Петр Бормор



1.
-Алло! Это служба технической поддержки?
-Да.
-Говорит демиург Шамбамбукли. У меня проблемы.
-У всех проблемы. Расскажите подробно.
-Я купил у вас книгу. "Creation, Professional Edition". Что-то у меня по ней не получается...
-Что именно не получается?
-Да ничего! С самого первого шага.
-Что вы делали?
-Все как написано. Шаг первый, "да будет свет". Раньше это всегда срабатывало, а теперь...
Читать далее...

Presto

 

Рон Инглиш: The Secret History of Kiss



Художник Рон Инглиш (Ron English), вдохновленный гримом группы Kiss, создал коллекцию картин The Secret History of Kiss. От эпатажа Kiss в картинах только грим и остался, в остальном - религиозная тематика, тема детства и монархии. Все картины нарисованы масляными красками.


СМОТРИМ>>>>>>>>>>

Сильный...

Кто начал спаивание славянского эгрегора?

Если вы не сведущи в монастырских или просто в церковных обычаях-традициях, то наверняка спросите: "Почему если монах или монахиня, то сразу мужеложник-алкаш или лесбиянка-послушница"? Да потому что помимо противоестественности аскетизма (на всю жизнь) как такового, причащение миллионов людей к алкоголю с первых дней жизни и до смерти, причем прибегая к образу Христа... Так может поступать только извращенный ум. То есть дегенераты! Ведь сами подумайте что творят сие ироды. Ведь дети от рождения пробуют алкоголь, так как во время причащения, идущего сразу после крещения, его "родимого" и употребляют! Вы скажете: "Да как может ложка вина привить зависимость молодому, растущему организму? Да бред это все!" Да только я не говорю о химической зависимости. Мы вам ОРЕМ ВО ВЕСЬ ГОЛОС О ДУХОВНОЙ КАББАЛЕ!

   Судите сами. Как видите, церковь на Руси уже 2000 лет проповедает употребление алкоголя в "Духе" под благовидным предлогом причащения к крови Христа (что само по себе извращение)! То есть, доминирующий в России "Дух" одобряет принятие алкоголя. Если младенец, даже ещё ничего не понимающий и не умеющий слушать и говорить, вкусил алкоголь под торжественную литургию церкви, в его психике (в душе) остаётся трудноизгладимый след "Духовного" разрешения (и даже благости) употребления алкоголя на всю жизнь - как стереотип "нормальности" и даже "святости" этого действа. Церковь же применяет алкоголь при причащении, поскольку алкоголь (даже в небольших количества - а у детей в особо малых) раскрывает некоторые уровни психики для безконтрольного принятия нужной церкви информации. То есть, под действием алкоголя гораздо легче внушать то, что нужно - особенно детям. В этом - основная опасность таинства причащения. Именно поэтому одним из условий вхождения в почти любую земную корпорацию в библейской культуре является обязательное употребление алкоголя всеми, входящими в неё. В противном случае верхушки корпораций-паразитов, замкнутые в той или иной мере на церковную иерархию, боятся потерять контроль за подчинёнными, управление которыми ведётся с помощью примитивных приёмов, которые легче проходят в отношении пьющих людей с подпорченным или ограниченным интеллектом и угнетённой алкоголем психикой.

   А теперь снова вспомните, как проходит обряд причащения. Вот уже две тысячи лет миллионы одурманенных христиан символично пожирают тело своего Господина, а по сути человека, который по их же вере пришел на землю дабы их всех спасти?! Согласитесь, что у ЛЮБОГО НОРМАЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА должно вызывать отвращение даже моделирование людоедства и вампиризма. Но церкви же и этого мало. Ведь она настаивает на "пресуществлении в истинное тело и истинную кровь Христову".

   Наверняка некоторые читают сейчас и не понимают. Мол, ну, говорите вы про вино, при этом утверждая, что коли знаешь меру, то ничего в том плохого нет, но причем же здесь алкоголь в виде тяжелой артиллерии. Водки например? И при чем тут вообще тогда Церковь Господа Иисуса Христа?

   А в том-то и вся соль - что дальше больше. Многие до сих пор считают по простоте своей душевной и недомыслию о том, что водку придумал ученный Менделеев. Однако первый запатентованный (зафиксированный случай) получения такого вещества как спирт был получен в 1334 г. вместе с изобретением первого самогонного аппарата. И кем бы вы думали он был придуман? Каким-то народным "Кулибиным"? Нет, монахом-алхимиком(!) Арнольдом Вилльнева. Более того, именно в подмасковном МОНАСТЫРЕ в середине XV в. родилась русская водка. А первый "царев кабак" был торжественно, с благословения духовенства, открыт в Москве в 1533 г. С тех пор ВОДКА стала русским национальным напитком. Так что если судить по фактам ответственность за спаивание народа лежит полностью на Церкви, яростно боровшейся с ПИВОМ как с наследством-пережитком "богохульного язычества". И с тех пор пошло-поехало...

Истоки русской магии.

Истоки русской магии
За последнее время появилось достаточное количество переводных книг, посвященных магии и колдовству на Западе. Много можно найти информации по Викке – наследнице древних кельтских практик, есть книги по церемониальной европейской магии и по шаманизму. А каковы же традиции у нас? Не думайте, как это может показаться на первый взгляд, что наши предки еще совсем недавно «слезли с дерева». Наш народ имеет долгую историю, в том числе и ведовскую. К сожалению, очень-очень многое утрачено. Прямых источников осталось всего несколько святилищ да статуй. Да еще фольклор хранит память о некоторых богах. Большинство магических приемов осталось лишь в непонятных приметах, которым мы зачастую, тем не менее, упорно следуем, хоть и не понимаем их смысла.Читать далее...

выполнять предназначение...

"- Почему ты идёшь не под зонтом, а рядом с ним?
-Он загораживает мне небо. И вообще, это наши личные с ним отношения, я держу его в руке и помогаю выполнять предназначение. Он доволен. Я довольна."

Наговор.



Настроение сейчас - ловит молнию за хвост

Просыпайся, ветер, просыпайся,
Превращайся ветер в ураган.
Стынут звезды в обожженных пальцах
И курится сладкий фимиам.

Разливайся, море, разливайся,
Чтобы спрятать знаки и следы.
Тихий голос призраков-скитальцев
Исчезает в шепоте воды.

Разгорайся, пламя, разгорайся,
Дай мне силы все перетерпеть.
И пройти сквозь множество препятствий,
И сиять сквозь сумрак… и лететь…

Шепот… Слышишь меня, камень слышишь?
Сохрани мой свет перед грозой…
Страх повержен… молния по крышам
Мне опять рисует путь домой...

© Ксения Морисвиль

ПРАВИЛА ЖИЗНИ В КАРТИНКАХ (БЕРИ В ЦИТАТНИК)

 

 

ПОНРАВИЛОСЬ? СОХРАНИ В ЦИТАТНИКЕ!
YES_Stars (www.liveinternet.ru/users/yes_stars)

Секретные истории. Вольф Мессинг. Судьба пророка :: Видео на сайте RuTube

14 минут.

Когда в городе еще не завыли сирены, я уже все знал.
Знал потому что - много таких "потому что" было вокруг меня. Прикосновение холодного ветра к открытой шее, будто кто-то мертвый тронул ее ледяными пальцами. Скрип трамвайных колес на стыке рельсов, крик вороны в темнеющем небе. Пульс горящих окон: затухающий, рваный. Последний.
Я вышел из трамвая, дошел до набережной и сел на первую попавшуюся скамейку. Закурил и закрыл глаза, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом, точно превращаясь в мелкие острые иголки.
Сирены раскололи вечер надвое – время «До» и время «После», которого оставалось так мало.
Четырнадцать минут.
Их хватит на многое, если, конечно, не жадничать. Тратить по минуте. Закрыв глаза, я сидел и слушал, как мир вокруг меня стремительно сжимается. Он был уже мертв, но еще не понимал этого. И только отдельными искрами в нем, как в остывшем костре, светились те, кто никуда не торопился.

14 минут

- Атомная тревога! – заревели вечно молчащие динамики с фонарных столбов. – Атомная тревога! Это не учения! Внимание! Немедленно укройтесь в ближайших убежищах!
Он вздрогнул, потому что как раз стоял под рупором. Растерянно огляделся, ненужным уже движением прикрывая букет от ветра. И тут же увидел ее – она бежала от автобусной остановки, спотыкаясь, взмахивая сумочкой. Не отрывая глаз от его лица. Он следил за ней, и все другие прохожие казались угловатыми картонными силуэтами, покрытыми пеплом.
- Господи… Как теперь-то? – сказала она, схватив его за руку.
- Возьми цветы, - сказал он.

- С ума сошел? Какие цветы? – крикнула она.
- Возьми, - сказал он, - и отойдем, а то затопчут. Пойдем лучше в переулок, погуляем. Как раз успеем дойти до нашего любимого дерева.
Она вдруг успокоилась.
- Обещаешь?
- Конечно, - он улыбнулся, чувствуя, как все внутри леденеет от страха.

13 минут

Он выстрелил три раза и увидел, как директор оседает в кресле, дергаясь сломанной куклой и брызгая кровью - с шипением, как сифон.
- Nothing personal, - буркнул под нос, - just business…
Прицелился в секретаршу, которая стояла у двери кабинета на подгибающихся ногах, но передумал. Подойдя ближе, киллер аккуратно выдернул у нее из-под мышки кожаную папку.
- Бегите, - посоветовал мягко. Тут же заметил, что случайно испачкал штанину черных джинсов пылью, похлопал по ней ладонью.
- Бегите, правда. Может, успеете, - посоветовал еще раз и вышел.

12 минут

Старик сидел неподвижно и глядел на шахматную доску, где его черный король жался в угол, под защиту последних фигур. Его противник, если так можно было назвать старинного партнера по шахматам, только что откинулся назад, захрипел и упал со складной табуретки, царапая руками пиджак напротив сердца. Они встречались здесь, на Страстном бульваре, каждую пятницу – вот уже тридцать лет. Хороший срок.
Старик посмотрел вокруг. Где-то слышались гудки, звон стекол и скрежет бьющихся машин. Он проводил глазами странную пару – мужчину с острым худым лицом и его спутницу, прижимавшую к себе букет цветов. Мужчина обнимал девушку за плечи. Их взгляды скользнули по старику, не замечая.
Он поглядел на доску, потом, покашляв, вытянул худую руку и холодными пальцами аккуратно уложил короля на черную клетку.

11 минут

- Интересно, а если я сейчас уйду, не заплатив – вы меня арестуете? – Сергей повертел в пальцах золотую печатку, потом поглядел на продавщицу за витриной ювелирного салона. Она его не услышала – стояла с белым лицом, и трясущимися руками бесконечно поправляла и поправляла кулон на шее. «Мама, ма-а-а-ма, хватит, ну хватит!», - вторая девушка визжала в углу, но сирены заглушали ее голос. Охранник тупо поглядел на Сергея, потом вдруг сорвался с места, подбежал к визжащей продавщице и два раза сильно ударил ее по лицу.
- Заглохни, сука!
- Нехорошо, земляк, - улыбаясь, громко сказал ему Сергей. Он надел печатку на палец и сунул руку в карман дорогого пальто.
- Че? – заорал охранник, двигаясь на него. Сергей увидел капли пота на лбу, и секунду разглядывал их, думая о том, что печатка сидит на пальце как надо – не жмет и не болтается. Потом достал из кармана пистолет и выстрелил охраннику в лицо.

10 минут

Они сидели в остановившемся трамвае и передавали друг другу бутылку коньяка.
- Плохо получилось, - сказал Андрей. Он попытался улыбнуться, но нижняя челюсть прыгала, и лицо белело с каждым глотком, - неохота так умирать.
- Может все-таки учения?.. – возразил Димка, но тут же осекся.
- Жаль, что не доехали до Пашки. У него сейчас как раз все собрались. День рождения, дым столбом наверно…
- Думаешь, легче было бы?
Андрей подумал.
- Нет, - сказал он. – Не легче. Ладно, давай еще по глотку. Закусывай, торт все равно не довезем.
Он посмотрел в окно.
- Гляди, живут же люди.
На перекрестке высокий человек в пальто расстреливал черный джип. Каждый раз он тщательно и долго целился - похоже, очень хотел сшибить выстрелом антенну, но у него никак не получалось. Расстреляв патроны, он махнул рукой и облокотился на капот.
- Приехали, - усмехнулся Димка. Он сделал глоток коньяка и поморщился.

9 минут

- Давно хотел тебе сказать… - он закончил щелкать пультом, с одного шипящего пустым экраном канала на другой, и оставил телевизор в покое.
- Что? – вяло отозвалась она.
- Никогда тебя не любил. Надо было тебя еще тогда, в Крыму утопить. Подумали бы, что несчастный случай.
- Сволочь! – она ударила его по щеке. Перехватив руку, он резко выкрутил ее. Когда жена завизжала и согнулась от боли, погнал ее к открытому балкону, сильнее выгибая локоть.
- Не надо! – она попыталась уцепиться длинными ногтями за дверной косяк. Ноготь сломался и остался торчать в щели.
Он выбросил ее с балкона, сам еле удержавшись у перил. Посмотрел, как тело шлепнулось на асфальт – звука было не слышно, все перекрывали сирены.
Закурил. Десять лет уже не чувствовал вкуса сигаретного дыма, потому что так хотела жена. Выдохнул, затянулся глубже.

8 минут

Люди бежали по улице – в разные стороны, кто куда. Натыкались друг на друга, падали, кричали и ругались. Один только нищий смирно сидел у забора, кутаясь в драный плащ. Шапку, в которой бренчала какая-то мелочь, давно запинали на другую сторону тротуара, но он за ней не торопился. Замер, вздрагивая, опустил нечесаную голову.
- На тебе, - кто-то бросил на колени нищему пистолет с оттянутым назад затвором, - я сегодня добрый. Один патрон там еще остался вроде. Сам разберешься.
Нищий не поднял голову, исподлобья проводил глазами ноги в черных джинсах, мазок пыли на штанине. Смахнул пистолет на асфальт, завыл тихо, раскачиваясь из стороны в сторону. Рядом, осторожно косясь блестящим взглядом, опустился голубь, клюнул какую-то крошку.

7 минут

В кинотеатре кого-то убивали, толпа пинала ворочающееся под ногами тело, возившее по полу разбитым лицом.
- Не смотри, - он ласково взял ее за подбородок, повернул к себе, поцеловал в губы.
- Я и не смотрю, - она храбро пожала плечами, хотя видно было, что напугана.
- Я тебя не брошу, - сказал он тихо.
- Что? – девушка не услышала, заткнула уши, громко закричала:
- Как эти сирены надоели! Я тебя совсем не слышу!
- И не слушай! – крикнул он в ответ. – Я тебя все равно не отпущу!
- Правда?
- Конечно!
Несколькими секундами позже их застрелил заросший грязной щетиной нищий, у которого откуда-то оказался пистолет. В обойме было всего два патрона, и нищему не хватило, чтобы застрелиться самому.
- Твари! Чтоб вы сдохли! – он кричал еще долго, но его никто не слушал, только двое парней в пустом трамвае рядом, руками ели торт.

6 минут

- Ты так быстро все сделала, - сказал он, - спасибо, Маша… И сирен этих почти не слышно.
- Молчи, - строго приказала человеку в кровати высокая женщина, - тебе говорить нельзя.
- Теперь-то уж что толку? – хрипло засмеялся-закашлял он. – Чудная ты, Маша. Так и будем врачей слушаться?
Она заботливо подоткнула ему одеяло, сама села рядом, глядя на острый профиль в полумраке комнаты.
- Маша, - он слова зашевелился, поднял голову, - почитай что-нибудь?
- Хочешь Бродского? – спросила она, не шевелясь.
- Очень.
Ей не нужно было тянуться за книгой и включать свет. Еле шевеля губами, почти беззвучно, она начала:

- Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это –
города, человеков, но для начала зелень…

5 минут

- Мама, нам долго здесь сидеть? – спросил из глубины молчаливо дышащего вагона детский голос.
- Тихо. Сколько скажут, столько и будем сидеть, - шикнула женщина. И снова все затихли, только дышала толпа – как один смертельно раненый человек.
- Выйдем на перрон? – спросил машинист своего сменщика.
- Зачем? В кабине хоть не тесно. А там сейчас сплошная истерика, особенно когда эскалаторы отключили.
Машинист прислушался.
- Вроде тихо, - он пожал плечами.
- Это пока. Ты погоди еще немного.
- Да скоро будет уже все равно, сам знаешь. Мы же на кольцевой. Здесь все завалит.
- Это точно.
Не сговариваясь, оба закурили.
- Прямо пилотом себя чувствую, - сказал сменщик. – Как будто самолет падает, и уже чуть-чуть осталось. Только на покурить.
- Самолет, метро – то же самое, только без крыльев, - попытался пошутить машинист.
Оба невесело посмеялись. Потом сменщик щелкнул тумблером, и фары поезда погасли.

4 минуты

За углом кто-то играл на гитаре, нестройный хор старательно вытягивал слова песни. Саша поднялся по темной лестнице на верхний этаж дома. Сначала ему показалось, что на лестничной площадке никого нет, но потом он услышал тихий плач у двери, обитой красным дерматином.
- Ну? Чего ревешь? – Саша присел на корточки перед маленькой девочкой в красном комбинезоне.
- Страшно… - сказала она, поглядев на него серыми глазами. – Мне мама дверь не открывает. Они с папой ругались сильно, а потом замолчали, я через дверь слышала.
- Замолчали – это плохо, - серьезно сказал Саша. – Слушай, хочешь на крышу? Сверху все видно далеко-далеко.
- На крышу нельзя, - девочка помотала головой, плача зареванное лицо в ладошки. Саша аккуратно отвел ладошки от лица, подмигнул серым глазам.
- Сегодня можно. Я же не чужой дядька, а твой сосед снизу. Вот честно-честно. Пойдем, сама посмотришь.
Грохоча листами железа, они взобрались на самый верх крыши. Саша крепко держал девочку за руку.
- Ага. Вот мы и пришли, - он огляделся, потом снял свой плащ и постелил его прямо на ржавую жесть, - садись. Хорошо видно?
- Да, - девочка, не отрываясь, смотрела в небо.
- Ну и замечательно. Посидим, а потом и мама вернется, и папа…
Саша растянулся рядом, заложив руки за голову, и тоже начал смотреть на облака, гадая про себя – успеет он или нет заметить ракету.

3 минуты

Город затихал. Я сидел на скамейке, по-прежнему не открывая глаз, чувствуя, как люди забиваются поглубже в щели, чтобы спрятаться, хотя прятаться было бесполезно. Те, кому повезет выжить, были отсюда далеко. А я не считался, я даже не отбрасывал тень, сидя под тускнеющим фонарем.
Две минуты.
Ветер перестал дуть. Время сжималось, стремительно скручивалось в клубок, потому что миллионы человек сейчас думали только об одном – как бы замедлить эти минуты. Никогда не бывает так, как хотят все. Неторопливые и торопливые, они были на равных, хотя у первых в запасе оказалось несколько лишних мгновений.
Минута.
В небе будто кто-то прочертил белую полоску. Она все удлинялась, и впереди сияла раскаленная точка – словно метеорит, который сейчас упадет, оставив после себя просто маленькую воронку. «Маленькую! – взмолился я, не разжимая губ. – Пожалуйста! Маленькую! И чтоб все потом вернулись, вышли, убрали мусор, снова стали такими как раньше!»
В мире была тишина, и я понял, что меня никто не слушает. Скоро этот город превратится в стеклянный пузырь, застывший, навечно вплавленный в корку земли.

А я? Ведь я останусь?
Останусь?
Но что я скажу?
И куда пойду, расправляя обгоревшие крылья, покрытые мертвым стеклом?

© leit

Бег

 Все начинается с Бега... С безумного стремительного бега в Жизнь, подобного истинному полету... Бега  в никуда и одновременно навстречу всему. Что-то внутри зовет вперед, и зов этот слишком силен на первых этапах, чтобы противиться ему. У начала Пути толкуться целые толпы: все стремятся вперед, нарочно и случайно подставляя другим подножки, падают, подымаются вновь, обгоняют одних и, схватив за руки, тянут за собой других... Кто-то бежит быстрее, обгоняя всех и вдруг, выдыхаясь, бессильно падает вниз, кто-то отчаянно пытается сберечь силы... Но удастся ли?..  Ведь здесь не действуют законы физики, и дальнейшее движение вперед зависит лишь от внутренних сил. Можно бежать бесконечно и не упасть, можно идти и быть раздавленным теми, кто спешит следом, или просто устать...
 Здесь главное воля, желание и готовность бежать вперед. И скорее всего - вопреки всему... Но это есть не у всех, и не все готовы наступать на горло себе и другим ради продвижения в неизвестность. И с каждым последующим шагом бегущих становится все меньше: кто-то переходит на шаг, кто-то останавливается, в сомнении оглядываясь назад, вглядываясь в лики Прошлого, кто-то падает и уже не встает, постепенно обращаясь в пыль под чужими ногами, а кто-то... поворачивает назад. И даже странно, что идти назад, фактически навстречу остальным, оказывается проще, чем двигаться вперед... Но здесь же не действуют привычные материальному миру законы... Многие отстают, отстают безнадежно... И даже те, кого ты вел за собой, раздражено выдергивают руку и просят оставить их, дать передохнуть. А ты один не хочешь останавливаться...  Задыхаясь, чувствуя привкус крови во рту, закусывая губы и сжимая кулаки, глуша боль в разбитых ногах, несешься вперед, навстречу неизвестному... Навстречу себе?.. Не хочешь остановиться... А может, боишься? Или уже просто не можешь?.. Бег будто стал еще одной стороной твоей сущности, и ты не можешь даже помыслить себя в ином существовании. Приходит миг, когда оборачиваясь по сторонам, ты замечаешь, что вокруг не осталось никого. Что ты один... Никто не догоняет тебя, и впереди не мелькнет ничей размытый силуэт. Даже ты сам не оставляешь следов в пыли, которой, возможно, стали твои предшественники. И тогда ориентиром тебе становишься ты сам. Но как же сложно оценивать себя таким образом, ведь даже единственный спутник - твоя Тень то несется впереди тебя, то вдруг поворачивает вспять, а то и вовсе исчезает, и ты продолжаешь свой Путь в полном одиночестве... Может показаться, что ты бежишь на месте или вовсе сбился с Пути, но мы ведь сами создаем свой собственный неповторимый Путь и лишь нам решать, где он сольется с другим, где оборвется и оборвется ли... 
 Но нельзя забывать, что Путь принадлежит странному многомерному пространству, и продвигаясь одновременно в миллирдах системах отсчета, в миллиард первой ты стоишь на месте...

вместе..................)



в любое время года... и особенно к 14 февраля.... нежность....)

папуасы XXI века...

"Человечество - удивительный вид. Оно умудрилось организовать само себя в пищевую цепочку и узаконить такой порядок вещей. Поглощение особи особью сопровождается ритуальными фразами «ничего личного», «это бизнес», «ты знал, на что идешь» и т.п. Причем поглощение может быть не только физическим. Точнее, чисто физическое поглощение - это варварство и моветон, так никто уже не делает, кроме папуасов в самых заброшенных уголках мира. Так что поедание в основном приобретает мучительные метафизические формы, приносящие гораздо больше прибыли и удовлетворения поедателю, нежели простое употребление индивидуума в пищу. Ментальное и экономическое пожирание - вот под какими знаменами пройдет этот век. За всей высокотехнологичной мишурой никто не разглядит пищевой пирамиды.

Знаете, папуасы-канибалы почестнее будут."

Мне вот что кажется УЖАСНЫМ:
Как только человек в нашем обществе начинает чувствовать божественное вмешательство, нуждаться в вере, искать себя...

Его благие начинания тупо гробят различной ритуальщиной.
Бог создал землю и людей так-то и так-то... - а откуда вы знаете?
Бог такой-то и хочет того-то -ню-ню... и вы, господа, посвящены в ЕГО планы? А вы не думаете, что вашего разума не хватит познать его суть и на сотую долю?
Молитесь, поститесь и ставьте свечи - это вот так вы зарубаете духовный поиск?

Кстати, духовный поиск в традиционных религиях сводится к смирению до той степени, когда по моим понятием происходит максимальная деградация души.

А теперь к вам основной вопрос: если вы не соблюдаете никаких обрядов, постов, догматов веры, то зачем называете себя христианами?

Хмурое небо, хмурые тучи, хмурая погода




Хоть небо и хмурое, но есть что-то непостижимо притягательное в грозовых тучах. Нечто глубинно-первозданное. Красота зарождения жизни.
(хмурится дальше)

кто-то



Кто-то где-то проводит черту,

Пытаясь прорваться за край,


Кто-то топчет ногами мир,


Наступая на чей-то рай..


Кто-то слезы роняет с дождем,

Для кого-то они лишь вода,

Кто-то бережно дарит мечту,

А кому-то она не нужна..

Кто-то скажет "Прощай навсегда",


Пополняя списки потерь,

Кто-то молит кого-то "Прости"


И стучится в закрытую дверь..

На вечерней крыше вдвоем


Кто-то с кем-то танцует джаз,

Нарушая все клятвы свои,



Кто-то чей-то в последний раз..


Кто-то верит, что видел смерть,


А кто-то ею и был,


Для кого-то и вечность – не срок,

Ну а кто-то про все позабыл..


Кто-то думал, что знает маршрут,

Но забрел в незнакомый тупик,


Кто-то тихо шептал о любви,


Чей-то голос сорвался на крик..


Кто-то в жизни привык играть,


Кто-то в играх пытается жить,

Кто-то только открыл глаза,

А кому-то пора уходить..


Кто-то снова пишет слова,

Пусть они никому не важны,


Кто-то ждет исполнения снов,

А кого-то волнуешь лишь ты.

Заварушка в сердце




В одной светлой душе жили-были чувства. Они жили все вместе, дружно и даже весело, особенно последнее время. С их хозяйкой – женщиной что-то странное происходило. Всегда такая спокойная, рассудительная и немного инфантильная, она и чувства выбирала соответственно: здравый смысл, неуверенность, жертвенность, печаль, доброту, сомнение, гордость, трудолюбие, обиду, ну иногда сарказм и злость. Остальные же преспокойно спали себе в летаргическом сне, даже не надеясь, что их когда-нибудь разбудят.
Но однажды вечером Здравый Смысл взял ленту отчета мозга, прочитал, и его очки полезли вверх. Он сбросил один тапочек, мягкий и яркий, и почесал ногу об ногу.
- Чудеса! - пробасил он. – Она требует Любовь. Разбудите ее, кто-нибудь.
- Как Любовь? – переспросило Недоверие, всегда с биноклем в руках, который оно даже в постели не снимало с шеи.
- Посмотрите сами, любезное, если мне не доверяете! – Здравый Смысл протянул ему листок, исписанный какими-то каракулями.
Недоверие навело бинокль и долго-долго читало.
- Ха! В самом деле, требуют Любовь.
- А какие аргументы приводят? Интересно же, - заявила Любознательность.
- Так, зрительные раздражители, гормональный всплеск, душевный настрой, мечтательность, сексуальные фантазии… Да Боже ж мой, как всегда, ничего нового…
- А как всегда? – допытывалась Любознательность, - я уже сто лет такого в нашей тихой обители не видела…
- Теперь увидите… - вздохнула Обреченность и села на прикроватную тумбочку, болтая ногами и раскачиваясь, от чего маячил галстук ее старомодного платья.
- Меня вызывают? – появилась в дверях заспанная пожилая Любовь, с нечесаными волосами, в помятом платье и неумытая. – Что, нужно идти в сердце?
- В ванную!!! - почти в один голос вскрикнули Раздражительность и Недовольство.
- На кого вы похожи? – подпряглось Осуждения, смахивающее на бочонок с головой и вечно ею качающее.
- Да, вы правы, но разве я виновата, что проспала почти 25 лет, и ни разу меня не позвали в сердце. У меня все в запустении и опыта нет.
- Ничего, деточка, мы все здесь такие, толку, что меня из сердца не выпускают, а иногда такое натворю, что… Вон, Обида и Недовольство не дадут соврать… - нежно обняла ее за плечи Доброта.
- Не бойся, мы тебе поможем, - подошла ближе Нежность в белом легком платье, потирая теплые красивые руки и растягивая в улыбке пухленькие губки. – Идем, я приведу тебя в порядок.
И они скрылись за дверью ванной комнаты.

- Если так и дальше пойдет, - задумчиво проговорил Здравый Смысл, - то скоро нам придется предъявить Сексуальность. А она у нас в зачаточном состоянии. Хозяйка совсем ею не занималась… Придется самим довести ее до приемлемого уровня… Кто идет к этому чудовищу первым?
Все молчали. Это и впрямь было маленькое жестокое чудовище. Его не то, что научить, приручить было невозможно. Дикое, первобытное, сидело всегда отдельно в своей холщовой сорочке, а когда (очень редко) его вызывали, приходилось вылавливать его из-под кровати, и никакие уговоры не помогали.
- Да, поморочиться придется, - вздохнула Любознательность.
- Вот вы и начните, просветите его, что ли! Вы же все знаете. Расскажите ему о сексе, ну что там нужно, вы же – женщина, в конце концов! – предложил Здравый Смысл.
- Хорошо, ловите его! – согласилась Любознательность.
Злость, Желчность, Язвительность бросились искать и ловить Сексуальность. Они ругались, метались, пытаясь схватить дикарку. А она двигалась быстро и ловко уходила от них.
- Бросьте, у вас ничего не выйдет, - вмешалась Доброта.
- У тебя выйдет?! - скорчила гримасу Желчность.
- Может быть, - Доброта наклонилась под кровать, протянула руку и тихонько позвала дикарку. Та посидела, посверкала глазищами, затем схватилась за руку и вылезла.
- Ну вот, и славненько, - Доброта улыбалась своим стареньким ротиком. - Садись-ка, девонька, вот здесь и послушай вот этих умных чувств, они тебе плохого не посоветуют.

Сексуальность села и уставилась на всех.
- Друзья, пойдемте, погуляем по организму. Пусть они побеседуют тет-а-тет.
- Ну, вот еще – запричитала Лень, развалившись на кровати, - была охота таскаться, кто его знает где.
- Идем, идем! – стащило ее на пол Трудолюбие, вечный оппонент Лени.
Она поднялась, отбиваясь от него, и засеменила к выходу, тяжело неся грузное большое тело.
В дверях ванной комнаты появилась Любовь, она сияла добротой и нежностью, и все чувства на миг остановились и залюбовались…
- Хорошая работа, дорогая, - сказал Здравый Смысл Нежности. – Вы далеко не уходите, у вас есть еще один клиент.
И он показал рукой в сторону Сексуальности.
- О, нет! - ужаснулась Нежность, - она же не знает, кто я такая.
- Пока мы погуляем, узнает, - зашипела Лень, все еще недовольная затеей чувств.
Все скрылись за дверью души.
- Девонька, - начала свою просветительскую речь Любознательность, обращаясь к дикарке, да так и осеклась, увидев ее полностью обнаженной.
- Ну, да… - утвердительно покачала она головой, - основную мысль ты усвоила.
Чувства тем временем бродили по всему организму. Любовь вошла в сердце. Здравый смысл остался за грудной клеткой. Нежность разместилась в руках, на кончиках пальцев.
Лень добралась до спинного мозга и заставила хозяйку лечь. Недовольство оккупировало желудок, и бедной женщине сразу же расхотелось ужинать. Трудолюбие металось между мозгом и сердцем, возбуждая сладкие мысли и сбивая ритм сердца. Жертвенность засела в левом виске, добавляя в мечты, которые плели Доброта, Гордость, Неуверенность, Недоверие и отчасти Сарказм, немного глупого самоотречения. Печаль сдабривала пастельными и полутемными красками это полотно мечтаний. Женщина грезила возлюбленным, лежа на диване, и глядя в потолок невидящим взглядом. Время от времени она потирала руки, и Нежность согревала ее одинокую душу.

Через какое-то время, когда хозяйка уснула, чувства вернулись домой. Их там ждало обыкновенное чудо: Сексуальность сидела вымытая и причесанная в коротенькой юбочке, облегающей блузе, ножка за ножку, сабики на высокой танкетке. Она подпиливала ногти и красила их лаком. Напротив полулежала уставшая Любознательность.
- О, другое дело, - начал было Здравый Смысл, но Любознательность не дала ему договорить.
- Да, оставили меня с этой несносной дикаркой. У нее то никаких порывов, то как ураган. Чуть не задушила меня в ванной комнате в объятьях.
- Ну, живы? – скривился Сарказм. – Вас попробуй еще задуши. Вы же неистребимы и везде суете свой нос!
- Я? – возмутилась Любознательность.
- Ладно, тише, тише! – вышло наперед пухленькое Миролюбие, распихивая ссорящихся своими беленькими ручками.
Чувства усмирились. Доброта, Жертвенность и Нежность повели Сексуальность для корректировки ее состояния в самый дальний угол души.
Гордость немного припоздала, поэтому ее там осталось мало.
- А я не мог прорваться к Сексуальности, – пожаловался в пространство Сарказм.
- А вы зачем там нужны? – спросило его губастое Неудовольствие.
- Как зачем? Мужчины ведь разные бывают, а винят во всем всегда женщин, так вот пусть трезво смотрит на ситуацию.
- Тогда лучше пусть Здравый Смысл внесет свою лепту в это дело, – вмешалась Язвительность.
- Нет, ребята, - сказал Здравый Смысл, - где правит бал Любовь, мне нет места. Я потом буду разгребать угли сгоревших чувств и мечтаний.
И все закивали, даже Несогласие.
- Так, мне к ней надо! – протискивалась девчонка–Наивность.
- А где тебя раньше черти носили? – подбоченилась Злость. – Вечно где-то носишься!
- А вот и нет, я была в сердце, помогала Любви.
- О, тогда добром все это не кончится! – застонал Здравый Смысл.
- Нужно срочно разбудить Эгоизм, пусть остудит немного порывы нашей хозяйки.
- Какой Эгоизм? – покачало головой Недовольство, - он давно уже на пенсии.
- Так, а Цинизм?
- В вечной ссылке, где-то в болотистой местности души - помнится, хозяйка осерчала за его советы относительно каких-то стихов. Пока его вытащим, поздно будет.
- Тогда одна надежда на Злость, - сказал Здравый смысл, - идите, дорогая, и попробуйте проникнуть в сердце, ну, а дальше вы знаете, что делать. Только не переусердствуйте, нам не нужны жертвы.
Та кивнула и вышла.
Целый месяц чувства лихорадило. Любовь не вылезала из сердца, часто вызывали и Сексуальность, которая возвращалась всегда с загадочной улыбкой Монны Лизы, почему-то востребованной стала вечно зареванная Обида.
Как-то в полдень, когда чувства обычно обедали, в душу ворвалась Доброта. Она, задыхаясь, рассказала, что в сердце непорядки, заварушка.
- Пострадавшие есть? – первым опомнился Здравый Смысл.
- Да, не знаю, жива ли Любовь? Хотя всем досталось.
- Идемте скорее туда! – вскричала Решительность в гимнастерке и брюках-галифе.
Все бросились к выходу, и только Обжорство осталось доедать.
Через несколько минут процессия вернулась назад, впереди несли окровавленную Любовь, дальше вели Обиду, которая еле перебирала ногами от бессилия. Здравый Смысл нес уснувшую навеки Наивность.
- Кладите ее на диван, я ее осмотрю, - командовала Жалость.
Малышку положили, оправили белое платьице, украшенное розовыми лентами. Жалость и Здравый Смысл выслушали ее сердце, измерили пульс.
- Жить будет, - сказал Здравый Смысл.
- Но не скоро, ее хрупкая психика не выдержала потока обвинений, которые выдвинул человек. А жаль! – сокрушалась Жалость.
- А что там с Любовью? - вмешалась Любознательность.
- Она тоже пока жива, но если не поступят извинения в ближайшее время, ей не выжить, – опустило Недоверие свой бинокль, через который рассматривало израненную красавицу, которая за последний месяц преобразилась до неузнаваемости.
- Так, а кто в сердце? – спросил Здравый Смысл.
- Да, кто же? У нас ведь всегда есть сладкая парочка, которая любит разборки – Злость и Склочность.
- Бегом туда, а то они такое натворят, ни о каком прощении не может быть и речи.

Здравый Смысл, Недоверие, Сомнение и Трудолюбие рванули туда. Им удалось вытащить расходившихся Злость и Склочность, и на время в сердце осталась только Жертвенность. Женщина плакала, читая письмо любимого. От его обвинений ей захотелось умереть. Она уже искала способ, как в сердце вбежал запыхавшийся Сарказм, весь в болотной тине и дурно пахнущий. Но его слова вернули на место Самоуважение, Страх и Гордость, и женщина передумала. Теперь только Обида глодала ее сердце, а Здравый Смысл и Уверенность, срочно разбуженная, плели полотно ее мыслей, вселяя Надежду и врачуя Любовь.
- Так, кто там еще притаился? – гулко прозвучал голос Трудолюбия в очищенном сердце.
- Я, - ужом выползло наружу Отчаянье. Оно и впрямь было похоже на змееныша.
- Убирайся по-добру по-здорову, твое время еще не пришло! - закричали чувства.
- Знаю, знаю, ещще нассстанет… - и оно уползло, как и не бывало.
Надежда и Любовь снова вошли в сердце, Доброта осталась караулить вход. Наступил мир и покой в душе бедной женщины. Она лежала на своей кровати без сна. А за окном зажигался рассвет…

Ирина Айрин Ковалева

И еще о силе



Всем нам известны клишированные образы духовно опустившихся магов, которых разрушило их стремление к силе. Образы таких практиков в изобилии встречаются везде от фантастического фэнтэзи до антиязыческой пропаганды. Это не удивительно для общества, которое говорит нам, что желать силу – зло, или, по крайней мере, бездуховность. И все же настоящая ведьма упорно стремится к силе. Чтобы отвергнуть подобные клишированные образцы и легко приходящие на ум опасения, нам нужно получить ответ на следующий вопрос: что же есть сила?
Настоящая сила – это уважение к своему возлюбленному. Настоящая сила – это контроль над своей, а не над чьей-нибудь, жизнью.
Настоящая сила означает, что двое человек находятся в комнате, и оба они контролируют ситуацию.
Настоящая сила – это когда вы пьете солнечный свет.
Это священно – бороться за силу. В бессилии нет добродетели.
Если силу игнорируют и подавляют, она становится разрушительной. Или мы используем силу, или она использует нас. Ведьма использует свою силу. >>>>

надо верить!........................



Ты видел в городе драконов?
Они вернулись в январе.
В тиши заснеженных балконов
Блестят их крылья в серебре.
А по ночам они летают,
Сбивая снег с покатых крыш,
И провода переплетают,
Пока ты в космосе паришь.
Пугают кошек шумом крыльев,
Скрипят о стекла чешуей,
На чердаках, забитых пылью,
Шумят таинственной возней...
Ты видел в городе драконов?
Ты думал, что драконов нет?!
Среди мигающих неонов,
Мелькнет неясный силуэт.
Смотри под ноги, в снежных кучах,
Возможно, спрятался дракон,
И хвост мелькнет в лохматых тучах,
И тень огромная вдогон...
Упала с дребезгом сосулька,
И странный шорох сердце сжал,
Как будто суп в котле забулькал,
И рядом кто-то завздыхал...
Не веришь? Зря! Вон спит у двери,
Клубком застыл, как белый кот.
В дракона, надо, милый, верить!
А то, обидится, уйдет...

Марина Бойкова

they all die some day

С годами становишься
злее,
умнее и -
строже,
Всегда на страже, и точно уж настороже -
Со всяким, пытавшимся перешагнуть порожек
К душе. Исковерканной пусть, но еще - душе.
С годами становится
ясно и -
непреложно,
Что ложно и то, чем хотелось бы дорожить,
Что в светлой и доброй вселенной никто не поможет
Дожить или выжить - да к черту бы! - просто жить.
С годами научат 
отчаянью и -
молчанью:
И правда, что толку о чем-то таком кричать,
Когда от рождения каждого приучают
Смотреть - и не видеть; и попросту не замечать.
Слепой не ослепнет, оглохшие не оглохнут,
И в общем-то спорно, кому же из них повезло.
Но ты говоришь себе тихо: Они все подохнут,
А я вот останусь.
Наверное, просто - 
Назло.

Котоматрица.

 

 

Читать далее...

Мистическая деградация и как ее избежать



Мистика стара, как мир. Меняются только ее интерпретации, появляются новые трактовки этого вечного процесса и в этом есть определенная логика: мы меняем мир и меняемся сами.
И если в старые времена для побуждения измененных состояний сознания требовались ритуальные пляски с тотемным барабаном, то сегодня, когда мир и человек кардинально иные, увлечение старинным ритуалами не в познавательных целях, но как инструментом действия, ничего не дает человеку…
Скорее всего, последствия этого увлечения отрицательны – люди уродуют свое тело, примитивизируют и без того убогий мыслительный аппарат, коверкают свою жизнь.
Всегда стоит помнить, что парадигма любого мистического учения базируется на актуальном для своего времени стиле жизни и апеллирует к востребованным и жизненным ментальным конструкциям. Если ты хочешь добиться успеха, ты должен привести свою жизнь и мозг в соответствие с тем временем, когда данная практика была действенной. Иначе никак не избежать соблазна стать жертвой самовнушения, принимать желаемое за действительное и стать обычным посмешищем для окружающих.

Первым признаком того, что ты превращаешься в реликт, является появление морализаторской чудинки, ты судишь и рядишь человеческие поступки непременно употребляя абсолютно бессмысленные для себя понятия, как то: эгрегоры, чакры, высшие силы, многомерные миры, параллельные пространства, отказ от ума, богов, принесших знание, тайных обществ – хранителей этого знания и прочую мистическую требуху.
При этом ты становишься святее Римского папы - ты начинаешь дубасить окружающих по голове дубинкой моральных принципов, которые выполнить просто невозможно.
Ты уже не говоришь, ты изрыгаешь космические истины, ты засоряешь окружающее пространство словесным мусором, смысла которого не понимаешь и объяснить не можешь.
И надо знать, что ты просто свалился по эволюционной лестнице на несколько ступеней ниже и превратился в пришей-пристебая с архаичной лексикой и философией негра из племени Мумбо-Юмбо.

История мистики показывает пластичность и гибкую изменчивость этой науки.
Мистика всегда была и остается наукой о превращении субъективности в объективное. Мистика есть и всегда будет наукой о методах постижения истинного знания, открывающегося в самопознании.
Мистика – это искусство приближения к границе минимального и априорного знания и прыжка в пропасть принципиально непознаваемого, проникновения в сущностный мир, в истинную природу Творца Вселенной и сознательного растворения в ней.
Мистика XXI века требует точнейшего понимания сути происходящего с тобой, она предъявляет требования к пониманию структуры “Я” и сознательного включения механизма рефлексии.

Понимаем ли мы разницу между сознанием и самосознанием?

Вряд ли…
А ведь это очень важно. Не понимая, чем одно отличается от другого, мы в свою практику самосозерцания неизбежно привносим чуждые внутреннему миру методы сознания.

Однако, это легко понять. Наше внешнее сознание держится на предметах, созданных человеческими руками. Стоит вас забросить на необитаемый остров, не снабдив привычными вещами из обихода, как через полгода вы забудете человеческий язык, а лет через пять просто одичаете. И в этом вся соль… Внешнее сознание всегда объектно и оно сохраняется благодаря специфическим объектам, имеющим определенное бытовое назначение. Пока у объекта нет назначения или оно непонятно – этот объект не генерирует потока сознания.
Но важно другое – наше внешнее сознание всегда нацелено на привычные и знакомые объекты.
Именно объекты!!!
Когда мы погружаемся в свой внутренний мир, то объект исчезает. Привычка к сознательному поведению с его объектностью и имитация его во внутреннем мире приводит к генерации грез и хаотичной болтовне – мы тихо превращаемся в дикаря и погружаемся в спасительный сон с бредовыми сновидениями.

Вот здесь-то и надо знать, что человеческая психика имеет трехуровневую структуру:
1 Мы видим объект - чувственность
2 Мы думаем об объекте – ментальность
3 Мы думаем о том, что думаем – самосознание

Именно поэтому-то и самосознание кардинально отличается от сознания. Сознание объектно, самосознание безобъектно.
И у него свои методы работы и свой орган мышления.
В чем суть метода самосознания? Суть очевидна – ты размышляешь не о предмете, а наблюдаешь как ты думаешь об этом предмете. При этом вектор внимания направлен на тело и наблюдает каким образом идет генерация мыслей с помощью мысленных образов и мест локализации внутреннего луча внимания.
Что является органом самосознания? Скорее всего шишковидная железа в центре мозга. Именно во время внутренней работы здесь ощущается характерное давление и создается впечатление, что луч внимания направлен именно оттуда.

Даже уже это знание избавляет вас от необходимости по старинному рецепту запираться с черным котом в баню и варить его там живьем до тех пор пока перед вашим внутренним взором вдруг не засияет золотым ореолом лик потусторонней и энергетической сущности, которую прислали к вам на помощь

Манулы



Читать далее...

Перьевая геральдика




Некоторые индейские племена равнин, в особенности сиу, создали своеобразную "перьевую геральдику", в которой каждое перо обозначало какой-то подвиг. Эти перья "военных успехов", как их называли, можно сравнить с орденами и медалями в современных армиях, и о подвигах воина можно было судить по его перьям. Так возник индейский головной убор из перьев.
В давние дни племенной закон разрешал носить головной убор из перьев только прославленным воинам, которые совершили много боевых подвигов. Некоторые старые воины столько раз отличались за свою жизнь, что к их головному убору добавлялась одинарная или двойная лента из перьев, которая свисала вдоль всей спины.
Другой тип головного убора представлял собой шапку с парой прикрепленных к ней рогов и ленту с одним рядом перьев, свисающую от короны в виде длинного хвоста. Шапка была покрыта шкурками горностая. Одно время этот тип головного убора был очень распространен.
Для головых уборов индейцы использовали перья орла, благороднейшей и храбрейшей птицы. Соседние с сиу племена носили сходные головные уборы, но они не всегда придавали перьям такое же значение.
Черноногие, например, для указания воинских отличий украшали свои костюмы шкурками белых горностаев. Они предпочитали головной убор со стоящими перьями вместо склонявшегося назад широкого ореола из перьев.
В наши дни многие американские индейцы во время праздников надевают боевой головной убор из перьев, который стал элементом национального костюма.
Головные уборы

#737



>>>>>