Настроение сейчас - Так себе...

Но за три дня до нашего отъезда мой Женечка решил поехать с отцом на нашей машине в лес, чтобы закончить заготовку леса для дров родителям на зиму. Я поехала с ними, чтобы ещё раз вплотную пообщаться с живой природой. Мою физическую помощь они не хотели принимать: мне надо было беречь силы, чтобы выносить будущего ребёнка.
Всё было великолепно. Природа пела, сияло яркое солнце, вокруг буйная зелень благоухающих цветами трав, пестрящих плодами ягодников и кустарных деревьев. Птицы, несмотря на очень жаркую погоду, безумолчно перепевали своими трелями друг друга. Я села на небольшом обрывчике над тихо журчащей лесной речушкой. Чуть повыше по берегу за моей спиной мужчины заканчивали укладку и связку брёвен в пирамиду. Уже вечерело. Но солнцу ещё далеко было до касания с горизонтом. Я смотрела на не слепящее уже глаза небесное светило и предавалась какому-то космическому молчанию, т.е. ни о чём совершенно не думала. Просто смотрела и всё… Вдруг меня что-то пребольно укусило-обожгло за щиколотку свисающей над обрывом левой ноги. Я в мгновение решила, что это змея, вскочила и душераздирающе вскрикнула. Дальше всё произошло в мгновение ока и в то же время, как в замедленном кинодействии.
Мужчины, не успев закрепить тросы, вскочили и ринулись оба ко мне, зацепив, видимо, чем-то плохо лежащее бревно. Вся эта гора брёвен стала таять, и они катились наперегонки вслед за Женей и Антоном Евсеичем, ужасно быстро догоняя их. Пока те что-то заметили, первое бревно подбило Женю, и он упал. Евсеич бросился к нему. Его тут же подмяло, и уже на них двоих сыпался град брёвен, накрывающих друг друга. Из ровных рядов громоздилась уже какая-то торчащая в разные стороны огромная тупоиглая «ежиха». Женя уже сдавленным голосом кричал мне:
_ Оленька, уходи! Уходи, прыг… и затих. Я в это время визжала нечеловеческим голосом и даже не пыталась убежать от надвигающейся на меня беды… А она и не добежала до меня. Пощадила. Или, наоборот, специально оставила в живых, чтобы я маялась…
Не знаю… Но всё вдруг прекратилось. Остановилось. Как будто этим злосчастным брёвнам только и надо было поглотить, подмять, убить тех, кто погубил их, как деревья…
Я бросилась к этой куче. Пыталась дёргать, кричала, звала, но… Всё было тщетно. Ни одно бревно больше с места не двигалось даже под напором всех моих яростно прилагаемых усилий. И оттуда, снизу, не доносилось ни звука…
Я была в шоке. Сколько по времени, не знаю - минуту, десять, двадцать… Потом бросилась бежать. Бежала просто по дороге в надежде встретить хоть кого-нибудь, хоть одного человека… Бежала, и всё время как молитву повторяла сбивчивым с придыханием голосом:
- Ну, пожалуйста, ну, кто-нибудь. Господи! Ну, пожалуйста, Ну, где же кто? Пожалуйста, кто-нибудь, кто-нибудь, пожалуйста…
Так я добежала до дома. Но никого не встретила. Вбежала в избу и бросилась к образу Божьей Матери, висящему в углу. Упала на колени, сложила руки перед собой, уставилась в глаза пресвятой Богородицы и стала быстро-быстро молить её, не умея., никогда прежде даже не пытаясь этого делать:
_ Матерь Божья, смилуйся. Прости. Помоги. Помоги мне. Скажи, за что? В чём я виновата? Сделай так, чтобы они остались живы – Женечка мой и Евсеич. Бога ради, прошу, пресвятая Дева Мария. Гос-по-ди-и-и!!! За что?!!
Я уже кричала, срываясь в рыдания, упала на пол и повторяла, со всей силы стуча сжатым кулаком по полу.
_ За что?.. За что?
_ Олечка, Оля, что? Что случилось, детка? – трясла меня за плечи моя вторая мама Елена Сергеевна. – Где мужики? Что стряслось? Где они?
Я подняла на неё ничего не видящие, полные слёз глаза и тихо-тихо сказала, отводя взгляд:
_ Я ничего не смогла сделать. Никого не было вокруг. А у меня сил не хватило… Они там… Им отомстили за свою смерть срубленные деревья. Природа, она ведь тоже живая. И я ничего… ничего не смогла… Пожалуйста, простите хоть Вы меня. Останьтесь хоть Вы у меня…
Я не помню уже, что я дальше твердила, только рядом со мной никого уже не было. Елена Сергеевна уже была на полпути к месту последних минут жизни дорогих её сердцу мужчин…