дом, облик которого все же схож с другими домами на этой улице.

А вот и дом Илги Стобе (Ilga Štobe), покрашенный в красивый темно-песочный цвет. Конструкция такая же, как и у других домов на этой улице, но деревянная обшивка и кровля, конечно, новые. На флагштоке развевается красно-белый флаг Латвии. Двор охраняет большая сизая собака, похожая на мастифа.

Семья купила этот дом у русского военного 19 лет назад. Уже тогда военный и соседи говорили, что у дома финская история.

У Стобе есть договор, согласно которому в этом доме жили с 1950 года. Сосед родился в своем доме в 1953 году.

Илга Стобе немного знает и об истории дома. «Я знаю, что финны строили простые и легкие дома для русской армии, внутреннее пространство было спроектировано очень эффективно».

Стобе хотела купить этот дом главным образом из-за сада. Дом был в плохом состоянии, все было в асбесте. Семья выбирала между сносом и ремонтом дома, и в итоге предпочла основательный ремонт. Каркас дома остался прежним. Это крепкое дерево.

Семье принадлежит и заброшенный дом на соседнем участке. Они мечтают его снести, но это дорого.

«Мой сын очень смеялся, когда услышал о вашем визите. Сказал, что дом нужно опять предложить финнам», — рассказывает Стобе.

Новые жители этого района — журналистка Криста Лапина, написавшая статью о «финских домах», ее муж Марис и маленький сын Аустрис. Семья въехала в «финский дом» в начале мая. Они используют его как дачу, а обычно живут в Риге.

Предыдущий жилец, бывший муж журналистки, купил «финский домик» у бывшего военного Михаила в 2002 году. После продажи дома Михаил вернулся в Одессу.

Похоже, Михаил жил в этом доме с самого начала. В документах Лапиной написано, что дом был построен в 1945 году. «Похоже, он был первым владельцем. Но все равно неясно, кто построил эти дома», — рассуждает Криста Лапина.

Внутри дом полностью отремонтирован. Стены обшиты гипсокартоном, ванная комната новая. У дома светлый и современный образ.

Снаружи дом все еще облицован асбестовыми листами. В задней стене дыра. Изоляция внутри стены напоминает волокнистую картонную массу. Похоже на инсулит — материал, который раньше использовали в Финляндии. Снизу виднеется доска с надписью «120/46». Наверное, она была нужна для сборки дома.

Чердак остался в первоначальном состоянии. Напоминает послевоенные дома в Финляндии.

На одном брусе стоит печать. Это может быть печать компании Йохана Парвиайнена (Johan Parviainen), у которого были фабрики в муниципалитете Сяюнятсало, говорит Кристо Весиканса. Но это тоже всего лишь догадка.

Соседний заброшенный дом порос травой, посреди двора растут луговые цветы. Если заглянуть с фонариком за асбестовый лист, можно увидеть внутреннее устройство наружной обшивки. Такая же техника использовалась в финских домах на Украине.

Дверь закрыта, но внутрь можно попасть через разбитое окно. На стене в гостиной висит ковер. Судя по книгам на полках, сосед был латышом. Расставлена красивая фарфоровая посуда. На окнах висит белоснежный тюль.

Мы рассматриваем обшивку крыльца, металлические задвижки, кровельные доски.

Как узнать «финский дом», если за эти десятилетия столько всего произошло? И кто знает, откуда были привезены эти доски?

Может, и этот дом был «безропотно» сделан на финской фабрике.

По одному сборнику рассказов выводы делать трудно. Но выбор жанра показателен. Роман, вершина русской литературы, – все-таки удел первого лица. А для министра обороны идеально подходит жанр рассказа

Студентов отправляют в деревню собирать урожай, а им очень надо посмотреть матчи хоккейной суперсерии между сборными СССР и Канады. Телевизор есть только у неприятного механизатора. Он предлагает студентам сделку: пусть они поработают в его огороде, десять соток картошки собрали – один матч посмотрели. Сам мужик хоккеем не интересуется.

Путь далёкий до Типперери

 

 

 

Путь далёкий до Типпере́ри или До́лог путь до Типпере́ри (англ. It's a Long Way to Tipperary) — маршевая песня британской армии.

 

В 1912 году артист и автор популярных песен Джек Джадж, находясь в клубе, поспорил на пять шиллингов с одним из друзей, что на следующий день он напишет новую песню. По дороге он услышал обрывок разговора двух прохожих, в котором прозвучала фраза «It’s a long way to…». Он добавил название ирландского графства Типперэри, так как это слово хорошо укладывалось в маршевый ритм. Утром в пабе «The New Market Inn» он написал текст всей песни, а его приятель Вернон Горейс, музыкальный директор театра «The Grand», слушая пение Даджа, написал ноты. Пари было выиграно, и 12 января 1912 года песня впервые была исполнена на сцене театра.

 

Права на песню выкупил музыкальный издатель Берт Фельдман и популяризировал её, распространив по британским мюзик-холлам. Песня стала популярной среди батальонов ирландских стрелков британской армии. С началом Первой мировой войны британские союзники Франции высадились в Булони. Каждый полк, проходивший через город, пел свою маршевую песню. Ирландские стрелки прошли с песней «It’s a long way to Tipperary», и её мелодия и слова произвели на всех впечатление. В годы войны песня приобрела популярность среди союзников, а после опубликованной в газете «The Daily Mail» большой статьи Джона Кернока об этой песне она обрела популярность во многих странах мира.

 

В 1927 году при открытии монумента «Мененские ворота» вблизи города Ипр исполнялась мелодия песни «It’s a long way to Tipperary». На монументе выбиты имена 54 тысяч погибших в этих местах в ходе Первой мировой войны. В 1935 году об этой песне и её авторе был снят фильм «Королевская кавалькада». Память об авторе была увековечена мемориальной доской на стене паба «The New Market Inn», в котором он создал свою песню.

 

В 1914 году песня была записана на русском языке (предположительно, впервые) обществом «Граммофонъ Ко — Пишущий Амур», каталожный номер 222455, под названием «Далеко до моей деревни», в исполнении Н. Ф. Монахова и неуказанного оркестра. Автор русского текста не указан, текст существенно отличается от английского оригинала.

 

В 1944 году песня была снова записана на русском языке под названием «Типперери. Английская солдатская песня» в исполнении Елены Петкер и оркестра под упр. С. П. Горчакова, матрица Грампласттрест 12395. Русский текст предположительно С. Болотина (автор на пластинке не указан) не содержит первого куплета оригинала, вместо него добавлен куплет, из которого следует, что Падди воюет с немцами. В 1945 году песня исполнена с несколько измененным текстом (третий куплет звучит вторым, из него следует, что война закончилась победой) Краснознамённым ансамблем красноармейской песни и пляски СССР.

 

 

Хавьер Колас (Xavier Colás)

 

 

 

АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ

 

В голове у тех, кто изучал отечественную историю по советским учебникам (а именно к ним относятся люди, правящие Россией сегодня), навечно отпечаталось: после поражения революции 1905 года в рядах борцов с царизмом, а также в образованном обществе начался период «разброда и шатания». Революционеры, чтобы объединиться в светлом будущем, начали решительно размежевываться, не стесняясь при этом в хлестких обличениях друг друга. Образованная же публика погрузилась в мистицизм. И это было золотое время для жандармских разводок: можно было задурить голову сомневающемуся, успешно завербовать продажного циника. Нечто подобное мы наблюдаем и теперь.

Удивительным образом, после случившегося полицейского переворота, в принципе отменившего применение права в современной России, в стране случился настоящий манифестопад. Буквально одновременно поговорить с народом о сущностных проблемах возжелали идейный лидер «Яблока» Григорий Явлинский и модный режиссер Константин Богомолов.

На первый взгляд два лидера общественного мнения написали о разном. Явлинский — о политической ситуации в стране, Богомолов — о появлении на Западе, прежде всего в Европе, новой тоталитарной морали. При этом взаимосвязь двух текстов очевидна. Не зря по соцсетям ходит ставшая мемом фраза из Жванецкого: «Нормально, Григорий? — Отлично, Константин!». Не удивлюсь, если когда-нибудь выяснится, что оба текста прошли через одни и те же руки. Структурно они построены совершенно одинаково, используются похожие риторические приемы. Все начинается с длинных туманных рассуждений, с которыми можно соглашаться или не соглашаться, этакого приглашения к дискуссии. А потом довольно коротко и излагается та гадость, ради которой текст, собственно, и писался. Тоже, мол, приглашение к интеллектуальному обсуждению.

Вот Григорий Алексеевич в статье под заголовком «Без путинизма и популизма» долго, старательно, нудновато, но, замечу, совершенно справедливо обличает авторитарный путинский режим. А потом с куда большей страстью — Алексея Навального, который, по Явлинскому, повинен в национализме (доказывается поступками десятилетней давности), вождизме и «разжигании примитивной социальной розни» (это, наверное, по поводу расследования ФБК про эскорт-отель Ротенберга). Оказывается, «демократическая Россия, уважение к человеку, свобода, жизнь без страха и без репрессий несовместимы с политикой Навального». Вывод довольно простой: Навальный, придя к власти, будет проводить ту же политику, что и Путин. И чего, спрашивается, выходить за него, такого нехорошего, на улицу? Параллельно нам рассказывают, что организаторы нынешних протестов ошиблись, полагая, что власть отступит перед массовостью несогласных. Потому что «для путинской системы поведенческие ориентиры — это Ельцин в 1993-м и Дэн Сяопин в 1989-м с танками на площади Тяньаньмэнь в Пекине». Заодно Навального, тут в тексте откровенно проступает васильковый кант, упрекают за использование несовершеннолетних.

Многие посчитали, что декларации Явлинского обращены Кремлю. Мол, нет у меня никаких амбиций, в Думу не собираюсь, счастлив тремя процентами, которые обеспечивают госфинансирование. На мой взгляд, это не совсем правильное прочтение. Перед кремлевскими политтехнологами по-прежнему маячат осенние выборы в Госдуму. Участников протестов разогнать можно, а вот как запретить им голосовать? Протестный потенциал мог вылиться в существенную поддержку «Яблока», партию, вроде бы отстаивающую демократические ценности. Партию, кандидатам которой вроде не надо проходить непроходимые в принципе препоны для того, чтобы просто участвовать в выборах. Хотел бы Явлинский побеждать, он бы обратился к тем, кто вышел на улицы: «Ребята, все к нам. Мы обеспечим вам возможность бороться не только на демонстрациях, но в парламенте». Вместо это он вышел с плакатом, на котором метровыми буквами написано: «Не голосуйте за меня!». В результате голосовать не за кого. А Администрация президента безусловно продвинулась в том, чтобы обеспечить неприход на выборы значительной части активного населения.

Константин Богомолов многообразно, с бесчисленными метафорами и гиперболами обличает набирающий силу в Европе «новый фашизм». Пришла, мол, новая эра, в которой «”нацики” сменились столь же агрессивным и так же жаждущим тотального переформатирования мира микстом квир-активистов, фем-фанатиков и экопсихопатов». Условно прогрессивное общество приняло-де на себя роль новых штурмовиков, с помощью которых то же государство сверхэффективно борется с инакомыслием. В общем тотальный контроль и подавление осуществляются новым Министерством правды, в виде социальных сетей, владельцами которых являются интернет-корпорации.

Вся эта многостраничная трампятина нужна только для одного. Для вывода: «странно наблюдать горящие глаза и наивные речи новых русских разночинцев, ведущих моральный террор против несогласных не хуже уличного ОМОНа». Одним словом, ничем вы, ребята, не лучше тех, кто вас избивает. Просто вы стремитесь в общество, где царит некий «моральный» террор, из общества, где господствует просто террор, без определений. Прием не сказать что новый. Пару дней назад отечественный МИД вручил иностранным визитерам видеонарезку съемки столкновений полицейских и демонстрантов на Западе. Мол, ничем вы не лучше и нечего нас учить.

Что до автора текста, названного «манифестом», можно только пожелать ему на собственной шкуре не испытать принципиальную разницу между интеллектуальным европейским концлагерем, существующим, по Богомолову, в массовом сознании, и российской тюрягой, реальной и чисто конкретной.

Но это не главный кульбит. Главный вот: «Благодаря стечению обстоятельств мы оказались в хвосте безумного поезда, несущегося в босховский ад, где нас встретят мультикультурные гендерно-нейтральные черти (то есть в современную Европу — А.Г.). Надо просто отцепить этот вагон, перекреститься и начать строить свой мир. Заново строить нашу старую добрую Европу. Европу, о которой мы мечтали. Европу, которую они потеряли. Европу здорового человека».

Много лет назад из уст Сергея Лаврова я слышал подобный пассаж. Мол, могут произойти события, когда карты перемешаются и последние станут первыми.

Так отбросим же Запад с его наставлениями по поводу прав человека и политических свобод. Чего слушать, у них же новый тоталитаризм. А мы будем строить совершенно новое общество. С новой свободой. Строить будем наличными силами квартальных надзирателей и, когда надо, ОМОНа. Будем строить Европу здорового человека.

Кажется, я знаю, как зовут этого человека. Знаете и вы…

Коллаж ЕЖ

По отношению к России Вашингтон и дальше будет придерживаться конфронтационного подхода и открыто поддерживать внутренних оппонентов Кремля. В то же время Байден будет предельно осторожен в вопросах, касающихся безопасности США, и даже прагматичен там, где речь пойдет об американских интересах

В своем первом развернутом выступлении по вопросам внешней политики новый президент США Джо Байден не преподнес сюрпризов. Пока он крайне последователен в своих высказываниях.

Основные пункты его внешнеполитической речи совпадают с обещаниями из предвыборной кампании. Америка возвращается, и дипломатия должна стать главным инструментом ее внешней политики. Вашингтон снова сплотит вокруг себя страны Запада, возглавив их ради защиты демократии. Главный вызов для Соединенных Штатов и их союзников – авторитаризм, проявления которого они видят в амбициях Китая и подрывной деятельности России. В то же время Вашингтон не отказывается от избирательного сотрудничества с соперниками (Пекином) и противниками (Москвой), если того потребуют американские интересы или соображения национальной безопасности. Кроме того, США возьмут на себя лидирующую роль в решении таких проблем, как изменение климата, пандемия коронавируса, распространение оружия массового поражения и кибербезопасность.

Единственным по-настоящему новым элементом в речи американского президента стала мысль, что внешняя политика США должна отвечать интересам основной части американского общества (среднего класса), но это относится скорее к области внутренней политики. Кроме того, Байден дал понять, что Вашингтон, разумеется, не собирается уступать Пекину глобальное лидерство. Иными словами, США перешли в контрнаступление.

Что это означает для России? Мысль, что Америка вернулась, может ободрить некоторых отчаявшихся американских союзников, которыми Вашингтон в последние четыре года пренебрегал. Но этого не скажешь про Москву, и, возможно, Пекин, которым действия Соединенных Штатов и при Трампе казались вполне активными, хоть и хаотичными.

Намерение Вашингтона вернуть дипломатии роль главного инструмента внешней политики звучит интригующе и немного сбивает с толку, потому что означает, что военная сила должна уступить место дипломатическим и другим ненасильственным методам. Однако на деле четыре года президентства Трампа стали одним из тех редких периодов, когда США не развязали ни одной новой войны. Поэтому речь Байдена можно истолковать так: США сделают еще больший упор на невоенных кампаниях против своих противников, в том числе России.

Основные задачи американской политики не сильно изменились. Если администрация Трампа называла Китай и Россию основными соперниками Америки за влияние в мире, то Байден называет их главными противниками либерально-демократического порядка во главе с США. По существу, никаких изменений не произошло. Любые отличия от времен Трампа, скорее всего, будут лишь стилистическими.

Вероятно, США будут проявлять большую гибкость в отношениях с Пекином, но принципиальное противостояние между двумя державами сохранится. Против России Вашингтон продолжит вводить новые санкции, разве что при Байдене они будут более продуманными.

Правда, в этой преемственности есть некоторые важные для России исключения. Например, в отличие от предыдущей республиканской администрации нынешняя демократическая серьезно намерена больше взаимодействовать с Москвой по вопросам стратегической стабильности.

Параллельно с этим США продолжат обвинять Россию и наказывать ее за то, что она, по словам Байдена, целенаправленно подрывает американскую демократию. Остается надеяться, что два этих направления не будут пересекаться – в противном случае дело может обернуться катастрофой.

России, как и Китаю, придется иметь дело с более сплоченным фронтом американских союзников. Под требованием Байдена немедленно освободить оппозиционера Алексея Навального подписались Ангела Меркель, Эммануэль Макрон, Борис Джонсон и другие западные лидеры. На суде над Навальным присутствовали дипломаты из полутора десятков стран. Россия видит в этом вопиющее вмешательство во внутренние дела и отвергает любые обвинения в свой адрес, отказываясь выслушивать нотации.

Западный фронт, скорее всего, будет более сплоченным по идеологическим вопросам, чем по прагматическим, но Москве все равно станет труднее играть на противоречиях между союзниками. Разница между российско-американской конфронтацией и российско-европейским отдалением постепенно стирается.

В то же время некоторые аспекты речи Байдена позволяют предположить, что сотрудничество России и США не ограничится вопросами стратегической стабильности и контроля над вооружениями. Есть и другие глобальные проблемы: изменение климата, пандемия и нераспространение ядерного оружия.

Надежды на сотрудничество в этих областях не лишены оснований. Глобальное потепление влияет на Россию сильнее, чем на многие другие страны. Некоторые его проявления можно считать выгодными – вроде большей доступности Арктики. Но хватает и негативных последствий – большая часть вечной мерзлоты рискует растаять. В борьбе с коронавирусом Россия тоже продемонстрировала немалый потенциал, разработав вакцину «Спутник V».

Как бы то ни было, сотрудничество по вопросам климата и здравоохранения вряд ли окажется очень тесным и в любом случае не изменит общего тона российско-американских отношений, который становится все более жестким. Совсем другое дело – тема нераспространения ядерного оружия.

Россия охотно поддержала бы возвращение США к иранской ядерной сделке, если бы знала, что конкретно собирается делать администрация Байдена. Здесь обратили внимание на заявление Байдена, что США перестанут поддерживать Саудовскую Аравию в войне с йеменскими хуситами, за которыми стоит Тегеран. Однако в то же время Байден подтвердил, что Вашингтон продолжит помогать Саудовской Аравии в противостоянии с Ираном.

Москва сохраняет тесные связи с Тегераном и остается важным игроком в иранском ядерном вопросе. Если Вашингтон захочет вернуться в соглашение с Ираном, то ему не обойтись без России.

Что касается другой страны с ядерными проблемами – Северной Кореи, то тут у России намного меньше влияния, чем у Китая. Правда, по корейскому вопросу администрации Байдена еще только предстоит представить собственную стратегию.

В целом в Москве считают, что во внешней политике и вопросах безопасности демократическая администрация будет действовать более предсказуемо и профессионально, чем команда Трампа. Самого Байдена в Москве неплохо знают еще со времен Брежнева: он, конечно, России далеко не друг, но зато как ветеран холодной войны человек понятный и предсказуемый.

Если при Трампе в американском руководстве царил раздрай, то теперь Белый дом выглядит неожиданно сплоченным. Ключевые внешнеполитические посты заняли давние соратники Байдена, которые будут проводить его линию. К их числу относятся государственный секретарь Энтони Блинкен и советник по национальной безопасности Джейк Салливан. Демократическая партия контролирует обе палаты Конгресса и пользуется поддержкой большей части традиционных СМИ и социальных сетей, что колоссально усиливает ее позиции.

Ясно, что по отношению к России Вашингтон и дальше будет придерживаться конфронтационного подхода и открыто поддерживать внутренних оппонентов Кремля. В то же время Байден будет предельно осторожен в вопросах, касающихся безопасности США, и даже прагматичен там, где речь пойдет об американских интересах. В Москве к такому подходу отнесутся настороженно, но выдержать американский напор и обеспечить свою безопасность Россия вполне способна.

Статья опубликована в рамках проекта «Диалог Россия – США: смена поколений». Взгляды, изложенные в статье, отражают личное мнение автора.

 

«На днях актриса прошла контрольное обследование. Результат отличный. COVID-19 в организме нет, поражение легких осталось, но оно минимальное. Сейчас врачи отслеживают последствия болезни и возможные осложнения. Динамика положительная. Если она сохранится, в ближайшее время Алису Бруновну выпишут!», – пишут авторы Телеграм-канала «Mash на мойке». Эту информацию подтвердили и в Большом драматическом театре имени Г.А. Товстоногова, где служит Алиса Фрейндлих.

 

 

 

 

Николь Перлрот (Nicole Perlroth)-Николь Перлрот, обозреватель по вопросам кибербезопасности в The Times, является авто-ром готовящейся к выходу книги «Вот как мне говорят мне, что мир скоро закончится».

-