Отец Виталий отчаянно сигналил вот уже минут 10. Ему нужно было срочно уезжать на собрание благочиния, а какой-то громадный черный джип надежно «запер» его машину на парковке около дома.

«Ну что за люди?! – мысленно возмущался отец  Виталий – Придут, машину бросят, где попало, о людях совсем  не думают! Ну что за бесчинство?!»

В мыслях он рисовал себе сугубо мужской разговор с владельцем джипа, которого представлял себе как  такого же огромного обритого дядьку в черной кожаной куртке. «Ну, выйдет сейчас! Ну, я ему скажу!..» –  кипел отец Виталий, безнадежно оглядывая  двери подъездов – ни в одном  из них не было ни намека на хоть какие-то признаки жизни. Тут наконец-то одна дверь звякнула пружиной и начала открываться. Отец Виталий вышел  из машины, намереваясь высказать  оппоненту все, что о нем думает. Дверь открылась и на крыльцо  вышла … блондинка. Типичная представительница  гламурного племени в обтягивающих черных джинсиках, в красной укороченной курточке с меховым воротником и меховыми же манжетами, деловито цокающая сапожками на шпильке.

– Ну чё ты орешь, мужик? – с интонацией Верки Сердючки спросила она, покручивая на пальчике увесистый брелок. Накрашенные и явно наращенные ресничищи взметнулись вверх, как два павлиньих хвоста над какими-то неестественно зелеными кошачье-хищными глазками. Шиньон в виде длинного конского хвоста дерзко качнулся от плеча до плеча.

– Ну, ты чё, подождать не можешь? Видишь, люди заняты!

– Знаете ли, я тоже  занят и тороплюсь по очень  важным делам! – изо всех  сил стараясь сдерживать эмоции, ответил отец Виталий блондинке,  прошествовавшей мимо него. Блондинка  открыла машину («Интересно, как  она только управляется с такой громадиной?» – подумал отец Виталий) и стала рыться в салоне, выставив к собеседнику обтянутый джинсами тыл.

– Торопится он... –  продолжила монолог девушка –  Чё те делать, мужик? – тут она, наконец, повернулась к отцу Виталию лицом. Несколько мгновений она смотрела на него, приоткрыв пухлые губки и хлопая своими гигантскими ресницами. – О, – наконец изрекла она – Поп, что ли? Ну все, день насмарку! – как-то достаточно равнодушно, больше для отца Виталия, чем для себя, сказала она и взобралась в свой автомобиль, на фоне которого смотрелась еще более хрупкой.

Ручка с длинными малиновыми коготками захлопнула тяжелую дверь, через пару секунд заурчал мотор. Стекло водительской двери опустилось вниз и девушка весело крикнула:

– Поп, ты отошел  бы, что ли, а то ведь перееду  и не замечу!

Отец Виталий, кипя  духом, сел в свою машину. Джип  тяжело развернулся и медленно, но уверенно покатил к дороге. Отцу Виталию надо было ехать  в ту же сторону. Но чтобы  не плестись униженно за обидчицей,  он дал небольшой крюк и  выехал на дорогу с другой  стороны. 

Отец Виталий за  четыре года своего служения  повидал уже много всяких-разных людей: верующих и не верующих, культурных и невоспитанных, интеллигентных и хамов. Но, пожалуй, никто из них не вводил его в состояние такой внутренней безпомощности и такого неудовлетворенного кипения, как эта блондинка. Не то, что весь день – вся неделя пошла наперекосяк. Чем бы батюшка не занимался, у него из головы не выходила эта меховая блондинка на шпильках. Ее танково-спокойное хамство напрочь выбило его из того благодушно-благочестивого состояния, в котором он пребывал уже достаточно долгое время. И, если сказать откровенно, отец Виталий уже давно думал, что никто и ничто не выведет его из этого блаженного состояния душевного равновесия. А тут – на тебе! Унизила какая-то крашеная пустышка, да так, что батюшка никак не мог найти себе место. Был бы мужик – было бы проще. В конце-концов, с мужиком можно выяснив суть да дело, похлопать друг друга по плечу и на этом конфликт был бы исчерпан. А тут – девчонка. По-мужски с ней никак не разобраться, а у той, получается, все руки развязаны. И не ответишь, как хотелось бы, – сразу крик пойдет, что поп, а беззащитных девушек оскорбляет.

Матушка заметила нелады  с душевным спокойствием мужа. Батюшка от всей души нажаловался  ей на блондинку. 

– Да ладно тебе  на таких-то внимание обращать, – ответила матушка – Неверующая, что с неё взять? И, судя по всему, не очень умная.

-  Это точно, –  согласился отец Виталий –  взятки-гладки, была бы умная, так себя бы не вела.

Отец Виталий начал  было успокаиваться, как жизнь  преподнесла ему еще один сюрприз.  Как нарочно, он стал теперь  постоянно сталкиваться с блондинкой  во дворе. Та как будто специально  поджидала его. И, как нарочно,  старалась досадить батюшке. Если  они встречались в дверях подъезда, то блондинка первая делала  шаг навстречу, и отцу Виталию  приходилось сторониться, чтобы  пропустить ее, да еще и дверь  придерживать, пока эта красавица  не продефилирует мимо. Если отец Виталий ставил под окном машину, то непременно тут же, словно ниоткуда, появлялся большой черный джип и так притирался к его «шкоде», что батюшке приходилось проявлять чудеса маневрирования, чтобы не задеть дорогого «соседа» и не попасть на деньги за царапины на бампере или капоте. Жизнь отца Виталия превратилась в одну сплошную мысленную войну с блондинкой. Даже тематика его проповедей изменилась. Если раньше батюшка больше говорил о терпении и смирении, то теперь на проповедях он клеймил позором безстыдных женщин, покрывающих лицо слоями штукатурки и носящих искусственные волосы, чтобы уловлять в свои сети богатых мужчин и обезпечивать себе безбедную жизнь своим безстыдным поведением. Он и сам понимал, что так просто изливает свою безсильную злобу на блондинку. Но ничего не мог с собой поделать. Даже поехав на исповедь к духовнику, он пожаловался на такие смутительные обстоятельства жизни, чего прежде никогда не делал.

– А что бы ты  сказал, если бы к тебе на  исповедь пришел бы твой прихожанин  и ожаловался на такую ситуацию? – спросил духовник. Отец Виталий вздохнул. Что бы он сказал? Понятно, что – терпи, смиряйся, молись… Впервые в жизни он понял, как порой нелегко, да что там – откровенно тяжело исполнять заповеди и не то что любить – хотя бы не ненавидеть ближнего.

– Я бы сказал, что  надо терпеть, – ответил отец  Виталий. Духовник развел руками.

– Я такой же  священник, как и ты. Заповеди  у нас у всех одни и те  же. Что я могу тебе сказать?  Ты сам все знаешь.

«Знать-то знаю, – думал  отец Виталий по дороге домой  – Да что мне делать с  этим знанием? Как исповедовать, так совесть мучает. Людей учу,  а сам врага своего простить  не могу. И ненавижу его. В  отпуск, что ли, попроситься? Уехать  на недельку в деревню к  отцу Сергию. Отвлечься. Рыбку  половить, помолиться в тишине…»

Но уехать в деревню  ему не довелось. Отец Сергий, его однокашник по семинарии,  позвонил буквально на следующий  день и сообщил, что приедет  с матушкой на пару деньков  повидаться.

Отец Виталий был  несказанно рад. Он взбодрился  и даже почувствовал какое-то  превосходство над блондинкой, по-прежнему  занимавшей его ум, и по-прежнему  отравлявшей ему жизнь. В первый же вечер матушки оставили мужей одних на кухне, чтобы те могли расслабиться и поговорить «о своем, о мужском», а сами уединились в комнате, где принялись обсуждать сугубо свои, женские, проблемы.

За чаем беседа текла сама собою, дошло дело и до жалоб отца Виталия на блондинку.

– С женщинами не  связывайся! – нравоучительно сказал  отец Сергий – Она тебя потом  со свету сживет. Ты ей слово  – она тебе двадцать пять. И  каждое из этих двадцати пяти  будет пропитано таким ядом, что  мухи на лету будут дохнуть. 

– Да вот, стараюсь  не обращать внимания, а не  получается, – сетовал отец Виталий.

– Забудь ты про  нее! Еще мозги свои на нее  тратить. Таких, знаешь, сколько  на белом свете? Из-за каждой  переживать – себя не хватит. Забудь и расслабься! Ты мне  лучше расскажи, как там отец  диакон перед Владыкой опарафинился. А то слухи какие-то ходят, я толком ничего и не знаю.

И отец Виталий стал  рассказывать другу смешной до  неприличия случай, произошедший  на архиерейской службе пару  недель назад, из-за которого  теперь бедный отец диакон  боится даже в храм заходить.

Утром отец Виталий  проснулся бодрым и отдохнувшим.  Все было хорошо и жизнь была прекрасной. Горизонт был светел и чист, и никакие блондинки не портили его своим присутствием. Отец Сергий потащил его вместе с матушками погулять в городской парк, а потом был замечательный обед и опять милые, ни к чему не обязывающие разговоры. Ближе к вечеру гости собрались в обратный путь. Отец Виталий с матушкой и двухлетним сынком Феденькой вышли их проводить.

– Отца Георгия  давно видел? – спросил отец  Виталий.

– Давно, месяца  три, наверное. Как на Пасху  повидались, так и все. Звонил  он тут как-то, приглашал.

– Поедешь? – спросил  отец Виталий. 

– Да вот на Всенощную,  наверное, поеду, – ответил отец  Сергий. И собеседники разом замолчали,  потому что в разговор вклинился  странный, угрожающий рев, которого  здесь никак не должно было  быть. Несколько мгновений они  смотрели друг на друга, словно  надеялись, что тот, второй, объяснит, в чем дело. За их спинами  медленно проехал большой черный  джип, но звук этот исходил  не от него. И тут в тихий  двор ворвалась смерть. Она неслась  на людей в образе огромного  многотонного грузовика, неизвестно  откуда взявшегося здесь, в  тихом провинциальном дворе. Священники молча смотрели на стремительно приближающийся КАМАЗ. Отлетела в сторону урна, выдранная из земли скамейка подлетела вверх метра на два. «Зацепит или нет?» – успел подумать отец Виталий, мысленно прикидывая возможную траекторию движения машины.

И тут что-то светленькое  мелькнуло на дорожке. Феденька выбежал  на асфальт за укатившимся мячиком. Ни отец Сергий, ни отец Виталий, ни обе  матушки не успели даже понять и  сообразить, что надо сделать, чтобы  спасти ребенка, да, наверное, и не успели бы ничего сделать. Их опередил тот  самый джип, который секунду назад  проехал мимо. Они увидели, что  машина, взревев мотором, резко рванула  вперед прямо в лоб КАМАЗу.

Оглушительный грохот, страшный, рвущий нервы скрежет  металла, звук лопающихся стекол  – все это свершилось мгновенно.  Обломки попадали на землю.  Асфальт был покрыт слоем осколков  от фар. Куски бампера, решетки,  еще чего-то усеяли все вокруг. А затем наступила звенящая  тишина, которую не смогла нарушить  даже стая голубей, испуганно  вспорхнувшая с крыши и тут  же усевшаяся на другую крышу.  И посреди всего этого хаоса  стоял Феденька и ковырял пальцем  в носу. С недоумением смотрел  она груду металла, в которую  превратился джип, а потом оглянулся  на родителей, словно спрашивая,  что же такое тут произошло?  Первой очнулась матушка отца  Сергия. Она бросилась к мальчику  и на руках вынесла его из  кучи осколков. Матушка отца Виталия  лежала в обмороке. К машинам  бежали картежники – выручать  людей. КАМАЗ открыли сразу  и вытащили на асфальт мертвое  тело водителя. Судя по вмятине  на лобовом стекле, он погиб  от удара головой об него. А  двери джипа, смятые и вдавленные, открыть не удавалось. За темными  стеклами не было возможно  ничего разглядеть. Джип «ушел»  в грузовик по самое лобовое  стекло. Кто-то из местных автомобилистов  поливал джип из огнетушителя  – на всякий случай.

Спасатели и две  «скорых» подъехали через 20 минут.  Джип пришлось резать, чтобы извлечь  из него водителя. Подъехали гаишники, стали опрашивать свидетелей. Мало  кто чего мог сказать, все  сходились в одном – во двор  влетел неуправляемый КАМАЗ и  врезался в джип.

-  Да, ему тут и  деваться-то некуда, – согласился  один из гаишников, оглядев  двор.

– Не так все  было, – вдруг раздался голос  старика Михалыча. Он подошел к гаишникам, дымя своей вечной цигаркой. – Я все видел, я вон тама сидел, – показал он рукой на свою голубятню.

– Что Вы видели? – спросил гаишник, покосившись  на смрадный окурок.

– Да джип-то энтот, он ехал просто так, когда КАМАЗ-то выскочил. Он, может, и свернул бы куда, а вон сюда, хотя бы, – дед Михалыч кивнул на проулочек – Ведь когда КАМАЗ-то выехал, джип-то вот здесь как раз и был. Да тут вон какое дело-то… Ребятенок ихний на дорогу выскочил. И джип-то, он вперед-то и рванул, чтобы, значит, ребятенка-то спасти. А иначе – как его остановишь-то, махину такую?

– То есть, водитель  джипа пошел на лобовое столкновение, чтобы спасти ребенка? – чуть  помолчав, спросил гаишник. 

– Так и есть, –  кивнул дед – С чего бы  ему иначе голову-то свою подставлять?  Время у него было, мог он отъехать, да вот, дите пожалел. А себя, значицца, парень подставил.

Люди молчали. Дед  Михей открыл всем такую простую  и страшную правду о том,  кого сейчас болгарками вырезали  из смятого автомобиля.

 – Открывай, открывай! – раздались команды со стороны  спасателей – Держи, держи!  Толя, прими сюда! Руку, руку осторожней!

Из прорезанной дыры  в боку джипа трое мужчин  вытаскивали тело водителя. Отец  Виталий подбежал к спасателям:

– Как он?

– Не он – она!  – ответил спасатель. Отец  Виталий никак не мог увидеть  лица водительницы – на носилках  все было красным и имело  вид чего угодно, только не  человеческого тела. «Кто же это  сделал такое? – лихорадочно  думал отец Виталий – Она  же Федьку моего спасла… Надо хоть имя узнать, за кого молиться…» Вдруг под ноги ему упало что-то странное. Он посмотрел вниз. На асфальте лежал хорошо знакомый ему блондинистый конский хвост. Только теперь он не сверкал на солнце своим синтетическим блеском, а валялся грязный, в кровавых пятнах, похожий на мертвое лохматое животное.

Оставив на попечение тещи спящую после инъекции успокоительного матушку и так ничего и не понявшего Федю, отец Виталий вечером поехал в больницу.

– К вам сегодня  привозили девушку после ДТП?  – спросил он у медсестры. 

– Карпова, что ли?

– Да я и не  знаю, – ответил отец Виталий.  Медсестра подозрительно посмотрела  на него:

– А Вы ей кто?

Отец Виталий смутился. Кто он ей? Никто. Еще меньше, чем никто. Он ей враг.

– Мы посторонним  информацию не даем! – металлическим  голосом отрезала медсестра и  уткнулась в какую-то книгу.  Отец Виталий пошел по коридору  к выходу, обдумывая, как бы  разведать о состоянии этой  Карповой, в один миг ставшей  для него такой близкой и  родной. Вдруг прямо на него  из какой-то двери выскочил  молодой мужчина в медицинском  халате. «Хирург-травматолог» –  успел прочитать на бейдже отец Виталий.

– Извините, Вы не  могли бы сказать, как состояние  девушки, которая после ДТП?  Карпова. 

– Карпова? Она прооперирована, сейчас без сознания в реанимации. Звоните по телефону, Вам скажут, если она очнется, – оттараторил хирург и умчался куда-то вниз.

Всю следующую неделю  отец Виталий ходил в больницу. Карпова так и не приходила  в себя. По нескольку раз на  дню батюшка молился о здравии  рабы Божией, имя же которой  Господь знает. Он упрямо вынимал  частицы за неё, возносил сугубую  молитву и продолжал звонить  в больницу, каждый раз надеясь,  что Карпова пришла в себя. Отец Виталий хотел сказать  ей что-то очень-очень важное, что рвалось у него из сердца. Наконец, в среду вечером, ему сказали, что Карпова пришла в себя. Бросив все дела, отец Виталий помчался в больницу. Едва поднявшись на второй этаж, он столкнулся с тем же хирургом, которого видел здесь в первый день.

– Извините, Вы могли  бы мне сказать, как состояние  Карповой? – спросил батюшка.

–Понимаете, мы даем  информацию только родственникам,  – ответил хирург.

– Мне очень нужно,  – попросил отец Виталий –  Понимаете, она моего ребенка  спасла.

–А, слышал что-то…  Пошла в лобовое, чтобы грузовик  остановить… Понятно теперь… К сожалению, ничего утешительного сказать Вам не могу. Мы ведь ее буквально по кускам собрали. Одних переломов семь, и все тяжелые. С такими травмами обычно не живут. А если и выживают – до конца жизни прикованы к постели. Молодая, может, выкарабкается.

– А можно мне  увидеть её?

Врач окинул священника  взглядом.

– Ну, вон халат  висит – возьмите, – со вздохом  сказал он – Я Вас провожу.  И никому ни слова. 

Отец Виталий вошел  в палату. На кровати лежало  нечто, все в бинтах и на  растяжках. Краем глаза он заметил  на спинке кровати картонку: Карпова  Анна Алексеевна, 1985 г.р. Батюшка  подставил стул к кровати, сел  на него и наклонился над  девушкой. Лицо её было страшное, багрово-синее, распухшее. Девушка  приоткрыла глаза. Глаза у неё  были обычные, серые. Не было  в них ни наглости, ни хищности. Обычные девчачьи глаза. 

– Это Вы? – тихо  спросила она.

– Да. Я хочу поблагодарить  Вас. Если я могу как-то помочь  Вам, скажите.

– Как Ваш малыш?  – спросила Аня.

– С ним все в  порядке. Он ничего не понял.  Если бы не Вы… 

– Ничего, – ответила  Аня. Наступила тишина, в которой  попискивал какой-то прибор.

– Вы, правда, священник?  – спросила Аня. 

– Да, я священник.

– Вы можете отпустить  мне грехи? А то мне страшно. 

– Не бойтесь. Вы  хотите исповедоваться?

– Да, наверное. Я не  знаю, как это называется.

– Это называется  исповедь, – отец Виталий спешно  набросил епитрахиль – Говорите  мне все, что хотите сказать.  Я Вас слушаю очень внимательно. 

– Я меняла очень много мужчин, – сказала Аня после секундной паузы, – Я знаю, что это плохо, – она чуть помолчала. – Еще я курила.

Отец Виталий внимательно  слушал исповедь Ани. Она называла  свои грехи спокойно, без слезливых  истерик, без оправданий, без желания  хоть как-то выгородить себя. Если  бы батюшка не знал, кто она,  то мог бы подумать, что перед  ним глубоко верующий, церковный,  опытный в исповеди человек.  Такие исповеди нечасто приходилось  принимать ему на приходе –  его бабушки и тетушки обычно  начинали покаяние с жалоб  на ближних, на здоровье, с рассуждений,  кто «правее»… Либо это было  непробиваемое «живу, как все».

Аня замолчала. Отец  Виталий посмотрел на нее –  она лежала с закрытыми глазами.  Батюшка хотел уже было позвать сестру, но девушка опять открыла глаза. Было видно, что она очень утомлена.

– Все? – спросил  отец Виталий.

– Я не знаю, что  еще сказать, – ответила Аня.  Священник набросил ей на голову  епитрахиль и прочитал разрешительную. Некоторое время они оба молчали. Потом Аня с беспокойством спросила:

– Как Вы думаете  – Бог простит меня?

– Конечно, простит,  – ответил батюшка – Он  не отвергает идущих к Нему.

Тут Аня улыбнулась  вымученной страдальческой улыбкой. 

– Мне стало лучше,  – тихо сказала она и закрыла  глаза. Тишина палаты разрушилась  от резкого звонка. В палату  вбежала медсестра, потом двое врачей, началась суматоха, отчаянные крики «Адреналин!». Отец Виталий вышел из палаты и сел в коридоре на стул. Он думал о Вечности, о смысле жизни, о людях. От мыслей его заставила очнуться вдруг наступившая тишина. Двери палаты широко раскрыли и на каталке в коридор вывезли что-то, закрытое простыней. Отец Виталий встал, провожая взглядом каталку. «Я же не попросил у нее прощения!» – с отчаянием вспомнил он.

Через два года у  отца Виталия родилась дочка.  Девочку назвали Аней.

Купил человек себе дом новый, большой, красивый, И сад с фруктовыми деревьями — все хорошо, аккуратно.

Рядом в кривеньком, стареньком домике жил завистливый сосед, который постоянно пытался испортить ему настроение: то мусор под ворота подбросит, то еще какую гадость сотворит.

И однажды проснулся человек в хорошем настроении, вышел на крыльцо, а там ведро с помоями. Человек взял ведро, помои вылил, ведро вычистил до блеска, насобирал в него самых больших, самых спелых и вкусных яблок и пошел к соседу. Сосед, услышав стук в дверь, злорадно подумал: «Наконец-то я достал его!!!» Открывает дверь в надежде на скандал, а человек протягивает ему ведро с яблоками и говорит: «Кто чем богат, тот тем и делится!»

В Королевство Алых Башен Принц пришёл однажды юный, стройный, смелый и отважный, в раззолоченных шелках: кудри - нити золотые, а глаза - как в небе звёзды; меч отточен в его ножнах, и улыбка на устах.

Подойдя к старинной башне, он поднялся на ступени :

--- Расскажи мне, что ты знаешь, тайну звёздную открой!

Звездочёт взглянул на Принца, посмотрел на что-то в звёздах и в молчании суровом покачал лишь головой. Что же Принцу было делать? Ко второй пошёл он башне, где, сидя верхом на троне, заливался смехом Шут :

--- Ваша Светлость, в нашем царстве только песни и веселье, --- вы пойдите к третьей башне, не задерживайтесь тут.

А Принцесса в третьей башне, как мечта была прекрасна... И, увидевши друг друга, оба поняли без слов... Потому что в этом царстве все любили без сомнений, все мечтали, не тоскуя, и пленялись без оков...

--- Почему же эта птица заперта в четвертой башне из карбункулов, рубинов, темно-красных янтарей? Почему никто не знает и не видит этой птицы и никто ей не раскроет в алых яхонтах дверей?

И, конечно, всё случилось, предначертанное в звёздах : Принц открыл у башни двери, и, как пламя, ввысь метнулась, улетела в небо птица, золотая чудо-птица с странным именем --- Любовь...

В Королевстве Алых Башен горько плакали все люди --- Шут, Принцесса, даже старый, очень мудрый Звездочёт; и тогда Принц поднял руку и поклялся, что разыщет и обратно чудо-птицу в королевство принесёт...

В Королевстве Алых Башен стало сумрачно и глухо: развалился старый замок --- первым умер в нём Король... и остались только башни, что, как прежде, возвышались над страной, теперь узнавшей, что такое страх и боль... Шут умолк и не смеялся; Звездочёт ещё стал строже; только в сердце у принцессы слабо теплилась мечта... А в четвёртой алой башне, где жила когда-то птица, ---- птица с именем чудесным,--- поселилась пустота...

И однажды... был Сочельник... Звёзды вспыхивали в небе, всё кругом покрыл, как ватой, белый искрящийся снег... В двери старой тусклой башни, где жила теперь Принцесса, постучался робко путник, попросился на ночлег. За столом уселись рядом: Шут, Принцесса, бедный путник, и совсем уже ослепший старый мудрый Звездочёт.

--- Я, --- сказал он, --- твёрдо верю: никогда не лгали звёзды, и, когда настанут  сроки, в эту башню Принц придёт...

--- Я пришел, --- ответил путник, --- только где же королевство? Не развалины же эти ---- башни алых янтарей? Где ж прекрасная Принцесса? Нет, конечно, не для этой я искал по свету птицу всех чудесней и нежней... Я не видел королевства ни чудеснее, ни краше Королевства Алых Башен, обойдя кругом весь свет... Правда, я прошел напрасно,не найдя волшебной птицы, но и здесь нет Алых Башен, и Принцессы тоже нет...

А Принцесса, бросив прялку, посмотрела на пришельца.

--- Нет, --- она сказала твёрдо, --- ты совсем  не тот, не тот... Принц был юный, светлокудрый, и глаза его как звёзды; у тебя ж седые брови и усталый горький рот...

***

В Королевстве Алых Башен --- больше нету королевства: не узнавшие друг друга не имеют права жить;  и потерянную радость, и потерянное счастье, суждено, как алый камень, в сердце горестно хранить...

КАК СБЕРЕЧЬ НАМ В ЖИЗНИ СКАЗКУ, ЕСЛИ ДАЖЕ В ЭТОЙ СКАЗКЕ --- ГОРЕЧЬ ЖИЗНЕННЫХ ПОТЕРЬ ?

Любовь мужчины выражается совсем по-другому, чем женская любовь. Женская любовь безоговорочна, эмоциональна, добра и заботлива. Если женщина любит, она будет посвящать мужчине всю себя, поддерживать, даже если он никчемен и совсем не заслуживает ее внимания, будет верна – даже представить не может себя с кем-то другим. Именно такой любви женщины ожидают в ответ. Но любовь мужчины иная. Как же определить, действительно ли ваш мужчина влюблен?

Существуют три признака, по которым можно понять это.

Во-первых, мужчина заявляет. Если он действительно испытывает к вам какие-то чувства, то будет говорить об этом во всеуслышание. Он представит вас остальным как свою девушку или женщину. То есть у вас будет официальный титул, выходящий за рамки «Это моя подруга» или просто представления вас по имени. Это означает, что он видит вас в долгосрочных отношениях с ним, считает своей, гордится тем, что вы вместе, и заявляет об этом людям, которые для него важны. Если вас представили просто как подругу, то именно ей вы для него и останетесь. Также, если вы встречаетесь с мужчиной полгода, и до сих пор не знакомы с его родственниками, мамой, друзьями, или он под всяким предлогом отказывается знакомиться с вашей семьей, то это означает, что вы не будете долго вместе.

Второй признак: мужчина обеспечивает. Любящий вас мужчина не позволит вам выпрашивать у него деньги. Он обеспечит вас всем необходимым. Обеспечивать значит не только приносить деньги. Сюда же относится решение каких-то проблем. Например, вы обращаетесь к нему с просьбой помочь в чем-либо, а он отказывается, то это не ваш мужчина.

Третий признак: мужчина защищает. Защита – это необязательно применение физической силы против того, кто причиняет вам вред. Это может быть какой-то ценный совет или стремление помочь в чем-то, что, как ему кажется, для вас небезопасно.

Женщинам нужно признать, что мужчины любят по-другому, их любовь часто вписывается только в эти три категории: заявление, защита и обеспечение. Некоторые женщины могут не согласиться с этим, считают, что мужчины уже ни на что не способны. Но они не делают того, что от них ожидается, потому что никто не потребовал этого от них. Вы должны настоять, чтобы мужчина стал добытчиком. Необходимо в самом начале знакомства установить основные правила, стандарты, чтобы направить отношения в нужную вам сторону. То есть дать ясно понять, чего вы ждете, с чем будете мириться, с чем нет. Эти требования должны быть поданы в мягкой форме, по ходу разговора, чтобы это не было похоже на ультиматум.

P.S. Никогда не спешите с выводами и не отдавайте свое сердце другому человеку до тех, пор, пока вы не будете полностью уверены в чистоте его мотивов и в искренности его любви!

Ядовитые отношения отравляют жизнь и отнимают драгоценное время. С другой стороны, находиться в токсичной атмосфере удобно – есть самосожаление, гордость от непосильной ноши и весомое оправдание за все то, что не удалось. Не стоит легкомысленно забывать о том, что ответственность за свою жизнь и выбор – позволительная роскошь.

1. Пустота. Отношения не окрыляют, скорее, наоборот, приземляют. После общения возникает чувство пустоты, гнетущей усталости.

2. Выяснение ради выяснения. Процесс выяснения кто прав, кто виноват на протяжении всей коммуникации. Общение основано на взаимных претензиях. По принципу осуждение-оправдание. Изменений и улучшения не происходит ни с одной, ни с другой стороны. Даже если один партнер старается исправить ситуацию, в его действиях находятся погрешности.

3. Успехи партнера воспринимаются критически, с завистью и недовольством. Саморазвитие уходит на второй план, потенциал ставится под сомнение. Партнер поднимает свою самооценку за счет понижения самооценки другого. Благодарность отсутствует.

4. Частая смена настроения. Перепады настроения — от показной веселости до драматичной истерики, от любви и заботы к гневу и ярости. Отказ объяснить причину, паузы в разговорах, театральный уход в никуда, манипуляции с телефоном — игнорирование звонков, прерывание разговора. Последняя фраза должна оставаться за тем, кто «прав».

5. Желание контроля. Полная осведомленность о всех делах партнера, навязывание своего мнения, как и что нужно говорить и делать. Требование отчетности по поступкам, мыслям.

6. Организм реагирует на нездоровые отношения психосоматическими болями.

7. Обида со вкусом ревности. Недоверие. Обида на то, что партнер может наслаждаться жизнью самостоятельно, еще хуже — с кем-то другим. Эмоциональный шантаж на чувстве вины. Ревность к друзьям, родственникам, к противоположному полу. Желание быть центром вселенной, а также власти над партнером и его полного послушания.

8. Непрерывный негатив. Все, что происходит в жизни партнера и в окружающем мире, воспринимается негативно и мрачно. «Все плохо» — главный девиз. Партнер уверен, что кто-то виноват в его несчастной жизни, обвиняет внешний мир во всех смертных грехах. Пребывает в перманентном разочаровании и ожидании апокалипсиса. Человеческий организм способен на чудеса – частично переварить и усвоить яды и токсины. Нервная система может выдержать большее – адаптироваться к разрушающим отношениям. Поэтому человек готов закрыть глаза на происходящее и погрузиться в свою реальность, несуществующие миры, в безвременном ожидании чуда. Жить в иллюзорном мире или в реальном - индивидуальный выбор.