Не смог пройти мимо этой статьи. Хотя сам разговариваю на украинском редко, всё больше документы на нём составляю, но иногда не можешь найти быстро подходящего русского слова, а вот украинское само на язык просится. Да и в местности, где я живу в ходу "суржик" - странная русско-украинская смесь. Хотя мне кажется, что больше там манкируют украинской составляющей в пользу русской. О чём это я ..? Да. Вот статья. Комментировать не буду, пусть каждый сам, если захочет, выскажет своё мнение.

Как создавался украинский язык – искусственно и по политическим причинам. «Правда никогда не бывает сладкой», – заметила недавно Ирина Фарион, презентуя на Первом канале Национального радио Украины свою очередную книжку об украинском языке. И в чем-чем, а в этом с широко известной ныне депутатшей Верховной Рады трудно не согласиться. Правда для украинских «национально сознательных» деятелей всегда будет горькой. Уж слишком они с ней расходятся. Тем не менее знать правду необходимо. В том числе – правду об украинском языке. Для Галиции это особенно важно. Ведь это еще Михаил Сергеевич Грушевский признавал.

«Работа над языком, как вообще работа над культурным развитием украинства, велась преимущественно на почве галицкой», – написал он.

Вот на этой работе, начатой еще во второй половине ХІХ столетия, стоит остановиться подробнее. Галиция входила тогда в состав Австрийской империи. Соответственно, Россия для галичан являлась заграницей. Но, несмотря на это обстоятельство, русский литературный язык в крае не считался чужим. Галицкие русины воспринимали его как общерусский, общий культурный язык для всех частей исторической Руси, а значит – и для Руси Галицкой.

Когда на съезде галицко-русских ученых, состоявшемся в 1848 году во Львове, было принято решение о необходимости очищения народной речи от полонизмов, то рассматривалось это как постепенное приближение галицких говоров к нормам русского литературного языка. «Пускай россияне начали от головы, а мы начнем от ног, то мы раньше или позже встретим друг друга и сойдемся в сердце», – говорил на съезде видный галицкий историк Антоний Петрушевич. На русском литературном языке творили в Галиции ученые и писатели, выходили газеты и журналы, издавались книги.

Все это очень не нравилось австрийским властям. Не без основания опасались они, что культурное сближение с соседним государством повлечет за собой сближение политическое и, в конце концов, русские провинции империи (Галиция, Буковина, Закарпатье) открыто заявят о желании воссоединиться с Россией.

А потом придумали и корни у «мовы»

Из Вены всячески препятствовали галицко-российским культурным связям. На галичан пытались воздействовать уговорами, угрозами, подкупом. Когда не подействовало, перешли к более энергичным мерам. «Рутены (так официальные власти в Австрии называли галицких русинов – Авт.) не сделали, к сожалению, ничего, чтобы надлежащим образом обособить свой язык от великорусского, так что приходится правительству взять на себя инициативу в этом отношении», – заявил наместник Франца-Иосифа в Галиции Агенор Голуховский.

Поначалу власти просто хотели запретить использование в крае кириллицы и ввести в галицко-русскую письменность латинский алфавит. Но возмущение русинов таковым намерением оказалось столь велико, что правительство пошло на попятную.

Борьбу с русским языком повели более изощренно. Вена озаботилась созданием движения «молодых рутенов». Молодыми их назвали не из-за возраста, а по причине отказа от «старых» взглядов. Если «старые» русины (рутены) считали великорусов и малорусов единой нацией, то «молодые» настаивали на существовании самостоятельной нации рутенской (или малорусской – термин «украинская» был пущен в ход позднее). Ну а самостоятельная нация должна, конечно, и литературный язык иметь самостоятельный. Задача сочинить такой язык была поставлена перед «молодыми рутенами».

Украинцев начали растить вместе с мовой

Получалось у них, правда, с трудом. Хотя власти оказывали движению всяческую поддержку, влияния в народе оно не имело. На «молодых рутенов» смотрели как на предателей, беспринципных прислужников правительства. К тому же состояло движение из людей, как правило, ничтожных в интеллектуальном отношении. О том, что такие деятели сумеют создать и распространить в обществе новый литературный язык, не могло быть и речи.

На помощь пришли поляки, чье влияние в Галиции было в то время доминирующим. Будучи ярыми русофобами, представители польского движения видели прямую выгоду для себя в расколе русской нации. А потому приняли деятельное участие в «языковых» потугах «молодых рутенов». «Все польские чиновники, профессора, учителя, даже ксендзы стали заниматься по преимуществу филологией, не мазурской или польской, нет, но исключительно нашей, русской, чтобы при содействии русских изменников создать новый русско-польский язык», – вспоминал крупный общественный деятель Галиции и Закарпатья Адольф Добрянский.

Благодаря полякам дело пошло быстрее. Кириллический алфавит сохранили, но «реформировали», чтобы сделать его не похожим на принятый в русском языке. За основу взяли так называемую «кулишивку», придуманную когда-то российским украинофилом Пантелеймоном Кулишем все с той же целью – отмежевать малорусов от великорусов. Из алфавита изъяли буквы «ы», «э», «ъ», зато включили отсутствующие в русской грамматике «є» и «ї».

Чтобы русинское население приняло перемены, «реформированный» алфавит в приказном порядке ввели в школы. Мотивировалась необходимость нововведения тем, что подданным австрийского императора «и лучше, и безопаснее не пользоваться тем самым правописанием, какое принято в России».

Интересно, что против подобных новшеств выступил сам изобретатель «кулишивки», отошедший к тому времени от украинофильского движения. «Клянусь, – писал он «молодому рутену» Омеляну Партицкому, – что если ляхи будут печатать моим правописанием в ознаменование нашего раздора с Великой Русью, если наше фонетическое правописание будет выставляться не как подмога народу к просвещению, а как знамя нашей русской розни, то я, писавши по-своему, по-украински, буду печатать этимологической старосветской орфографией. То есть – мы себе дома живем, разговариваем и песни поем не одинаково, а если до чего дойдет, то разделять себя никому не позволим. Разделяла нас лихая судьба долго, и продвигались мы к единству русскому кровавой дорогой, и уж теперь бесполезны лядские попытки нас разлучить».

Но мнение Кулиша поляки позволили себе игнорировать. Им-то как раз и нужен был русский раздор. Вслед за правописанием настал черед лексики. Из литературы и словарей старались изгнать как можно больше слов, используемых в русском литературном языке. Образовавшиеся пустоты заполнялись заимствованиями из польского, немецкого, других языков или просто выдуманными словами.

«Большая часть слов, оборотов и форм из прежнего австро-рутенского периода оказалась «московскою» и должна была уступить место словам новым, будто бы менее вредным, – рассказывал о языковой «реформе» один из «преобразователей», позднее раскаявшийся. – «Направление» – вот слово московское, не может дальше употребляться – говорили «молодым», и те сейчас ставят слово «напрям». «Современный» – также слово московское и уступает место слову «сучасний», «исключительно» заменяется словом «виключно», «просветительный» – словом «просвітний», «общество» – словом «товариство» или «суспільство»…».

Усердие, с каким «реформировали» русинскую речь, вызывало удивление ученых-филологов. Причем не только местных. «Галицкие украинцы не хотят принять в соображение, что никто из малороссов не имеет права древнее словесное достояние, на которое в одинаковой мере Киев и Москва имеют притязание, легкомысленно оставлять и заменять полонизмами или просто вымышленными словами, – писал профессор славистики Берлинского университета Александр Брикнер (поляк по национальности). – Я не могу понять, для чего в Галичине несколько лет назад анафемизировано слово «господин» и вместо него употребляется слово «добродій». «Добродій» – остаток патриархально-рабских отношений, и мы его не выносим даже в польщизне».

Однако причины «новаторства» нужно было, конечно, искать не в филологии, а в политике. «По-новому» стали переписывать школьные учебники. Напрасно конференции народных учителей, состоявшиеся в августе и сентябре 1896 года в Перемышлянах и Глинянах, отмечали, что теперь учебные пособия стали непонятны. И непонятны не только для учащихся, но и для учащих. Напрасно сетовали педагоги, что при сложившихся условиях «необходимо издание для учителей объяснительного словаря».

Власть оставалась непреклонной. Недовольных учителей увольняли из школ. Чиновников-русинов, указывавших на абсурдность перемен, смещали с должностей. Писателей и журналистов, упорно придерживающихся «дореформенного» правописания и лексики, объявляли «москалями» и подвергали травле. «Наш язык идет на польское решето, – замечал выдающийся галицкий писатель и общественный деятель священник Иоанн Наумович. – Здоровое зерно отделяется как московщина, а высевки остаются нам по милости».

В этом отношении любопытно сопоставить различные издания сочинений Ивана Франко. Многие слова из произведений писателя, изданных в 1870-1880 годах, например – «взгляд», «воздух», «войско», «вчера» и другие, при позднейших переизданиях заменялись на «погляд», «повітря», «військо», «вчора» и т.д. Изменения вносились как самим Франко, примкнувшим к украинскому движению, так и его «помощниками» из числа «национально сознательных» редакторов.

Всего в 43 произведениях, вышедших при жизни автора двумя и более изданиями, специалисты насчитали более 10 тысяч (!) изменений. Причем после смерти писателя «правки» текстов продолжались. Так же, впрочем, как и «исправления» текстов произведений других авторов. Так создавалась самостоятельная литература на самостоятельном языке, названном потом украинским.

Вот только язык этот не принимался народом. Изданные по-украински произведения испытывали острый недостаток в читателях. «Десять-пятнадцать лет проходит, пока книга Франко, Коцюбинского, Кобылянской разойдется в тысяче-полторы тысячи экземпляров», – жаловался в 1911 году живший тогда в Галиции Михаил Грушевский. Тем временем книги русских писателей (особенно гоголевский «Тарас Бульба») быстро расходились по галицким селам огромными для той эпохи тиражами.

И еще один замечательный момент. Когда вспыхнула Первая мировая война, австрийское военное издательство выпустило в Вене специальный разговорник. Предназначен он был для солдат, мобилизованных в армию из различных частей Австро-Венгрии, чтобы военнослужащие разных национальностей могли общаться между собой. Разговорник составили на шести языках: немецком, венгерском, чешском, польском, хорватском и русском. «Украинский язык пропустили. Неправильно это», – сокрушалась по сему поводу «национально сознательная» газета «Діло». Между тем, все было логично. Австрийские власти прекрасно знали, что украинский язык создан искусственно и в народе не распространен.

Насадить сей язык на территории Западной Украины удалось (да и то не сразу) лишь после массовой резни коренного населения, учиненной в Галиции, Буковине и Закарпатье австро-венграми в 1914-1917 годах. Та резня многое изменила в регионе. В Центральной и Восточной Украине украинский язык распространился еще позднее, но уже в другой период истории…

Александр Каревин
Источник: ruska-pravda.com

[/color]

Серия сообщений "Жизнь и мысли о ней":

Мои мысли и мысли людей, которые мне импонируют.

Часть 1 - Wall Street предупреждает
Часть 2 - В продолжении темы
...
Часть 23 - Но не так же цинично...
Часть 24 - За что украинцы не любят "москалей"?
Часть 25 - Как создавался украинский язык
Часть 26 - Задница как великий биомеханический проект
Часть 27 - Житель Воронежа навязал банку условия кредита!?!
Часть 28 - "Cranky Old Man"

 

Глава 7.

Утром следующего дня Северов проснулся с ощущением, что всё должно получиться.  Лина ещё спала, когда он оделся и, оставив ей записку, уехал к себе домой. Ему нужно было побриться и переодеться, а бритвенных принадлежностей у Лины не было. Приехав в свою квартиру, Глеб быстро соорудил себе завтрак в виде яичницы. Запил это чашечкой крепкого кофе и был готов к действию. По плану, который наметил себе Северов для выполнения, ему необходимо было установить причастность к делу Минкауса руководящего звена службы безопасности области, а что она есть, он ни капельки не сомневался. Осуществить это можно было двумя путями, первый - найти контакт в управлении службы безопасности, что практически нереально, учитывая секретность и конфиденциальность подобных дел, а второе – найти фигурантов по делу и попытаться получить необходимую информацию от них.

Вот с этого и начнем, решил Глеб. Он набрал номер домашнего телефона Лины, но ответом ему были лишь короткие гудки. Тогда Глеб позвонил ей на мобильный. Девушка обрадовалась услышав его голос.

- Глеб, ты сегодня придешь ночевать? – с волнением в голосе спросила Лина.

- Приду – утвердительно ответил Северов, отметив про себя, что Лина впервые назвала его по имени. – М-да! Кажется, девчонка влюбилась, а мне оно надо? - подумал он про себя, а вслух продолжил – Лина, у меня сегодня много дел, так что встретить с работы я тебя не смогу. Однако, ты общественным транспортом не пользуйся, будешь ехать домой, вызови такси. Я буду поздно вечером.

- Слушаюсь, мой майор – дурашливо отрапортовала Лина. – До вечера, целую тебя.

После этого Глеб порылся в своей старой записной книжке, куда по привычке заносил нужные контакты и нашел телефон одного знакомого, который служил в УИНе[1]. В своё время Серега Маслов перевелся в УИН, польстившись на обещания начальника УИН области о выделении квартиры и более высокий оклад. Маслов был грамотным опером и обладал нужными связями, поэтому мог раскопать информацию о двух осужденных мастерах-реставраторах. Глеб решил начать именно с этого, так как он посчитал, что к людям, находящимся в местах лишения свободы, можно быстрее найти рычаги влияния или убеждения.

Договорившись о встрече, Северов уже через полчаса был возле СИЗО[2], где он договорился встретиться с Масловым. Маслов был рад встрече и поэтому без колебаний пообещал помочь, когда Глеб в общих чертах описал ему мотивы своей заинтересованности. Быстро выпив чашку кофе, Маслов убежал пробивать информацию, а Северов остался в кафе ждать звонка.

Маслов не позвонил, а в кафе вернулся через полчаса.  Он с довольным видом уселся за столик напротив Северова. 

- По твоему виду можно сказать, что результаты не нулевые – закуривая начал Глеб.

- Обижаешь, старик – Маслов развел руками – когда это я тебе подводил. Понимаешь, хорошо, что дело твоё «свежее». Тем более, что … - Маслов сделал многозначительную паузу.

- Неужели, он до сих пор у Вас сидит? – удивился Северов.

- Ты чрезвычайно догадлив, старик – засмеялся Маслов – сидит голубчик, у нас. Запихнули его в команду обслуги. Но ты сильно не радуйся. Возможно, его специально оставили поближе, чтобы контролировать. Второго-то запёрли к чертям на кулички.

- А ты мне «свиданку» с ним сможешь устроить? – Глеб сейчас напоминал гончую, вставшую на след. – Прямо сейчас, пока никто не помешал. А то просекут, что ты им интересовался, и спрячут. Тут, знаешь, какие персоны наперстки вертят. Кто сейчас на КПП[3] у Вас дежурит?

- Валька Морозова, а что? – не понимая, куда гнет Северов, ответил Маслов.

- О, Валентина, это хорошо. Давай поступим так, ты меня проведешь к себе, а потом дернешь его к себе на беседу.

- Это как я тебя проведу? Даже Валентина тебя без «ксивы»[4] не пропустит.

- Валентина ещё не знает, что я уволился. А если и знает, то сделает вид, что не знает. А на счет «ксивы», вот. – Северов продемонстрировал Маслову своё служебное удостоверение.

Маслов улыбнулся – Потерял?

- Да, перед самым увольнением. Как в воду смотрел, что пригодится.

- А срок действия?

- Да я за месяц до увольнения менял, срок действия как раз закончился. Так, что ещё долго действительно будет. А выговором больше, выговором меньше, на размер пенсии это не влияет. Ну, что, пошли? – Северов легко поднялся со стула. – Пойдем друг мой, побеседуем с сидельцем.

На КПП СИЗО действительно дежурила Валентина, но, наверное, из-за занятости вопросов она не задавала. Просто перебросилась с Северовым двумя словами. Серега завел Северова в свой кабинет и побежал за заключенным Фоменко.

****

Северову повезло. Фоменко раскололся быстро. По части «молчанки» с агентуристами такого уровня как Северов с Масловым ему тягаться было нечего. Уже через 20 минут, убедившись в том, что Северов не собирается портить ему дальнейшую жизнь, а в чем-то с помощью Маслова может и поспособствовать, Фоменко выложил всё, что знал. Знал он, конечно, немного, самую верхушку. Но, о том, что теперь «бизнес» курирует начальник СБ области генерал Разумный он поведал. Фоменко сказал, что случайно стал свидетелем телефонного разговора Минкауса, который о чем-то просил абонента, называя его при этом, то господин генерал, то Семен Семенович. Кстати, только участие в их афере фигуры такого масштаба, заставило Фоменко согласиться взять всю вину на себя. По его мнению, генерал также поспособствовал, что Фоменко, получив приговор суда, не уехал по этапу на зону, а остался в СИЗО. Это подтвердил и Маслов, сказав, что в последнее время никто закрывать глаза на такое нарушение не будет. Если приговор есть, то все – прощай СИЗО, здравствуй зона! И никак иначе.

Фоменко помявшись, но потом, выпив чашечку кофе и выкурив сигарету, не без помощи Маслова, «разбалтывавшего» заключенного, все-таки проговорился.

- Они мне и сюда несколько заказов подбрасывали, щурясь от сигаретного дыма, который заполнил каморку – тихо сказал Фоменко.

 - Ни фига себе! – присвистнул Глеб, тут уж пришлось удивляться Северову. – Как тут у вас круто всё поставлено. А где ж ты их выполнял? – Северов с сомнением посмотрел на Маслова.

- Да есть тут у нас места, - многозначительно закивал головой Маслов, подтверждая слова Фоменко.

- Хотя, наверное, они такой расклад и прикидывали, - резюмировал Северов. – Ну вот, что: ты давай двигай на хату, только сам понимаешь, не маленький, никому ни слова о нашем разговоре. Это тебе нужно даже больше, чем мне.

Фоменко устало махнул рукой, соглашаясь. – Дальше, слушай сюда: про все свои контакты будешь информировать капитана Маслова. К нему ты ведь напроситься можешь, или дашь ему знать, а он сам тебя выдернет. А про всё то, что мы тебе наобещали, Маслов позаботится. Я своё слово держу, да и он – кивнул Северов в сторону Маслова – не последний человек в этом заведении будет. Он тебя прикроет в случае чего. Но грудью на амбразуру бросаться не надо, это никому не нужно. Действуй с умом.  - Всё давай уводи его, а то долго мы уже здесь засиделись – кивнул Глеб Маслову.

- Счастливо тебе, Фоменко, спасибо за помощь – Северов пожал руку мастеру.

Отведя Фоменко, Маслов вернулся и сходу сообщил – Я его на больничку пока пристроил, на сутки. Пусть отлежится, да и изолировать его необходимо, чтобы сразу на два фронта не сыграл. Я ему, конечно, верю, но подстраховаться не мешало бы.

- Да-а, - протянул Северов, - а ты не зря свой хлеб ешь, мастер. – Северов пружинисто вскочил со стула.

- Не стоит недооценивать противника, Глеб – ответил Маслов. – Это тебе кажется, что мы их переиграем, но это ещё не факт. Тут надо действовать тонко, чтобы комар носа не подточил. Если уж влезли в такую бодягу, то надо всегда рассчитывать на то, что противник намного умнее тебя.

- Согласен, со всеми твоими доводами, согласен – кивнул Глеб, -  Но у нас есть преимущество – фактор неожиданности и не информированности противника.

 - Ну, это может быть ненадолго, как только ты нарисуешься вблизи кого-нибудь из этой братии, тебя сразу же срисуют, а учитывая твоё профессиональное прошлое, напрягутся. Начнутся проверки, что-нибудь в отношении тебя да накопают. Там тоже специалистов хватает, и аналитики найдутся.

- Да не буду я никуда влазить. И легенда у меня есть и причина интересоваться профессором. Причем, заметь, сугубо бытовая. Так сказать бабу не поделили. Главное, чтобы не выяснили, что я под них копаю, и что мне, что-то известно.

- Ладно, волка бояться  – в лес не ходить,  куда нас только не заносило, а ведь выкарабкивались. И сейчас получится, чуйка у меня такая, а своей заднице я вполне доверяю – Глеб засмеялся и протянул Маслову руку для рукопожатия. – Давай, конвоируй меня на выход. Засиделся я тут у Вас на казенных харчах, кивнув на банку с кофеем и сигареты, засмеялся Глеб. У него было отличное настроение.

 - На КПП Валентина улыбнулась Северову и заигрывающее спросила – А ты так и не женился снова, красавчик? - Северов отрицательно покачал головой. – А когда женишься? Годы ведь идут, а мужику дом, нужна, семья? – продолжала интересоваться Валентина, намекая, что она бы и не прочь прижаться к его мускулистому плечу.

- Женюсь, только когда решу окончательно свести свои счеты с жизнью – засмеялся в ответ Глеб.

- А он волк-одиночка – вставил свои пять копеек Маслов.

- Много ты понимаешь, Маслов – заметила Валентина. - У самого-то семья, дети.

- Так я ж и не говорю, что я волк. Я так, больше на волкодава домашнего похож – отшутился Маслов.

*****

Глеб выйдя с КПП, подошел к припаркованному на обочине дороги своему автомобилю. Не успел он сесть за руль как раздался звонок мобильного. Звонила Лина, и захлебываясь слезами от возмущения и негодования, начала жаловаться, что Минкаус только что начал к ней «грязно» приставать, а потом попытался овладеть ею прямо у себя в кабинете.

- Он вообще с ума сошел, Глеб, - всплипывала Лина. – Зашел и сразу начал лапать меня, попытался под юбку залезть, пытался на стол повалить. А руки у него липкие какие-то, ужас. – Хлюпала носом Лина.

- Я сейчас приеду, а ты ничего не предпринимай до моего приезда.

- Глеб, он опять мне намекал на мою защиту диссертации, а когда я пригрозила его исцарапать, начал орать на меня и сказал, чтобы я не надеялась на положительный результат.

- Все, Лина, я буду у тебя минут через сорок, никуда не ходи, жди меня. Я сейчас уже выезжаю.

- Хорошо, Глебушка, я тебя очень жду, приезжай быстрее, мне очень плохо – тихо сказала Лина и нажала на клавишу отбоя.

****

В то время, когда Лина звонила Глебу и жаловалась на приставания профессора, в здание университета вошел молодой человек, неприметной наружности. Узнав, где размещается кафедра археологии и кабинет профессора Минкауса, человек бодро зашагал по лестнице. Проходя мимо кабинета с табличкой «Асистенты кафедры археологии» мужчина услышал всхлипывания Лины. Дверь в кабинет была приоткрыта, и молодой человек тихо заглянул туда. Он увидел заплаканную девушку, которая стояла у стола и вытирала расплывшуюся тушь.

- Простите, - сказал молодой человек, - ради бога простите, не подскажете, где находится кабинет Вашего руководителя, профессора Минкауса, а то я тут уже заблудился. Табличек нигде нет, как Вы здесь ориентируетесь?

Вот там, в торце коридора дверь – зло почти выкрикнула Лина, ткув пальцем куда-то в стену, - оставьте меня в покое, тут Вам не справочная.

Молодой человек ещё раз извинился и прошел в указанный кабинет. Открыв без стука дверь, он тихо зашел в кабинет и уселся на гостевой стул возле стола профессора. Минкаус, как раз в это время стоял возле маленького бара, замаскированного в шкафу с библиотекой и наливал себе виски.  Плеснув себе в стакан виски на два пальца, он бросил туда два кусочка льда, который хранился у него в маленьком холодильнике и только, повернувшись, вдруг встретился с взглядом, сидящего на стуле незнакомца.

- Кто Вы такой и что Вам нужно? – вскипел профессор, досадуя на себя из-за неудачи с Линой. Минкаус уже в мыслях торжествовал. Он провалит защиту этой молодой сучке, которая смела отвергнуть его ухаживания. - Да как она могла? – возмущался профессор.  – Это после того, что я для неё сделал. Да она бы в один миг вылетела из аспирантуры, если бы не я. Без денег, без влиятельных родственников, а туда же, в ученые метит, - негодовал профессор.

- Профессор, Вы сядьте и внимательно меня выслушайте. -  Есть мнение, - посетитель указал пальцем вверх, а профессор, следуя взглядом за пальцем, слепо проводил этот жест взглядом. Потом опомнился, подошел к своему креслу и сел, зло, уставившись на молодого человека, который посмел разговаривать с ним в таком тоне.

Посетитель повторил – наверху есть мнение, что Вы, профессор, порочите имя ученого своими мерзкими выходками. Вам надоела Ваша нынешняя жизнь? – Посетитель посмотрел на профессора немигающим взглядом, отчего у того по телу забегали мурашки. – Семен Семенович, крайне недоволен Вашим поведением – продолжил молодой человек – поэтому он просил передать, что его терпение может закончиться в любой момент. А чем это будет чревато для Вас лично, я надеюсь повторять не нужно? – посетитель продолжал, не отрываясь смотреть на профессора, как будто гипнотизируя его своим монотонным монологом. – Мне поручено передать, что общественность также обеспокоена Вашими поступками, которые уже граничат не только с моралью, а могут быть квалифицированы как преступления. А преступления требуют наказания, причем весь смысл этого наказания в его неотвратимости. Вы, профессор, кажетесь мне вменяемой личностью, который обуздает свои низменные чувства и пороки, и не будет – посетитель выделил это интонацией –  ставить свои интересы выше общественных. Надеюсь, Вы меня понимаете, профессор. Больше Вам повторять это никто не будет, и не надейтесь, что Вам удастся нас переиграть, не стоит, это во-первых. А во-вторых такие мысли бывают опасными для здоровья. Вы человек уже немолодой, не дай бог, с Вами случится сердечный приступ. Ведь ухаживания с последующими любовными играми несут большие нагрузки на сердце. А если оно не выдержит таких нагрузок? – говоривший сделал небольшую паузу, словно давая профессору время осмыслить сказанное им. - Право, профессор, поверьте, это не стоит такого риска.

Весь этот монолог был произнесен ровным тихим голосом, а интонация говорившего заставила профессора испугаться. Да ещё этот взгляд немигающих глаз, как будто тебя гипнотизирует огромная змея, перед тем как ужалить. Профессор почувствовал, как у него подкашиваются ноги, и ни сиди он в кресле, то точно плюхнулся бы на пол. Стакан с виски так и застыл у него в руке. Кубики льда уже растаяли и лишь небольшие ломтики плавали на поверхности стакана.

- А ведь им раз плюнуть устроить мне инфаркт, - почему-то подумал про себя профессор. И никто никого никогда не заподозрит. Подстроят, что мне станет плохо с сердцем на очередной девке и всё. Его лоб покрылся испариной, Минкаус попытался что-то сказать, но язык его не слушался. Изо рта Минкауса вырвалось только неопределенное мычание.

- Я думаю, что Вы, профессор, здравомыслящий человек, и не будете из-за каких-то сиюминутных удовольствий ломать свою судьбу? – Профессор энергично закивал. Он чувствовал, что тот, кто послал этого человека, шутить не будет. И всё, что ему тут наобещали это не пустые угрозы. Генерал не прощает неповиновения и необдуманных поступков.

- А сейчас разрешите, откланяться профессор? – ядовито осведомился неизвестный. Надеюсь, Вы понимаете, что распространяться о цели моего визита и о нашем разговоре не следует. Просто следуйте нашим рекомендациям. До свидания! – Молодой человек подошел к двери, открыл её, а потом добавил, словно раздумывая, стоит ли говорить об этом вообще.  – Кстати, профессор, я, сейчас по пути к Вам, увидел одну из Ваших аспиранток или ассистенток, как там их правильно называть, - мужчина сделал в воздухе неопределенный жест рукой. Представляете, она была вся в слезах. Я думаю, что это результат Ваших необдуманных поступков. Профессор, Вам необходимо пойти извиниться и успокоить её, и чтобы это не вышло за пределы университета. Это в Ваших же интересах. Считайте это моим убедительным пожеланием – добавил незнакомец.

Только через несколько минут, после того как посетитель ушел, профессор очнулся. Обнаружив  в своей руке стакан с виски, он залпом опрокинул в себя все содержимое, даже не почувствовав вкуса.

- Да, нужно как-то выходить из этой ситуации – подумал Минкаус. Ему не хотелось и думать о том, что эти угрозы могут воплотиться в жизнь. На миг профессор представил себе свой труп, лежащий на проститутке. Толпу милиционеров и фотокорреспондентов. Вспышки фотокамер, криминальные новости по телевидению. – Нет только не это. Я всё исправлю,-  шептал про себя профессор, не надо, умоляю, не надо, я больше не буду. – Трясясь от страха, он попытался надеть пиджак, но руки с трудом попадали в рукава. Тогда он швырнул пиджак на кресло и поправив галстук и вышел из кабинета.

****

Как назло Глеб застрял в пробке. Приехав в университет и поднявшись в кабинет к Лине, он застал её в хорошем настроении. Что случилось, Лина? Я смотрю, ты ни капельки не расстроена, или тебя тут Дед Мороз посетил с подарками? Так до Нового Года ещё далеко.

- Глеб, - Лина улыбаясь подбежала к нему и прижалась к нему, обхватив шею Глебу руками, а голову склонив ему на грудь. – Только что, заходил Минкаус. И не поверишь, долго-долго извинялся за свои действия, чуть ли не на коленях ползал, умолял меня простить его за недостойное поведение. Клялся, что его поступок вызван побочным действием лекарств, которые он принимает. Говорил, что эти лекарственные препараты, ему достали по знакомству, а они только проходят клинические исследования, и никто не знал, что лекарства так на него повлияют, побочное действие так сказать. В общем, нёс ерунду. Но, я заметила, что он был очень напуган. Глеб, я это просто чувствовала, весь его страх, даже можно сказать ужас! Он был готов на всё, что угодно, чтобы только я никуда не обращалась. Он предлагал мне деньги, сказал, что положительное решение по моей защите уже дело решенное. Это ты Глеб его так напугал? Что ты ему сказал? А, Глеб. – Лина тарахтела без умолку. Она была рада и гордилась тем, что у неё появился такой мужчина, на которого она может положиться и кому можно доверить свою судьбу. Её защитник и опора. К тому же довольно симпатичный и в постели не робкий.

- Нет, Лина, это не я – ответил Глеб, обнимая её и прижимая её к себе. – Хотя я догадываюсь, откуда такая посылка профессору. Собирайся, поедем к тебе. Рабочий день закончился, нечего торчать здесь. А теперь,  я даже не удивлюсь, что если ты не будешь ходить всю неделю на работу, профессор теперь тебе хоть слово скажет. Ты для него табу пока что. Послушай, - Глеб, остановил Лину в дверях, когда она искала в сумочке ключи от кабинета, а ты не видела, кто заходил перед этим к профессору?

- Нет, я сидела в кабинете. – Лина задумалась, - а что, я должна была наблюдать за его посетителями? Ты мне об этом ничего не говорил. Хотя минут за десять до этого заходил какой-то странный молодой человек. Спрашивал, где находится кабинет Минкауса.

- А какой он из себя, описать его сможешь? – задал вопрос Северов.

Лина сделала вид, что задумалась. Её палец машинально наматывал прядь волос у виска, было видно, что девушка пыталась вспомнить лицо посетителя, но в итоге ничего конкретного припомнить не смогла. – Знаешь, Глеб, - с сомнением сказала Лина, - голос его запомнился, такой тихий, вкрадчивый, а вот лицо – она пожала плечиками. – Нет, не вспомню. Какой-то такой скользкий, незапоминающийся тип. Бр-р-р. Но разговаривал уважительно. – Добавила она, словно спохватившись, чтобы Глеб не ринулся бить лицо тому парню, решив, что он чем-то насолили Лине.

-  А что это важно? Глебушка, давай больше не будем говорить об этом – Лина подошла к Глебу, обняла его за шею, для чего ей пришлось стать на носочки. – Мне это неприятно! - Да, нет, просто спросил, забудь, это к делу не относится – соврал Глеб, обнимая Лину и прижимая к себе.

- Сразу же после защиты пошлю письмо Жерому Леконту, пусть готовит вызов! – Ну, это тот, кто обещал мне работу во Франции. – Лина стала оправдываться, как будто Леконт на самом деле был её любовником. - Глеб, только не ревнуй! Это просто мой будущий руководитель, кстати, профессор археологии. И уже старый! Ему 55 лет!

Северов слушал Лину вполуха. Ему уже было ясно, что профессора навестили люди из управления службы безопасности, подчиненные генерала Разумного. Им, вероятно, тоже не понравились выходки профессора, которые могли привлечь не нужный общественный интерес к персоне профессора, а это им было не нужно.

- Хотя, можно сказать Разумному спасибо за такую инициативу – подумал Глеб – Мне очень повезло.

Чекисты сами решили все его проблемы, без участия Северова. Что ж, можно подождать недельку, до защиты, а потом Минкаус уже будет Лине не страшен. Там останутся только технические вопросы. Хотя с другой стороны Глеб не ощутил удовлетворения от исхода схватки. Азарт ещё не исчез.

- Но, как говаривал его отец – не буди лихо, пока оно тихо! И в глубине души Глеб представлял себе, что тягаться с целым управлением он был не в состоянии. Тактически он мог выиграть несколько раундов, но в затяжной борьбе он все-таки потерпел бы поражение. По нему проехались бы и не заметили, прикрываясь заботой о государстве. Что-что, а это конторские делать умели и могли.

Глеб ощутил нарастающее возбуждение и попытался выбросить из головы все мысли, которые шли в разрез его желаниям. А желание у него было сейчас только одно. Лина, почувствовав его состояние, оторвалась от Глеба и с улыбкой заговорщика пресекла все возможные вопросы Глеба. Глеб стоял на лестнице, погруженный в свои мысли. Он пропустил, что ему говорила Лина. Она радовалсь как девчонка и щебетала без умолку.

- Глеб, хватит вопросов, поехали праздновать. – Лина улыбаясь, тянула его за рукав вниз по лестнице. Ей было весело, все её вопросы решились, волноваться больше было не о чем, и она желала «продолжения банкета».

– Я хочу домой! Поехали, ну же! Чувствовалось, что Лина тоже завелась и теперь прокручивает в голове будущий сценарий предстоящей ночи. А, о том, что ночь будет очень жаркая для них обоих, Глебу говорили её глаза. Казалось, они кричали – Я хочу тебя!

Ну что же, - решил Глеб – не будем разочаровывать девушку. Тем более, что он тоже был не прочь погрузиться в «пучину порока» с девушкой, которая ему нравилась.

- Хорошо, девочка, поехали,  - согласился Северов. – Только заедем, купим шампанское, ведь нам есть сегодня, что отпраздновать.

 

Глава 6.

«Бодряк» и «Выдра» сидели на кухне квартиры, которая располагалась в одной из «новых» девятиэтажек. Хотя какие они были новые. Эта «девятиэтажка», как собственной и другие, которые вместе составляли жилой микрорайон были построены вот уже почти тридцать лет назад. Просто с тех пор новые дома в городе если и строились, то в единичном количестве и никак не покрывали потребность людей в жилище. Массового  строительства жилых домов город не видел вот уже лет тридцать. То есть все, что было построено -  строилось ещё во времена почившего СССР. Хотя люди и жили в домах уже продолжительное время, но всё равно часто случалось так, что люди были вынуждены сдавать свои квартиры внаем, продолжая ютиться по нескольку семей в одной квартире, дабы иметь возможность немного заработать. Прибавить к своему скудному бюджету арендную плату за сдаваемую в наем квартиру. С работой тоже было туго, немногие могли похвастаться постоянной работой, а тем более нормальной зарплатой. Большинство населения перебивалось временными заработками – на рынках, подсобными рабочими, сезонными продавцами китайского ширпотреба на уличных лотках, распространителями печатной рекламы и расклейщиками никому не нужных объявлений.

Бодряк и Выдра, однако не принадлежали к когорте людей, которые задумываются о своём будущем. В понимании Выдры – будущее – это завтра, когда необходимо будет опохмелиться, да и то для него это было далеким будущим. Сейчас он со своим дружком сидели на обшарпанной кухне и закусывали мутный самогон мятыми помидорами и куском хлеба с вареной колбасой. Причем колбаса и хлеб были порезаны на очень мелкие кусочки. Выдра поначалу воззрился на эту сервировку с недоумением. Бодряк, которому Выдра доверил соорудить что-то типа бутербродов пояснил, что закуска портит градус, и во-вторых, они не жрать собрались, а поправить здоровье.

- Не, ну чо ты, Выдра, - хорохорился Бодряк, размахивая тощими руками – я ж как лучше хотел. А ты порежешь большими кусками, раз-два и закусить нечем будет, а так на дольше хватит.

- Ладно, давай разливай, - Выдра, трясущимися руками взял со стола стаканы и вытер их краем своей майки. – Не тяни, вишь, трубы горят.

- А ты где самогон брал, - поинтересовался Бодряк.

- Да там, где и всегда – у Катьки-шалавы. Дерет, сука, не по-божески. За пол-литра – червонец просит. А в прошлом году у неё же по восемь было.

- Да ладно тебе, - Бодряк сглотнул слюну, разливая самогон по стаканам. А налив, тут же схватил со стола гранчак[1]. Желание опрокинуть в себя вожделенные сто граммов в полной мере завладело им полностью. Он даже затрясся в предвкушении.

- Давай, Выдра, с поправочкой тебя, - просвистел Бодряк и быстро опрокинул в себя содержимое стакана, чтобы трясущиеся руки, не дай бог не пролили «живительную влагу». Потихоньку выдохнув, Бодряк, сел на табурет и посолив помидор, всосался в его мякоть беззубым ртом. Свои зубы Бодряк потерял, когда пытался стащить на рынке тушку курицы. Вернее курицу он уже стащил, воспользовавшись невнимательностью тетки-продавщицы, которая отвлеклась от созерцания прилавка. А вот сосед тетки по прилавку заметил, как Бодряк схватил курицу и попытался улизнуть. Но зычный бас дедка, обратил на себя внимание охранников рынка, которые незамедлили явиться на трубный глас потерпевшей тетки, которая начала так голосить, как будто убивалась по убиенному на войне мужу.

Бодряк был схвачен охраной, курица спасена из рук негодяя и возвращена хозяйке. Бодряка то и попинали всего немного, учитывая, что убегав, он зацепился ногой за какую-то железку и со всего размаху впечатался лицом в щебенку, раскровянив себе лицо и выбив при этом штук пять передних зубов, попав по нелепой случайности ртом как раз на большой камень. Денег вставить зубы у него, естественно не было, вот он и ходил с обломками передних зубов, благо жевать было ещё чем.

В прошлом Бодряка звали Бодров Николай Петрович, но это было так давно, что он уже забыл об этом и откликался на эту кличку. А раньше Бодряк был кладовщиком на большом заводе, но  начальник цеха продавал имущество цеха направо и налево. Бодряку тоже доставалось, но он считал, что это просто крохи с барского стола. Неудовлетворенный такой постановкой дела, он попытался самостоятельно пустить налево большую партию электродов, но был уличен. А потом пошло как по наклонной. Следствие, суд, отсидка. Пять лет лишения свободы, которые попросил в суде прокурор, учитывая тяжесть совершенного Бодряком преступления, исходя из стоимости всего, что «было украдено ещё и до него», а она оказалась солидной, были со стороны суда снисхождением. Но, понятно, на пользу последнему они, конечно, не пошли.  Путь исправления Бодряка оказался тернист. С одной стороны блатные, с другой стороны администрация. Но Бодряк умудрялся как-то лавировать между этими океанскими волнами, которые по счастливой случайности, а скорее всего из-за порядочности кума[2] «зоны» не накрыли зека с головой. Да и сидеть Бодряку пришлось на «усиленном режиме»[3], где «беспредела» было значительно меньше, чем на общем режиме. Бодряк, сотрудничая с администрацией колонии, в виде начальника оперчасти и не предполагал, что тот, разглядев в нём остатки человеческого, просто пожалел Бодряка. Однако после окончания срока из мест лишения свободы в уголовный розыск ушёл рапорт о том, что Бодряк, по своим качествам может использоваться уголовным розыском в качестве агента. Но, в уголовном розыске этой бумажке внимания не придали. Мало ли каждый день освобождается босяков, тем более «чалился» бодряк по хозяйственной статье, а «бэхи» таким контингентом не интересовались. Им подавай «птиц высокого полёта». За время отсутствия Бодряка в городе, жена с ним развелась, квартиру продала и завбрав детей уехала к своим родителям в деревню. Вернувшийся из мест лишения свободы Бодряк паспорт получить не смог в виду отсутствия постоянного места жительства и превратился в лицо без определенного места жительства или БОМЖа, как привыкли называть таких людей. Зимой Бодряк ночевал в теплотрассе, а летом подавался на поля области, пытаясь где заработать на пропитание, а где просто украсть его. Там он и познакомился с Выдрой, который тоже летом работал у корейцев на выращивании лука. Выдра тоже был ранее судим, но за умышленные кражи и грабеж. Имел два «ходки» в места лишения свободы. Однако возвратившись очередной раз из зоны застал свою мать ещё живой и был прописан на её жилплощадь. А когда мать Выдры скончалась – он стал единоличным хозяином двухкомнатной квартиры, постепенно превращая её в полублатной притон. Но, наученный бизнесу по-зоновски, Выдра беспредела на своей хате не допускал, за «лёжку на хате» брал деньгу, не гнушался хранить краденое, которое ему приносили бывшие кореша, отстёгивая ему за хранение. Этого конечно было мало, но на выпивку и закуску хватало. Своему участковому Выдра кланялся, но «братву» не сдавал. А так как на «дела»[4] Выдра уже не ходил, то вины за собой не чувствовал, и по его мнения «брать» его было не за что. Конечно, если прокурор захочет, то накрутит – жаловался иногда Выдра Бодряку,  - а так чист я. А комнату сдаю, и что они там хранят, я не знаю.  - Поднатаскавшийся в уголовном законодательстве Выдра за время отсидки мог теперь дать фору молодому оперу, пришедшему в органы после училища или института.

Хотя сегодня, они с Бодряком еле-еле наскребли на пол-литра самогона. Братва уже давно не появлялась, видно подалась на «гастроли»[5]. Выдра был без денег, а Бодряк весь вечер и утро собиравший пустую тару, тоже похвастаться хорошим уловом не мог. А бутылка уже закончилась, да и что там по 250 граммов на душу? Так, разминка. Хотя на душе потеплело.

Закурив, и блаженно откинувшись на спинку старого, много раз уже отремонтированного стула, Бодряк спросил Выдру – А что у тебя тут переезжают соседи?

- С чего взял – спросил Выдра, дожевывая колбасу с хлебом.

- Да так, поднимался к тебе, смотрю, дверь напротив открыта, какие- то мужики мебель таскают в квартиру.

А может, выносят? – Ухмыльнулся Выдра. – Тогда можно пойти помочь. А то у нас меблишка, видишь, совсем рассохлась, обновить не мешало бы.

- Так пойдем, посмотрим – загорелся Бодряк. – Может, выпросим чего, а?

- Ты не кипешуй, Бодряк. Пусть там всё устаканится, а потом мы пойдем, глянем, может действительно чё обломится. А то и под раздачу можно попасть. Тебе последние зубы повышибают – дурашливо заржал Выдра.

- А ты не смейся – ответил Бодряк. - Со всяким случиться могло. Давай, докурим, и я пойду на улицу гляну, обстановку так сказать, проведаю.

В три затяжки высосав «Беломорину», Бодряк взял свою сумку, куда он складывал подобранные бутылки из-под пива и ушел на улицу. Выдра, посидев немного на кухне, прошел в комнату и улегся на диван. Жалобно скрипнули пружины. Выдра вытянувшись на диване, задумался: может и правду пойти к соседям заглянуть? Взяв на кухне мусорное ведро, Выдра вышел в подъезд. Постояв на площадке, прислушался и подошел к двери напротив, куда по словам Выдры затаскивали мебель. Постучав в дверь, Выдра, громко окликнул: «Соседи, есть кто дома?» Ответом ему было молчание. Выдра тихо толкнул входную дверь. Та без скрипа открылась. Выдра просунул голову в щель и ещё громче позвал: «Соседи, есть кто?». Никто не ответил. Тогда Выдра поставил ведро с мусором возле входной двери, а сам проскользнул в квартиру. Первым впечатлением у него было то, что в квартире давно никто не жил. На кухонном столе не было никакой посуды, в новом, блестящем хромом холодильнике было пусто. Он даже не был включён. Выдра на цыпочках пробрался в комнату. Эта квартира была зеркальным отражением его квартиры – тоже двухкомнатная. Возле стены стоял новенький мягкий уголок, рядом с ним громоздились картонные коробки.

Ух, ты! – восхитился Выдра, читая названия на коробках – кондиционер, телевизор, ДВД. А это наверное компьютер. Да, упакованы соседи хорошо. Возле окна стоял письменный стол, на котором стояла спортивная сумка и ноутбук. Хотелось бы взять, что-нибудь, но так и «попалиться» сразу можно - подумал Выдра. Он вернулся в коридор и осмотрел замки входной двери. А замочки то тут фуфловые, - подумал Выдра, - враз сделаю, ежели что. Он уже собрался тихонько выскользнуть, но тут его внимание привлек небольшой рюкзак, какие сейчас стало модным носить молодежи. Он стоял почти за дверью и вначале Выдра его не разглядел. Он выглянул в подъезд, и, убедившись, что там никого нет, схватил рюкзак, показавшийся ему совсем не тяжелым.

- Наверное одно фуфло, - огорчившись подумал Выдра и заскочил к себе в квартиру. Забросил рюкзак в «гостевую комнату», если «палево» какое, скажу, что знать не знаю, «братва» притащила. А те однозначно упомнить не смогут. Отверчусь в случае чего, решил Выдра. Он опять вышел в подъезд, подобрал мусорное ведро и громко потопал по лестнице к мусоропроводу. Тот, конечно, давно не работал, но заварить люки, чтобы в него ничего не бросали, у ЖЭКа не было средств. Так вот внизу и скапливался мусор. Потом объедки начинали гнить, и этот запах разносился по всему подъезду. Но Выдру это не волновало. Ему было лень тащиться с мусорным ведром через весь двор к контейнеру. Сейчас все его мысли занимал украденный ним рюкзак. Ладно, сейчас вернусь и «прошмонаю»[6] его, может что-нибудь стоящее и найдется.     

*****

Семен Семенович Разумный, генерал-лейтенант службы безопасности, проводил оперативное совещание: раздавал указания и высказывал неудовлетворенность работой подчиненных. В отличие от предыдущего начальника, он ни на кого матом не орал и кулаками по столу не грохотал. Однако, подчиненные его побаивались. Его манера говорить тихо и вкрадчиво, поначалу была принята за интеллигентность. Но очень скоро ряд сотрудников, которые не вняли вкрадчивым советам начальника, были уволены, написав заявление по собственному желанию. Некоторые отделались выговорами и лишением надбавок к зарплате, что существенно ударило по их карману. А два офицера, даже лишились звездочек на погонах, посчитав, что у них в министерстве имеются солидные связи, позволяющие относиться к указаниям генерала с прохладцей. Однако, даже связи в министерстве не спасли их. Материалы, которые были представлены пред очи проверяющим, были настолько убедительны, что закрадывалось сомнение в большой лояльности Разумного к этим офицерам. Вообще за такие просчеты и промахи в оперативной работе работники могли загреметь и на нары.

Потихоньку, утрясая все кадровые неурядицы и расставляя на ключевые позиции, преданных ему людей, которых он понемногу протаскивал вслед за собой, Разумный стал одним из влиятельных людей области, как по должности, так и по возможностям.

Три года назад, один из его подчиненных, принёс ему на доклад информацию, о проводимых государственной службой по борьбе с экономическими преступлениями оперативной разработке группы, которая занималась изготовлением «новоделов» с последующей реализацией их в качестве антиквариата или предметов старины. Взяв на контроль эту разработку, генерал, неожиданно для себя, оказался посвященным в интересное прибыльное предприятие. Номинально руководить этим бизнесом он оставил прежнее главное лицо – профессора археологии Минкауса, однако все доходы от этого бизнеса теперь оседали в его, генеральском кармане. Конечно, это не единственный «проект», который приносил генералу доход, но на сегодняшний день самый многообещающий. Пришлось даже выводить профессора из уголовного дела, в котором он совершенно логично и обоснованно именовался организатором. За такие шалости можно было схлопотать реальный срок, а учитывая то, что ниточки вели и за рубеж, срок немалый. Пришлось напрягать свои связи и влияние, чтобы профессора допросили в качестве свидетеля – мол, приносили на оценку вещи, а кто, что и откуда знать не знал, и ведать не ведал. Получал свой гонорар, а остальным не интересовался. Профессор, после личной беседы с Разумным, стал утверждать, что оценивал он всегда только оригинальные изделия, а откуда брались копии, ему ведомо не было, да он и не интересовался. Двоим мастерам-реставраторам, которые непосредственно участвовали в деле, при посредничестве профессора пообещали оставить им гонорар на время заключения, если они всю вину возьмут на себя. Также, благодаря вниманию к этому делу Разумного, дело удалось спустить на тормозах, нанятые адвокаты скостили обвиняемым срок до минимума. А предприятие продолжала работать и приносить немалый доход. Только вот последнее время профессор, уверовав в свою незаменимость, начал, словно с катушек съезжать. Появилась мания величия и как говорят бес в ребро вселился. Начал он молоденьких девок «валять» направо и налево, как будто «виагрой» накачивался. Если бы он ограничивался проститутками, то ему бы и слова не сказали, а так профессора на окружение потянуло, к аспиранткам приставать начал. Вот и сейчас после совещания, генерал ждал доклада от своего доверенного человека, который осуществлял плотный контроль и прикрытие этого бизнеса.

Окончания совещания прошло скомкано, все видели, что генерала занимают какие-то свои мысли и спешили быстро отчитаться с минимальным нагоняем.

- Хорошо, новые задачи вы получили, сроки исполнения вам доведены. Прошу исполнять. О результатах докладывать мне лично. Все могут быть свободны. – Разумный утопил кнопку интеркома, соединившись с секретарем в приемной. - Галина, в приемной есть кто?

- Да, Семен Семенович, Вас ожидает майор Паломарчук – бойко ответила секретарша Галочка.

- Пусть войдет – сказал генерал и отключился.

- Товарищ генерал-лейтенант, майор Паломарчук по Вашему приказанию прибыл – отрапортовал вошедший.

- Проходи, Ваня, присаживайся – генерал махнул рукой в сторону стульев. Докладывай, что у тебя там.

- Паломарчук встал и взял в руку папку. Разрешите доложить. По оперативному делу «Дельфины» - скоро возможна реализация. От нашего агента поступила информация, что скоро готовится операция по поставке оружия морским путем. Просит усилить контроль на побережье. Точную дату сможет назвать лишь за сутки до начала операции.

- Это по поводу какого оружия? – насупился Разумный.

- По поводу газового и приспособленного к стрельбе резиновыми пулями – бодро отрапортовал Паломарчук. Я Вам уже докладывал, готовится  к ввозу большая нелегальная партия такого оружия морем из Турции. Какие будут указания?

- Приведите в повышенную готовность бойцов спецподразделений того региона, установите там круглосуточное дежурство мобильной группы. Направьте в командировку сроком на две недели…, кто там у Вас этим делом  непосредственно занимается? Губанов?

- Так точно, товарищ генерал-лейтенант.

- Направьте Губанова и найдите ему напарника. Пусть они там вдвоем все подготовятся к встрече. Меня информировать непосредственно о начале операции. Отвечаешь за операцию лично ты. Понял?

- Так точно, разрешите выполнять?

- Нет, Ваня. Теперь ты мне доложи, что у нас там по профессору.

Паломарчук расслабился. - А ничего особенного не происходит, товарищ генерал-лейтенант. - Все идет в рабочем режиме.

Генерал махнул рукой, показывая Паломарчуку, что тот может сесть. – Мне вот ты в последнее время докладывал, что профессор стал сильно охочь до прекрасного пола и в объектах разбору не имеет. Валяет всех аспиранток налево и направо. Так и до скандала недалеко. Нарвется на ревнивого мужа или строгого отца. И все пойдет прахом – а главное бизнесу придет большой и полный песец. Как ни повернуть, профессор, действительно является ключевой фигурой. Вы его, конечно, там постращайте, чтоб своё место знал. И много воли не давайте. У тебя есть надежный человек? – Дождавшись утвердительного кивка Паломарчука, генерал продолжил. – Введи его в курс дела, но с легендой, удобной для нас. Пусть он этого профессора накоротке держит, хоть проституток ему поставляет, в свободное от работы время, но чтобы скандалов не допустил. А имеющиеся, пресек в зародыше. Понял, Ваня? – Генерал, подошел к столику и налил себе воды из графина. Выпил её маленькими глоточками и посмотрел на Паломарчука. – Если всё ясно, иди, работай. Обо всех шероховатостях докладывай мне немедленно. Тут важна скорость реагирования. – Видя, что Паломарчук мнется, спросил. – Что ещё, Ваня? Давай выкладывай.

- Семен Семенович, мне бы отпуск взять, хотя бы на недельку – замялся Паломарчук – Тая мне уже всю плешь проела, Паломарчук потер макушку. - Требует, чтобы я её на курорт вывез. Паломарчук был женат уже третьим браком и в третий раз женился на молоденькой стервочке, которая была хоть и красива, и фигуриста, но себе на уме. А вот ума ей, пожалуй, было не занимать. Она каким-то шестым чувством угадала в Паломарчуке служаку, который медленно, но верно будет протискиваться вслед за своим руководством к верхушке власти. И пользуясь своим влиянием, доила Паломарчука по полной программе.

Во времена СССР, конечно, такое было бы невозможно, тогда разводы сотрудников спецслужб не поощрялись. И можно в два счёта было вылететь со службы. Однако в демократической стране такие строгости уже были не в ходу. Сначала правоохранительные органы, а за ними уже и спецслужбы подверглись корректировке личного состава. Причем руководящий состав подбирался по одному критерию – преданности властной верхушке, а потом уже по деловым и моральным качествам. И на сегодняшний день, главный принцип функционирования правоохранительных органов Украины заключается в том, что представители власти «крышуют» то, с чем борются. Борцы с экономической преступностью открывают конвертационные центры, сотрудники отделов борьбы с нелегальным обращением наркотиков контролируют наркотрафик, ГАИ-шники торгуют техническими паспортами и удостоверениями водителя, участковые милиционеры взимают «налог» с незаконных торговых точек и рынков, служивые патрульно-постовой службы – те просто грабят прохожих на улицах. А в конце этой пищевой цепочки находятся сотрудники Департамента внутренней безопасности, которые уже «доят» работников милиции, которых уличили в совершении правонарушения или преступления. Всё разделено по полчкам и закономерно. Кто что охраняет, то это и имеет.  А венчают пирамиду сотрудники службы безопасности государства, призванные бороться с внешним и внутренним противником, защищая интересы государства в целом, но ни брезгуя никаким «приработком».

Разумный задумался, - в Турцию говоришь? – Разумный тоже, не меньше Паломарчука, был заинтересован в положительном исходе операции с оружием. Взять контрабандистов и утереть нос пограничникам, показав при этом слаженную работу своего управления.

– Да, Семен Семеныч, хочется «ALL INCLUSIVE»попробовать,таксказать. – Явил миру знание английского языка Паломарчук. - Мне всего на недельку, я тут уже и «горящий тур» присмотрел – заискивающе закивал Паломарчук.

- А кто тут будет всё курировать? Всё на меня свалить хочешь? – грозно вопросил генерал.

- Так мой человек и присмотрит, лейтенант Дихтярь. Я ему как раз поручу за профессором приглядывать. Человек надежный, доверенный, можно так сказать. – Опять замялся Паломарчук.

- Свою команду тянешь? - Генерал строго посмотрел на Паломарчука, отчего тот вытянулся по стойке «смирно». – Ладно, не тянись не на строевом смотре. Ну, смотри. Спрошу по полной с тебя. Пиши рапорт с послезавтрашнего дня – на две недели.

- Есть писать рапорт,  - обрадовался и засиял Паломарчук. - Разрешите идти?

- Подожди, хочу тебе подарок сделать, поедешь за счет конторы, в командировку. Засиявший Паломарчук, сразу загрустил. – Как в командировку? А как же Турция? Товарищ генерал. – Протянул майор. Его лицо погрустнело. Со стороны могло показаться, что Паломарчуку рассказали о том, что его любимая жена ему изменила. Такое несчастное выражение посетило его лицо.

- Вот в Турцию и поедешь. Сейчас возьмешь оперативное дело по этим «Дельфинам», составишь план мероприятий по сопровождению операции. Находясь на месте, встретишься с этим агентом. Посмотришь, чем он дышит, не водит ли за нос. Напомнишь ему, что руки у нас по-прежнему длинные и его достанем хоть в Турции, хоть в Гонгконге. И хоть контора уже не КГБ называется, но ему от этого пользы никакой не будет. Свою игру не веди, о результатах встречи доложишь лично мне, сразу же после встречи. А сейчас иди, составляй план действий и мне к 20.00 на ознакомление. А свою фифу, свозишь на свои деньги. А то скоро их у тебя складывать некуда будет! Генерал засмеялся своей шутке. Паломарчук тоже улыбнулся. – Есть, товарищ генерал-лейтенант.

- Подожди, в план мероприятий прикрытия встречи с агентом включишь участие старшего лейтенанта Лобанова, он будет с тобой вторым номером. Маршруты следования разработаешь отдельные, ну, не мне тебя учить, выполняй.

Паломарчука, хоть и не был сильно жадным, а к деньгам относился как к средству достижения своих желаний и прихотей, все  же порадовало то, что поездка в Турцию состоится за «казенные» деньги. Главное, чтобы всё прошло без сучка и задоринки. Хоть и не такая большая операция, но при хорошем стечении обстоятельств можно будет получить неплохие дивиденды. А в случае успеха и генерал поможет. Паломарчук вот уже пятый год ходил в майорах и на эту операцию возлагал особые надежды, хотелось ему примерить ещё одну звездочку. Тогда он будет считаться настоящим старшим офицером. Эта мысль засела ему в голову после того, как бывший начальник его отдела, подполковник Савинков рассказал ему такой анекдот.

Сидят значит два офицера в пивбаре, водочку попивают. Вот подполковник и говорит майору – а майор это ещё не старший офицер. Майор кипятится, как так? У меня два просвета на погоне, большая звезда! Подполковник кивает, соглашается, но повторяет, нет все-таки, майор это ещё не старший офицер. А майор опять ему – ну как же? Большая звезда, два просвета, а у младших офицеров и звезды маленькие и просвет на погоне один. А подполковник, своё – не старший офицер и все тут. Попили они знатно, выходят на улицу, а тут, откуда ни возьмись воинский патруль. Всем стоять, предъявите документы, и задерживают офицеров, как лиц, находящихся в пьяном виде. На следующий день приказ, за появление в пьяном виде, позорящем офицерскую честь, разжаловать офицеров с понижением на одну ступень. Через некоторое время встречаются уже бывшие, майор с подполковником. Подполковник уже майор, а майор в капитанских погонах. Тут майор усмехается и говорит капитану – Я ж тебе говорил, что майор – это ещё не старший офицер! А ты не верил!

 

Глава 5.

На следующее утро Глеб с утра позвонил Артему Зинченко и поинтересовался к кому из оперов БЭП он может обратиться с личной просьбой. В ответ на это Зинченко вкрадчиво поинтересовался толщиной бумажника Северова.

- Ты лучше не ржи, как боевой конь, а дай реальную «наводку» - ответствовал Артему Северов.

- На водку у тебя денег хватит, - продолжал каламбурить Зинченко. – На хрена тебе «бэхи»[1] сдались?

- Я смотрю, у тебя хорошее настроение, - заметил Глеб.

- Конечно, с понедельника отбываю в отпуск – чего б ни порадоваться.

- Счастливо обгореть – пожелал Глеб, - только пока твое бренное тело не лежит в ожоговом отделении, дай толковый совет старому боевому товарищу. К кому можно обратиться, ты ж с ними пересекаешься, кто там у них с головой дружит, а не только с зелеными бумажками.

- Позвони Андрюхе Кучеренко, номер телефона сейчас тебе смс-кой           сброшу, можешь сослаться на меня. Он мне должен. И не тащи ему коньяк, он его не пьет. Водочку предпочитает. Хотя, - Зинченко посопел в трубку, - все мы грешны – и опять заржал.

- Всё, бывай, счастливо отдохнуть. И помни, что я тебе сказал. На Солнце ученые обнаружили значительное увеличение активных пятен.

- И тебе не хворать, Глеб. Звони.

Созвонившись с Кучеренко, Северов договорился встретиться с ним на нейтральной территории, недалеко от своего дома, а не в здании УВД, как предлагал Кучеренко. Что-то после увольнения его не тянуло на место прежней работы, хотя в райотдел он заходил с удовольствием.

Подъехав к кафе, Северов увидел сидящего на летней площадке Кучеренко. Тот всем своим видом демонстрировал свою причастность к властным структурам. В такую жару, но в костюме и галстуке. Рядом с кафе была припаркована «Skoda superb» последней модели. Что ж имиджу не обходимо соответствовать – зло подумал Северов. Но сейчас злиться на Кучеренко он не хотел, понимая, что от того зависит успех его плана.  

- Привет, Андрей! – поздоровался он первый. В лицо они друг друга знали, но по работе раньше не пересекались.

- Присаживайся. Что у тебя, если ты меня так срочно выдернул, – спросил Кучеренко, прихлебывая апельсиновый сок.

- Сразу скажу, что интерес у меня сугубо личный и не денежный. Если появится денежный аспект, то я тебе полностью уступаю первенство.

Кучеренко кивнул – Умеешь заинтересовать. Выкладывай.

- В общем, скажи мне, Вы когда-нибудь работали по ВУЗам[2]? Меня интересует наш университет, а если выразиться точнее, то руководитель кафедры археологии профессор Минкаус.

Кучеренко с подозрением воззрился на Северова. – Интересно, с каких пор «розыск» начал интересоваться учебным процессом?

- Я же тебе говорю, это вопрос сугубо личный. – Глеб ещё не решил, стоит ли посвящать Кучеренко во все подробности, но ставить репутацию Лины по сомнение он не хотел, не смотря на то, что в этой ситуации она оказывалась потерпевшей стороной. – Скажем так, меня интересует всё, что может доставить профессору большие неприятности.

Кучеренко задумался. – Знаешь, года два-три назад мы работали над .., - Кучеренко запнулся. В общем, господин Минкаус засветился тогда при незаконной торговле антиквариатом. Весь расклад я не помню, но то, что профессор тогда со статьи «спрыгнул» - это факт. При его непосредственном участии, группа мастеров-реставраторов делала копии предметов, представляющих интерес для коллекционеров, а потом продавали как антиквариат. Оценку делал Минкаус, как знаток и профессор археологии. В основном это были предметы искусства, вазы там всякие, монеты, глиняные таблички, в общем, всякая «лабуда» для обыкновенного человека. Однако, находятся такие уникумы, которые ради монеты трехсотлетней давности готовы выложить крупные деньги.

- Ну и – заинтересовался Глеб – уголовное дело возбуждали? Он там проходил в качестве обвиняемого или свидетелем?

- Вначале в качестве подозреваемого, а потом в отношении него прокуратура прекратила уголовное преследование, и дальше, он проходил в качестве свидетеля. Может, откупился, а может, реально не хватило доказательств. Эти коллекционеры – люди со странностями и на мышлении это сказывается в первую очередь. Как инопланетяне какие-то.

- Причем здесь инопланетяне – не понял Глеб.

- Да я говорю, что мышление у них другое, как бы. – Засмеялся Кучеренко своей шутке.

- А, понятно, - Северов, почесал голову, - а как бы нам взять этого Минкауса за жабры?

Кучеренко, участливо посмотрел на Северова – А что очень нужно?

- Если бы нужды не было, я бы тебе не звонил, разобрался бы другими методами. – Глеб закурил. – Мне не обязательно нужно его засадить. Просто нужно, чтобы он вел себя нормально, какое-то время.

- Северов, ты опускаешься до банального шантажа – Кучеренко выпил сок и достал портсигар. Увидев, что Глеб смотрит на него, добавил, кивая на портсигар – удобная штука. Сигареты в кармане не мнутся. Память, о моем деде.

- Ты ещё скажи, что твой дед с этим портсигаром до Берлина дошел – уколол Глеб Кучеренко.

- А я и не говорю, что дошел. Он его там нашел. Кучеренко победно взглянул на Северова. В Берлине, возле развалин рейхстага, где они фотографировались. Говорил у какого-то фрица убитого забрал. – Теперь уже улыбался Кучеренко. А Северов не нашелся что сказать.

- Вот я и говорю, - Глеб вернулся к прерванному разговору, - Если тебя вызвали на дуэль, то ты можешь выбрать любое оружие, а потом он первый начал – по-мальчишески добавил Глеб. - А мы его – его же оружием и сделаем. Ты мне поможешь? Ежели тебе что обломится – я претендовать не буду.

- Нет, Глеб, мне светиться не резон. Ты уже на пенсии, а мне ещё доработать хотелось бы. Я тебе дам материалы – копии естественно, - уточнил Кучеренко. - Копать будешь сам. А ежели чего обломится – Кучеренко ухмыльнулся, - вот тогда мы и договоримся. – И серьёзно добавил – мне Зинченко звонил, а я свои долги отдаю. Так-то.

- Хорошо, когда друзья есть – Северов откинулся на спинку пластикового стула – и у них тоже друзья есть. А ты в курсе, Андрюха, что американские ученые посчитали, что все люди Земли так или иначе знакомы с друг другом через 7 человек. А мы с тобой знакомы только через одного.

- Тебе повезло с друзьями – пошутил Кучеренко.

- Не зарывайся, Андрюха. Мы с Зинченко убийства раскрывали, когда ты ещё в садике водку пил. А то, что у меня друзья люди душевные – это ты правду говоришь. – Глеба потянуло на философствование. – Вот Артем стал большим начальником. Но должность должностью, а авторитет ведь не купишь. Если тебя твои подчиненные уважают, то им по барабану как твоя должность называется. Если ты своих людей не подставляешь, по-дурному не гоняешь, то и они за тебя горой стоять будут.  В нужный момент помогут. Так я думаю, и примеры такого отношения на своей шкуре испытал. А с другой стороны, чем выше должность – тем и падать больнее. Вот посмотри на нашего начальника участковых – казалось бы, полковник, вся грудь в орденах, а ордена то купленные, а не заслуженные и все об этом знают. И должностью обязан жене своей, которая дочка генеральская. Всю жизнь человек на подножке трамвайной едет. Как вскочил, женившись, так и катается. А ведь ничего из него путного не получилось в итоге. Только матом орать да кулаком по столу звучать, чужие приказы озвучивая. Ладно, что-то я заболтался.

- Правильно ты говоришь, но толку то никакого от нашего разговора… - Кучеренко поднялся с места. Я тебе вечерком звякну, подъедешь за материалами.

Северов тоже поднялся. – Лады Андрей. Звони, я подскочу. – А от разговора может толку и никакого, только теперь я могу говорить чего хочу, не опасаясь быть обвиненным в клевете на начальство, ибо…, - Северов воздел указательный палец в небо, - ибо… ну а дальше ты знаешь из книжки.[3]

*****

Сев, в автомобиль Северов набрал телефон Лины. Она ответила почти сразу.

- Как себя чувствуешь? – поинтересовался Глеб.

- Если ты считаешь, что я всю ночь проплакала в подушку, то ты ошибаешься.

- Ладно, не обижайся, я так для поддержания разговора.

- Северов, мне нравится, когда ты изображаешь из себя кавалера. Тебе к лицу галантность и манерность. Это указывает на воспитание.

- Ты мне тоже нравишься, – перебил её Глеб. Ты приготовила мне список сотрудников кафедры, который я у тебя просил?

- Конечно.

- С характеристиками?

- Над ними пришлось попотеть, но кратко описала всех. То, что знаю.

- Мне ещё нужен список ученого совета и на скольких из его членов мы можем рассчитывать. Характеристики тоже можешь приложить, не помешает.

- Да что они дадут эти характеристики. У нас кафедра специфическая, пересекающихся специальностей почти нет, соответственно, все члены совета, имеющие отношения к предмету – сотрудники кафедры. А они напрямую зависят от Минкауса. Что тот им скажет, то они и сделают.

- Вообще, по-умному, это называется психологический портрет, - перебил Лину Глеб. - Ну, это, если к тому времени, Минкаус будет в фаворе. А если сотрудникам мягко намекнуть, что у него плохи дела и вот-вот его выпрут вообще из университета и отправят лес валить?

- Ты это серьезно?

- Да так, прорабатываю варианты. А что тебе такой финал не нравится.

- Ты что, хочешь его посадить?

- Возможно, придется его этим припугнуть. Кстати, ты ничего не знаешь о причастности Минкауса к изготовлению фальшивого антиквариата и последующей реализацией коллекционерам.

- Только, в общем – вспоминая, ответила Лина. – Года два назад что-то такое было, но Минкаус, по-моему, оказался не причём.

- Или откупился. А кто занимался этим, милиция? Не помнишь?

- Ты знаешь, Северов, по-моему, приходили даже люди из службы безопасности. Но я тогда туда свой нос не совала. Меньше знаешь – крепче спишь.

- Значит тут ещё и чекисты замешаны. Как бы там узелок завязан не был – подумал про себя Глеб, а вслух сказал – значит так, я заеду за тобой после работы. Пусть нас видят вместе. Тем более, что послезавтра нам с тобой идти вдвоем на банкет. И вечером ты мне отдашь все, что подготовила.

- Хорошо, Северов, я заканчиваю в пять. – Лина упорно продолжала называть Глеба исключительно по фамилии. Но с чем это было связано, Глеб не понимал, да и не задумывался.

- Не в пять, а в семнадцать, - поправил Глеб. – В пять – это рано утром. Пока, мой пупсик – хохотнул Северов и отключился. Он представил себе лицо Лины. Ладно, пусть привыкает, раз пошла такая «пьянка».

*****

Минкаус Альгирдас Витаутович, 1959 г.р., урожденец г. Шауляй, литовец, образование высшее, профессор археологии, проживает…, паспорт …  Проходил по оперативно-розыскному делу «Фаберже» - у кого ж из оперов  такая буйная фантазия? – Северов читал материалы, которые ему передал Кучеренко. - В ходе реализации оперативного дела получены веские доказательства причастности Минкауса А.В. к фальсификации предметов искусства, имеющих художественную ценность, и дальнейшего незаконного их сбыта коллекционерам, как в нашей стране, так и за рубежом.

Вот это последнее обстоятельство, внесенное в справку недальновидным опером, скорее всего из молодыхи неопытных в межведомственных дрязгах, позволило чекистам забрать дело к себе и уже самим осуществлять его реализацию. То есть, если выражаться доступным языком – снять сливки. А успешная реализация этого дела могла гарантировать получение всяческих благ лицами, которые его осуществляли. В виде наград, званий, премий и других приятных поощрений. Тем более, что черновая работа была уже сделана другими. Вполне понятно, почему чекисты забрали дело себе. Но вот кто дал им эту информацию из дела? Кто-то из «бэхов» или кто-то из прокуратуры? Хотя теперь какое дело?

Итак, что же мы можем почерпнуть из этого для нашего же блага. По уголовному делу Минкаус прошел свидетелем, дав показания на реставраторов, которые придавали «новоделам»[4] вид антикварного изделия. Судя по развитой сети реализации и количеству мастеров-реставраторов участвовавших в деле, организовал это человек, который очень хорошо разбирается в искусстве, регулярно бывает за границей и имеет там наработанные контакты среди специалистов и искусствоведов. На эту роль идеально подходил профессор Минкаус. Если тщательно сравнить уровень жизни профессора с его зарплатой и иными официальными доходами, то этим несоответствием давно уже должны были заинтересоваться фискальные органы. Однако профессор живет припеваючи. Какова вероятность, что он просто из хозяина превратился в распорядителя? Тогда его прикрывает кто-то из «конторы», закрывая глаза на его остальные шалости. А как это проверить. В таком случае при реализации плана «Шантажист» в меня вцепятся «конторские», а если нет, то Минкауса можно прижать. Надо срочно искать контакт среди «конторских», причем очень быстро.

****

Все прекрасно знают, что с самых ранних времен образования ещё Советского государства органы милиции и органы государственной безопасности враждуют как кошка с собакой. Менты не любят конторских, а те платят им той же монетой. Нагадить друг дружку считается нормальным тоном и приветствуется всеми уровнями руководителей. Хотя номинально, органы государственной безопасности считаются элитой и причисляют себя к разведке, но реально, в настоящее время – контора превратилась в сборище отработанного материала и непрофессионалов. Хотя тоже самое можно сказать и о милиции, хотя в отличии от них милиционеры занимались своим делом – борьбой с преступностью. А вот конторским похвастаться было определенно не чем. Последнего шпиона поймали ещё во времена Советского Союза, а террористы приезжать в город отказывались, мотивируя это неблагоприятной экологической обстановкой. Так, что фактически контора нуждалась в громких делах, которые могли бы поднять ее имидж, хотя бы чуть выше плинтуса. Таким делом могло оказаться дело «Фаберже», но почему-то не стало. Значит, выгода от реализации дела не перевесила выгоду от непосредственного участия в нем. И скорее всего оно контролировалось кем то, кто имел достаточно большой вес в руководстве. Реальные сроки получили только двое мастеров, возможно, самые несговорчивые, или те, которыми решили пожертвовать.

Опять Глеб упирался в стену, в виде призрака «конторы», который обязательно воплотится, если вдруг кто-то начнет вмешиваться и давить на Минкауса по любому вопросу. А это чревато… Минкаус является для «конторских» ключевой фигурой.

Мыслительный процесс Северов стимулировал большим количеством выпитого кофе и выкуренными сигаретами. От этого во рту у Глеба было как в той пословице – «в роте, как в ж@@е». Он сидел на кухне в квартире Лины, которая все-таки уговорила его зайти к ней в гости, и пил уже ..надцатую чашку кофе,. Обсуждение плана мероприятий как-то плавно перешло в горизонтальную плоскость, в кровати Лины. Оба остались довольны, несмотря на разногласия о частоте и длительности заключающей фазы общения. Глеб, который давно не общался с женщиной в такой обстановке, «поспешил» быстро закончить этот процесс. А вот Лина, которая также изголодалась по мужскому плечу, наоборот требовала увеличения длительности всего процесса и внесения новых вопросов на их совместное рассмотрение. Проведя два раунда переговоров, Глеб все-таки выпросил перерыв для систематизации наработанного процесса и ретировался из спальни на кухню.

Ознакомление с материалами, которые ему передал Кучеренко, и их систематизация захватила Глеба до такой степени, что когда он вернулся в спальню, Лина уже спала. Тогда Северов вернулся на кухню и стал корпеть над материалом, продумывая дальнейший план действий. Однако ничего не придумывалось. Надо всё это хорошенько обмозговать, но уже с утра, подумал Глеб и направился в спальню.

Глеб лег рядом с Линой. Обнял её и поцеловал. Лина прильнула к нему и горячо прижалась своим животом. Несмотря на усталость, Глеб на равных отстоял ещё один раунд, который закончился победой Лины по очкам, потому, что утомленный Северов после удара гонга провалился в крепкий, здоровый сон.

 

 

 

Глава 4.

Вот уже второй месяц Северов просыпался в 7 часов утра как и раньше. Будто бы ему необходимо было идти на работу. Полежав немного, чертыхнувшись, Глеб поднимался и шёл варить утренний кофе.  Когда он уходил на пенсию, ребята из отдела подарили ему кофеварку, и теперь Глебу  можно было не мучиться, стоя с туркой возле плиты или глотать растворимый. Ведь чашечка свежеприготовленного кофе задает тон на целый день. Кофеварка варила кофе автоматически, правда все же не такой вкусный, как приготовленный в турке, по-турецки, на раскаленном песочке, но вполне сносный, особенно с утра. Приняв душ и выпив чашечку кофе Северов, чувствовал себя готовым к началу очередного дня.

Целый месяц уже Глеб дышал «свежим воздухом» гражданской жизни. Поначалу это выглядело как отпуск. Но прошел месяц и ничегонеделанье Северова начало утомлять. Сначала Глеба это раздражало, но скоро он понял, что просто отвык жить для себя, в своё удовольствие.

Квартира у него была своя. Небольшая, смежная двухкомнатная квартира в обыкновенной пятиэтажке, доставшаяся ему от родителей. Такие квартиры называли «хрущевками» или «хрущебами». Но ему одному хватало. Вчера ему пришло смс сообщение, что ему перечислены деньги, причитающиеся ему за неполучение форменной одежды и пайка[1], Глеб решал, куда их потратить: съездить ли на море или отложить на черный день? Не приняв какого-либо решения, Северов решил определиться с этим позднее. Хотя более склонялся к поездке. Беречь деньги на черный день, даже конвертировав их в валюту, Глеб не видел никакого смысла. По уму надо бы их вложить в дело, чтобы приносили доход, но ничего конкретного в голову пока не приходило. Можно было бы положить деньги на депозит в банк, но опять же существовала опасность того, что государство наложит вето на возврат вкладов и, в конце концов, инфляция сведет на нет все доходы от вклада. А с государством играть в азартные игры Глеб зарекся ещё в юности, после неожиданного для всех «банкротства» государственного Сбербанка и обесценивания национальной валюты.

            Проснувшись в этот день как обычно, в 8 часов утра, Глеб решил заняться поисками работы. Его натура требовала действия. Справедливости ради на мелочи Северов размениваться пока не собирался, кроме того, Глеб планировал зайти в райотдел милиции и пока его ещё не забыли, продлить разрешение на ношение травматического оружия. Ещё работая в милиции Глеб приобрел для себя МР-79-9ТМ-10– переделанный вариант старого доброго пистолета Макарова под стрельбу резиновой пулей. Купить такой пистолет ему в своё время посоветовал Женька Рябцев, который работал в районном отделе милиции инспектором разрешительной системы. Когда перед Глебом встал вопрос,  какой пистолет купить, он обратился за помощью к Рябцеву и Женька прочитал ему целую лекцию на эту тему.

Как известно, реклама двигатель торговли, особенно агрессивная реклама,  - начал вещать Женька, имевший пристрастие выражаться красиво и пафосно. - На фоне такой рекламы известных иностранных оружейных фирм, наше надежное оружие выглядит невзрачно. Но, не все то золото, что блестит. Горький опыт дикого капитализма научил нас, что именно иногда скрывается под блестящей упаковкой. – Рябцев хмыкнул. – Ну ты понял, одним словом - «дерьмо».

- Ты это серьёзно? – спросил Глеб. – И что всё импортное оружие «дерьмо»?

- Если говорить именно о травматическом, то вполне – ответил Женька. –  И для того, что бы потом тебе не было мучительно больно, как в прямом, так и в переносном смысле, и ты не бросал в меня камнями, и не пытался снять скальп, есть один простой способ, как выяснить, что скрывается за громким иностранным названием типа «Кольт», «Беретта» и т.д. Зайди в любой оружейный магазин и попроси продавца показать тебе импортное оружие такого типа, а потом приложи любой магнит к затвору этого  очень разрекламированного пистолета. И если магнит не прилипает к затвору, как бы продавец не расхваливал пистолет, какие бы рекламные проспекты не показывал, это не оружие! Даже рогатка будет более серьёзным оружием по сравнению с этим пистолетом.

- Ну да! - удивился Глеб.- Давай продолжай, литр пива ты уже заработал.

- Еще попроси у продавца снять этот затвор и взвесь в руке. По весу этого затвора ты можешь приблизительно оценить свои ощущения от удара этого затвора по твоему лицу! – И видя недоразумение, написанное у Глеба на лице, Рябцев продолжил. – Именно этим рано или поздно заканчивается стрельба из пистолета, изготовленного из цинкового сплава! Затвор попросту рвется в месте удара по раме во время перезарядки, в крайнем заднем положении, и летит в лицо, в глаз, которым ты целишься!

- Никогда бы не подумал, - сказал Глеб, закуривая. – И нам эту туфту «впаривают»!

- Выбор такого рода «оружия» - тут Женька скривился, как будто Глеб запихнул ему в рот ломтик лайма, как закуску после ста граммов - очень широк, да и цена на него по сравнению с ценой на боевые пистолеты, переделанные под травматические, намного ниже. Такая ситуация сложилась по той простой причине, что заграницей, где более или менее свободно продается нарезное оружие, такого рода эрзац-оружие никому не надо! Понимаешь, Глеб? Они просто спихивают нам «дерьмо» в золотистой упаковочке с бантиком. – Женька вошел в раж, оседлав своего любимого конька. Оружие и всё, что с ним связано Женька любил и знал.

- Там, - Рябцев, указывая себе за спину большим пальцем руки, имея в виду «заграницу»,- оно пользовалось спросом какое-то время, в основном среди коллекционеров оружия, по причине того, что полностью имитирует боевое оружие. А когда рынок насытился, то вся оснастка необходимая для массового производства такого рода «оружия» хлынула к нам в страну, да и другие страны, образовавшиеся на постсоветстком пространстве. А здесь, у нас, ловкие деятели, прикрывшись раскрученным иностранным названием, развернули бурную деятельность по производству травматического «оружия» и его реализации. Поэтому, на прилавках оружейных магазинов можно увидеть почти весь ассортимент короткоствольного оружия переделанного под травматические патроны. Естественно, покупателю, при виде всего этого разнообразия хочется выбрать самое лучшее. А вот здесь, как раз тот случай, когда должен срабатывать лозунг: «Советское значит отличное». ПМ, ПСМ, Марголин, Наган не нуждаются в рекламе и дополнительной информации. Так же в один ряд с советским оружием можно поставить украинский пистолет Форт по той причине, что травматический вариант – это  такая же переделка из боевого пистолета. Вывод из такой ситуации один, - Женька поднял вверх указательный палец, и прищурился, отчего стал похож на гнома из сказки.

 - Если оружие изначально было изготовлено, как боевое и прошло во время производства все этапы жесточайшей военной приемки, а спустя годы невостребованности на арсеналах, было переработано для стрельбы только травматическими патронами, то в надежности этих пистолетов не может быть и тени сомнения! - Закончив свою мысль Женька, вытер со лба пот, открыл холодильник, вынул оттуда две баночки импортного пива – «Старопрамен». - Кстати, к пиву это не относится, - уточнил Рябцев с улыбкой. – Будешь? Держи – и он бросил баночку Глебу. – В общем, так, лекция подошла к концу. Вот тебе телефон, созвонись, скажешь, что от меня. Директор магазина, мой старый знакомый и кое-чем мне обязан. – Видя, что Глеб нахмурился, Женька замахал руками – да нет ничего криминального, просто он находится в очереди на реализацию изъятого оружия в числе первых. А ты ведь знаешь, иногда попадаются действительно хорошие ружья. А я просто получаю небольшую комиссию, ты уж извини, но как то на нынешнюю зарплату не очень то и проживешь. А взяток я не беру, ну, разве что пивом и коньяком.

- Намек понял, но и я тебе не замполит, чтобы читать лекции и компостировать мозги борьбой за чистоту рядов. А сколько может стоить такой пистолет?

- Это в зависимости от партии, но где-то в пределах 500-600 «убитых енотов»[2]. Вычти 10% скидочку, а если захочешь, то можешь договориться и на 15%, но это уж как повезет.

- Ладно, спасибо за курс молодого бойца, я пошел, если что, звони. Телефон мой у тебя есть? – уточнил Глеб.

- Не переживай, если что, найду через «О2» - гыгыкнул Рябцев, - кстати, регистрировать ты ко мне придешь?

- Ну да, я ж рядом живу, значит, твой участок ответственности.

- Да нет, я подумал, что ты же вполне можешь решить и через областных «разрешителей»[3].

- А есть разница?

- Да, в принципе никакой, - сказал Лешка. – Просто я тебе сделаю по-минимуму, а какие там расценки – я не знаю. В общем, надумаешь, позвони и заходи.

Через две недели Северов стал обладателем новенького, ещё в заводской смазке травматического «Макарыча». Регистрацию ему сделал Рябцев. И вот теперь Глебу нужно было зайти к нему, чтобы решить вопрос дальнейшего нахождения у Северова этого спецсредства. Ведь, по закону, пользоваться травматическим оружием он не имел права, так как уже не являлся работником правоохранительных органов, а к другим категориям граждан, которым разрешено ношение и пользование травматического оружия он не принадлежал.

*****

- Рябцев встретил Глеба радушно, предложил кофе или пива, на выбор, но Северов отказался. Я за рулем, поэтому даже запахом не хочу привлекать к себе внимание «продавцов полосатых палочек»[4].

- Да когда тебя это останавливало? – скептически поинтересовался Женька.

- А вот с того времени, когда мне вместо одного удостоверения выдали другое – попытался скаламбурить Глеб, - у них уровень доступа разный. Это как «VisaGold» и «VisaElectron» - просекаешь?

- Ну как хочешь, - отмахнулся Женька, - вот тебе заявление, вот ручка, заполняй! Щелчок электрического чайника возвестил, что процесс перевода части воды в газообразное состояние завершился – вода закипела. Рябцев налил себе чашечку кофе и воткнул в рот сигарету. – Что ты там разглядываешь? Заполняй быстрее, а то мне скоро на совещание идти – начал торопить Рябцев Северова.  – Ты прости, но ведь знаешь, что наш начальник страшно не любит, когда на оперативку опаздывают. Начнет песочить меня за опоздание и всю оперативку построит на моем опоздании.

- Хорошо, если к её окончанию он не заподозрит в тебе «наймита империализма», с твоей-то должностью. – Северов громко засмеялся. – Или, покушение на власть, путем игнорирования распоряжений руководства – кивнул Глеб – а что, начальник старый ещё?

- А куда ж он с такой должности денется, разве что вынесут вперед ногами – констатировал Женька. – По доброй воле от таких денег не уходят. Или отстраняют свыше, или …  - Рябцев кивнул головой    в сторону информационной доски с портретами областного руководства – переводят на более сложный участок работы.

- Всё скалишься? Как тебя ещё тут терпят на такой хлебной должности – поинтересовался Северов у Женьки.  И не дождавшись ответа, спросил, – Так, что это за бумага?

- Давай быстренько заполняй и не задавай глупых вопросов, для тебя ж стараюсь. – Рябцев крутился возле Глеба, прихлёбывая из чашки кофе.

Глеб быстренько заполнил графы анкеты: родился, проживаю, нет, нет, не был, не имею и так далее…

- Заполнил? Ага, так! Ты теперь являешься членом добровольной дружины по охране общественного порядка. Вот твоё удостоверение, теперь ты имеешь права с чистой совести носить своего «Макарыча». Всё. Вопросы есть? – Вопросов нет! – подытожил Рябцев. - Кстати, с тебя коньяк! Надо «проставиться» людям за эту «ксиву»[5]! – Женька виновато развел руками в стороны.

- Не вопрос, конечно, - Глеб достал портмоне и вынув оттуда деньги, положил Рябцеву на стол – только у меня просьба, Женя купи сам, что нужно, хорошо? А я побежал. Как говорят время – деньги, и в этом случае тоже.– Глеб положил квадратик удостоверения дружинника в бумажник. - Давай, Жека, спасибо! Удачи тебе.

- Заходи Глеб, не стесняйся. Всё, я побежал!

- Ариведерчи, Жека!

- Кстати, - Рябцев обернулся, - ты где-нибудь уже работаешь или всё ещё диван топчешь?

- Никаких особых предложений не поступало? Так что я в свободном поиске. А что? Можешь что-то дельное предложить?

- Да нет, если что-то наклюнется – я тебе обязательно звякну. Бывай!

Северов вышел на крыльцо райотдела и закурил. Ему, в отличии от Рябцева, никуда бежать было не нужно. Докурив сигарету и перебросившись несколькими словами со знакомыми операми, Глеб сел машину, решая, куда ему ехать дальше.

С трудом вырулив  со двора райотдела, (у Северова сложилось впечатление, что дежурный негласно подрабатывает, организовав охраняемую платную стоянку на территории подразделения милиции) Глеб почти тут же припарковался рядом с газетным киоском. Купив несколько местных газет с объявлениями, Глеб решил, что вопросам трудоустройства он займется после обеда, а сейчас он хотел заехать в магазин и купить дочке подарок. В каком-то фильме, Лера увидела у девочки большого плюшевого медведя, и ей тоже захотелось иметь такую же игрушку. Глеб пообещал, что обязательно подарит ей медвежонка. А обещания нужно выполнять. Его жена не то, чтобы официально ограничивала право Глеба видеться с дочкой, но каждый раз, когда он звонил Ольге договориться о встрече, у неё находились какие-нибудь отговорки. Однажды Глеба это порядком разозлило, и он даже пригрозил ей подать иск в суд, чтобы решением суда ему определили время для свидания с собственным ребенком.

- Если ты этого добиваешься, - сказал тогда Северов Ольге, - то я получу это разрешение. Но мне не хотелось бы, конечно, доводить наши отношения до открытой враждебности, да и тебе такого рода реклама на работе не нужна – вкрадчиво, но, подпустив металла в голос, добавил Глеб. Когда это было необходимо, Северов умел убеждать. После этого разговора Ольгу вроде бы попустило и Глеб забирал дочку то на пол-дня, то на вечер, когда они у него выдавались спокойными и не предвиделось каких-либо экстраординарных событий. Последнее время он с дочкой стал видеться чаще, ведь, выйдя на пенсию, Глеб мог уделять дочке больше внимания. Лера, в свои 7 лет, была довольно развитым ребенком. Она понимала, что папа и мама поссорились, но не оставляла попыток их помирить, исходя из своего детского опыта.  Лера верила, что когда-то папа и мама помирятся, и они опять будут жить вместе, большой и дружной семьей. Глеб ребенка не разубеждал, однако понимал, что всё уже в прошлом и сожженные мосты восстановить не в силах ни он, ни Ольга.

Как ни странно это для мужского реноме, но Северов чувствовал себя немного виноватым в том, что они с Ольгой расстались. Отдавая работе почти круглые сутки, и фактически не принадлежа себе, Глеб не мог уделять семье достаточно внимания. Да ещё напряженные отношения с тёщей, которая могла своими придирками довести до белого каления даже английскую королеву. А вот женщин, которые могли бы согласиться с таким положением дел и не ревновать мужа к работе, в жизни найдется очень мало, ничтожная часть. И Ольга к этой части, увы, не принадлежала.

*****

Объехав несколько магазинов, в том числе побывав и в «Детском мире», Северов не нашел ничего похожего на то, о чем ему говорила дочка. Надо бы перекусить где-нибудь, подумал Глеб, а то, с утра не позавтракал. Пообедать, тоже не получилось. Да и дома не было ничего приготовлено. Вчера было лень заниматься приготовлением, а сегодня с утра закрутился, так, что будет лучшим вариантом перекусить в какой-нибудь кафешке. Помнится, тут рядом есть недорогое кафе, где вкусно кормят, вспомнил Северов. По крайней мере, если хозяева и повар не поменялся. Подъезжая к кафе и раздумывая где бы припарковать машину, Глеб увидел вывеску магазина игрушек. Раньше этого магазина не было, наверное, недавно открылся, - подумал Глеб -  надо зайти.

Припарковав машину на обочине, Глеб зашел в магазинчик. Когда Глеб вошел в магазин, прикрепленный к входной двери, колокольчик, весело звякнул, оповещая персонал, что у них появился потенциальный покупатель. Из посетителей, кроме Глеба, в магазине никого не было. Продавец, молодая девушка, лет 20-22, заученно улыбнулась Северову дежурной улыбкой и осведомилась: «Могу я Вам помочь? Что Вас интересует?»

Северов улыбнулся в ответ: «Девушка, мне нужна мягкая игрушка, медвежонок. Во-от такой, - и Глеб показал руками необходимый размер.

- Вам нужен именно медвежонок? – поинтересовалась девушка. – К сожалению медвежонка нет. Зато могу предложить Вам вот этого симпатичного щенка или вот этого  львенка. Вот обратите внимание.  – Девушка показала на витрину, где рядом с унылым осликом Иа, расположился львенок Симба и щенок неопределенной породы с большими ушами, и тоскливыми умными глазами.

- К сожалению, нет, мне нужен только именно маленький сладкоежка –Глеб нахмурился, показывая девушке, что он очень расстроился. – А вот это что? – Глеб немного наклонился над прилавком и указал на игрушку, которая стояла на полу возле витрины. В коробке, с прозрачным окошком, с улыбкой глядя на мир, был упакован медвежонок, как раз такой, о котором ему говорила дочка. – Это как раз то, что мне надо. А Вы говорите, что у Вас медведей нет – усмехнулся Глеб – или это бракованный экземпляр?

- К сожалению, этот товар отложен – со смущением ответила девушка. - Покупательница попросила отложить. Она пошла снимать деньги в банкомате. Мы ведь недавно открылись и ещё не успели установить оборудование для оплаты пластиковыми карточками. Вот ей пришлось пойти за наличными. – Глеб видел, что девушке было неловко, будто бы её поймали на месте преступления, и она спешила оправдаться.

- А сколько Вы будете ждать? – спросил Глеб, - А если эта женщина вообще не вернется? Передумает, или в банкомате денег не окажется?

- Мы держим отложенным товар 3 часа, а прошло не более получаса, – девушка бросила взгляд на свои часики. - После этого он выставляется в продажу на общих основаниях.

- Да у Вас тут правила, как в супермаркетах – улыбнулся Глеб – хотя помещение у Вас маленькое, но уютное. – Глеб покрутил головой, осматривая магазин. – А если я займу очередь за этой игрушкой? И, если через два с половиной часа покупательница не вернется за ней, то её куплю я. Вы не возражаете, против такой постановки вопроса? – Глеб достал бумажник. – Хотите, я даже задаток оставлю, наличными? – Глеб наклонился к девушке, опершись руками об прилавок. В это время звякнул колокольчик, и в магазин зашла женщина, которая сразу же подошла к прилавку и обратилась к продавцу – сколько я Вам должна? За медвежонка? – уточнила она.

Девушка назвала цену и подала коробку с медвежонком женщине. Затем повернулась к Глебу и в смущении развела руками. – Вот так получилось, извините. Может быть, зайдете на следующей неделе? Мы ожидаем поступление товара во вторник. Насколько я помню, в списках товара есть такие медвежата.

- Что ж раз не повезло, придется зайти, обязательно – энергично кивнув головой, согласился Северов. Мне обязательно нужен точно такой же медвежонок, обещал, - Глеб пожал плечами, что ж поделаешь и бросил взгляд на женщину, которая отсчитывала нужную сумму за покупку.

– А давайте с Вами договоримся, - обратился Глеб к девушке, - я оставлю Вам номер своего телефона, а Вы мне позвоните, как только получите товар, чтобы я зря не заезжал. – Глеб достал визитку, сохранившуюся у него ещё со службы в милиции, и передал девушке. На ней было отпечатано: «Старший оперуполномоченный УУР УМВД, майор милиции Северов Г.Л.» и номер его мобильного телефона. Краем глаза Глеб увидел, что женщина бросила быстрый взгляд на визитку, которую продавщица держала перед собой.

- О, господин майор, извините, что не смогла Вам помочь - девушке опять стало неловко. По её лицу было видно, что она раздумывает, не приведет ли её поведение к негативным последствиям. А то ещё проверками замучают – читалось во взгляде продавца.

- Да ничего страшного, - ответил Глеб – время терпит.  - Только не господин, а товарищ, мне так привычнее – добавил Северов. - Не дорос я до господина – как бы в шутку сказал Глеб. - Вы только мне обязательно позвоните, договорились? Не забудете, действительно для меня это очень Важно. Я почти весь город объездил в поисках такой вот игрушки, но нигде кроме Вашего магазина не нашел.

- Женщина, расплатившись, положила кошелек к себе в сумочку и попросила девушку продавца упаковать покупку. Пока продавщица пыталась втиснуть медвежонка в большой пакет, женщина, опершись локтем на прилавок, немного наклонив голову набок, в упор рассматривала Глеба, словно оценивая его на соответствие каким-то, одной ей известным критериям.

Договорившись с продавщицей, Глеб пошел к выходу. Женщина с покупкой двинулась за ним следом. Увидев, что покупательница идет за ним к выходу, Северов открыв дверь, галантно придержал дверь, давая возможность женщине выйти.

- Прошу Вас, проходите, - Глеб улыбнулся женщине. - Поздравляю с отличной покупкой. Хотя я этому совсем не рад. Но нужно уметь уступать обстоятельствам.

Женщина вышла из магазина и, пройдя пару метров, стремительно развернулась лицом к Северову. Купленную игрушку она держала двумя руками, прижав её к себе, как бы говоря – не отдам ни за что. Она остановилась и спросила -  уступать или склоняться?

- Что? – не понял сразу Глеб.

- Вы сказали, что нужно уметь уступать обстоятельствам. Вот я и спрашиваю уступать, или склоняться?

- А Вы хотите подискутировать? – Глеб достал из кармана джинсов ключи от машины. – К чему это Вам? Мне сегодня не повезло, но это не значит, что мне не повезет и в следующий раз. А перед обстоятельствами я не склоняюсь. Уступить – возможно. А вот дать обстоятельствам возобладать над личностью? Нет, это не по мне. Плыть по течению – не для меня.

- Вы предпочитаете плыть против течения?

- Скорее всего, наперерез.

- И что там? – на губах женщины показалась лёгкая усмешка.

- На том берегу? – уточнил Северов.

- Предположим.

- Возможно, там другие правила, и обстоятельства. Но как проверить, если не переплыть?

- А зачем Вам другие правила. К ним придется подстраиваться. Эти правила Вы знаете и играете по ним. А там, - женщина кивнула на противоположную сторону дороги – незнание правил может дорого обойтись.

- Что-то у нас какой-то философский диспут, получается – резюмировал Глеб.

- Скажите, а зачем Вам детская игрушка? – спросила женщина. – Я так понимаю, что Вы искали именно такого медвежонка?

- А зачем мужчине бывает нужна игрушка? Конечно для подарка. Ребенку.  – Уточнил Глеб, глядя прямо в глаза женщине. – Я обещал. А свои обещания я привык выполнять.

- Чего бы это ни стоило – тихо добавила женщина, опуская голову.

- Что, простите?  - Глеб достал из пачки сигарету. Чиркнул зажигалкой. Прикурил.

- Я хотела просто узнать, для чего Вам нужна эта игрушка? Вы были так настойчивы в магазине, что мне подумалось, что это для Вас Важно, товарищ майор! – последние слова женщина выделила интонацией и улыбнулась Глебу. Северову показалось, она в уме решала какую-то задачу и просчитывала варианты.

- Тут нет никакого секрета, - сказал Глеб, затянувшись сигаретой – я просто пообещал своей дочке.

- А свои обещания Вы привыкли выполнять, - женщина закончила фразу. И как будто на что-то решившись,  она неожиданно предложила – а хотите, я уступлю Вам этого медвежонка, господин майор?

- Минуту назад вы меня величали товарищ майор. Я повышен в статусе или пониже?

Для Глеба это предложение было неожиданным. И он решил потянуть время, чтобы собраться с мыслями.

– А что я Вам буду должен взамен? – спросил Глеб. – Я ведь не всесильный. А вдруг Вы запросите что-то чего я не смогу выполнить? И вообще хотелось бы понять: Вы мне оказываете услугу, или хотите, что её оказал Вам я?

Женщина оглянулась по сторонам. Увидев вывеску кафе, она предложила – Майор, не хотите пригласить меня выпить кофе? Кстати, меня зовут Лина. - Она протянула руку для пожатия.

- А меня, Глеб. - Глеб секунду раздумывал, что делать с её рукой, поцеловать или просто пожать. И решил ограничиться рукопожатием.

- Хорошо, давайте зайдем в кафе, тем более, что там варят сносный кофе.

- Вы ведь на машине, Глеб? Давайте игрушку оставим у Вас в машине, а потом, если мы не договоримся, я её заберу у Вас. – Женщина протянула пакет Северову. – Прошу Вас.

- Договорились. – Глеб положил медвежонка в багажник автомобиля, подошел к женщине, манерно выставил локоть, предлагая взять его под руку. Лина крепко ухватила Глеба за руку и они прошли несколько метров до кафе. Глеб не удержался от колкости в её адрес и спросил: «Вы меня так крепко держите. Боитесь, что убегу? – и тут же добавил – Прошу мадам, - Северов, открыл дверь кафе, пропуская женщину вперед.

Кафе располагалось в полуподвальном помещении и для того, чтобы попасть к бару, необходимо было спуститься по небольшой деревянной лестнице. Глеб прошел вперед, подал спутнице руку, поддерживая её во время спуска по лестнице.

- Приятно видеть рядом с собой воспитанного мужчину, кавалера – произнесла женщина, лукаво посматривая на Глеба. Хотя в  её словах Глебу послышалась какая-то затаенная грусть.

Почти все столики в кафе были свободны. Только в самом конце зала двое мужчин играли в нарды. Обеденное время закончилось, а до вечера ещё было далеко и завсегдатаи ещё не собрались. Подойдя к стойке бара, Северов заказал два «капуччино». Кафе было отделано в сельском стиле - деревом. Стулья заменяли широкие лавки, а столики между собой были разделены деревянными решетками. Присев за столик недалеко от входа, Северов достал сигареты и закурил, выпуская струю дыма в потолок.

- Так какое у Вас ко мне предложение, Лина? – Он впервые за весь разговор назвал её по имени.

Лина, смотрела на Северова, наклонив голову немного набок. Её глаза прямо так и лучились искорками.

- Северов неужели ты меня ни капельки не узнаешь? – спросила Лина.

 Северов пристально посмотрел на женщину, пытаясь вспомнить, где и когда он мог видеть свою спутницу. Лицо определенно знакомое, но вот где он с ней встречался? Память молчала. Глеб перебирал всякие возможные варианты, но ни на одном из них не остановился.

- Не можешь вспомнить? Хотя, конечно, бравому лейтенанту не подобает обращать внимание на аспирантку своего отца. А вот ты совсем не изменился. Я тебя почти сразу узнала, вернее, вспомнила, когда прочитала на визитке твою фамилию. - Ну, что, вспоминаешь, серенькую мышку кафедры археологии?

- Лина, брось, Вы симпатичная женщина. – В глазах Глеба промелькнуло узнавание.

- А 10 лет назад ты на меня даже внимания не обратил.

- Лина, я ведь уже извинился! – Хотя Северов не помнил никого из аспиранток кафедры, которой руководил его отец. Не в его привычках было заводить интрижки на глазах у родственников.

- Северов, тебе не за что извиняться. Ничего, что я сразу на Ты? Ведь, если рассудить – мы с тобой старые знакомые. Да, хотела тебе принести свои соболезнования по поводу гибели твоих родных. Тебе наверное тяжело? Но ты сильный, ты справишься.

Глеб промолчал. Потом опять закурил и, прищурив глаза, спросил: «Зачем я тебе понадобился? Ты мне напоминаешь шахматиста. Увидев меня, ты уже заранее что-то просчитала. А медвежонок просто стал удобным мостиком ко мне. Ведь я прав? – В это время бармен принес им кофе.

- Спасибо, - поблагодарил Глеб бармена. Обычно, за кофе посетителям приходилось подходить к стойке бара самим.

- Больше ничего не хотите? – спросил бармен.

Глеб вопросительно взглянул на Лину – ты что-нибудь ещё хочешь? – Лина отрицательно помотала головой, глядя на Северова.

- Нет, пока ничего. – Бармен, вежливо, с достоинством, кивнул и пошел на свое место.

- Ты тут часто бываешь? - спросила Лина, осматриваясь по сторонам.

- Да нет, просто меня тут запомнили с хорошей стороны, ухмыльнулся Глеб, вспомнив, как он однажды при посещении кафе успокоил тут одного, расходившегося клиента, который упившись несвежей водкой, пытался «построить» весь персонал кафе. Однако, у  Глеба в тот вечер отсутствовало желание слушать политинформацию и он сначала вежливо попросил посетителя заткнуться, а потом, просто вывел его на улицу и пристегнул наручниками к трубе ограждения. После чего позвонил по «02» и вызвал наряд милиции, который задержал буяна и препроводил его в райотдел до вытрезвления. Бармен потом рассказывал Глебу, что на следующий день этот посетитель приходил извиняться.

– Небывалый случай, - признался тогда бармен Северову.

- Ну, это не ко мне, а к ребятам из ППС[6]. Это они разъяснили «супостату», что так себя вести в приличных местах нельзя.

- Северов, мне нужна твоя помощь, но я не знаю, как тебя об этом попросить. Ситуация банальная, но от этого не менее постыдная, - она опустила глаза, в которых уже не мелькали огоньки, - по крайней мере для меня. Лина, повернулась к бармену и попросила того подойти.

 Бармен, своим поведением напоминал английского мажордома, намекая, что для уважаемых людей и обслуживание на самом высоком уровне. – Чего изволите? - спросил он, ломая свой имидж бармена, переквалифицируясь в  распорядителя дорогого ресторана.

- У вас есть коньяк? Хороший коньяк? Принесите мне сто граммов – попросила его Лина.

Бармен молча кивнул и через минуту у них на столике красовался бокал с коньяком и блюдечко с дольками лимона, посыпанных сахаром и арахисом. Глебу, зная его вкус, бармен принес стакан яблочного сока.

- Я вижу, разговор будет для тебя трудным – произнес Глеб. – Извини, составить тебе компанию не могу, - кивнув на коньяк, сказал Глеб. - И вообще я за рулем. Единственное, что я тебе скажу, чтобы облегчить твою участь - представь, что ты у доктора и вываливай на меня свою проблему. А я подумаю, чем тебе можно помочь. Если ты, конечно, не передумала – добавил он, глядя, как Лина мнёт свой носовой платок.

- Нет, я думаю, с чего начать.

- А ты начни с самого начала – от истоков проблемы.

- С моего рождения, что ли? – Лина улыбнулась, но как-то виновато.

- Если ты в состоянии шутить, то всё, наверное, не так уж и катастрофично – Глеб отхлебнул сока. – Ты ещё носом пошмыгай. Это ничего, это я так шучу. А что ты хотела от сыщика? –развел руками Северов, извиняясь за сказанную бестактность.

- Ты хочешь сказать, что все сыщики хамы? – И, не дожидаясь ответа, продолжила. – В общем ситуация до того гадкая – одним словом я хочу, чтобы ты выступил в роли моего любовника. – Лина взяла бокал и сделала небольшой глоток коньяку.

- То есть, ты считаешь, что я буду гадким в роли твоего любовника? – Глеб ухмыльнулся – так зачем тогда предлагаешь?

- Северов, перестань ёрничать! Перед тобой девушка, которая стесняется того, что должна сказать. Но она нуждается в помощи. А ты как …, как … - Лина, не найдя слов выразить своё возмущение, опять сделала глоток из бокала.

Северов, погладил Лину по руке – успокойся и выкладывай по порядку. Кто, где, когда? Я весь во внимании.

- Изначально я  числилась аспиранткой на кафедре археологии, которой руководил твой отец. Но так, как он часто находился в экспедициях и подолгу, то  мне необходимо было сопровождать его, нарабатывая материал для своей диссертации в полевых условиях, а это, согласись, практически не реально. Учитывая, куда твой отец забирался в своих изысканиях. Во-вторых, в то время тяжело заболела моя мама, и мне пришлось за ней ухаживать. Я не могла позволить себе уехать «к черту на кулички» на пол-года, часто не имея возможность даже позвонить домой. Естественно, меня это не устраивало. И когда мне предложили перейти на соответствующую кафедру университета к профессору Минкаусу я согласилась. Почти четыре года я писала диссертацию и думала, что в этом году я её защищу. Минкаус поначалу относился ко мне уважительно, я и подумать не могла, что он способен на такое. – Лина передернуло от возмущения. Весь её вид говорил о том, как она возмущена.

- Он тебе предложил переспать с ним! – спросил Глеб вкрадчиво. – Прости, но больше никаких вариантов не подходит.

- Да, представь себе. Через неделю, на ученом совете должна состояться предварительная защита моей диссертации. Так вот, эта литовская скотина, предложила мне стать его любовницей взамен на его благосклонность и помощь в защите. И если я откажусь, то почти пять лет моей жизни пойдет прахом. Пять лет жизни будут прожиты впустую. К тому же он узнал, что одна французская компания намерена предложить мне работу по специальности. Но для этого мне нужна эта кандидатская диссертация и ученое звание. Понимаешь, Северов? Этот ублюдок решил, что он может воспользоваться ситуацией и затащить меня в постель.

- Я бы тоже не отказался – ляпнул Глеб, но увидев, что глаза Лины мечут молнии, выставил руки впереди себя, как бы защищаясь. – Прости мое поведение, но, к сожалению это правда. Я уже успел оценить твои женские прелести. Каюсь, грешен.

- Ты всегда был таким – Лина, отхлебнула из бокала – эгоистичным и самовлюбленным! Никогда меня не замечал. – И вот теперь я не знаю, что мне делать. Этот старый козел, сумел обратить себе на пользу сложившиеся обстоятельства. И, если ты не поможешь, то мне, скорее всего, придется согласиться. – Лина отрешенно смотрела в телевизор, который был установлен на стене бара за спиной Глеба. - Очень многое поставлено на карту – она перевела на него свой взгляд - Очень. Это возможность изменить свою жизнь к лучшему и заняться любимым делом. – Лина пристально посмотрела на Глеба. – Ты это понимаешь, мне придется согласиться и лечь с ним в постель.

- Ведь ты не сможешь отрицать, что на самом деле счастлив только тот человек, который может заниматься в жизни тем, что ему нравится, а не тем, чем должен, потому, что так сложились обстоятельства. Иметь любимую работу и получать за это достойную оплату – это 50 % успеха в жизни. А если я получу признание в ученом мире  за рубежами нашей прекрасной Родины, то это увеличит мои шансы на то, что моя жизнь удалась.

- Знаешь, - Глеб, повертел в руке стакан с соком, -  я вначале подумал, что ты мне предложишь его убить.

- Ты что? – в ужасе подпрыгнула на своем месте Лина – мне и в голову не могло такое прийти. Нет, ты что, Северов? Неужели я смогла бы на такое решиться? – Лина застыла в недоумении. – Северов, а ты что, правда так обо мне подумал?

- Лина, не лови меня на несказанных словах. И потом, ты ведь предложила мне стать твоим любовником, а не ухлопать твоего руководителя. Так, что подозревать мне тебя не в чем. Давай лучше дальше излагай свои предложения.

- Через три дня, в субботу у нас на кафедре юбилей. Очередная круглая дата создания кафедры в университете. Будет банкет, и я хочу, чтобы ты пошел на этот банкет со мной. Этот негодяй, Минкаус, определенно напьется и попробует затащить меня к себе в постель. А ты должен сделать так, чтобы эта попытка не удалась и, в дальнейшем, эта проблема исчезла, желательно навсегда. А заседание ученого совета прошло без сучка и задоринки. И ещё, - Лина помолчала – я готова тебе заплатить.

- Много? – иронично спросил Глеб. – И во сколько ты меня ценишь?

- Северов, ну сколько можно издеваться? – Лина сжала кулачки. – Неужели ты думаешь, что вопрос в деньгах. Я просто не хочу обидеть тебя, а деньги у меня есть. Я собирала маме на операцию, но она не понадобилась. Мама умерла – прошептала Лина. – Предчувствуя это, она отказалась от операции. Наверное, знала, что операция ей не поможет. – По щекам Лины потекли слёзы.    

- Успокойся, - Глеб взял её руку в свою. - Твою маму уже не вернёшь. Может она посчитала, что так будет лучше для тебя.

- Я так понял, что ты не замужем, и никого у тебя нет. Иначе бы ты не обращалась ко мне с таким предложением? Правильно? Или ты считаешь, что твой знакомый не справится? – Глеб прокачивал ситуацию.

- Ты прав, все моё время уходило на уход за мамой, а потом я не могла, что-то мне мешало. Своё горе я топила в работе.

- А медвежонок для кого, если не секрет? Для ребенка?

- А для кого же ещё? Или ты считаешь, что я предпочитаю спать с и плюшевым медведем, нежели с мужчиной – выпалила Лина и смутилась.

- А ведь ты знаешь, что такой вариант в твоей судьбе тоже возможен.

- Ты опять начал говорить мне гадости, Северов. – Лина допила коньяк.

-Твой кофе уже остыл, заказать тебе ещё.

- Нет, Северов, закажи мне ещё коньяку! – Лина посмотрела на него озорными глазами. – От такого разговора весь хмель выветрился. И мне опять становится стыдно.

Глеб окликнул бармена – Принесите нам, пожалуйста, ещё 50 граммов коньяку и два кофе. Бармен только кивнул, услышав заказ.

- Северов у меня нет детей, если ты об этом. – Лина выпила остывший кофе. – Этого медвежонка я купила для дочки своей соседки. У неё в воскресенье день рождения. Понимаешь, мы живем рядом уже много лет, а соседка часто помогала мне, когда я ухаживала за мамой. Мне хотелось сделать им приятное. Но ведь я могу купить ей другую игрушку. А медведя забери себе.

- Хорошо, - кивнул Глеб. – Я куплю ей плюшевого щенка. Он мне понравился и отдам тебе взамен медведя.

Они посидели ещё минут двадцать. Лина рассказывала ему о работниках кафедры и давала им характеристики. Глеб хотел составить для себя точную картину «поля боя», иметь данные о противнике и возможных союзниках.

Потом они с Линой сходили в магазин игрушек, где Глеб отменил свой заказ на медведя, чем изрядно огорчил продавщицу и купил плюшевого щенка. Потом подвез Лину домой, отказавшись подняться к ней домой на чашечку чая.

- Лина, не обижайся, я всегда жил по принципу кармы – всё, что не делается – делается к лучшему. И этот принцип меня ещё никогда не подводил. - Так что не будем торопить события, - мягко намекнул Лине Северов. – Давай завтра созвонимся, вот тебе мой телефон. – Он отдал Лине точно такую же визитку, как и ту, что он отдал продавщице в магазине игрушек. – Позвони мне завтра, а я попробую, пока что-нибудь придумать.

Глеб сел в машину и задумался. Пока виделось два пути решения: отсутствие профессора на защите, например, по причине болезни. И второй – его присутствие и добровольная поддержка. Нужно завтра будет узнать у Лины, как может сказаться отсутствие профессора и будет ли решение комиссии в этом случае правомочным. Он забыл спросить Лину, когда и где должна состояться окончательная защита и кто будет принимать решение там.

- Утром вечера мудренее, подумал Глеб и решил поехать домой.

Глава 3. С женой Северов развелся пять лет назад. Они и раньше, перед разводом, жили уже практически как чужие люди. Как только дочка пошла в детский сад, и жена получила возможность выйти на работу, она сразу же вернулась на фирму, где работала до декретного отпуска. От работы она, казалось получала удовольствие, после вынужденного трехлетнего перерыва. О доме не очень беспокоилась. доме. Надо отдать должное все заботы о внучке на себя взяла теща, но при кажущемся благополучии, это всё было направлено на то, чтобы освободить Ольгу от домашних обязанностей. В душе мать Ольги надеялась, что её дочь найдет себе мужчину из своего круга – какого-нибудь бизнесмена или юриста. Глеба она откровенно не долюбливала, стараясь каждый раз это продемонстрировать. Она была против их свадьбы, но ради дочери, которая была влюблена в Глеба «по уши», она не стала категорически настаивать, тем более, что первые два года Ольга в Глебе души не чаяла. В то время родители Глеба были ещё живы, но так как отношения между ними и женой Глеба были напряженными, то жить им поначалу пришлось с тещёй и тестем. В этой семье верховенство принадлежало теще. Поначалу, Глеб пытался было это изменить, но когда появился маленький ребенок, то помощь тещи была существенной, и Глеб не стал обострять ситуацию. Сам он практически постоянно находился на работе. Как уже упоминалось, что когда Ольга вернулась на работу, теща взяла на себя обязанность забирать маленькую Леру из детского сада, готовить еду и присматривать за порядком в квартире. Тем самым давая своей дочери возможность проявить себя на работе. Чем, в принципе та и воспользовалась. За четыре года он прошла путь от обычного офис-менеджера до начальника самостоятельного отдела. Злые языки утверждали, что Ника пробилась на эту должность прямиком через постель директора, но Глеб тогда этим сплетням значения не предавал. Тем более, что они и встречались лишь поздно вечером. А секс – был нечастым гостем их спальни. Сказать, что Северов не изменял своей супруге – значит покривить душой. Но он никогда не влюблялся в тех, с кем спал, расценивая их просто как партнеров по сексу. Не всем это нравилось, но тут уж Глеб ничего не мог с собой поделать. Некоторые женщины были бы не прочь женить на себе Северова. Глеб не был видным мужчиной. Выглядел он обычным среднестатистическим гражданином. О таких, в шпионских романах всегда пишут, что увидишь и не запомнишь. Чем он и пользовался в своей работе. Однако женщин Северов, привлекал своим внутренним шармом, умением понравиться женщине. **** Родители Глеба – ученые археологи рано научили мальчика читать, в пять лет он уже свободно читал. Родители любовь к книгам у сына поощряли. Сами они подолгу пропадали в экспедициях. В своих исследованиях они объездили почти весь мир. Но раскопки проводили в таких редко посещаемых и труднодоступных людьми местах, что добраться туда было проблематично, а выбраться – ещё труднее. Их сына по большей части воспитывала сестра отца – Ольга Николаевна Северова. У той с личной жизнью не сложилось. Её муж – летчик-испытатель – разбился при испытаниях нового типа самолетов. И Ольга Николаевна вновь так ни за кого замуж и не вышла, посвятив всю себя семье брата. За мужа она получала пенсию, которой ей, конечно, не очень-то и хватало, но родители Глеба, уезжая в командировку, всегда оставляли Ольге Николаевне деньги на содержание сына. Умело используя гранты и дотации на проводимые им исследования, Борис Николаевич и себя не забывал, обеспечив сына и сестру приличным, по тем временам, денежным содержанием. Хотя нельзя сказать, что Глеб в детстве ни в чём не нуждался, но на еду и приличную одежду, им хватало. Ольга Николаевна время от времени писала натюрморты и пейзажи, некоторые из них она даже умудрялась продавать время от времени. Учился Глеб на твердое «хорошо», класса с 5-го он начал заниматься боксом в юношеской секции, а потом немного занимался «карате», ходил в спортзал «качаться», но занимался не ради мышц, а ради общего развития организма. В 10-м классе с подачи военрука школы, Глеб записался в секцию стрельбы, больших успехов не достиг, сказывалась неусидчивость Глеба, но нормально стрелять научился. После окончания школы, к удивлению отца, Глеб в институт поступать не стал, а пошел работать на станцию техобслуживания, куда его позвал школьный товарищ. В эти годы только зарождалось кооперативное движение, и отец товарища открыл своё дело. Мастером он был стоящим, всю жизнь проработавшим механиком в таксопарке. Клиентов было много, и он с сыном не успевал их обслуживать. Он то и предложил Глебу поработать у него, посулив неплохую зарплату. Северов рассудил здраво, что в институт с его нынешним аттестатом поступить будет сложно, хотя, конечно можно было воспользоваться протекцией отца. Однако археология его не привлекала, а в другой ВУЗ поступить было проблематично, даже со связями. Тем более через год ему нужно было идти в армию. А что будет потом? Этим вопросом он не задавался. За год работы в сервисе, Глеб научился разбираться в машинах и двигателях. При этом тренировки по «карате» он не забрасывал, однако занятия «карате» сменились занятиями экзотическим айкидо. Со временем айкидо успело стать популярным видом боевых искусств, так же как и карате. Но айкидо понравилось Глебу плавностью движений. Хотя впоследствии он понял, вернее ему разъяснили, что айкидо – это в первую очередь это боевое искусство и как боевое искусство, айкидо, прежде всего, предназначено для умения вести бой против одного и более нападающих. Посещая занятия по айкидо юноша увлекся этим видом боевого искусства, которое с практической точки зрения, представляет собой синтез многих традиционных японских боевых искусств и является законченной действенной системой приёмов самозащиты как против безоружных, так и против вооружённых нападающих. Созданное в первой четверти 20 века Морихеем Уэсибой, айкидо, стало синтезом его исследований боевых искусств, философии и религиозных убеждений. Целью Уэсибы было создать и распространить искусство самозащиты, в котором практик может разрешить конфликт без нанесения вреда атакующему. Вот это самое – без нанесения вреда атакующему и понравилось Глебу, когда он впервые познакомился с этим видом боевого искусства. Хотя это никак не говорило о мягкости его характера. Просто в характере Глеба закрепилась мысль о том, что если из конфликтной ситуации можно выйти, не доводя её до открытого физического столкновения, то этим стоит воспользоваться. С 9 класса школы, когда им начали преподавать такой предмет как начальную военную подготовку, заметив интерес Глеба к оружию, военрук предложил ему заняться спортивной стрельбой. Глеб попробовал тренироваться и ему понравилось. С тех пор, два раза в неделю, Глеб посещал тренировки по стрельбе. Времени на праздное времяпрепровождение у него практически не оставалось. Конечно, трезвенником и праведником Глеб не был и девушки в его жизни имелись, но ни одна из них не затронула «струны его сердца», как любил он сам выражаться, чтобы там закрепиться. **** Год после школы пролетел незаметно. В армию Глеб попал, как и все – по призыву, а не по блату. Правда Афганистан и та жестокая и кровавая война его миновала, но служба на погранзаставе в высокогорье Памира тоже не оказалась сахаром. Все же два года армии сделали его более выносливым и закаленным. Вернулся Глеб повзрослевшим и возмужавшим. Перед увольнением в запас, или как называли его солдаты – «Дембелем» (именно с большой буквы), Северов отказался, казалось от заманчивого предложения начальника заставы, остаться на сверхсрочную службу. - Окончишь школу прапорщиков, полгода – не срок. Вернешься сюда же, я договорюсь, - убеждал его капитан Еникеев. – А потом через год буду ходатайствовать о направлении тебя для учебы в военное училище по профилю. Но Северов не согласился. Не лежала у него душа к горам, да и не стремился он связать себя с армией. Хотя проблем с дисциплиной у него никогда не было, но все же натура Глеба требовала большей свободы, а связывать себя требованиями уставов и наставлений не было желания. Почти одновременно с возвращением из армии, ему пришла повестка в местный райотдел милиции. Вспоминая, чем мог заинтересовать органы, Глеб промучился весь день, а потом, явившись к начальнику райотдела, подвергся ураганной атаке с его стороны. И к концу беседы он уже написал заявление о поступлении в патрульно-постовую службу милиции. Службу Глеб тащил исправно, выделиться не старался, но всё делал обстоятельно, проявляя при этом разумную инициативу, в рамках дозволенного. **** Через год из областного Управления МВД пришла разнарядка на количество людей, которые должны были поступать в высшие учебные заведения по линии МВД. И командир роты предложил ему поступить в Академию МВД, в столице. Глеб удивился. Ему казалось, что учиться в академии должны были самые достойные, но ему быстренько разъяснили, что лучшим считается поступать в ВУЗ, который находился максимум в соседней области. И ездить ближе и преподаватели сговорчивее. Кроме того, учёба в академии подразумевала занятия на стационаре, а на три года казармы не всякий был согласен. Ради интереса Северов согласился на поступление. К тому времени он был не женат и не так уж избалован гражданской жизнью, чтобы его пугала казарма. А вот аттестация на офицерскую должность, после окончания академии и получение высшего образования – за это можно было и три года посидеть на казарменном положении. Кроме того, говорили, что последний курс можно жить уже не в казарме, а на съёмной квартире или в общежитии Академии. Учеба для Северова трудной не оказалась. Те дисциплины, которые ему нравились, он схватывал на лету, а остальные он просто заучивал или зазубривал необходимый материал. К счастью, его кругозор был широк, а чтение книг входило в число любимых занятий. Кроме того, преподаватели физкультуры, узнав о его пристрастиях к айкидо и стрельбе, стремились на первых порах завлечь его перспективами выступления за сборную академии. Глеб согласился и всю учебу выступал за сборную академии по стрельбе. Мастеров айкидо в академии не нашлось и Глебу предложили заняться боевым самбо. Занятие этим видом борьбы расширило его кругозор в ракурсе овладения новыми приемами борьбы и в плане ведения боя. В общем, когда через три года учебы Глебу присвоили звание лейтенанта и выдали диплом об окончании академии по специальности юрист-правовед, он решил, что эти три года были прожиты им не зря. В процессе учебы у него появилась масса новых знакомых со всей страны, а, как известно, что курсантская дружба очень крепкая, как и армейская, а тяготы и лишения, сопровождавшие курсантов во время учёбы, лишь только способствуют тесному сплочению коллектива. Вернувшись в свой город, Северов, естественно в патрульно-постовую службу не вернулся, а был назначен на должность оперуполномоченного одного из райотделов милиции города. Так началась служба Северова в уголовном розыске. Вначале службы Северову было тяжело. Ведь не зря говорят, что после учебы нужно забыть то, чему тебя учили и начинать учиться всему заново, с нуля, на практике постигая азы сыщицкой работы. Благо Глебу повезло с наставниками. Да и желание освоить эту увлекательную профессию у Северова было – хоть отбавляй. В итоге, через три года Глеб был уже старшим опером, а ещё через два года был назначен на должность начальника отделения уголовного розыска. Время было тяжелое, зарплату задерживали. Все, у кого на тот момент была выслуга лет, стремились поскорее уйти на пенсию. В итоге, из всех предложенных кандидатур на должность начальника отделения угрозыска, кандидатура Глеба Северова не вызвала ни у кого нареканий. Так как Северов был прописан у родителей, ему посоветовали стать в очередь на получение квартиры. Глеб собрал все документы, но очередь была такой, длины, что в ближайшие лет десять, отдельная квартира ему практически «не светила». **** Со своей будущей женой Глеб познакомился при весьма банальных обстоятельствах. Не было ни стрельбы, ни бандитов, ни похищения и чудесного спасения. Просто с территории одной большой фирмы, которая занималась строительством, была совершена кража оборудования и материалов. Когда Северов позвонил директору фирмы с просьбой о личной встрече, тот предложил Глебу приехать к нему в офис, пояснив это своей сильной загруженностью. И Глебу, для того, чтобы уточнить некоторые детали, пришлось тащиться в офис фирмы почти через весь город. В приемной директора его встретила молодая, красивая девушка, которая представилась офис-менеджером и поинтересовалась о цели визита. На строгом пиджачке, который дополняли такого же вида темные брючки, вместе составляющие элегантную брючную пару, которая была на девушке, красовался бейдж компании. Если верить тому, что было написано на бейдже, то эту красивую темноволосую девушку звали Ольга. Ольга Артамонова. Получив ответы на интересующие его вопросы, Северов поинтересовался у директора, кто из персонала поможет разобраться в структуре компании и охарактеризовать некоторых сотрудников, а также в дальнейшем давать ответы, на вопросы, которые у него обязательно возникнут в ходе проведения расследования. Директор, ни минуты не колеблясь, вызвал по селектору Ольгу и объявил ей, что до момента раскрытия кражи в её обязанности будет входить оказания любой помощи органам милиции в лице Глеба Северова. Ольга пыталась вначале отказаться, сославшись на занятость, но директор был неумолим. Тогда ещё Глеб сделал вывод, что девушка явно не является, чьим либо протеже, а действительно ценный сотрудник фирмы, имеющая доверие руководства. Так произошла их первая встреча, которая через полтора года привела их в стены районного ЗАГСа, где они сочетались законным браком. Кражу Глеб все-таки раскрыл, не без помощи Ольги. Замешанными оказались главный инженер фирмы и несколько прорабов, которые ещё до этого потихоньку воровали стройматериалы, списывая их как бракованные или завышая их расход. Всё началось с того, что главный инженер, недовольный своей заработной платой на фирме, попытался организовать свой личный бизнес по строительству коттеджей для обеспеченных людей, за счет рабочей силы и строительных материалов фирмы. Получающие свою долю прорабы набрали несколько строительных бригад, которые и осуществляли строительство, используя там технику фирмы. Это было нетрудно, т.к. директор фирмы в нюансы не вникал, а главный инженер вначале наглел не особо. А вот когда аппетит разыгрался, к тому же «горели» строки сдачи объекта, то пришлось как-то выкручиваться. И если бы не вмешательство милиции, то главный инженер, в конечном итоге «вышел бы сухим из воды», но везению, а иначе это назвать было нельзя, когда-нибудь приходит конец. Впоследствии недостроенные коттеджи арестовали, и два из них по решению суда должны были покрыть издержки фирмы, поэтому их передали ей на баланс. Возможно, тут подсуетился и директор, имеющий весьма широкие связи среди власть имущих, а может быть и те, которым эти коттеджи предназначались. Они, предвидя большую шумиху вокруг этого дела, отказались от своих претензий, чтобы не привлекать особого внимания к своим персонам. Фактически денег они ещё не вложили так, что убытков не понесли. Все делал на свой страх и риск главный инженер, который в случае успеха сорвал бы джек-пот. Один из этих коттеджей директор подарил молодоженам на бракосочетание. Конечно, подарок был дорогой, даже учитывая, готовность объекта всего на 80 процентов. И Глеб начал вначале даже подозревать, что Ольга все-таки не всё ему рассказала о своих отношениях с директором. Но Ольга обладала даром убеждать. Она после недолгих разговоров убедила Глеба в беспочвенности его подозрений, доходчиво растолковав ему, что здесь имеет место всего лишь пиар-ход со стороны директора. Глеб удовлетворился объяснением и не стал интересоваться мотивами такого поступка. А через некоторое время, когда эта новость дошла до руководства районного отдела, где служил Глеб, ему последовало предложение от начальника городского УБЭП с предложением продать ему этот коттедж, причем деньги предлагал стоящие. Ольга тоже была согласна на продажу. В итоге все получили то, чего хотели. Начальник УБЭП стал владельцем коттеджа, а Глеб и Ольга – обладателями трехкомнатной квартиры в центре города и двух машин. Ольге купили синюю Toyota Yaris, а Глеб взял подержанную Skoda Octavia серебристого цвета. Через два года после свадьбы Ольга родила Глебу дочку, а ещё через 4 они разошлись. Выйдя из помещения суда, Северов, вспомнил свой давний разговор, состоявшийся при назначении его на должность начальника отделения уголовного розыска. Тогда майор Тетеров произнес фразу, которую Глеб впоследствии часто вспоминал. Майор тогда сказал, что опер должен быть холост и желательно сиротой. Особенно эта фраза вспоминалась Глебом при скандалах со стороны Ольги, когда она упрекала Глеба в том, что он все свое время уделяет работе, а о семье забыл. После развода Северов не стал настаивать на дележе имущества, оставив квартиру Ольге. Однако потом оформил дочке дарственную на свою часть квартиры, посудив, что так будет лучше. **** Как раз в год развода погибли родители Глеба. Они были в очередной служебной командировке в Андах, куда на раскопки их пригласило европейское археологическое общество. Малолитражный самолет, на котором летели профессор и его жена, врезался в гору. В результате расследования было установлено, что причиной катастрофы стала ошибка пилота и техническая изношенность самолета. Кроме пилота и родителей Северова погибли два сопровождавших их индейца аймара . Черный ящик так и не нашли, но следователей устроила версия невнимательности пилота, который не справился с управлением попав в плотный туман и потоки нисходящего с гор, сильного воздушного течения. При аварии самолет попросту рассыпался, и искать черный ящик на дне глубокого ущелья никто не стал. Кстати тел профессора, его жены и одного из индейцев аймара так и не нашли. Об этом вначале с шумихой писали в местной и международной прессе, но затем, по прошествии некоторого времени, всё поутихло. Европейское археологическое общество, которое выступало заказчиком исследований, выплатило Глебу, как наследнику, сумму денег, обещанную по контракту профессору Северову, и на этом посчитало себя свободным от дальнейших обязательств. Через полгода после смерти родителей, посыльный доставил Глебу их личные вещи, те которые оставались в лагере. В их числе был личный дневник отца и несколько книг авторитетных археологов с заметками профессора Северова – всё, что осталось Глебу в память о родителях. В тот день Глеб напился вместе с Лёшкой Качановым, с которым был особенно дружен. Однако, пересилив свою скорбь, в запой не сорвался, а нашел в себе силы вернуться к работе. Его рабочие обязанности своей интенсивностью и многообразностью полностью поглотили внимание Северова, отвлекши его от мрачных дум и воспоминаний. Хотя в глубине души, Глеб не верил в смерть родителей, ведь их тела не нашли, а значит остается шанс на их спасение, чудовищно маленький, но шанс. А шансами Глеб не привык разбрасываться. Это правило он усвоил ещё в армии, если есть шанс, то ещё не всё потеряно, и нужно сделать всё, чтобы этот шанс воплотился в жизнь. Но в данном деле от него ничего практически не зависело. 1. «Боевое искусство (боевая система) — систематизированные приемы самозащиты и нападения, методы тренировок и обучения ведению поединка с оружием и без оружия. 2. Аймара - индейский народ в Андах, на западе Южной Америки. Живут главным образом в высокогорных областях в районе озера Титикака на западе Боливии, юге Перу, севере Чили и Аргентины. Часть аймара живёт в городах, составляя большинство шахтерского населения Боливии.

Не всё коту Масленица
  Не только Задорнову дано высмеивать америкосов. Посидел, почесал башку главный пиндосовец и говорит своему Сенату - а давайте-ка дадим русским просрацца. Остались ли у нас ещё люди, которым за нашу пиндосовскую державу обидно. Есть! - отвечают ему сенатовцы - есть у нас один безбашенный - прям как их Задорнофф. Своих ругает почем статуя Свободы стоит... ни капли почтения к транснациональным корпорациям и пентагоновской военщине, а уж мелких буржуев кроет прямым американским сленгом.
- Ну и как - не подведет - при случае, не ударит в грязь фэйсом? - спрашивает главный пиндосовец.
- Так мы ему убойную тему подсунем - про падение метеорита в России, а под шумок - ещё компры посунем на крэйзи рашенс - отомстим так сказать, за десятилетия унижений.

Вот так и родился этот ролик. Но если бы Андрей Бочаров нам его не озвучил, то и мы бы никогда не узнали о том, что в пиндосии имеется своя шутейная программа, ведет которую простой американский cowboy Jon Stewart.






Сейчас этот ролик доступен на ещё на http://truba.com/video/363731/

или http://yadi.sk/d/0Qtc1NlN3rGOs

Захотелось попробовать себя в роли не только читателя, но и писателя. Это первый опыт, который, как и блин, может получиться комом, поэтому прошу высказываться. Все тапки и рояли - В студию!
Буду признателен за критику в адрес произведения.

Глава 2.

- Разрешите, - Глеб вошел в кабинет Добронравова – Вызывали, товарищ ПОД-полковник? – Глеб специально подчеркнул акцент на начале слова.
- А-а, Северов, наконец-то соизволил. Ну и где ты ходишь? Я тебя уже думал в розыск объявлять. Почему Вы игнорируете мои распоряжения, товарищ майор - начал распаляться Добронравов.
- Товарищ подполковник, извините, у меня были дела агентурного характера.
- Знаю я Ваши агентурные дела. Ну и кто встречается с людьми в 10 часов утра?
- Вот это-то и хорошо, что все так думают.
- Ладно, не вешай мне лапшу на уши. Ты вообще работать думаешь? Или как? У вас в отделе 5 нераскрытых убийств.
- Во-первых, не у меня, а у нас.
- В смысле?
- В том смысле, что Вы у нас начальник Управления уголовного розыска области, а ещё в том, что у нас в Управлении есть целый отдел, который занимается раскрытием убийств на вверенной ему территории и носит название «убойного». А в-третьих, извините за экскурс в кадровую расстановку вверенного Вам подразделения, я состою в должности старшего оперуполномоченного по особо важным делам и приказом начальника УВД прикомандирован к следственной группе по раскрытию убийства депутата Сидорова. Поэтому вторую неделю осуществляю оперативное сопровождение следственной группы под руководством подполковника Потапова.
- Это что же, ты считаешь, что спрыгнул в группу, и будешь валять там дурака вместе с Потаповым? Этот старый хрен последний раз раскрывал «мокрое» ещё при Союзе. А с этой «заказухой» у него ничего не получится. И сколько ты собираешься Ваньку валять? Ещё пол-года, год?
- Товарищ подполковник, это приказ генерала. Что я могу сделать? Тем более есть у меня зацепки кой-какие.
- Какие там зацепки? – махнул рукой Добронравов. Ты мне бальзам не лей на душу, лучше в стаканчик плесни.
- Я на работе не пью.
- А после работы?
- Это как получится – улыбнулся Глеб. Что-то он не понял цели вызова. Готовился к разносу, а беседуют по душам. Но подполковнику доверять нельзя, тот сам калач тёртый. Так подведет, что не подкопаешься.
- Так, Северов, с этого дня я назначаю тебя и.о. начальника отдела по борьбе с имущественными преступлениями. Кобцев в больницу попал, как минимум на месяц – язва. Так, что принимай отдел и наведи там порядок, очень уж распустил Иваныч своих архаровцев. А на счет следственной группы, не волнуйся. Я лично пойду к генералу, объясню ситуацию. Вместо тебя Мазура назначим, пора ему уже опыта набираться, а не на подхвате бегать. Всё, иди работай.
- Разрешите подумать, товарищ подполковник! – четко выговаривая слова, произнес Северов.
- Чего тут думать? Я тебе повышение предлагаю, не смотря на наши давние разногласия. А что ты мне прикажешь, Мазура на отдел ставить?
- Приказывать начальству, примета плохая , - Глеб повернулся и пошел к двери. – Так я подумаю..? – Он остановился на входе в кабинет и пристально посмотрел на Добронравова. Что-то не нравилось в этой ситуации Северову. Его интуиция в который раз дала о себе знать.
- Думай, но время тебе до вечера – жестко сказал Добронравов, - Всё, свободен. Вечером доложишь. Потапову привет.


***
Северов вышел из кабинета Добронравова с чувством, что его окунают в какое-то дерьмо. По интеллигентному окунают, без крика и пыли.
Вернувшись к себе в кабинет, Глеб, взял со стола пачку сигарет, вытащил одну и подойдя к окну, закурил. Северов смотрел вниз на суету прохожих, а сам думал о предложении Добронравова.
Северов размышлял о том, что хотел подполковник, впихивая ему отдел Кобцева. В нормальное отношение к своей персоне со стороны Добронравова верилось мало. Тогда, что? Поднять уровень дисциплины? Повысить процент раскрываемости? Так там парни и так стараются, недавно бригаду взяли гастролерскую, которые по квартирам работали. Со съемной квартиры тремя машинами вывозили вещдоки. Наговорили эти злодеи эпизодов на двадцать. Теперь месяц проверять только придется, да следствию хвосты заносить, хотя называется это оперативным сопровождением следственных действий. Наверное, всем известно, что следователи добросовестно работают только на экранах телевизоров, в низкосортных сериалах про жизнь милицейскую. На самом деле следак хрен задницу свою от стула оторвет. Раньше, хоть трудились, на печатной машинке официальные бумаги печатали, а теперь у всех компьютеры: раз-два, получи опер поручение и вперед, выполнять распоряжение процессуально независимого лица. А как почитаешь – такой бред написан. Правда, говорят, что бумага – она всё стерпит. Как говорит начальство – главное, чтобы дело было толще – тогда видна проделанная работа. Вот и занимаемся бумагомарательством вместо реального раскрытия и профилактики преступлений.
Мысли Северова вдруг ни с того, ни с сего вернулись в Лене Терещенковой. Глеб чувствовал, что она его ещё любит.
Да, надо бы забежать в штаб, к Лешке Качанову, может у него какая-то информация проскользнет – подумал Глеб. Ну не нравится мне эта канитель с таким вот скороспелым назначением на должность. То гляди, они два месяца согласовывают, на твой моральный облик смотрят, чтоб, значит, соответствовал. А тут просто, здрасьте - пожалуйста, заступайте порулить отделом Глеб Борисович. Да и странно то, что зам. начальника отдела Витя Прошкин – первый кандидат на вакантную должность, жив здоров и никак не выступает. А ведь должна была жаба придавить, что не его двигают. Как сказала бы Алиса: «Всё страньше и страньше».
Ладно, хватит голову ломать, пойти к Лешке заскочить. Глеб положил пачку сигарет в карман и пошел на второй этаж здания, где располагался штаб Управления. На лестнице второго этажа он нос к носу столкнулся с Лешкой.
- О, а я к тебе.
- По делу летаешь, аль от дела линяешь, - скаламбурил Качанов, перефразируя высказывания мультяшной Бабы-Яги.
- Да как тебе сказать. А ты чего весь в мыле скачешь, словно конь ретивый.
- Да, шеф, загонял уже вовсю. Требует в срочном порядке наладить учёт и контроль. А то говорит за Ваши недостатки, мне комиссия такого наваляет, что и на пенсию уйти не смогу, выпрут и спасибо не скажут.
- Стой, - Глеб остановился на площадке между этажами, - давай перекурим, а то на тебе лица нет. И ты мне всё тихо, спокойно расскажешь. Введешь, так сказать в курс «алярма».
- А что рассказывать. Ты разве не в курсе, что к нам проверка из МВД приезжает через неделю. Будут проверять документацию не только штаба, но и всех отделов. Причем проверкой будет руководить генерал-лейтенант Буревой – нынешний заместитель министра по кадрам. Вот такая петрушка. А кому из руководства охота с должности слететь. Тем более, что Буревой жалеть не будет. Приказ и в народное хозяйство – шагом марш. Тут все наложилось: и неважный процент раскрытия преступлений в масштабе области, и жалобы на незаконное вынесение решений об отказе в возбуждении уголовных дел, и утаивание заявлений. В общем, бардак полный. Руководство пообещало, что если их попросят с должности, то они успеют нас уйти раньше. Вот и приходится крутиться. Ты ж знаешь, я кроме этого ничего делать не умею. Раньше я бы просто написал рапорт и перевелся в райотдел простым опером. Дальше фронта не пошлют. А теперь у меня ж ещё и Ленка с дочкой. Мне о них тоже думать надо.
- Да, Леша, не завидую тебе.
- Просто поплюй, ладно я побежал. Увидимся ещё. А вообще мог бы и домой зайти.
- К тебе или к Ленке? – Глеб улыбнулся. Только, наверное, для Лешки оставалось в секрете то, что Ленка неравнодушна к Глебу. Хотя, на правах старой дружбы Лешка, возможно даже и не хотел подозревать Ленку в «шашнях» со своим лучшим другом. Вот такой вот Лешка человек. Если друг, то это на всю жизнь – любимая пословица Качанова. Отчасти поэтому, Северов и не позволял теперь себе флиртовать с Ленкой. Не хотелось ему портить Качанову личную жизнь. Да и о Ленке не мешало бы подумать. Сколько ей уже? 32-33? Пора ей уже второго ребенка для Лешки рожать. Но, Леша маму не бросит, а Ленка такой свекрови опасается. В общем, пусть сами разбираются.
- Ко мне, конечно. Мама до сих пор спрашивает, чего ты не заходишь, грозится пирожки свои фирменные испечь. А то говорит, как перевелся в штаб УВД, так старых друзей всех забыл.
Мама, у Леши Качанова была женщиной старой, ещё коммунистической закалки. Работала в школе учителем. Всех держала в строгости и для своего сына исключения тоже не делала. Вот и вырос Лешка такой правильный со всех сторон. Он даже когда опером в райотделе работал, то со всеми задержанными на Вы беседовал, за что, кстати, его и «босота» уважала, если конечно, не отмороженные по всей голове. Но то раньше было, теперь нравы уже не те. Поменялось всё. Быстро и бесповоротно.
- Давай созвонимся после этой проверки, водочки холодной попьем. А? - в глазах у Лешки застыло мечтательное настроение.
- Конечно, Леша, договорились. И не только водочки. Спиртное с меня, стол с тебя, идет?
- Только не забудь, а то опять замотаешься, бывай – и Качанов помчался дальше.

****
Мысль, которая посетила Глеба, ещё не оформилась, но он уже начинал понемногу понимать. Требовалось проверить ещё одну мысль.
Северов вышел из здания Управления и направился в больницу, которая располагалась недалеко от областного УВД. Прошагав пешком два квартала,и купив по пути яблок и апельсинов, Глеб заявился в палату к Кобцеву. Конечно, на этом «тернистом» пути ему пришлось выдержать активное сопротивление медсестёр и другого медицинского персонала. Но сдавшись напору Северова, который предъявил служебное удостоверение и пообещал, что все, кто будет чинить препятствия будут лично ним задержаны и препровождены в ближайший райотдел милиции за противодействие сотрудникам милиции.
Кобцев лежал на кровати и читал свежую газету.
- Что Иваныч, прихватило? Вот держи, витаминчиков тебе принес.
- А, Глеб, привет! Пришел навестить? Бери стул присаживайся.
- А у меня к тебе разговор есть!
- Я так понимаю, разговор твой по душам? Пошли тогда покурим, чтобы без лишних ушей. – Иваныч, кряхтя, поднялся с кровати.
- А тебе можно курить? С твоей язвой лучше поостеречься.
- Да ладно, сколько бог даст, столько и проживу.
- А ты, Иваныч, что в бога веришь, ты ж коммунистом был?
- Все мы кем-то были. Коммунистами, комсомольцами, а душа она веры просит. Особенно, когда телу плохо. Выкладывай, с чем пожаловал. Не верю, что ты просто решил меня навестить. Да и дружбы сильной между нами не было.
- Ну, ты же опер, всё просчитал наперед. Есть у меня к тебе дело. Знаешь ведь о моих отношениях с Добронравовым.
- Земля слухами полнится. И то, что он на тебя зуб имеет, мне давно известно. Я ж, почитай, уже 25 лет на милицейской кухне.
- Тогда скажи, почему Добронравов хочет назначить меня и.о. начальника твоего отдела, пока ты тут здоровье поправляешь. А как же Прошкин? Он что не потянет? Ведь и работу он знает и личный состав. Его и надо бы назначать, ведь он твой зам непосредственно.
Они стояли в туалете возле открытого окна и дымили сигаретами
- Ну, Витя Прошкин, парень толковый, только знаешь, где у него тесть работает. – Иваныч ткнул пальцем в потолок.
- Слышал, конечно, согласился Северов. Ну и что из этого? Тогда ему и должны были предложить эту должность в первую очередь. От приставки и.о. избавиться легче, чем назначать на должность. А Добронравову уже бы заранее намекнули…
- В общем, мужик ты хороший Глеб, и опер удачливый. – Кобцев закашлялся. – Вот ведь, что гадость понимаю, а бросить никак не могу. Как говорят и сила есть ещё, и воля есть, а силы воли нет. – Иваныч улыбнулся, но тот час улыбка. – В УВД через неделю приезжает проверка из МВД. Руководит этой проверкой целый заместитель министра по кадрам генерал-лейтенант Буревой. Служака и самодур. Мне позвонил товарищ из министерства. Вместе в Академии учились в своё время. Он сказал, что эта проверка внеплановая и в первую очередь призвана очистить ряды нашего Управления от лиц, которые не справляются с выполнением служебных обязанностей. Проверка - это просто повод избавиться от неугодных и пропихнуть своих людей на руководящие и ключевые должности. Понял.
- Да. Теперь понимаю. Меня назначают и.о. отдела, через неделю приезжает проверка, по результатам которой я оказываюсь не оправдавшим высокое доверие руководства, и меня сливают. А ты выходишь и занимаешь опять свою должность, оставаясь белым и пушистым.
- Правильно Глеб, только у тебя ошибка в объекте. Белым и пушистым оказывается Витя Прошкин, а меня уходят на пенсию по состоянию здоровья. Ты знаешь, что я оказался тут, по прямому распоряжению Добронравова, который и организовал мне больничный, под предлогом заботы о личном составе. Пошел к руководству и попросил похлопотать за бесплатное обследование моей персоны. Учитывая, так сказать, былые заслуги перед Отечеством. – Кобцев невесело усмехнулся. – Да вообще-то давно пора мне на пенсию. Только вот не могу я без этой работы. Вроде бы и тяжело и по заслугам не воздается, а вот тянет меня и все.
- Да, Иваныч, тут прямо иезуитские происки и масонские ложи, вместе взятые. Ты мне такие страсти рассказываешь.
- Знаешь, за что меня Добронравов на больничку выпихнул?
- Догадываюсь. Два плюс два уже сложил. Группа Мешкова с её двадцатью эпизодами краж.
- Каких двадцать? Там их под восемьдесят. И на каждом брали только деньги и золото, ну ещё дорогую бытовую технику. А изъяли мы только едва пятую часть и то, только технику. А золотишко и денежки пока не нашли. Правда, Мешков, сдал, где это всё хранится, только вот на обыск поедут только особо доверенные люди Добронравова. И найдут ли они что-нибудь там ещё вопрос. Ты понимаешь? Мне Добронравов этого предложить не мог, знал, что не только пошлю в тот же момент, а ещё и провожу до места. Вот он и подсуетился. Меня на больничку, а тебя на отдел назначить, чтобы потом всё на тебя и спихнуть. Мол, ты отвечал за данное направление работы, а он осуществлял только общее руководством Управлением и был не в курсе того, что ты там накрутил. – Иваныч сплюнул в умывальник. – Как тебе такой расклад? Укладывается в твою версию?
- Иваныч, я шел к тебе, не рассчитывая на такой откровенный разговор. Я чувствовал, что тут не всё просто, но до такого, я, конечно, не додумался. Информации мало было. Вот за ней и пришел. Спасибо тебе. – Глеб протянул Кобцеву руку. Тот ответил Северову крепким рукопожатием. Чувствовалось, что у Иваныча ещё сила осталась.
- Знаешь, Глеб, вот я сейчас лежу, делать нечего и я думаю.
- Думать хорошо, плохо не думать, - засмеялся Северов. Кобцев, сделал вид, что не заметил иронии Северова. Кобцев повернулся к раскрытому окну и продолжил, ни к кому не обращаясь.
- Те, которых мы ловили десяток лет назад, теперь уважаемые люди. Они нас с экрана телевизора жить учат. А наше начальство, всё купленное, им жопу лижет. Молодые курсанты, только из института, приходят устраиваться на работу, а в глазах одни баксы. Знаешь, как в игральных автоматах…? А что-нибудь скажешь про честь - смотрят как на идиота. Я вот сейчас пытаюсь понять, зачем служил, чего добился - и ответа не нахожу.
- Работа у нас такая, ловить и сажать. Смертную казнь же отменили. Мог бы, и привыкнуть уже за 25 лет – ответил Северов, закуривая ещё одну сигарету.
- Противно просто... Противно своих подозревать. Противно, что нами руководят дебилы. Противно читать приказы из рубрики «Нарочно не придумаешь». Противно! - Кобцев стукнул кулаком по стенке туалета и повернулся к Глебу. – Понимаешь, противно, что раньше шли на дело матёрые убийцы, а теперь дегенераты и шпана. Противно, что всем плевать. Противно, что форму нашу стало стыдно носить. Противно слышать вокруг «кто, где, кого, как и за сколько». Противно! И самое главное - противно делать вид, что ты всего этого не замечаешь. Одно успокаивает, Глеб, - когда-нибудь это всё закончится. Вот только чем - не понятно. А главное когда? Ведь я жизнь уже прожил, считай. Да и здоровье поизносилось.
- Все болезни от нервов, Иваныч. А начальники приходят и уходят, а работа остается.
- Вот и я хочу на это надеяться.
- Ладно, давай, поправляйся. Пошел я. – Глеб вышел, оставив задумавшегося Кобцева одного.
Вот теперь, все становится понятным, как пять копеек об асфальт, подумал Северов. Паззлы совместились и неприглядная картина, которая рисовалась Добронравовым стала ему понятно.
- А ты, подполковник, говорил, что мы агентуристы плохие. – Мысленно обратился Глеб к Добронравову. - Конечно, Иванычу спасибо, разложил грязное белье по полочкам.

****
- Разрешите, товарищ подполковник – Северов открыл дверь кабинета начальника Управления уголовного розыска, подчеркивая всем своим видом соблюдение субординации.
- Заходи Северов, подумал уже?
- Да, вот мой рапорт.
- А рапорт зачем? Я же тебя исполняющим обязанности хочу назначить. Тут будет достаточно приказа. – Добронравов взял в руки рапорт Северова и начал читать. По мере того, как смысл написанного доходил до подполковника, его лицо постепенно наливалось краской. – Какого хрена? – он уже орал.
- Вы не кричите, товарищ подполковник. Я обещал подумать. Вот и подумал. Выслуга у меня уже есть, так, что можно и на пенсию с чистой совестью. Тем более, что …
- Что? – зло осведомился Добронравов. Только не надо мне говорить, что у тебя бабушка в Австралии померла, а всё своё имущество тебе завещала.
- А я и не говорил это. – Всё также спокойно проговорил Глеб. Он видел, что только виза начальника УВД генерал-майора Никольского на рапорте удерживала Добронравова от желания изорвать эту бумагу в клочки. – Я уже рассказал начальнику УВД о мотивах моего поступка, когда подписывал рапорт у него, и он с ними согласился. – Просто, дабы соблюсти все бюрократические тонкости, необходима и Ваша виза.
- Без меня – меня женили – пробормотал Добронравов.
- А вот это уже как Вам будет угодно – Северов шутливо кивнул головой, на гусарский манер. Он явственно услышал, как у подполковника скрипнули зубы.
Не говоря больше ни слова, Добронравов вывел на рапорте «Не возражаю» и поставил свою подпись. Северов забрал рапорт и положил его в папку. Развернулся и вышел из кабинета.
- Агентурные дела сдашь мне лично. – В спину ему произнес Добронравов.
Северов развернулся и отчеканил, - Агентурные дела я уже сдал начальнику отдела, хотя могу Вас проинформировать, что все мои агенты изъявили желание прекратить сотрудничество с органами милиции по разнообразным личным причинам. Всё согласно нормативным документам, товарищ подполковник, и не противоречит приказам МВД и Законам государства.
- Свободен, законник хренов – Добронравов не удержался и его кулак впечатался в столешницу.
Глеб, не заходя в свой кабинет, спустился к в секретариат управления кадров и попросил официально зарегистрировать рапорт.
Секретарша, полная женщина в звании старшего сержанта, быстро шлепнула печать секретариата и вписала документ в журнал учета, после чего спросила: - Товарищ майор, мне сейчас отнести ему», - кивнув в сторону кабинета полковника Быстрова – или Вы сами к нему зайдете?
- Сам зайду, - ответил Северов, принимая у секретарши рапорт и расписываясь в журнале. – Он у себя?
- У себя, и настроение хорошее, - она улыбнулась Глебу – можете зайти.

Получив у начальника Управления кадров напутствие и выслушав пространные сожаления, что вот такие надежные кадры покидают службу, а служить все больше некому, Северов не вступая в прения сторон, по-тихому взял «Листок убытия» или в просторечьи «Обходной лист» ретировался из кабинета управленца.
- Вот Артём, подписывай, - он протянул начальнику убойного отдела обходной лист. Тот в недоумении взял его в руки и принялся читать.
- Ты что, на пенсию собрался? А почему я узнаю самым последним? – он в недоумении посмотрел на Глеба – или ты мне уже не доверяешь?
- Доверяю, но «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай», - ответил Северов своей любимой поговоркой. Тут дело не в тебе и поверь, лучше тебе в эти козни не влазить. А то запачкаешься, хрен в химчистке ототрут.
- Даже так?
- Да, даже так. Пока тебя это никаким краем не касается и лучше, если тебя обойдет стороной.
- Позволь мне решать, что для меня лучше, а что хуже. Тем более что я пока ещё твой начальник. Дела сдал?
- Да уже сдал, тем более, что мои люди написали отказ в дальнейшем сотрудничестве.
- Всё так серьезно? – Артём Зинченко исподлобья посмотрел на Северова.
- Да, Артём, более чем.
- Закрой, ключ в двери – Зинченко кивнул Глебу на дверь кабинета, а сам полез в сейф и достал оттуда бутылку коньяка и блюдечко с тонко нарезанным лимоном, не первой свежести. Кроме лимона на блюдечке лежало с десяток жареных кофейных зерен.
- Все по науке – улыбнулся Глеб – показывая на этот натюрморт.
- А то, - усмехнулся в ответ Зинченко. – Кофейные зёрна убивают запах алкоголя, ну, по крайней мере, притупляют. На этой должности, я могу себе позволить в рабочее время опрокинуть несколько рюмок коньяку.
Северов знал Зинченко уже лет 10. Они вместе учились в Академии. После успешного окончания которой, Зинченко пошел на повышение – грубо говоря – «попал в струю» на фоне очередных кадровых перетурбаций. А так как парень был далеко не «дурак», вскоре стал начальником одного из райотделов области. Начальником убойного отдела области он стал недавно, года полтора назад, когда Северов уже работал там около 2-х лет. Сам Северов перебрался из городского райотдела милиции, где начинал свою службу простым оперуполномоченным, а потом дорос до должности начальника отделения уголовного розыска.
В областное управление Глеб перешел потому, что ему предложили должность старшего оперуполномоченного по особо важным делам, которая давала Северову некоторые привилегии, а именно отсутствие подчиненного личного состава. В остальном работы было даже больше. Тем более, что руководство управления уголовного розыска постоянно «пихала» Северова в состав различных следственно-оперативных групп, создаваемых для раскрытия особо тяжких и резонансных преступлений. Что ж – «назвался груздем – полезай в лукошко», как говаривал сам Северов. Работа его не тяготила. Северов любил свою работу. Даже если начальство ему не нравилось, и он считал их действия некомпетентными, то успокаивал себя тем, что «начальники приходят и уходят, а работа остается и её надо кому-то хорошо делать». Правильно – любил. В прошедшем времени. Теперь, всё, что связано у Северова с милицией – всё в прошедшем времени. Конечно, бывших ментов не бывает, но …
- Присаживайся, - Зинченко налил в граненые стаканы граммов по 50 коньяка и пододвинул на середину стола блюдце с лимоном. – Давай, за тебя! – Они чокнулись, и Глеб опрокинул в себя содержимое рюмки. Проглотил скривившись, прислушался к себе, а потом закусил долькой лимона.
- Нормально – спросил Артём, - повторим?
- Давай по столько же – он кивнул и закурил. – Дай пепельницу, только не говори, что у тебя в кабинете не курят или что у тебя нет пепельницы.
В здании УВД опять проводилась борьба с курением. Комендант ловил всех, курящих на лестнице и выгонял курить на улицу. Конечно, в кабинеты к руководству он не совался. Но и в кабинеты розыска не совался тоже. Умный был мужик, вернее сказать - уже учёный.
- Рассказывай подробно, - сказал Зинченко, разливая коньяк по рюмкам. Глеб выложил ему все факты, умалчивая конечно, источники их получения.
- Значит, согласно полученной агентурной информации – начал Артём.
- Вот-вот, согласно полученной оперативной информации, согласно кивнул Глеб. – Потому, что доказательств у меня нет, но всё сходится – прямо в масть.
- А почему ко мне сначала не зашел? Я же все-таки по статусу заместитель начальника Управления уголовного розыска. Пошли бы вместе к заму по оперативной работе, к генералу в конце концов.
- Тёма, ты веришь в положительный исход этого дела? Да при всём раскладе нас бы вместе с тобой макнули в дерьмо с головой. А Добронравов опять бы сухим из воды вышел, он же не тонет никогда. А к тебе не зашел потому, что не хотел принести неприятности.
- Знаешь, ты принёс их 10 лет назад, когда впервые зашел ко мне в кабинет, помнишь в райотделе?
- Помню, ты тогда был молодо-зелено, но уже начальник.
- Да ладно, скажи, я тебя хоть раз подвел?
- Тёма, это уже из разряда – «ты меня уважаешь»? Что сделано, то сделано. Я всё просчитал и решил поступить именно так. На гражданке люди тоже живут.
- Но то люди, ты же опер. И очень хороший опер. Ладно, не буду тебя за советскую власть агитировать, давай ещё по одной и разбежались. Мне через 20 минут идти на доклад – Зинченко посмотрел на часы,- ты уверен, что моя помощь не требуется?
- Почему же не требуется? Замолви за меня словечко, когда я буду пайковые получать и компенсацию за неполученную форменную одежду.
- Ну, я же не завскладом, ты просишь невыполнимого – засмеялся Артём. – Ладно, я лично зайду к зампотылу, и попрошу, чтобы тебе оформили всё без геморроя, а коробку конфет его секретарше ты занесешь сам.
- Ну, вот только теперь я понимаю, что значит настоящая дружба – засмеялся Северов. – Да ещё и со своим собственным начальником.
- Трепло, - заявил Зинченко, вставая из-за стола. - Ну и как жить, когда кругом одни опера...
- Всё, я пошел, - Северов, открыл дверь, - так мы договорились на счет ходатайства? Я за конфетами уже в пути! - Глеб, сейчас буду на совещании, после него и переговорю, но ты слишком сильно не надейся. Нет таких людей в Управлении, которых бы миновала отнимающая рука зампотыла.

Через три дня, Северов, подписав обходной и получив на руки пенсионное удостоверение с формулировкой «по выслуге лет», стал гражданским человеком. Пенсию ему оформили быстро, благо шоколад, конфеты и шампанское с коньяком были универсальной валютой при общении с бухгалтерами из пенсионного отдела и секретаршами различных отделов областного УВД. Правда, выходное пособие и компенсацию за недополученный в своё время паёк и форменную одежду пообещали выдать только вначале следующего месяца. Но и это считалось очень быстро. Другие вновь испеченные пенсионеры ожидали своей очереди по три-четыре месяца. Так, что Северов вполне был доволен, если бы не обстоятельства такого скоротечного оформления пенсии.
Всё, что делается – делается к лучшему – решил Глеб. Интуиция в этот раз промолчала…

Вступление
Предупреждение: В книге могут встретиться откровенные сцены и сцены насилия, а так же нелитературные выражения, включенные в текст исключительно для речевой характеристики героев. Не рекомендуется для чтения лицам с неокрепшей психикой и либерастам.
Любые имена, географические, технические, военные, национальные названия и термины — выдуманы и случайны.

Глава 1.

Утро понедельника выдалось на редкость дождливым. Ещё вчера и мыслей о дожде ни у кого не возникало. Сегодняшней непогоде, наверное, была рада только малышня, которую родители вели в детский сад под зонтами и в резиновых сапогах. Возможность безнаказанно пошлепать по лужам выдавалась ребятне не каждый день.
Старший оперуполномоченный по особо важным делам Северов, отошел от окна и сел за компьютер. Пока загружалась «операционка», Глеб достал свой ежедневник и углубился в записи запланированных на сегодня дел.
В это время дверь кабинета открылась и в ней показалась голова Гришки Мазура – оперуполномоченного отдела по борьбе с групповыми преступными проявлениями, где имел честь служить и Северов.
- Глеб, тебя Герман требует, - с порога заявил он, имея в виду начальника Управления уголовного розыска, с которым у Северова мягко говоря не сложились отношения.
- А чего хочет? Не в курсе? – поднимаясь со стула, спросил Глеб.
- Не знаю, злой только, наверное «наверху» вставили пистон.
Гриша опустил палец в пол, имея в виду кабинет начальника УВД, который располагался на 2-м этаже, а сами опера занимали кабинеты на 5-м этаже здания.
-Ладно, пойду, навещу нашего «любимчика», - с этими словами Глеб взял со стола ежедневник и вышел в коридор.
Рядом с кабинетом, в углу коридора, где красовались наклеенные на стену листы бумаги, информировавшие о том, что в здании УВД курить запрещено, толклись «опера», пуская в открытое окно коридора сизый дым от дешевых сигарет. Северов, на секунду замешкался, решая, не покурить ли ему перед аудиенцией у начальства. Похлопав себя по карманам, Глеб убедился, что его сигареты благополучно остались в кабинете на подоконнике, а открывать кабинет, потом опять его закрывать, было в облом.
- Ладно, нечего оттягивать, все равно придется идти, как не хотелось бы, - подумал Глеб и двинулся к кабинету начальника управления.

*****
Герман Анатольевич Добронравов, на деле был противоположностью своей фамилии. На эту должность он пришел с подачи своих «кураторов» в министерстве, заплатив, по слухам, весьма приличные деньги за назначение. Ведь новая должность давала возможность получить звание полковника и не быть ограниченным в сроке службы достижением 45 лет. А вот к службе Герман Анатольевич относился только с одной стороны – со стороны своей выгоды.
Начинал свою карьеру будущий руководитель молодым лейтенантом в районном отделении. Как назло, или к счастью Германа, этот район города славился тем, что был населен людьми цыганской национальности. А где цыгане, там и кражи, мошенничество, наркотики.
«Потынявшись» с годик на должности участкового, Герман приложил все усилия и связи отца, чтобы перевестись в отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Благо для Германа, не нашлось в тот момент никого из вышестоящего руководства, который бы заметил червоточину в этом молодом офицерике. Да и сумма денежных знаков, умело, через нужных людей, внесенная в ящик письменного стола заместителя начальника отдела кадров городского УВД, сделала этот карьерный поворот вполне обоснованным и необходимым. Милиция – это моментальный снимок общества. И если в самом обществе гремят лозунги: «Увеличить, углубить, взять на контроль», то это сразу же отображается и на сотрудниках правоохранительных органов. Вот только люди бывают разные и понимают лозунги по-разному. Одни, приняв эти призывы буквально, прибавили к рабочему дню ещё несколько часов, конечно, неоплачиваемых. Кстати сказать, прибавка к рабочему дню отразилась только на рядовых сотрудниках. Руководящий состав – решал свои задачи в другой временной плоскости.
Наш Герман от потери совести не страдал и на новой должности сразу же занялся восстановлением потрепанного бюджета и «зарабатыванием» средств для нового карьерного витка. Для этого ничего особого делать было не нужно, только шепнуть в нужное время хозяевам наркопритонов о готовящейся силовой акции или отмазать мелкого сбытчика от ответственности, переведя статью уголовного кодекса про сбыт наркотических средств в их употребление, а там и вместо уголовной ответственности задержанному уже грозила административная в основном в виде небольшого штрафа. Также, можно было и с обыкновенного наркомана «скосить бабла», пообещав или «заволокитить» материал, или отсыпать из изъятой дури энное количество граммов, чтобы при проведенном исследовании, сотрудник криминалистической лаборатории констатировал, что вес изъятого наркотического вещества недостаточен для привлечения фигуранта к уголовной ответственности. Часть «дури» оседала в «кармане» Германа, а так называемый фигурант, отстегнув положенное, с чувством радости и безвозмездности «шлёпал» дальше, по жизни и к вечеру был готов опять кого-нибудь ограбить для покупки очередной дозы. А отсыпанная часть дури возвращалась к цыганам, тоже не безвозмездно.
В общем поле деятельности было широкое, возможностей – море. Надо быть только гибким и не чураться своей совести. Только вот Герман решил, что совесть в данном случае понятие устаревшее и к делу неприменимое. А вот наличие денежных средств, неважно, каким путем ему доставшихся, откроет ему место к более высокой должности, а та, в свою очередь, к качественно новому уровню существования. Вначале службы про власть не думалось, но чем выше поднимался Добронравов по служебной лестнице, тем больше из него выпирала его вторая натура. Это как превращение гусеницы в куколку, а затем в бабочку. Только в данном случае, получалась не бабочка, а просто «Чужой» из одноименного фантастического фильма. Он был чужой всем, кроме себя. Да и в семье как-то не сложилось. Жена ушла от него через полтора года, а детей, им бог не дал. Что, может быть, для его жены было и к лучшему. Герман долго не горевал, отсутствие женщины в жизни скрашивал обыкновенными проститутками, которые в основном были наркоманками и не прочь были расплатиться с Германом этим способом. Правда, надо отдать Герману должное, он выбирал девочек, которые только стали баловаться этой гадостью, а не убитых наркотиками проституток.
Надо отдать должное Герману, агентуристом он был хорошим. Сразу же чуял слабинку в объекте разработки, и так как моральными ограничениями не страдал, то добивался поставленной цели тем или иным способом, зачастую и совсем уж криминальным. Большое количество осведомителей, кто за страх, а кто за вознаграждение в виде «амнистии» за свои прегрешения освещало криминальную жизнь района. В общем, своим языком помогая Добронравову подминать под себя район в сфере наркобизнеса.
Через несколько лет Герман уже примерял на себя капитанский китель и вместе с ним должность начальника отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, имея в подчинении 6 человек вместе со своим заместителем. В свой отдел Добронравов подбирал людей, которые по отношению к жизни тоже были морально свободны от 10 заповедей, а по сему, результат по службе выдавали замечательный, благо конкуренция между наркоторговцами, тоже давала определенную прибыль в плане раскрытия отделом преступлений и сдерживании наркомании на территории вверенного отдела. Те торговцы «дурью», которые не пошли на сделку с Добронравовым, были вытеснены из района, а их сбытчики задержаны «бравыми ребятами» из отдела Германа и грели шконку в СИЗО, ожидая приговора. Клиентура же перешла к лояльным Герману цыганским кланам. Добронравов же получил выгоду от обеих сторон. И синицу в руках - руководство поощрило Германа нагрудным знаком «За отличие в службе» 1 степени (вторая степень у него уже имелась), и журавля в небе – в виде большого количества денежных знаков от «благодарных цыганских баронов».
Но вот для дальнейшего карьерного роста необходимо было закончить академию, а так как учиться Добронравов не хотел, а аппетиты преподавателей академии были намного выше, чем его непосредственных начальников, с которыми Герман, конечно же, делился, то застрял он на этой должности на несколько лет. Как говорится в анекдоте, - «Начальник отдела по борьбе с наркотиками уже четвертый год не может соскочить с этой должности». Нет, Вы не подумайте, Добронравов наркотики не употреблял, он даже на дух не переносил марихуану, а к наркоманам относился с брезгливостью, хотя понимал, что без них его мечты так и останутся мечтами.
Проживал Герман в двухкомнатной квартире, которую ему выделило УВД в новом доме, сданном для нужд сотрудников милиции, а на деле просто купленной у лиц, ответственных за распределение жилья. В этом же доме проживали и некоторые милицейские боссы, которые тоже «долго стояли» в очереди на получение жилья. Правда они уже имели по одной или две квартиры, но те были записаны на родственников. А недвижимость - она всегда недвижимая. Вот так и ютился Герман один в двухкомнатной квартире. Можно было бы ему и 3-хкомнатную получить, но на тот момент его должность не позволяла ему это сделать. Просто люди, облеченные властью, на 2-комнатные квартиры размениваться не хотели, а желали непременно 3-х или 4-х комнатную, да побольше площадью. А ждать 3-хкомнатную ещё несколько лет Герману не захотелось. Одному и 2-х комнатной квартиры достаточно на данный момент. Вообще у Германа была места иметь собственный дом с бассейном и садом. Землю он себе уже присмотрел, да и люди, чтобы осуществить желаемое были на примете. Но он хотел быть уверенным, что у него это никто не отберет, а для этого надо было карабкаться вверх по служебной лесенке. В общем, жизнь для Добронравова была заполнена «смыслом».
Заканчивая академию, Добронравов пробил себе место в штабе городского УВД. Сначала – старшим инспектором, а потом постепенно добрался до начальника. А, когда очередной предводитель министерства, укушенный демократией, решил, что первым замом начальника УВД любого ранга должен быть не заместитель по оперативной работе, а именно начальник штаба, то Добронравов незаметно для себя оказался в номенклатуре УВД. Однако, полковничьих погон эта должность не гарантировала и Добронравов задумался об очередном карьерном росте с прицелом на областное управление.
Прошло время разгула демократии и потихоньку к власти стали приближаться люди, которые, как и Добронравов имели далеко идущие планы по приватизации материальных ценностей, но только уже в масштабах страны. Потянулась вереница кадровых перестановок на уровне начальников областных управлений, их замов. Согласно веяниям столицы, такие посты должны были занимать не обязательно профессионалы, но люди, приближенные и надежные для нынешней власти, готовых карать и миловать, но строго по указанию центра.
Начальника управления уголовного розыска, профессионала, прошедшего путь от рядового опера до руководителя оперативного аппарата областного центра, и занимавшего этот пост по праву, вынудили уйти на пенсию, благо выслуга у него уже имелась. А на освободившуюся должность осторожно протиснулся Герман Добронравов, пользуясь вновь приобретенными связями, естественно за указанный в негласном прейскуранте взнос.
В первую очередь, после назначения нового руководителя, весь оперативный состав управления уголовного розыска ожидал кадровых потрясений. Было известно, что Добронравов всегда подбирал кадры на свой вкус, не считаясь ни с чем и ни с кем. Но пошла уже третья неделя, а предсказанная революционная обстановка хоть и была накаленной, но жизнь текла своим чередом. Никаких разговоров или намеков Добронравов не допускал. В кулуарах управления, а, как правило, за неимением оных, в их качестве выступала лестничная клетка, где устроили курилку, опера шушукались, строя самые разнообразные версии, однако никаких репрессий не происходило. Жизнь постепенно налаживалась, входя в спокойное рабочее русло, если, конечно, работу оперативников можно назвать спокойной.

*****
У Глеба с новым начальником отношения не сложились ещё загодя. Ещё в самом начале службы Северову не повезло попасть в усиление на отработку того района, где руководил отделом Добронравов. Операция касалась выявления цепочки наркотрафика, курировалась центром, поэтому к осуществлению последнего этапа привлекался только оперативный состав города. Свой участок работы Северов выполнил, указанные лица были задержаны и препровождены в «кутузку». При личном досмотре и обыске в квартире у задержанных, двух братьев явно цыганской наружности, было изъято и запротоколировано наличие двух мешков просушенной конопли, весом под 50 кг., две 3-х литровых бутыли ацетилированного опия , и около 10 пакетиков белого порошка, тогда ещё экзотического в городе героина или «герыча». Так вот, через несколько дней, когда подводились итоги операции, в изъятых наркотиках «героин» не фигурировал.
Глебу, в общем-то, было наплевать на этот факт, но то, что в город уже начал проникать героин, а кто-то не хочет, чтобы этот факт стал достоянием руководства и общественности Северова заинтересовал. Он навел соответствующие справки, и результат оказался интересным. Убрать из протокола героин мог либо руководитель операции, либо кто-то, кто имел полный доступ к материалам разработки. Свои рапорта и протоколы Северов передавал лично Добронравову, который тогда был назначен заместителем начальника рабочей группы. Свои подозрения он донес до начальника отдела уголовного розыска города. Тот пообещал Северову разобраться, хотя сказал:
- Глеб, оно тебе надо? Ну, затырили ребята «герыч», может кому-то потом пригодиться в работе? Тебе оно каким краем?
- Знаете, товарищ майор, - Глеб, посмотрел в глаза начальнику розыска, - большая подлость начинается с малой. Сначала чего-то недопишешь, потом чего-то скроешь, а в результате глядишь, а ты уже по другую сторону баррикады. Только не партизан, а предатель. А мне знать надо, как себя вести с этим Добронравовым. Его косяк, или его подчиненных.
- Ладно не горячись, осадил его майор Тетеров, - я по своим каналам «прозвоню».
А через два дня, он вызвал Глеба к себе в кабинет и показал ему рапорт Добронравова, в котором тот указывал, что именно из-за непрофессиональных действий Северова и его подчиненных, которые составляли протокол обыска и протокол личного досмотра братьев-цыган, адвокатами задержанных были найдены ошибки и неточности, которые позволили им опротестовать факт законного изъятия наркотических средств у их подзащитных и добиться освобождения задержанных.
- Ну, что ты на это скажешь? - буркнул Тетеров.
- Да всё это липа, - хмыкнул Северов.
- Ну, липа это или не липа, как будешь доказывать? Мне уже начальник УВД звонил по этому поводу. Всё требовал наказать тебя, чтобы другим неповадно было. А начальник штаба, все уши прожужжал, что это произошло потому, что ты у себя в отделе с личным составом не проводишь занятия по профессиональной подготовке. – Майор достал из пачки сигарету и закурил, выпустив струю дыма в потолок.
- А на счёт чего доказывать? – иронично усмехнулся Глеб, - на счет проведения занятий с личным составом? Так план Вы сами утверждаете каждый месяц. А конспекты у всех ребят есть.
- Да брось ты ёрничать, Глеб, - вскипел Тетеров. – Я тебе толкую о твоей профессиональной пригодности, а из этого знаешь какие выводы можно сделать. Тебя и топить не надо, сам утонешь, да ещё и меня по заднице пнут.
- Так Вы из-за этого переживаете?
- Северов, не шути со мной, - грозно рявкнул Тетеров и грохнул кулаком по столу. Стеклянная пепельница, стоявшая на краю стола, от удара подскочила и перевернулась, рассыпав по столу кучу окурков и усыпав пеплом бумаги, лежащие на столе начальника.
- Простите, товарищ майор, сказал Северов, однако и мы уже битые, а значит умные. Хрен им от бублика, а не Шарапов.
- Ты проще изъясняйся Глеб, не надо как институтка выёживаться, ты меня сейчас доведешь до белого каления, а я тебе строгача и пропишу, чтоб, значит, умным таким не был.
- Докладываю, - Северов, по-деловому раскрыл свою рабочую папку, - вот ксерокопии протоколов обыска и изъятия, которые были составлены моими сотрудниками в ходе проведения операции. Мы тогда составили протоколы в 4-х экземплярах. Понимаю, что законом не предусмотрено, но кто ж знал, когда законы писал, что вот такие мрази у нас в органах окопаются? Вот я и подсуетился. Сказал ребятам, чтобы всё в 4-х экземплярах составляли, и задержанным дали подписать не через копирку, а вживую, собственноручно. 4-й экземпляр положил себе вот в эту папочку, на всякий случай, так сказать. Как одним местом чувствовал, что какая-то нехорошая тема нарисовывается с этим задержанием. А вот оригинал этих я пока у себя попридержу, а то ещё потеряется где-нибудь. Но будьте уверены, что вот это не липа, хоть сейчас на экспертизу.
Глеб улыбнулся, - извините, товарищ майор, что сразу не сказал, но хотел все-таки понять, под меня копают только, или и под Вас, а я так, к месту пришелся.
- Я тебе когда-нибудь собственноручно, как ты говоришь, накостыляю, - тяжело отдуваясь, откинулся на спинку кресла Тетеров. И уже довольно улыбаясь, продолжил, - молодец, хорошо, что у тебя такое место чувствительное, а то, панимаешь, - копируя голосом известного политика, продолжил майор – я и вправду решил, что это под меня копают. Не нравлюсь я им, засранцам, своим видением проблем. Вот они готовы и закопать меня, а тут ты так удачно подвернулся. Ладно, ещё повоюем. Иди, разберемся.
Глеб, конечно так и не узнал, чем закончилась эта подковерная борьба, и под кого действительно копало тогда руководство городского УВД, но никаких для себя негативных последствий он не ощутил. А начальник розыска ушел на повышение в столицу. Звал с собой и Северова, но тот, сославшись на «родные стены», отказался, о чём потом и не сожалел.
Впоследствии Северов не раз думал о том, что же натолкнуло его тогда на мысль сделать лишний экземпляр документов, но не находил ответа. Решив для себя, что это просто сработала его интуиция и, пообещал беззаговорочно доверять в дальнейшем «своему чувствительному месту».
Кстати, интуиция выручала его ещё не раз. И потом, когда он уже перевелся в областное управление простым опером. А один раз, при задержании за совершение убийства особо опасного преступника, даже спасла жизнь. Лет 7 назад, Северов, ещё работая в районном отделе на должности начальника уголовного розыска, вместе с группой задержания, прибыл к квартире, где по имеющейся оперативной информации скрывался убийца. Хотя «барабан» убеждал Глеба, что разыскиваемый не вооружен, но Глеб никогда полностью не доверял полученной таким способом информации. В общем, от смерти Северова спасла только отменная реакция и та самая интуиция. Вдруг время для него резко затормозилось и Глеб отчетливо почувствовал, именно почувствовал, как убийца вскидывает руку с пистолетом и нажимает на спусковой крючок. Из ствола его оружия вылетает пуля, и направление её движения в конце траектории совпадает с расположением головы Северова. За мгновение до этого Северов резко присел и трижды подряд выстрелил в дверь из своего табельного «Макарова», целясь на уровне груди в сторону предполагаемого местонахождения преступника. Затем время вернулось в свое обыкновенное течение, и Глеб услышал звук выстрелов и стук падающего за дверью тела. Взломав дверь, оперативники обнаружили мертвого убийцу с двумя огнестрельными ранениями. Оба в грудь, наповал - констатировал судмедэксперт впоследствии при осмотре трупа. А отверстие от пули в двери, когда Глеб к нему примерился, оказалось действительно на уровне его лба. Вот и не верь после этого в сверхъестественное. Опера же называли это одним словом – «чуйка».

*****
Вот и сейчас, интуиция подсказывала Северову, что вызов к начальнику управления уголовного розыска повлечет за собой негативные последствия для него лично. Поэтому, спустившись на 1-й этаж, Северов забежал в управление кадров.
В кабинете инспекторов, сидела только капитан Терещенкова, которая увлеченно щелкала мышкой, засаживая арбузами очередное поле у себя на ферме.
- Леночка, привет! – расплылся в улыбке Глеб. – Скажи, а как тебе это удается?
- Что-о? - не поняла Леночка и нахмурилась, инстинктивно ожидая от Северова какого-нибудь подвоха. Её карие глаза смотрели на Глеба с подозрением.
- Поделись секретом – продолжал Северов – Как ты с каждым днём всё хорошеешь и хорошеешь. - Глеб окинул взглядом ладную фигуру женщины.
- Да, ладно, тебе, Северов. Вечно ты со своими шуточками. – Но было видно, что Леночке комплимент пришелся по душе. В свои 32 года Лена уже успела побывать замужем, разойтись и сейчас одна воспитывала 8-летнюю дочь. Жила Лена недалеко от Управления в квартире, доставшейся ей после развода с мужем. В своё время она предпринимала попытки «закадрить» Северова, пару раз зазывала к себе на чашку кофе, но Северов, воспринявший это как обычный служебный роман, звезд с неба не обещал и замуж не звал. После нескольких бесплодных попыток с её стороны, Терещенкова переключилась на Лёшку Качанова, который занимал должность начальника отдела в штабе Управления и был неравнодушен к Леночкиным прелестям. Стоит сказать, что той действительно было что показать и чем гордиться. Роды нисколько не повлияли на её точеную фигуру.
- Кстати, это тоже тебе, - он достал шоколадку, купленную 10 минутами раньше в буфете Управления, и протянул Терещенковой.
- Понятно, - Лена кивнула головой, - говори, взяточник, что тебе от меня нужно.
- Ничего сверхъестественного, - улыбнулся Глеб. – Всё пытаюсь понять, когда же настанет тот желанный день…
- Ясно, - перебила его Терещенкова, - открывая базу данных сотрудников, - пришел узнать, когда будет тебе дорога дальняя, подальше от казенного дома?
- Так, сейчас посмотрим, что тут у тебя, - щелкая кнопкой мыши по окошкам программы, Леночка отыскала фамилию Глеба и открыла окошко с подсчетом выслуги лет. – Ага, армия, льготы, выслуга... Итого, на сегодня у тебя общая выслуга составляет 20 лет и 19 дней. Так, что для пенсии ты уже созрел, можешь писать рапорт. Поздравляю. – Она улыбнулась, а затем спросила: «Глеб, ты что, серьезно, на пенсию собрался?»
- Я нет, а вот меня, могут в любой момент попросить, и радостно осознавать, что этот момент в мою пользу. Так, что arrivederci! - Глеб шутливо приложил два пальца к виску
Лена состроила строгую гримасу – Можете быть свободным, майор Северов.
- Есть быть свободным, - Глеб вскочил со стула, быстро нагнулся и чмокнул Леночку в щёку. – Это самое лучшее известие за сегодня, - улыбнулся Глеб, - не считая, конечно, то, что сегодня день зарплаты.
- С тебя простава, - улыбнулась Лена.
- А Лешка не будет ревновать? – обернувшись уже у двери, поинтересовался Глеб. – Ты же меня знаешь.
- В том –то и дело, что знаю я тебя ОЧЕНЬ хорошо – с грустью произнесла Лена последнюю фразу, но дверь за Северовым уже захлопнулась.

****
С Лёшкой Качановым она жила уже 6 месяцев и её к нему как-то тянуло, но не так как раньше к Северову. В Лешке, она, как женщина, в первую очередь ощущала надежность, уверенность в завтрашнем дне. А с Глебом она чувствовала себя школьницей. Когда Северов на вечеринках и праздниках добирался до гитары, а это случалось нечасто, то она всегда приставала к нему, чтобы он спел ей песню Цоя «Восьмиклассница». И Глеб пел и смотрел, только на неё, как будто кроме неё в тот миг никого рядом просто не существовало. Однажды такие посиделки закончились тем, что они оказались в одной постели. После того как всё закончилось, Лена лежала головой на плече Глеба и строила планы о будущей совместной жизни, но мелодичное треньканье мобильника Глеба, заставило её оторваться от этого приятного занятия и вернуться в действительность. Глеб встал с постели, взял мобильный и ушел на кухню. Оттуда он вернулся буквально через несколько секунд и принялся одевать.
- Мне нужно уйти, работа, сама понимаешь. – Глеб быстро собрался и ушел, а она даже не поднялась с кровати проводить его, Просто молча, кивнула. А затем проплакала всю ночь. Ей показалось, что Глеб просто не захотел объясниться с ней и сбежал, подговорив друзей позвонить ему. А потом… потом, она узнала, что в ту ночь Северов оказался на волоске от гибели, его чуть не застрелили и он чудом остался жив. Она корила себя за то, что не удержала Глеба. Хотя для Глеба всё и обошлось, но Лена много раз вспоминала об этом случае, и каждый раз ужасалась возможным последствиям и ставила это себе в вину. А когда Глеб появлялся на её горизонте, она готова была сделать для него всё, что он попросит, но внешне старалась этого не показывать.
Своей подруге Светлане, которая жила этажом выше, на их женских кухонных посиделках, за рюмкой ликера или чашкой кофе, Лена иногда изливала свои потаённые мысли.
- Вот почему, если мужик красивый, ладный, с мозгами в голове, не алкоголик, так это не про мою честь? – задавала вопрос Лена.
- Ты опять про своего Глеба! И как это Лёшка это терпит? – ворчала Светлана. Ну, сколько можно по нём сохнуть. Живёшь с другим, спишь с другим, а этого из головы выбросить не можешь. А к Лёшке и ребенок хорошо относится, да и он тоже, сам по себе неплохой мужик и зарабатывает хорошо.
Светлана сама была замужем за шоферюгой-дальнобойщиком, который по пол-года пропадал в командировках, но денег привозил достаточно. Да и подарков из разных заграниц привозил немало. Детей у них не было. Подумывали, чтобы взять девочку из детдома, но постоянные отлучки мужа были этому препятствием. Из-за работы мужа иногда вспыхивали конфликты, Светлана требовала его срочно бросить эту работу и перевестись на другую. Но, отойдя от ссоры и трезво поразмыслив, Светлана переставала пилить мужа. Она видела, что работа ему нравится, а если ещё эта работа приносит неплохой доход и позволяет ей не работать, то с мелкими неприятностями можно и смириться. Сама Светлана вела довольно пристойный образ жизни, по мужикам не бегала, удовлетворяясь мужем, когда тот находился дома. Его, кстати, она придирками по поводу других женщин не доставала. Понимала, что мужик в такой ситуации все равно соврет и выкрутится, а лишний раз скандалить просто так было незачем. В свою очередь, муж это ценил и никогда не давал повода усомниться в своей супружеской верности. А Светлана, в шутку про своего мужа говорила: «Он у меня много@б, но однолюб». Свою нерастраченную материнскую заботу она направляла на Лену и её дочурку, хотя сама была старше Терещенковой всего на 7 лет.
- В общем, кончай дурить и выброси своего Северова из головы. Хочешь ему глазки строить – строй себе на здоровье в рабочее время, раз уж вы работаете вместе, но Лёшку ты не обижай, из него хороший муж получится.
- Да знаю я все твои доводы и мысли твои тоже знаю, - отмахивалась Лена. – Да и права ты, вот выбросить из головы не могу. Знаешь, вот если бы сейчас позвал он меня – побежала бы за ним, как девчонка, не задумываясь.
- А ребенка б куда девала? В детдом?
- А ты зачем у меня?
- Да ну тебя, я у неё дурь стараюсь из головы выбить, а она шуточки шутит – ворчала Светлана. – Твоему Северову только за бандитами и бегать, у него в голове только засады и задержания.
- А ты откуда знаешь?
- Так фильмы смотрю я! – Светлана прихлебывая горячий кофе продолжала свои рассуждения, - а особенно мне нравится сериал «Ментовские войны». Там главный герой Рома Шилов. Кстати, твой Северов чем-то на него похож. Так вот, мент он знатный. Но с женой развелся, та ему даже не сказала сначала, что у неё от него ребенок родился. А потом, она с другим жить начала, но по Шилову сохла. А Роме-то всё по барабану, он в свои ментовские игры играет. Так и этот, твой, Северов. Да вы ж с ним разбежитесь через две недели. Нет, Леночка, не будет тебе с ним счастья. Поверь моему женскому предчувствию. Я ж для тебя стараюсь.
Лена в душе была согласна со Светланой, но вот помечтать хотелось. Приходя к здравому размышлению, Лена, понимала, что такие вот как Северов, для семейной жизни не созданы. Значит, он опять будет на своих заданиях, а она будет сидеть дома и волноваться за него, рыдать в подушку, когда он в очередной раз не придет домой ночевать. Начнёт подозревать его в изменах, устраивать скандалы.… Нет, лучше пусть это останется мечтой. Да, она четко и однозначно решила: Глеба не игнорировать, но держать себя с ним ровно, «не западать» и не терять головы.
Пока.

Вступление:
Итак! под эпохой царя Ивана \"Грозного\" нужно понимать сразу несколько последовательно правивших царей.
До этой эпохи в Тартарии = России была двойная власть светская и военная. Мир был поделён на сектора. Казачьи орды(войска) стояли на страже половины мира и совершали полицейские набеги на различные области мира, удерживая всех в страхе и повиновении. Была единая держава и единый центр в Новгородской группе городов, Ярославль, Суздаль, Ростов, Владимир и.т.д. Всё как обычно, Рюриковичи ездили в орду, получали ярлык и управляли экономикой, транспортом, мужиками и.т.д.
Однажды один из царей Грозных - Иван получив право на великое княжение, впервые не поехал в Орду для получения ярлыка и решил править единолично.
При подростке, ему было около 10 лет, царе Иване Ивановиче власть оказалась в руках Захарьиных. Избранная Рада была уничтожена. Это был резкий поворот. Всю полноту власти при царе Иване получили Захарьины. Они развернули в стране террор, которым и знаменита эпоха \"Грозного\". Молодой царь Иван Иванович, то есть Захарьины от его лица, стали вершить дела в узком кругу родни, не считаясь с вековой традицией. Знать негодовала на царя, но еще больше - на Захарьиных.
Только с этого времени и начинается знаменитый террор, приписываемый сегодня Ивану IV \"Грозному\". Развязан он был Захарьиными, которые начали расправу со своими противниками. А к их противникам принадлежала, как традиционно известно, практически вся старая боярская знать. То есть, знать старой русско-казачьей Ордынской династии. Началась борьба между старой Ордынской династей и новой группировкой Захарьиных-Романовых, рвавшихся к власти. Началась фактически гражданская война - подлинное начало Великой Смуты на Руси.
В 1564 году была учреждена опричнина. Одним из главных инициаторов опричнины стал боярин В.М.Юрьев-Захарьин, и именно вокруг Захарьиных сгруппировался руководящий кружок опричнины.
Весь террор \"Грозного\" укладывается в период 1563-1572 годы, то есть, в точности во время царствования подростка Ивана Ивановича, от имени которого фактически правили Захарьины-Романовы.
Основные этапы террора: учреждение опричнины в 1564 году, казанская ссылка в 1565 году, заговор конюшего Федорова-Челяднина, разгром Великого Новгорода в 1569-1570 годах, убийство митрополита Филиппа и казанского архиепископа Германа, убийство родственника царя Владимира Андреевича, массовые казни бояр в 1568 году.
Разгром Великого Новгорода = Ярославля в 1569-1570 годах был кульминацией опричнины. Считается, что город был полностью разорен, а все жители были выселены. Этот разгром сопровождался казнью члена царской династии Рюриков - князя Владимира Андреевича Старицкого.
События этого времени показывают, что здесь начинается гражданская война.
Реконструкция этих известных событий такова:
Новая группировка Захарьиных-Романовых решила искоренить старую русско-казачью Ордынскую династию, старой столицей и оплотом которой был, как мы уже знаем, Великий Новгород = Ярославль. Московские опричные войска Захарьиных разгромили Новгород = Ярославль и казнили Владимира Андреевича, который мог претендовать на престол от старой Ордынской династии. После этого начинается вооруженное сопротивление \"земщины\" - противников Романовых. В позднейшей \"романовской\" истории, написанной по заказу потомков Захарьиных, это сопротивление было представлено как \"нашествие крымского хана\". В 1571 году войска земщины (Казачья Орда) подошли к Москве. Москва была взята и разгромлена. Царь Иван был схвачен и увезен в Ростов. Незадолго перед этим, в 1569 году, он просил убежища в Англии, видимо, предчувствуя такой оборот событий. Таким образом, в этот момент казаки берут верх. Начинается известное \"московское дело\". Это был разгром Захарьиных-Романовых. Были казнены главари опричнины. Именно к этому времени относится деятельность знаменитых Малюты Скуратова-Бельского и Василия Грязного. Они были \"казаками ордынцами\", громившими захарьинскую опричнину. За что и были объявлены впоследствии, после прихода к власти Романовых, \"очень плохими\". Здесь ярко проявляется - кто писал окончательную версию русской истории. Это были Захарьины-Романовы и их потомки.
Казачья Орда побеждает. Предыдущая опричная \"захарьинская\" Дума разгромлена. Ее руководитель Басманов казнен. Создается новая Дума, в которую вошла старая ордынская русская знать. Сразу после этого, английский посол был уведомлен о прекращении секретных переговоров по поводу предоставления царской семье убежища в Англии. В 1572 году вышел царский указ \"о запрещении употреблять самое название опричнины\". После разгрома опричнины царевич Иван был принужден отречься от престола. Царем становится глава \"земщины\", член царствующего дома, СИМЕОН. Он принимает царское имя ИВАН. СИМЕОН-ИВАН пытается продолжить Ливонскую=немецкую войну. Кроме того, сами историки признают, что Ливонский Орден был на самом деле НЕМЕЦКИМ.
Силы Руси истощены смутой и террором. СИМЕОНУ-ИВАНУ удалось достичь лишь нескольких локальных успехов в этой войне. Поход на Германию был отложен на будущее (он так и не состоялся). СИМЕОН-ИВАН был уже очень пожилым человеком. Возможно, он был сыном царя ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА III \"ГРОЗНОГО\". Он начал новую династию, к которой принадлежали цари:
ФЕДОР ИВАНОВИЧ, БОРИС ФЕДОРОВИЧ \"ГОДУНОВ\", ФЕДОР БОРИСОВИЧ.
Правление СИМЕОНА-ИВАНА было спокойным, без внутренних смут. Он сделал попытку вернуть столицу в Ярославль. Но не успел этого сделать и после его смерти столица все-таки осталась в Москве.
В течение всего правления Ивана Грозного главной целью внешней политики страны являлось борьба с казаками и властью Орды за новый порядок престоланаследия.
Всё и началось с того, что власть в России = Орде = Тартарии захватили «жидовствующие» в результате чего Иван отказался платить налоги(дань). И затем началась революция, опричнина XVI века, разделившая центр Великой = \"Монгольской\" Империи на две части: опричнину и земщину. Опричнину - для Московитов - \"жидовствующих\", а земщину - для других народов.
Библия рассказывает о действительно ярких и поразивших современников событиях в Белой или Московской Руси эпохи XV-XVI веков. Столицей назван город СУЗДАЛЬ = СУЗЫ. Суздаль был царско-ханской ставкой вплоть до XVI века. На это сохранились косвенные указания. Так, известный церковный деятель конца XV века Иосиф Волоцкий в своих письмах к СУЗДАЛЬСКОМУ ЕПИСКОПУ именует его \"ГЛАВОЙ ВСЕМ\" . То есть считает именно его главой русской церкви.
Упоминаемая Библией Индия, - средневековое русское государство. Само название Индии происходит от русского слова ИНДЕ, то есть ДАЛЕКО. Индией, то есть далекой от них страной, называли Русь-Орду западные европейцы и другие народы, далекие от метрополии.
Царь Арта-Ксеркс, то есть ОРДЫ-ЦАРЬ, ОРДЫНСКИЙ ПРАВИТЕЛЬ - Иван \"Грозный\".

Впрочем, поскольку сама книга Есфирь была написана, в XVII веке, в нее были включены и некоторые события из правлений последних ордынских царей-ханов. Например, Федора Ивановича, правившего примерно на двадцать лет позже. На рис. мы приводим один из старинных портретов Ивана \"Грозного\".
По ходу дела отметим следующее обстоятельство, видимо, не случайное. В Палее XVII века, - хранящейся под номером 297 в Румянцевском рукописном фонде Государственной Национальной Библиотеки России, - ПОЛНОСТЬЮ СМЫТЫ полторы страницы, посвященные царю Артаксерксу. Это - третья четверть листа 248 и первая половина листа 249. Выглядит это так. После слов \"а по Библии\" - идут полторы смытых страницы, а затем продолжается текст \"Артаксеркс наречеся...\".
Кому-то, видимо, очень уж не понравилось содержание этих страниц.
После того, что нам становится известно, можно себе представить - что' именно там могло быть написано.
Итак, вот вам господа казаки настоящая история Пурима:
В столице Великой = \"Монгольской\" Империи начинается крупнейшая смута. Царь-хан Иван заболевает, становится Блаженным (Юродивым) и отходит от дел. Сегодня он известен нам под именем Василий Блаженный, Иван Блаженный. По западным источникам Карл V, - уходит в монастырь, слагая с себя власть. В эпоху опричнины формально царем является сын Ивана Блаженного - подросток Иван, но фактически государством правят другие люди, его родственники по матери. К власти приходит прозападно настроенная группировка Захарьиных-Романовых. На вершине власти происходит государственный переворот \"через женщину\". То есть с помощью женщины. Она описана на страницах Библии как знаменитая Есфирь. В результате у власти на некоторое время фактически оказывается группа лютеран, которых русская православная церковь назвала \"жидовствующими\". Это - иностранцы-протестанты, пользующиеся полным доверием Захарьиных-Романовых. Они срывают намеченный, и уже начавшийся, карательный русско-ордынский поход на Запад. Они срывают Ливонскую войну. В русской истории это - известная эпоха опричнины. Происходит крупнейшее избиение ордынских казачьих военачальников и ордынской казачьей знати. В том числе и наследников русско-ордынского престола. Одно из ярких отражений этого события в \"древней\" русской истории - это избиение Святополком \"Окаянным\" своих братьев. В Библии оно отражено как \"избиение персов\". Об этом рассказано в книге Есфирь. В честь этого события в иудейской церкви установлен праздник пурим.
Проникновение царевича Ивана в народный фольклор приняло масштабный характер. Помимо многочисленных сказок сохранилась песня астраханских казаков, где царь оплакивает умершего сына - известно, что Иван Грозный сильно переживал потерю.
Возможно, Иван Молодой был последним нормальным правителем Твери. Надо помнить, что он был внуком выдающегося тверского правителя Бориса Александровича, личности европейского масштаба. Дед Ивана был единственным из русских князей, кто принимал участие в работе Флорентийского церковного собора 1437-1439 гг., но котором обсуждалась возможность обьединения (унии) католической и православных церквей
Но, сын Ивана Грозного, женился на дочери МОЛДАВСКОГО господаря Елене Волошанке\". В точном соответствии с показаниями Библии, ОНА БЫЛА ИУДЕЙКОЙ. Причем ТАЙНОЙ ИУДЕЙКОЙ. Дело в том, что она принадлежала в русской истории ереси жидовствующих. Которая в то время носила на Руси ТАЙНЫЙ характер.
Как сказано в редакционном предисловии \"на внешний взгляд приверженцы ереси оставались православными христианами и сохраняли наружное благочестие. Пред людьми... они являлись строгими ревнителями Православия, обличали и проклинали лжеучения. В тайне же они совершали свои сквернодействия\" .
Мы употребляем принятый сегодня термин \"ересь\", хотя в старом русском языке такое слово не употреблялось. На Руси говорили \"неверные\", а не \"еретики\", \"злая вера\", а не \"ересь\". Есфирь= Елена жила в исторически мрачное время.
Дочь молдавского господаря Стефана III Великого и киевской княжны Евдокии Олельковны, жена старшего сына Ивана III Ивана Молодого, в этом качестве — княгиня Тверская. Её отец Стефан Великий направил посла в Москву для заключения союза с Московским государством против угрожавших Молдавскому княжеству казаков Орды. Для скрепления этого союза Елена должна была выйти замуж за старшего сына Ивана Васильевича — Ивана Ивановича Молодого. В Молдавию были отправлены русские послы, которые вернулись в Москву с Еленой Стефановной. Её свадьба с Иваном Молодым состоялась. В браке, еврейка Елена Стефановна родила сына Дмитрия. Потом её муж заболел или его убили и скоропостижно скончался.
Иван Грозный раскрыл заговор, намеревавшегося возвести на русский престол Василия III. И наследником был объявлен сын Елены Дмитрий. В качестве матери нового наследника Елена Стефановна принимала активное участие в придворных интригах, была обращена в учение жидовствующих и стала видным деятелем кружка еретиков во главе с Фёдором Курицыным, представлявшего круги, оппозицию феодальной знати. Елена соперничала с Софьей Палеолог, добивавшейся объявления наследником своего сына Василия. Борьба при дворе закончилась поражением кружка Курицына. Сторонники Елены были казнены, Иван Грозный аннулировал решение о назначении Дмитрия наследником и приказал заключить невестку и бывшего наследника в тюрьму. Елена Стефановна умерла в заключении «нужною смертию».
Отождествление Есфири с Еленой подтверждается также тем, что отца Есфири звали МАРДОХЕЙ, евр. МРДХИ или МРДКИ. А Елена Волошанка была дочерью МОЛДАВСКОГО господаря. Но поскольку звуки Л и Р путались, то библейское имя МАРДОХЕЙ может попросту являться словосочетанием МАЛДО-ХЕЙ, то есть МОЛДАВСКИЙ ХАН или МОЛДАВСКИЙ господарь. Таким образом, Библия фактически указывает, что отец Есфири был МОЛДАВСКИМ господарем. Напомним, что Молдавия называлась также Валахией. Поэтому и Елену-Есфирь прозвали Волошанкой, то есть Молдаванкой.
Библейская героиня названа именем ЕСФИРЬ, евр. АСТР. Что оно может означать? Оказывается, \"литература жидовствующих была главным образом АСТРОЛОГИЧЕСКАЯ\" . Они занимались \"угадыванием
судьбы по звездам\". Современник этих событий, известный
Иосиф Волоцкий, в конце XV века писал об основателе ереси жидовствующих следующее: \"Был он обучен... чародейству и чернокнижию, ЗВЕЗДОЧЕТСТВУ И АСТРОЛОГИИ\" .
Но тогда мгновенно возникает мысль, что библейское имя ЕСФИРЬ - это просто АСТЕР, то есть ЗВЕЗДА. И получается совершенно понятная картина. Библия прямо указывает, что фаворитка царя Ивана Грозного, принадлежала к секте, занимавшейся АСТРОЛОГИЕЙ, исчислением ЗВЕЗД.
Снова всплывает фактически тот же сюжет: гибель сына царя из-за его жены в результате того, что между царем-отцом и женой сына происходит что-то сомнительное. В XVI веке картина выглядит так: \"Последняя ССОРА ЦАРЯ С СЫНОМ разыгралась в Александровской слободе... Однажды Грозный застал сноху - царевну ЕЛЕНУ - в одной рубахе на лавке в жарко натопленной комнате... Он прибил сноху... Дмитрий или Иван пытался защитить жену, он схватил отца за руки, тогда тот прибил и его. Эту сцену описал ИЕЗУИТ ПОССЕВИНО... Один ИТАЛЬЯНЕЦ-толмач, находившийся в слободе во время ссоры в царской семье, сообщил ему, что царевич был очень тяжело ранен посохом в голову... Англичанин Джером Горсей... описывает ГИБЕЛЬ НАСЛЕДНИКА несколько иначе. По его словам, Грозный в ярости ударил сына жезлом в ухо... тот заболел горячкой и на третий день умер\". Были и другие версии, по которым его попросту отравила Софья Палеолог.
После Казачьего - Ордынского завоевания, многие иудеи были уведены в плен в Россию. Русско - Ордынский царь, царствовал над сотнями провинциями, владел половиной мира.
Он был весьма богат. Демонстрируя свое богатство, Царь созвал всех своих князей и начальников из провинций для шестимесячного пиршества. Можете себе представить сервировку в стиле шведского стола в течении шести месяцев? Не говоря уже о количестве гостей, которые расположились здесь как дома! Царь потчевал пьяную оргию века, а после этого он сделал семидневный пир для всех жителей столицы.
Дворец был тщательно украшен золотом и серебром. Даже вино подавалось в золотых сосудах, которые были один краше другого. Это было одно из самых элегантных празднеств, которое когда-либо видел мир.
Но мне интересно было знать, зачем царю России надо было утруждать себя шестимесячным пиром, а затем семидневным празднеством? Я сделал для себя открытие, что он готовился к войне с Ордой, и человеческая сила в его царстве была необходимой для его военного успеха. У Царя был скрытый мотив – завоевать сердца людей, в военной поддержке которых он нуждался!
По старому Ордынскому обычаю мужчины и женщины не могли быть вместе на пиру. Поэтому царица Софья Палеолог сделала отдельный пир для женщин в царском доме.
Опьянев от вина во время пира, царь Иван Грозный, начал хвастаться своими огромными сокровищами, собранными со всего мира. Ему пришлось несколько дней водить своих гостей по дворцу, показывая свое великое богатство. Один из его гостей выразил желание увидеть царицу. Царь расхвастался: «Она сногсшибательная!» Он послал за Софьей и приказал, чтобы ее привели обнаженной для показа ее красоты гостям: «Но царица не захотела прийти по приказанию царя, объявленному чрез евнухов. И разгневался царь сильно, и ярость его загорелась в нем» (Есфирь 1:12)
Иван Грозный, собрал своих советников для обсуждения поведения Софьи. На совете также обсуждались значительные траты Софьи. Как писали про Софью летописи,\".. много истеряла казны великого князя; брату давала, кое племяннице давала - и много...\" Великокняжеская казна была предметом особых забот не одного поколения московских государей, которые старались приумножать фамильные сокровища. Теперь она попала в руки иностранке, воспитанной при дворе римского папы.
Так, бесценные драгоценности тверской княжны Марии (первой жены Ивана Грозного и матери Ивана Молодого) Софья, никого не спрося, отдала своей племяннице - итальянке. Во время крещения первого царского внука Дмитрия, сына Ивана Молодого и Елены Волошанки, разразился грандиозный скандал. Здесь, видимо, не обошлось без некоей интриги, как в \"Трех мушкетерах\" в истории с \"подвесками королевы\". Новорожденный Дмитрий был продолжателем как династий московских и тверских князей, так и молдавских господарей. Кто-то (не исключено, что сам Иван Молодой) подсказал царю Ивану идею подарить фамильные сокровища тверских князей Елене. Тут-то и оказалось, что драгоценностей и след простыл. Вслед за ними простыл след и Софьиной племянницы, которая вместе со своим мужем сразу же пустилась в бега по направлению к Литовской границе, ловко уйдя от посланной за ними погони.
Каково было двадцатипятилетнему царевичу Ивану - Аману смотреть, как мачеха тайно, по-воровски, отправляет за границу фамильные сокровища его умершей матери, тверской княжны? Наряду с другими бесценными историческими раритетами, должными перейти ему по праву наследования? Ясно, что отношения Ивана Молодого и Софьи Палеолог не были ни близкими, ни по-семейному доверительными... Скорее царевич Иван представлял Софье прямую угрозу.
Советники посоветовали царю развестись с Софьей: «пусть выйдет от него царское постановление и впишется в законы и не отменяется, о том, что Софья не будет входить пред лице царя , а царское достоинство ее царь передаст другой, которая лучше ее.» (Есфирь 1:19) В момент гнева царь принял совет и лишил Софью царского достоинства, но как только его гнев утих, он понял, что сделал большую ошибку – потому что он очень любил ее. К сожалению, было поздно в те дни царские законы не отменялись. Великая княгиня Софья бежала на Белоозеро вместе с боярынями. Опала царицы Софьи длилась несколько лет.
Прошло четыре года, а царь Иван все еще горевал о потери Софьи. Чтобы утешить царя, царские слуги предложили объявить конкурс красоты, в котором могут участвовать все красивые женщины царства. Они сказали: «Обязательно найдется женщина в твоем огромном царстве, которая будет соответствовать царскому трону». Царь с удовольствием согласился. Елена была молодой и красивой еврейской девушкой. Елена выиграла конкурс и стала фавориткой царя Ивана Грозного.
А в это время!
В конце 15 века царь – Тартарии - Руси – Орды издаёт указ!.
Р.Г.Скрынников добавляет: \"Новгородский архиепископ Геннадий... наметил четкую схему СУДА НАД ЕРЕТИКАМИ... Архиепископ требовал расправы над всеми отступниками - московскими и новгородскими\" По словам Иосифа Волоцкого, жидовствующие \"совершили такие беззакония, каких не совершали и древние еретики\". В Москве еретиков не трогали. Поскольку они составляли ближайшее окружение царя Ивана Грозного. Тем не менее, Геннадий и другие иерархи русской церкви настаивают на жестоком преследовании еретиков: \"Казнить еретиков - жечь и вешать!\".
Как утверждают русские документы, частично ересь жидовствующих пришла на Русь с Запада.
Шла подготовка к собору якобы 1490 года. Архиепископ \"Геннадий призывал к беспощадному истреблению еретиков\" . Он писал: \"Собор же надо учинить лишь для того, чтобы казнить еретиков - жечь и вешать!... Однозначно требуется их наказать и проклясть\". Очень интересно содержание письма-инструкции царевича Амана – Ивана к наместникам областей. Он пишет, в частности, следующее: \"Во всех племенах ВСЕЛЕННОЙ ЗАМЕШАЛСЯ ОДИН ВРАЖДЕБНЫЙ НАРОД, по законам своим противный всякому народу... этот народ... ведет образ жизни, чуждый законам, и... совершает величайшие злодеяния... мы повелели указанных вам в грамотах... всецело истребить вражескими мечами, без всякого сожаления и пощады\" (Есфирь 3:13).
Обратите внимание на \"имперскую\" терминологию письма. Говорится не просто о Персии - России, а сразу обо всей вселенной, поскольку указы издавались, вероятно, для всей Великой = \"Монгольской\" Империи.
Специалист по истории церкви А.В.Карташев пишет: <<В... 1470 году в Новгороде появляется ересь так называемых \"Жидовствующих\". Прививка ее заносится извне... Новгородцы... пригласили к себе в 1470 году на кормление Литовского князя Александра. Князь прибыл в Новгород... с помощниками, принесшими сюда идейные новинки с Запада... Новинки не христианского Запада, а западного еврейства. В свите князя был его лейбмедик еврей Схария.
Возникают два противоборствующих лагеря. Один - Софья Палеолог со своим сыном Василием. Другой - Елена Молдаванка со своим сыном Дмитрием. Ситуация обостряется тем, что оба мальчика - возможные наследники московского престола. На стороне первого лагеря выступает русская православная церковь, Иосиф Волоцкий, архиепископ Геннадий. ЗА ВТОРЫМ ЛАГЕРЕМ СТОИТ ЕРЕСЬ ЖИДОВСТВУЮЩИХ.
И тут сам царь Иван Грозный сначала - и надолго - отдает предпочтение второму лагерю, то есть ФАКТИЧЕСКИ ПОДДЕРЖИВАЕТ ЕРЕСЬ ЖИДОВСТВУЮЩИХ. Угроза разгрома ереси исчезает. Более того, в том же критическом году московским митрополитом становится жидовствующий ЕРЕТИК Зосима.
Собор проходит, однако НЕ ПРИНИМАЕТ НИКАКИХ РЕШЕНИЙ ПРОТИВ ЕРЕТИКОВ. Апогеем торжества ереси жидовствующих в Москве становится заключение Василия - сына Ивана Грозного - в темницу, жестокая казнь приближенных Василия, казнь приближенных царицы Софьи. Их утопили в Москве-реке. Софья Палеолог бежит на Белоозеро. Елена Волошанка – Молдаванка Есфирь торжествует. Еще при живом Иване Грозном - пышно венчают на царство ее сына Дмитрия. На него возлагают шапку Мономаха. Он становится соправителем ещё живого Царя Ивана.
На этом, как мы вскоре увидим, библейская книга Есфирь заканчивает свой рассказ.
Но для полноты картины сообщим все же, что было потом.
Через некоторое время Иван Грозный \"одумывается\" и возвращает свое расположение жене, Софье Палеолог, и сыну Василию. ВАСИЛИЙ БЫЛ ОБЪЯВЛЕН НАСЛЕДНИКОМ. Вскоре, Софья Палеолог умирает. В это же время заболевает и сам Иван. \" Иоанн Грозный ПОКАЯЛСЯ В ПРЕЖНЕЙ СЛАБОСТИ К ЕРЕТИКАМ И ПРОСИЛ У ДУХОВНЫХ ЛИЦ ПРОЩЕНИЯ\" .
Теперь маятник пошел в обратную сторону, и ответный удар был очень силен. Елену Молдаванку заточили в темницу, где она вскоре и умирает. ПО МОСКОВСКОМУ ГОСУДАРСТВУ ПРОКАТЫВАЮТСЯ КАЗНИ ЖИДОВСТВУЮЩИХ ЕРЕТИКОВ. С ЭТОГО МОМЕНТА ЕРЕСЬ ЖИДОВСТВУЮЩИХ ФАКТИЧЕСКИ ПРЕКРАЩАЕТ СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ НА РУСИ. Но, по-видимому, это не проходит даром для Ивана Грозного. И затем Царь Иван Грозный умирает.
ЖИДОВСТВУЮЩИЕ, ПОЯВИВШИЕСЯ ПРИМЕРНО В 1470 ГОДУ НА РУСИ, - ЭТО ГРУППА ПЛЕННЫХ, ВЫВЕДЕННЫХ РУСЬЮ-ОРДОЙ ИЗ ЗАХВАЧЕННОГО В 1453 ГОДУ ЦАРЬ-ГРАДА = ИЕРУСАЛИМА. Или же из провинций Царь-Града, например из Крыма.
Это событие описано Библией как \"ВАВИЛОНСКОЕ ПЛЕНЕНИЕ\". Например, один из главных жидовствующих - Курицын, будущий МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ при Иване Грозном, был вывезен (прислан) из Крыма. Где он якобы был в плену около четырех лет. Его фактически \"получили в подарок\" от крымского хана-Атамана. А крымцы, вероятно, участвовали в штурме Царь-Града в 1453 году. Идея Ивана Грозного была простой: использовать ОБРАЗОВАННЫХ \"иерусалимских пленников\" у себя дома, так сказать \"по специальности\". Порой даже вручая им государственные должности. В то время Великая = \"Монгольская\" Империя считала себя настолько сильной, что ее ханам – Атаманам и в голову не приходило опасаться \"подрывной работы\" некоторых пленных, назначенных на высокие должности.
В честь какого такого события устанавливается специальный праздник ПУРИМ?
Поводом для нападения иудеев на граждан послужил указ царя Ивана Грозного, отменявший прежнее постановление о преследовании иудеев. Новый указ уже восхвалял иудеев.
Библия говорит: \"Царь ПОЗВОЛЯЕТ ИУДЕЯМ... истребить, убить и погубить всех сильных в народе и в области, которые во вражде с ними, детей и жен, и имение их разграбить\" (Есфирь 8:11).
Библия: \"В двенадцатый месяц, то есть в месяц Адар, тринадцатый день его... когда надеялись неприятели Иудеев взять власть над ними, а вышло наоборот, что сами Иудеи взяли власть над врагами своими, - собрались Иудеи... чтобы наложить руку на зложелателей своих\" (Есфирь 9:1-2).
Библия: \"И ИЗБИВАЛИ ИУДЕИ ВСЕХ ВРАГОВ СВОИХ... В Сузах(Суздале), городе престольном, Иудеи умертвили и погубили пятьсот человек... Десятерых сыновей Амана.(царевича Ивана).. умертвили они\" (Есфирь 9:5-6, 9:10). Интересно отметить, что Острожская и Елизаветинская Библии продолжают: \"И РАЗГРАБИША В ТОТ ДЕНЬ ИМЕНИЯ ИХ\". А вот в синодальном переводе и в еврейской Библии написано прямо противоположное: \"А НА ГРАБЕЖ НЕ ПРОСТЕРЛИ РУКИ СВОЕЙ\".
Библия: \"И собрались Иудеи, которые в Сузах(Суздале), также и в четырнадцатый день месяца Адара, и умертвили в Сузах(Суздале) триста человек... и прочие Иудеи, находившиеся в царских областях... умертвили из неприятелей своих семьдесят пять тысяч\" (Есфирь 9:15-16).
В честь победы Иудеи устанавливают двухдневный праздник Пурим. Библия: \"Потому и назвали эти дни ПУРИМ, от имени: ПУР [жребий, ибо на языке их «ЖРЕБИЙ» называется ПУРИМ]\" (Есфирь 9:26)
После истории с Есфирью, в связи с волнениями и недовольством в столице Суздале, царь Иван Грозный покинул Суздаль и поехал по направлению к будущей столице Москве. Он остановился по дороге в Александровской Слободе (современный город Александров). Это место расположено недалеко от Загорска. В Москве началось создание новой столицы. ВПЕРВЫЕ строятся каменные кремлевские соборы, сам Кремль и т.д. Затем царь переезжает в Москву. И громит Новгород = Ярославль и Суздаль. Происходит это примерно в 1564-1572 годах. Новгородский = Ярославский погром был настолько силен, что в дальнейшем столица так и осталась в Москве.
Такой \"исход царя\" из прежней столицы мог объясняться тем, что, приблизив к себе жидовствующих, он полностью потерял общий язык с Думой и в столице Суздале начался крупный конфликт. Тогда царь забирает \"святости\" и покидает Суздаль. В качестве новой столицы избирается Москва. И вот тут-то и начинается каменное строительство, возведение соборов, Кремля и т.д. Слова \"забрал святости\" означают, вероятно, что царь перенес религиозный центр из Суздаля в Москву. <<Царская>
Ясно сказано, что столичная часть - Москва - была \"жидовствующей\". А вся остальная страна во главе с Великим Новгородом оказалась - в церковном смысле - в другом лагере, то есть в оппозиции к столице. Может быть, здесь была одна из причин, почему Великий Новгород был вскоре люто разгромлен Иваном Грозным в конце опричнины.
Праздник ПУРИМ был установлен иудеями в Руси-Орде в XVI веке в память о победе ереси жидовствующих в Москве и в память о введении знаменитой опричнины во второй половине XVI века. Это и был библейский \"погром персов\". То есть русских и казаков.
Итак.
В столице Великой = \"Монгольской\" Империи начинается крупнейшая смута. Царь-хан Иван заболевает, становится Блаженным (Юродивым) и отходит от дел. Сегодня он известен нам под именем Василий Блаженный, Иван Блаженный. Уходит в монастырь, слагая с себя власть. В эпоху опричнины формально царем является сын Ивана Блаженного - подросток Иван, но фактически государством правят другие люди, его родственники по матери. К власти приходит прозападно настроенная группировка Захарьиных-Романовых. На вершине власти происходит государственный переворот \"через женщину\". То есть с помощью женщины. Она и описана на страницах Библии как знаменитая Есфирь. В результате у власти на некоторое время фактически оказывается группа лютеран, которых русская православная церковь назвала \"жидовствующими\". Это - иностранцы-протестанты, пользующиеся полным доверием Захарьиных-Романовых. Они срывают намеченный, и уже начавшийся, карательный русско-ордынский поход на Запад. Они срывают Ливонскую войну. В русской истории это - известная эпоха опричнины. Происходит крупнейшее избиение ордынских казачьих военачальников и ордынской казачьей знати. В том числе и наследников русско-ордынского престола. Одно из ярких отражений этого события в \"древней\" русской истории - это избиение Святополком \"Окаянным\" своих братьев. В Библии оно отражено как \"избиение персов\". Об этом рассказано в книге Есфирь. В честь этого события в иудейской церкви установлен праздник пурим.
История Есфири кончилась в XVII веке Великой Смутой на Руси. По сути дела, это был разгром Руси-Орды. Великая = \"Монгольская\" Империя раскололась и перестала существовать в своих старых формах. Российская Империя со временем собрала некоторые, не очень отдаленные земли, но далеко не достигла прежнего размера и могущества. История Великой Смуты известна нам, по-видимому, очень плохо.
В итоге, в общих чертах события этого периода таковы:
Военный разгром Руси, падение прежней династии, убийство (отравление) ее последнего ордынского царя Бориса \"Годунова\", приход к власти его родственника, - якобы Самозванца Дмитрия, - с женой ИНОСТРАНКОЙ И ИНОВЕРКОЙ, якобы католичкой Мариной Мнишек. Затем – крупнейшая гражданская война. Потом - ИНОСТРАННАЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ. На Русь вторгаются поляки, немцы и вообще западноевропейцы. Иноземные войска занимают Москву и Кремль. Впоследствии на Западе появились воспоминания участников вторжения. Среди них были ПОЛЯКИ, НЕМЦЫ, ФРАНЦУЗЫ . Один из них, польский офицер, писал: \"Жечь город (Москву - Авт.) поручено было 2000 немцев, при отряде пеших гусар наших (то есть поляков - Авт.) с двумя хоругвями конницы\" .
Некоторые из этих событий нашли свое отражение в библейской книге Есфирь. Но все-таки центральное событие Есфири - ересь и ПОГРОМ \"ПЕРСОВ\" ИУДЕЯМИ, напрямую связано с разгромом Руси-Орды во время Великой Смуты. Масштаб этого события огромен. Оно подвело итог всей истории Европы, Азии и Америки второй половины XVI века. И в некотором смысле именно разгром Великой = \"Монгольской\" Империи и послужил причиной для включения книги Есфирь в канон Библии и для праздника Пурим. Поэтому книгу Есфирь и поместили в библейский канон последней. А сюжеты Есфири и Иудифи отражают одно и тоже событие, а именно радость освобождения Западной Европы от Казачьего ига.
В оголтелой схватке за власть представители правящего класса просто перерезали друг друга, развязав неслыханные доселе репрессии, уничтожая друг друга целыми родами. Чтобы, какой недобитый наследник Казачьей Орды не спасся бегством, границы страны были наглухо закрыты. Население России только за правление царей Грозных уменьшилось на четверть - как в Белоруссии после фашистов. После чего разразилась глобальная катастрофа - великая Смута. Тысячи поселений исчезли с лица земли, и жизнь в них более не вернулась, как и не возвращается до сих пор.
Предпоследняя попытка казаков Орды вернуться к власти - это так называемое \"восстание Разина\". Которое на самом деле было не восстанием, а войной между двумя государствами-осколками бывшей Империи. А именно, Московским государством, где у власти были Романовы, \"бояре-мятежники\", и южно-русским Астраханским государством, где у власти, оставались потомки старой русско-казачьей ордынской династии. Степан Тимофеевич Разин был воеводой астраханских ордынских казачьих войск и возможно потомком Рюриков. В этой войне Романовы существенно опирались на военную поддержку Западной Европы. Их наиболее надежные войска - \"рейтарские полки\", \"стрельцы\" были укомплектованы иностранными, западно-европейскими наемниками. Война заканчивается поражением казачьих ордынских войск и присоединением территории Астраханского государства к Москве. Однако пока еще остается огромное русско- казачье ордынское государство, охватывавшее всю Сибирь, Дальний Восток и значительную часть северо-американского континента. Государство называемое Тартарией. Оно было завоевано войсками Романовых и войсками Соединенных Штатов лишь в конце XVIII века, после победы Романовых над \"Пугачевым\". В результате откровенной прозападной политики Романовых и военно-политического ослабления самой Руси - \"Монгольская\" = Великая империя распадается на несколько государств - Россию, Турцию, Австрию, Германию, Польшу, Швецию, Францию, Испанию, Египет, Англию, Китай, Японию, Индию и некоторые другие государства Европы и Азии.
Согласен могут быть неточности в мелочах, поскольку много пришлось перелопатить. Но по смыслу все верно Царь Грозный и Софья. Могу привести ещё несколько настоящих имён в Библии если хотите. В библии очень много исторических персонажей времёни Руси-Орды.
В Библии Софья описана как царица Астинь, жена ассирийского царя Артаксеркса. Поскольку эпоха Ивана IV \"Грозного\"подверглась особо тщательной чистке романовскими историками. В результате здесь очень много пустот. Из того, что уцелело, можно лишь понять, что в образе Софьи Палеолог слились сведения о нескольких княгинях из эпохи \"Грозного— об Анастасии и МАРИИ Все они считаются \"женами Грозного\". Поэтому, излагая обнаруженный параллелизм, вероятно нужно пользоваться условным термином \"Софья-Мария Палеолог, которая жила на самом деле XVI веке\". Екатерина Медичи — это отражение Софьи Палеолог. Диана Пуатье= Елена Волошанка. Генрих Орлеанский II — это отражение Ивана III=IV Грозного. Восстание гугенотов-протестантов во Франции против католиков – это одно из проявлений мятежа Реформации в \"Монгольской\"Империи XVI века. Серия подобных \"реформаторских восстаний\"и, в частности, опричнина на Руси XVI века отразились в Библии как библейское \"избиение персов иудеями\". Опала Марии Стюарт и ее казнь в тюрьме — это отражение опалы Елены Волошанки = Есфири, которая была заключена в тюрьму и там умерла. многие средневековые события, происшедшие на РУСИ, были затем отнесены (на бумаге) к истории ФРАНЦИИ. Отсутствие достоверных портретов Софьи выглядит довольно странно. Софья Палеолог — знаменитая царица в русской и европейской истории. Немного найдется женщин-правительниц, которым уделяется столько внимания на страницах исторических книг. Как же могло так получиться, что НИ ОДНОГО ПОРТРЕТА СОФЬИ до нас не дошло. В то же время, портрет ее брата, Андрея Палеолога, оказывается, СОХРАНИЛСЯ. Портрет этот фронтальный, лицо видно очень хорошо. Причем находится этот портрет не где-нибудь, а в ВАТИКАНСКОМ ДВОРЦЕ. В то же время брат Андрей себя особо ничем не прославил. Здесь стоит задуматься. Получается как-то довольно странно. Портрет МАЛОИЗВЕСТНОГО и легкомысленного Андрея Палеолога хорошо сохранился, а вот НИ ОДИН ПОРТРЕТ ЕГО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗНАМЕНИТОЙ СЕСТРЫ — Софьи Палеолог, почему-то не уцелел. Скорее всего, ее изображения были уничтожены во время \"великой чистки\"в эпоху Реформации XVII–XVIII веков.
Царь-хан Василий III отразился на страницах Библии в виде библейского царя Ахава. Правильно угадав скорую смерть царя Ахава, пророк Михей стал ИЗВЕСТНЫМ предсказателем. Мишель Нострадамус описан в Бибии как пророк Михей. Короче, читайте Библию и наслаждайтесь историей Тартарии=Руси=Орды.

...Заслуга Ивана Грозного в издании первых русских печатных книг – несомненна.
Вообще, многое в русской истории, названное «первым», связано с именем этого царя. Первая аптека появилась при нем, первое регулярное войско - стрельцы, тоже при нем.
Иван Васильевич - основатель регулярных погранвойск, утвердивший 16 февраля 1571 года «Устав сторожевой и пограничной службы».
Пожарные не дадут соврать - до Ивана Васильевича пожары на Руси не тушили и не давали тушить - дескать, воля Божья; пришлось Грозному царю срубить несколько особо ортодоксальных голов, чтобы изменить в обществе взгляд на пожаротушение.
В 1584 году, незадолго до своей смерти, Иван Грозный учредил Каменный приказ, которому были подчинены каменных дел мастера и кирпичники.
«А ведомо в том Приказе, всего Московского государства каменное дело и мастеры; и для какого царского строения понадобятся те мастеры, и их собирают из всех городов, и дают им ис царские казны на поденной корм денги, чем им сытыми быть мочно. Да на Москве же ведомы в том приказе известные (производящие известь) и кирпишные дворы и заводы, а где белой камень родится и делают известь, и те городы податми и доходы ведомы в том Приказе…»
В общем, незаурядный был правитель, несправедливо оболганный иноземцами и придворными историографами династии Романовых, и чтобы разобраться с запутанной историей библиотеки, называемой его именем, невольно придется разгребать многовековые завалы оговоров и наветов, добросовестных заблуждений, откровенной лжи и сокрытия документов.
К примеру, один из ценнейших источников эпохи Ивана Грозного, «Стоглав», долгое время был недоступен историкам. В 1667 году он был запрещен патриархом Никоном как еретическое произведение. Почти двести лет этот документ был засекречен!
А Джером Горсей уверял европейскую общественность, что кровожадный Иван Грозный зверски убил в Новгороде 700 тысяч человек, при том, что населения в том Новгороде было едва 30 тысяч…
И собачьи головы и метлы у седел опричников – выдумка. Опричники носили на поясе символ метлы, выметающей измену, шерстяную кисть.

* * *

Так уж порадели поколения историков, так уж постарались, живописуя черной краской деяния Иоанновы, что в понимании обывателя и Грозным-то его назвали из-за его беспримерной жестокости.
Мало кто сейчас помнит, что Грозным сначала назвали его деда, Ивана III, заслужившего это прозвище в двенадцатилетнем возрасте, когда в 1452 году гонял по Вологодским лесам Дмитрия Шемяку. Имя это ему было дано в похвальном смысле; грозным он был для врагов и строптивых ослушников.
«Редко основатели Монархий славятся нежною чувствительностью, и твердость, необходимая для великих дел государственных, граничит с суровостью. Пишут, что робкие женщины падали в обморок от гневного, пламенного взора Иоаннова; что просители боялись итти ко трону; что Вельможи трепетали и на пирах во дворце не смели шепнуть слова, ни тронуться с места, когда Государь, утомленный беседою, разгоряченный вином, дремал по целым часам за обедом; все сидели в глубоком молчании, ожидая нового приказа веселить его и веселиться. Уже заметив строгость Иоаннову в наказаниях, прибавим, что самые знатные чиновники, светские и духовные, не освобождались от ужасной торговой казни; так, всенародно секли кнутом Ухтомского князя, Дворянина Хомутова и бывшего Архимандрита Чудовского за подложную грамоту, сочиненную ими на землю умершего брата Иоаннова».
О ком это написал Карамзин?
Об Иоанне Грозном, вот только о котором? При цитировании я сознательно опустил дату, и если не знать, что происходило это в 1491 году, то и не поймешь, что написано это об Иоанне III.
Но так уж сложилось, что в общественном мнении именно Иоанн IV - патологически жестокий тиран, садист и палач, и которого дня не попьет человеческой крови, то и спать не ложится.
Даже книга Александра Бушкова, написанная вроде бы в защиту доброго имени первого русского царя, называется «Иван Грозный. Кровавый поэт».
Но вот историк Р. Г. Скрынников, посвятивший изучению эпохи Ивана Грозного несколько десятилетий, неопровержимо доказал, что при «массовом терроре» времен Иоанна IV в России было казнено около 3 - 4 тысяч человек, причем по решениям суда, в соответствии с законом.
Для примера - в 1577 году отрубили голову князю Ивану Куракину.
Куракин в свое время участвовал в заговоре Владимира Старицкого, когда Ивана Грозного должны были схватить и выдать полякам. Отцы духовные выпросили прощения князю-изменнику, и Куракина даже назначили воеводой города Вендена. Но когда город осадили поляки, Куракин ударился в запой, и в результате город поляки взяли. Тут терпение Грозного кончилось, и укоротил он князя на голову… Вот только приговор князьям и боярам утверждала боярская дума!
Английский историк и философ Р. Дж. Коллингвуд говорил, что «личность любого мало-мальски значимого исторического деятеля следует рассматривать непременно с учетом времени, в котором он жил и работал, а так же конкретных исторических условий».
И еще - масштабы любого события можно осознать только в сравнении - в царствование Генриха VIII, примерно в это же время, в «цивилизованной» Британии было казнено 72 тысячи человек (около 2,5% всего населения страны) «за бродяжничество и попрошайничество», а при королеве Елизавете - 89 тысяч человек!
А откуда взялось вдруг столько бродяг, что их пришлось вдоль дорог развешивать в живописном беспорядке?
А это были просто крестьяне, согнанные со своих земель - индустриальной Англии нужны были пастбища для овец. На перекрёстках дорог стояли вооружённые стражники, останавливали всякого проходящего и, если он не мог убедительно доказать, что он местный арендатор, волокли его на виселицу, не утруждая себя доказательством вины и крючкотворством судопроизводства.
Так перед бывшим крестьянином вставал выбор – или отправляться на виселицу, или в мануфактуру, работать за гроши.
В 1525 году в Германии при подавлении крестьянского восстания казнили более 100 тысяч человек.
Именно во время правления Ивана Грозного, с 1547 по 1584 год в Нидерландах, находившихся под властью испанских королей Карла V и Филиппа II, число жертв доходило до ста тысяч! Причем были это, прежде всего казненные или умершие под пытками «еретики».
Французский король Карл IX 23 августа 1572 года принимал личное участие в Варфоломеевской ночи, во время которой было убито более трех тысяч гугенотов. За одну ночь - примерно столько же, сколько за все время правления Ивана Грозного. Но это только одна ночь. А всего за две недели по всей Франции убили около 30 тысяч протестантов.
Список славных деяний европейских монархов продолжает сам Иван Васильевич, в беседе с английским посланником сказавший: «Меня осуждают за границей, что я страшное злодеяние учинил в Новгороде… А велико ли было милосердие короля Людовика XI, обратившего в пепел и тление свои города Льеж и Аррас? Измену жестоко наказал он. И датский владыка Христиан многие тысячи людей извел за измену».
Что-то тускнеет образ небывалого тирана, деспота и палача на фоне деяний «цивилизованных» монархов…Почему же во всем мире именно наш Иван Васильевич супер-тиран, сверх-палач?
Ну, во-первых, он и сам себя нещадно чернил: «Увы, мне, грешному! Горе мне, окаянному! Ох, мне, скверному! Я, пес смердящий, вечно в пьянстве, блуде, прелюбодеянии, скверне, убийствах, грабежах, хищениях и ненависти, во всяком злодействе...»
Это Иван Васильевич пишет игумену Кирилло-Белозерского монастыря.
Прочитав это, легковерные иноземцы и делали вполне логичный и обоснованный вывод: «Иван Грозный, прозванный за свою жестокость «Васильевичем»!!! (Это не моя опечатка, дорогой читатель, так во французском энциклопедическом словаре и было написано - «прозванный за свою жестокость «Васильевичем»).
И к тому же, не следует забывать, что западная церковь всячески одобряла и благословляла казни еретиков, а вот митрополит Московский Филипп прилюдно отказал в благословении Ивану Грозному, хоть тот трижды униженно просил его об этом. Не смог митрополит простить Ивана «за пролитую кровь христианскую».
Получается, нас обвиняют в жестокости только потому, что в России приняты более высокие моральные критерии?
А если мы сами, да и он сам себя, называет небывалым злодеем, то почему Запад будет с нами спорить?
Кстати, эти же иноземцы, называя Ивана Грозного небывалым тираном, в это же время несказанно удивлялись - оказывается, в России за воровство не вешают! Понятно их удивление - в это же время в Англии кража на сумму в шесть пенсов гарантировала виселицу.
Но ведь есть люди, которые должны знать правду, и должны донести эту правду до нас - это профессиональные историки.
Возьмем работу историка В. Б. Кобрина «Иван Грозный». Там написано, что «эпохе Ивана Грозного присущ невероятный масштаб репрессий».
А откуда Кобрин это узнал?
С источником у него все в порядке. Это В. И. Ленин ему поведал, что русское самодержавие «азиатски дико», что «много в нем допотопного варварства».
Ему вторят и другие корифеи исторической науки, которые так яростно обвиняли Ивана Грозного, что в запале нагородили превеликое множество несусветной чепухи.
К примеру, трех братьев Воротынских, Михаила, Александра и Владимира они чудесным образом синтезировали в одну образцово-показательную жертву небывалой жестокости Ивана Грозного.
Начнем с Карамзина: «Первый из воевод российских, первый слуга государев - тот, кто в славнейший час Иоанновой жизни прислал сказать ему: «Казань наша»; кто уже гонимый, уже знаменованный опалою, бесчестием ссылки и темницы, сокрушил ханскую силу на берегах Лопасни и еще принудил царя объявит ему благодарность за спасение Москвы, через десять месяцев после своего торжества был предан на смертную муку, обвиняемый рабом его в чародействе и в умысле извести царя… Мужа славы и доблести привели к царю окованного… Иоанн, доселе щадив жизнь сего последнего из верных друзей Адашева как бы для того, чтобы иметь хотя бы одного победоносного воеводу на случай чрезвычайной опасности. Опасность миновала - и шестидесятилетнего героя связанного положили на дерево между двумя огнями; жгли, мучили. Уверяют, что сам Иоанн кровавым жезлом своим пригребал пылающие угли к телу страдальца. Изожженного, едва дышащего, взяли и повезли Воротынского на Белоозеро. Он скончался в пути. Знаменитый прах его лежит в обители Кирилла. «О, муж великий!» - пишет несчастный Курбский. – Муж крепкий душою и разумом! Священна память твоя в мире! Ты служил отечеству неблагодарному, где доблесть губит и слава безмолвствует…»
Мой читатель! Сдержи горькие слезы!
Давай лучше заглянем в Кирилло-Белозерский монастырь и с удивлением увидим, что там похоронен не Михаил, а брат его, Владимир. Над его могилой вдова поставила храм. (Кобрин) Владимир был в монастыре с 1562 года, когда его братья Михаил и Александр попали в опалу (Зимин, Хорошкевич).
Но, поскольку писалась чисто конкретная история царства террора, то братьев Александра и Владимира отодвинули в сторону, и все невзгоды приписали самому знаменитому из братьев – Михаилу. В результате появилась совершенно дикая и нелепая версия, в которой с Михаилом происходят невероятные приключения и превращения.
Если верить нашим историкам, доверчиво повторяющим путаные побрехушки Курбского, то в 1560 году Михаил был сослан в Белоозеро, но в 1565 году вызван оттуда, и, по словам Курбского, подвергнут пытке. Тут его жгли на медленном огне, и, (ну, разумеется!), царь лично подгребал под него горящие угли. После этого Воротынский как бы умер по дороге на Белоозеро. (Валишевский) После этого замученный до смерти князь получает во владение город Стародуб-Ряполовский (Платонов) и одновременно шлет царю из монастырского заточения жалобу, о том, что его семье и 12 находящихся при его особе слугам не присылают положенных от казны рейнских и французских и вин, свежей рыбы, изюма, чернослива и лимонов. (Валишевский). В 1571 году Михаил вдруг, не выходя из монастырской кельи, оказывается в кресле председателя комиссии по реорганизации обороны южных границ, доблестно побеждает в июле 1572 года крымцев в битве при Молодях, (Зимин,Хорошкевич), а в апреле 1573 года неутомимый Иван Грозный опять собственноручно поджаривает его на огне(Зимин, Хорошкевич). Через год после второй смерти Михаил 16 февраля 1574 года подписывает новый устав сторожевой службы (и опять - Зимин, Хорошкевич).
От наших историков не отстают западные.
В 1560 году Иваном Грозным был взят в плен гроссмейстер Ливонского ордена Фюрстенберг.
Уж западные историки отвели душу, живописуя, как несчастного гроссмейстера вместе с другими пленными провели по улицам Москвы, избивая железными палками, после чего запытали до смерти и бросили на съедение хищным птицам. Тем не менее, через 15 лет после своей мучительной смерти он посылает своему брату письмо из Ярославля, где ему жестоким тираном была пожалована земля. В письме Фюрстенберг пишет, что «не имеет оснований жаловаться на свою судьбу». Иван Грозный предложил ему стать наместником в Ливонии, тот оказался, и дожил свой век спокойно.
Иван Грозный потребовал от вельмож целовать крест на верность, все клялись в верности и целовали в том крест, и тут же в Польшу сбежал князь Дмитрий Вишневецкий, до этого перебежавший из Польши к Ивану. Вновь не ужившись с Сигизмундом, трижды предатель Вишневецкий отправляется в Молдавию, где затевает государственный переворот, за что турецкий султан его в Стамбуле казнил как смутьяна и бунтовщика. А вот угадайте с одного раза, на кого записали казнь Вишневецкого историки? Правильно, на московского кровожадного деспота и тирана…
Костомаров с подачи Курбского рассказывает о казни в 1561 году Ивана Шишкина с женой и детьми, а между тем у Зимина мы читаем, что через два года после казни, в 1563 году, Иван Шишкин служит воеводой в Стародубе.
Новгородский епископ был приговорен к смерти. О ужас! О жестокий царь!
Вот только приговорен он был за «…измену, чеканку монеты и отсылку ее и других сокровищ королям польскому и шведскому, обвинен в содомском грехе, в содержании ведьм, мальчиков и животных и других ужасных преступлениях. Все его имущество - огромное количество лошадей, денег и сокровищ - было конфисковано в пользу царя, а самого епископа присудили на вечное заключение в погреб, где он жил в оковах на руках и ногах, писал образа и картины, делал гребни и седла, питаясь одним хлебом и водою». (Дж. Горсей)
Получается – приговорен, но не казнен. Жил в одиночестве, работал, питался скромно… Как и подобает монаху.
По Курбскому - сподвижника Ивана Грозного, составителя «Домостроя», священника Благовещенского собора в Москве Сильвестра злой царь сослал в заточение на Соловки, в действительности же - Сильвестр сам с именем Спиридона постригся в монахи Кирилло-Белозерского монастыря, где и отдал Богу душу.
«Кроме того, Иван послал Симеона Нагого, другое орудие своих злодеяний, ограбить и обобрать Щелкана, большого взяточника, который, женившись на молодой красивой женщине, развелся с ней, разрезав и прорубив ей голую спину саблей. Убив Ивана Латина, его верного слугу, Симеон Нагой выколотил из пяток Щелкана 5 тысяч рублей» (Дж. Горсей).
Нехило? Развелся, разрезав и прорубив голую спину саблей! А 5 тысяч рублей! Приблизительно представить можно, сколько это – гордые польские шляхтичи воевали за 50 копеек в месяц.
Взяточник, столь оригинально оформлявший развод, Андрей Щелкалов, пережил Ивана Грозного и умер около 1597 года.
По Карамзину, доверчиво повторявшему нелепицы Курбского, Иван Васильевич Шереметев был закован в «оковы тяжкие», заточен в «темницу душную», «истерзан царем-извергом». Выйдя из тюрьмы, Шереметев, дескать, только тем и спасся, что постригся в монахи Кирилло-Белозерского монастыря, но и там его доставал «изверг-царь», и выговаривал игумену за «послабления» Шереметеву…
На самом же деле это было так – в 1564 году Шереметев пытался бежать, был схвачен, но царь его простил, и после того боярин по прежнему исполнял свои обязанности, (Валишевский) в течение нескольких лет заседая в Боярской Думе. (Карамзин). В 1571 году Шереметев командовал войсками во время войны с крымчаками, и только через 9 лет после попытки побега попал в монастырь, где жил весьма комфортабельно, из-за чего и гневался великий государь на игумена.
Мало примера Шереметева?
Нужно еще? Пожалуйста!
Был пойман при попытке к бегству и прощен князь В.М. Глинский, дважды бежал и дважды был прощен И.Д. Бельский. Вступил в сговор с поляками, но был помилован наместник города Стародуба князь В. Фуников.
А они все бегали…
Перебежали к врагу во время боевых действий зимой 1563 года боярин Колычев, Т. Пухов-Тетерин, М. Сарохозин…
А Карамзин впоследствии оправдывал нарушение присяги и бегство к противнику: «…бегство не всегда есть измена, гражданские законы не могут быть сильнее естественного: спасаться от мучителя…».
Практически все «достоверные свидетельства жестокости» этого периода основаны на письмах Курбского.
Что ж, присмотримся к нему внимательнее…
Князь Андрей Курбский был прямым потомком Рюрика и Святого равноапостольного князя Владимира, причем по старшей линии, в то время как Грозный – по младшей, и оттого считал себя вправе претендовать на престол.
Считается, что царь ненавидел его за это, а так же за то, что он был «выдающимся государственным деятелем и великим полководцем».
И что, именно из ненависти Иоанн назначил его наместником Ливонии и главнокомандующим 100-тысячным войском в Ливонии?
В августе 1562 года «великий полководец» во главе 15-тысячного войска потерпел под Невелем сокрушительное поражение от 4 тысяч поляков.
Было ли это изменой, как указывает Валишевский на «подозрительные сношения Курбского» с Польшей, или преступной халатностью, но ранение спасает Курбского от ответственности. Его понижают в должности – из главнокомандующего его переводят в наместники города Дерпта. (Ныне - Тарту)
Аура у этого городка такая, что ли?
В 1991 году начальник Тартуского гарнизона, командир дивизии Джохар Дудаев тоже выкинул нечто подобное - вдруг возненавидел КПСС, членом которой он был много лет, и, нарушив присягу, стал воевать против армии, в которой сделал карьеру…
Командующий русскими войсками в Ливонии князь Курбский вел личную переписку с королем Сигизмундом-Августом, обстоятельно оговаривая условия своего перехода. От самого короля, гетмана Радзивилла и подканцлера литовского Воловича были получены «закрытые листы», в которых они предлагали Курбскому оставить Московию и переехать в Литву. Получив предварительное согласие, Курбскому отправили уже «открытые листы» - официальные грамоты с большими королевскими печатями, гарантировавшие «королевскую ласку» и солидное денежное вознаграждение.
(Документы эти сохранились в польских архивах).
И только тогда, апрельской ночью 1564 года, «жертва царского произвола» князь Курбский на веревках спустился с крепостной стены Дерпта, где внизу его ждали дети боярские С.М. Вешняков, Г. Кайсаров, И. Неклюдов, И.Н. Тараканов… Всего - 12 человек.
Жену и 9 летнего сына он позабыл, и «жестокий тиран» отпустил семью изменника в Литву, что бы они смогли воссоединиться с «благородным» беглецом, но Курбский к тому времени уже успел жениться на богатой вдове.
И тут же выяснилось, что за год до побега предусмотрительный князь взял в Печорском монастыре крупный займ, и возвращать его не собирается.
(Позднее, после смерти Курбского, его потомки вновь были приняты в российское подданство… Бедные шляхтичи Курбские приняли фамилию Крупские, и по всему – Надежда Константиновна - его потомок…)
В Литве предатель был радостно встречен и получил во владение город Ковель с замком, (на стыке нынешних Белоруссии, Украины и Польши) Кревскую старостию, 10 сел, 4 тысячи десятин земли в Литве и 28 сел на Волыни. Вот тут-то благородный и бескорыстный рыцарь и начал писать обличительные письма, с которыми опять же связано множество легенд и домыслов.
Например, как верный слуга Курбского Шибанов взялся доставить послание Курбского царю: «От господина моего, твоего изгнанника, князя Андрея Михайловича». Гневный царь ударил его в ногу острым жезлом своим: кровь лилась из язвы; слуга, стоя неподвижно, безмолвствовал. Иоанн оперся на жезл и велел читать вслух письмо Курбского».

Вот только сцены этой, так трогательно описанной Карамзиным, не было и не могло быть по простой причине - Василий Шибанов не мог быть гонцом из Литвы; верный слуга был брошен князем-изменником в России и арестован во время расследования обстоятельств бегства князя.
Но уж больно живописная сцена, и Алексей Толстой подхватывает:
«Шибанов молчал. Из пронзенной ноги
Кровь алым струилася током…»
Благородный изгнанник не ограничился писанием обличительных писем. Курбский выдал литовцам всех ливонских сторонников Москвы, с которыми сам вел переговоры, назвал имена московских разведчиков при королевском дворе.
«По совету Курбского король натравил на Россию крымских татар, а затем послал свои войска к Полоцку. Курбский участвовал в этом сражении. Несколько месяцев спустя с отрядом литовцев он вторично пересек русские рубежи. Как свидетельствуют о том вновь найденные архивные документы, князь благодаря хорошему знанию местности сумел окружить русский корпус, загнал его в болото и разгромил». (Р. Скрынников.)
«Изгнанник» захотел вернуть себе вотчинные права на Ярославское княжество.
Он просил короля дать ему 30-тысячное войско, чтобы захватить Москву.
«Курбский пристал к врагам отечества… Предал Сигизмунду свою честь и душу, советовал, как погубить Россию; упрекал короля слабостию в войне; убеждал его действовать смелее, не жалеть казны, чтобы возбудить против нас хана – и скоро услышали в Москве, что 70 тысяч литовцев, ляхов, прусских немцев, венгров, волохов с изменником Курбским идут к Полоцку, что Девлет-Гирей с 60 тысячами хищников вступил в Рязанскую область».
И это пишет тот же Карамзин!
Вы думаете, политику «двойных стандартов» придумали американцы, или какие иные злокозненные иноземцы?
Фигушки, это мы сами создаем мнение о небывалой жестокости и вообще, «неправильности» истории России.
В. В. Кожинов приводит такой пример - в 1847 году, Александр Герцен, наш образцовый «западник», эмигрировал из России, потому как считал свою Родину средоточием зла - казнили пятерых декабристов. И надобно отметить, что с 1773 года, когда казнили шестерых главарей Пугачевщины, до 1847 года - почти за 75 лет - казнь декабристов была единственная в России.
Но прошло чуть больше года после отъезда Герцена в благодатную, кроткую и человеколюбивую Европу, и прямо на его глазах в течение всего лишь трех дней были расстреляны одиннадцать тысяч (11 000) участников июньского восстания в Париже.
Пришедший в ужас от такого кровопролития Герцен поначалу писал друзьям в Москву: «Дай Бог, чтобы русские взяли Париж, пора окончить эту тупую Европу!»
Но потом притерпелся, и сумел убедить Европу, что казнь декабристов следует квалифицировать как выражение беспрецедентной жестокости, присущей именно России...
Может быть, сравнить Ивана Васильевича с более близкими нашему времени деятелями?
Нет-нет, я вовсе не имею в виду Иосифа Виссарионовича!
При проведении столыпинской реформы за 8 месяцев 1906 года по решениям военно-полевых судов было казнено 1102 человека, более 137 в месяц, а если взять казненных при Иване Грозном по максимуму - 5 тысяч человек за 50 лет (казнили и за убийство, изнасилование, поджог жилого дома с людьми, ограбление храма, государственную измену), то простейший подсчет дает едва 8 человек в месяц на всю страну. Подавляющее большинство казненных известно поименно. «Политические» принадлежали к высшим сословиям и были виновны во вполне реальных, а не мифических заговорах и изменах. Почти все они ранее были прощаемы под крестоцеловальную клятву, то есть являлись клятвопреступниками, политическими рецидивистами.
...Близкая России и по языку, и географически Польша развалилась, исчезла с лица земли как государство, именно вследствие тех процессов государственного нигилизма, вольности и сепаратизма шляхты, которые на Руси Иван Васильевич выжигал каленым железом.
Казнили именно преступников, и не надо делать вид, что речь идет о безвинно пострадавших.
Каждый смертный приговор при Грозном выносился только в Москве и утверждался лично царем, а приговор князьям и боярам - еще и боярской думой.
Ну, а в начале двадцатого гуманного века - до предела упрощенное судопроизводство - посмотрели задумчиво на мужика - босой, косматый, и пахнет от него, канальи... Ну, не иначе, как бунтовщик! Завели за сарай и шлепнули.
Тогда, с подачи Столыпина, Николай II подписал указ о военно-полевых судах, их тогда называли «скорострельными».
Достаточно было объявить какую-то губернию на военном положении, как определенная категория уголовных дел переходила в ведение военно-полевых судов, состоявших из обычных строевых офицеров, даже военных юристов не привлекали. Суд свершался в течение 48 часов после ареста подозреваемого, и приговор, чаще всего - повешенье, приводился в исполнение в течение суток.
Ясное дело - никакого серьезного расследования быть не могло, так что гибли в основном - невинные!
Ну, что могли понимать в уликах и доказательствах два - три случайно назначенных строевых офицера, не умевшие произвести даже простейшие следственные действия?
И после этого - Иван, значит, тиран и деспот, а душка Столыпин - чуть ли не икона для наших либералов.
…Идея установки памятника буквально носилась в воздухе - в 2005 году памятник Иоанну IV хотели установить в городе Любиме Ярославской области, совсем рядом с Вологодской областью. Местная администрация уже готова была оплатить расходы, и воплотить памятник в бронзе брался сам Зураб Церетели, идею установки памятника поддержали и жители городка, впервые упоминаемого в летописях с 1546 года.
Но против установки памятника выступила Ярославская епархия РПЦ МП. Архиепископ Ярославский и Ростовский Кирилл обратился с посланием к губернатору, областному прокурору и главному федеральному инспектору с требованием воспрепятствовать установке памятника царю Иоанну IV. Архиепископ Кирилл утверждал, что установка памятника приведет «…к самым непредсказуемым последствиям, ухудшит криминогенную ситуацию в районе…» и может стать «дестабилизирующим фактором». Убоявшись жутиков и ужастиков, представив, как население городка числом меньше 7 тысяч человек возбудится от лицезрения памятника человеку, умершему больше 400 лет назад, и пойдет крушить в округе все подряд, идею памятника похерили.

Никто не сносит в Европе памятники королям – убийцам, и соотечественники, и наши историки пишут о них, по крайней мере, почтительно, но только речь заходит об Иване Васильевиче…
Брызгая слюной, исходя кровавой пеной начинают рассказывать о совершенно уникальном, исключительном, неповторимом злодее , непревзойдённом тиране и палаче!
Практически его современник, отделённый от Ивана Грозного вовсе небольшим количеством лет царь Васька Шуйский (на троне с мая 1606 по июль 1610) в 1607 году обещал Болотникову и его соратникам помилование; когда те сдались, обещание было забыто – самого Болотникова утопили в Каргополе, а ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ пленных мятежников казнили весьма незатейливым способом – вывели их на берег Яузы и…
Дубиной по затылку - ТЮК, в воду - ПЛЮХ! Четыре тысячи ударов - четыре тысячи трупов поплыли по Яузе и дальше - по Москве-реке… Илейку, назвавшегося Петром, сыном царя Фёдора, тоже казнили в Москве, вопреки обещанию даровать жизнь.
Но! На памятнике работы Микешина « Тысячелетие России « (1862 год) Василию Иоанновичу Шуйскому нашлось место среди 109 выдающихся деятелей нашей страны, а вот Иоанна Васильевича Грозного там искать бесполезно…
Ещё ближе - гениальный полководец всех времён и народов, названный Астафьевым «браконьером русского народа», Георгий Жуков. 1939 год, Халхин-Гол. «За несколько месяцев расстреляно 600 человек, а к награде представлено 83». (генеральный секретарь Союза писателей СССР В.П. Ставских.)
Посчитаем?
600 расстрелов - это всего лишь за 104 дня. (С 5 июня по 16 сентября) В день получается по шесть смертных приговоров. И посмотрите, какой памятник взгромоздили ему в Москве, и бюст на родине…


* * *

...А теперь вернемся во вторую половину XVI века и вглядимся в «небывалого злодея», убившего собственного сына, многоженца (то ли семь, то ли восемь жен насчитывают популяризаторы исторической науки.)
Оказывается, множество слухов, версий и домыслов о том, что царь Иван убил сына своего, Ивана, голословны и бездоказательны.
Владыка Иоанн (Снычев), митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, по поводу этих версий так и пишет:
«На их достоверность невозможно найти и намека во всей массе дошедших до нас документов и актов».
В Московском летописце под 7090 годом читаем:
«Преставися царевич Иван Иванович».
В Пискаревском летописце:
«В 12 час нощи лета 7090 ноября в 17 день... преставление царевича Ивана Ивановича».
В Новгородской летописи:
«Того же году преставися царевич Иван Иванович на утрени в Слободе».
Ну, и где здесь хоть намек на убийство?
Подтверждение тому, что ссора отца с сыном и смерть царевича разнесены во времени - во множестве летописей, и причина смерти его сейчас установлена достоверно - царевич был отравлен; содержание хлорида ртути в его останках превышает предельно допустимую в 32 раза!
Более того – при вскрытии саркофага Ивана Ивановича, хотя его череп не сохранился (рассыпался), обнаружили «копну хорошо сохранившихся волос ярко желтого цвета длиной до 5-6 см. Признаков наличия крови на волосах не обнаружено».
Если нынешними средствами исследования крови не обнаружено, значит, ее и не было. Не было тогда таких моющих средств, которые могли бы смыть кровь так, чтобы наши криминалисты ее не обнаружили.
Касательно немыслимого количества его жен - тут сразу нужно внести ясность - жена - это женщина, прошедшая официально признанный обряд вступления в брак. В XVI веке это было венчание.
Так что назвать женами женщин, с которыми царь не венчался, нельзя. Для их обозначения есть множество терминов, юридических и просторечных, только уж никак не «жена».
В женском Вознесенском монастыре, усыпальнице Московских великих княгинь и цариц, есть захоронения четырех жен Иоанна IV: Анастасии Романовой, Марии Темрюковны, Марфы Собакиной и Марии Нагой, так что говорить можно только о четырех женах, причем четвертый брак был совершен по решению Освященного Собора Русской Православной Церкви, и царь смиренно понес наложенную на него епитимию.
Четвертый брак был разрешен потому, что предыдущий брак, с Марфой Собакиной, был чисто номинальным - царица умерла, не вступив в фактический брак.
И - все! Больше жен у него не было!
Но, тем не менее, в музее Александровской слободы в одной из палат на стене находилось описание обряда венчания с неизвестно какой по счету женой. Когда писатель Вячеслав Манягин попросил, что бы для него сделали копию данного документа, заведующая музеем сказала буквально следующее: «Понимаете, от XVI сохранилось очень мало письменных источников. Поэтому мы взяли описание брачного обряда XVII века и использовали его. Ведь обряд за сто лет не изменился…»
Но в сопроводительной табличке указывалось, что это описание именно свадьбы Ивана Грозного, и даже указывалось – на ком именно!
Интересно – сейчас убрали это «еще одно доказательство «многоженства» царя»?
Так что не были женами царя Анна Колотовская, Анна Васильчикова, Василиса Мелентьевна, Наталья Булгакова, Авдотья Романовна, Марфа Романовна, Мамельфа Тимофеевна и Фетьма Тимофеевна.
И не было убийства своего сына.

* * *
А что было?

Присоединены царства Казанское, Астраханское, Сибирское, Ногайская орда, часть территории Северного Кавказа (Пятигорье).
И при этом Иван Грозный писал покорителю Сибири Ермаку: «Тимошка, не насильствуй верою православною местные народы. Беда на Руси может быть».

Прирост населения составил около 50%.
Это время отмечается уменьшением населения Русского Севера, что традиционно приписывается последствиям опричнины – дескать, вследствие кровавой политики жестокого царя обезлюдели города и села.
Только вовсе не в могилу ушли большинство покинувших родные дома.

« Нелегка ты, родная стезя,
Коли пепел летит на шелОмы
Коли кинули грады князья,
И холопы покинули дОмы».
(Владислав Кокорин)

«Писцовые книги Казани и Свияжска 60-х годов отмечают переселенцев из других местностей – из верховых поволжских городов Нижнего Новгорода, Костромы, Ярославля, далее из Вологды, Вятки, Пскова.» (И. Кулишер. «История русского народного хозяйства»).
Селились в Казани целыми улицами – например, Псковская и Тульская.
В числе казанских домовладельцев – потомки многих удельных князей: Ярославских, Ростовских, Стародубских, Суздальских… (Всего – 10 родов).
В Казанской области были поставлены новые города – Свияжск, (1551), Лаишев, (1557), Мокшанск, Тетюши (1571). На Волге между Нижним Новгородом и Казанью построены Козьмодемьянск, Чебоксары, Кокшайск. Ниже по течению от Казани, что бы обезопасить путь до Астрахани, были поставлены Самара, (1586), Саратов (1590), Царицын (1589), для наблюдения за башкирами в 1586 году построена Уфа.
Белгород (1593), Воронеж (1586), Оскол (1593), Ливны (1571), Кромы были поставлены, а так же ранее основанный Курск - «…населиша их разными людми казаками и стрельцами и жительными многими людьми». («Новый летописец», XVII век.)
Список этот не привожу полностью ради экономии места, (только при Иване Грозном основано 155 городов и крепостей!), но ясно - сокращение населения Руси, которое ставят в вину Ивану Грозному, на деле просто следствие колонизации земель по Волге и Дону. Не народу стало меньше, а земли больше! За 51 год его правления территория Руси выросла вдвое, с 2,8 млн. кв. км до 5,4 млн. кв. км. Россия стала больше всей остальной Европы.
Это же время - время резкого увеличения количества казаков.
В 1521 году Дон был безлюден, спустя всего 50 лет земли эти заняли казаки. В 1574 году казаков уже столько, что они смогли взять крепость Азов.
И трудно временами разобрать – где вольные казаки, а где – государевы люди. По «росписи», уставу Ивана Грозного об охране юго-восточной окраины государства, сторожевым постам было велено «не оседати с конь», было запрещено «сварити каша» два раза на одном месте, «в коем месте кто полдневал, и в том месте не ночевати».
Для защиты ближних и дальних подступов выдвигались наблюдательные посты - «сторожи» и разъезды - «станицы».


На Руси введена всеобщая выборность местной администрации по желанию населения.
Проведена реформа судопроизводства - городским и сельским общинам было предоставлено право самим отыскивать воров и разбойников, судить их и казнить.
Появляются рода войск - конница, пехота, наряд (артиллерия).
Создана государственная почта, основано около 300 почтовых станций.
Создана первая аптека и аптекарский приказ.
Создавалась промышленность, развивалась международная торговля: с Англией, Персией, Средней Азией.
В 1549 году происходит крайне важное событие - учреждается Посольский приказ.
По существу – это первое на Руси специализированное учреждение, занимающееся внешней политикой, и, как и поныне водится среди дипломатов, внешней разведкой: перед поездкой за рубеж Посольский приказ подробно разрабатывал инструкции для главы миссии, в том числе и разведывательного характера. Именно Посольский приказ разъяснял каждому дьяку, включенному в состав дипломатической миссии, его задачи, тайные и явные, его поведение и место в иерархии группы, выезжающей за рубеж.
Приказ отвечал за все вопросы, связанные с приемом иностранных представителей на Руси, в том числе и за элементарную слежку, составляя отчеты о встречах иноземцев с другими иностранными гостями, а уж тем более тщательно отслеживались встречи с русскими.
Первым руководителем Посольского приказа был подьячий Иван Висковатый; это имя мы еще встретим, когда будем заниматься непосредственно библиотекой Ивана Грозного.
В 1557 по приказу Ивана Грозного на правом берегу реки Наровы на Балтике русский инженер Иван Выродков (который до этого воздвиг крепость Свияжск близ Казани) построил «город для бусного (корабельного) приходу заморским людям».
Так кто построил первый русский порт на Балтике? Иван Грозный или Петр Великий? То-то…
На Руси власти не утруждали себя постройкой тюремных замков. Большинство обвиненных в преступлениях до завершения дела находились на поруках у общества или у частных лиц, которые отвечали за них головой. А если у кого не было поручителей, тех заковывали в кандалы или колодки и держали в глубоких погребах, ямах. И кто в 1560 году запретил подземные тюрьмы? Правильно, жестокий тиран, Иван Грозный.
Именно при Иване Грозном был узаконен выкуп русских людей, попавших в плен к татарам. До этого таких пленников выкупали греки, армяне, турки и приводили их к границам Московского царства, предлагая выкупить, но если не находилось желающих, то их уводили обратно. Иван Грозный повелел выкупать пленных от казны, раскладывая издержки на весь народ.
«Никто не должен увольняться от такой повинности, потому что это общая христианская милостыня.
Но это было частичным решением проблемы - бороться нужно было с причиной, а не со следствием.
«Русских пленников у Казанцев было такое множество, что их продавали огромными толпами, словно скот, разным восточным купцам, нарочно приезжавшими для этой цели в Казань.» ( Н.И.Костомаров.)
Казань, по выражению современников, « допекала Руси хуже Батыева разорения; Батый только один раз протёк русскую землю, словно горящая головня, а казанцы беспрестанно нападали на русские земли, убивали и таскали русских людей в плен».

* * *

...С детства нам вбивали в голову, что русские цари только о том и думали, как бы закабалить покрепче простого человека, да захапать побольше земли миролюбивых соседей, а вот в то же время демократические бояре желали вольностей простому человеку, а патриотически настроенные соседние ханы того только и желали, чтоб был мир между народами, а тут приходил Иван Грозный и их немилосердно казнил.
По словам современного британского историка Джефри Хоскинга:
«Московия начала свою имперскую карьеру, впервые покорив и аннексировав независимое нерусское государство, Казанское ханство... Русь вступила на более чем трехвековой путь захватов и экспансии, который привел к созданию самой крупной и разнородной империи в мире».
И многие другие историки рассматривают взятие Казани как проявление имперских амбиций русских, захватывающих новые территории и порабощающих народы.
Но если присмотреться к фактам, то получается, что битва за Казань шла не между русскими захватчиками и свободным миролюбивым народом, а между войсками Ивана Грозного и армией, приведенной из Астрахани «крымчаком» Едигером.
Но даже если считать войско Едигера бескорыстными и благородными защитникаи Казанского ханства, то как быть с арифметикой?
Под знаменами Ивана Грозного было 60 тысяч московских и касимовских татар, а у Едигера в решающей схватке - 10 тысяч воинов.
В «Казанском летописце» подробно рассказывается, как Иван Грозный расставлял своих военачальников:
«В преднем же полку началных воевод устави над своей силой -
Татарского крымского царевича Тактамыша и царевича шибанского Кудаита...
В правой руце началных воевод устави: касимовского царя Шигалея...
В левой же руце началные воеводы: асторозанский царевич Кайбула...
В сторожевом же полце началные воеводы: царевич Дербыш-Алейо».
Именно татары первыми пошли в прорыв, в пролом Казанской стены, и именно они отличались особой жестокостью, когда город взяли.
Русские же поддержали их в полной мере лишь после того, как наткнулись на несколько тысяч замученных русских рабов...
Только в один день, 16 августа 1552 года, и только на ханском дворе было освобождено 2700 русских рабов. Со свойственной ему жестокостью несусветный изверг Иван Грозный дал приказ, согласно которому – «…если у кого найдут христианского пленника – того карати смертью», и на волю было выпущено 60 тысяч невольников.
Пойти и чисто конкретно разобраться с отморозками, которые реально задолбали беспределом – на языке западных историков это и называется – «имперские амбиции» и «порабощение народов».
А может, лучше почитать написанную в 1564-1565 гг. «Историю Казанского царства»? В ней подробно описывается последний период казанского ханства и взятие Казани русскими войсками. Безымянный автор истории провел в татарском плену около 20 лет и был освобожден в 1552 году. Согласитесь, что автор, бывший рабом у казанских татар два десятка лет, имеет некоторое представление о порабощении…


* * *

Борьба за Казань шла между Москвой и Крымом, а за Крымом стояла Турция, и в походах крымского хана участвовали янычары.
Заниматься каким-либо производительным трудом крымской братве по-понятиям было западло, и куда как веселей и прибыльней были грабительские походы в соседние страны, для захвата добычи и пленных для продажи в рабство и получения выкупа.
В это время складывается поговорка, что турок только с отцом и начальником разговаривает по-турецки. С муллой он разговаривает по-арабски, с матерью по-польски, с бабушкой по-украински…
С XV по XVIII век включительно из Великой и Малой Руси было в турецкий плен уведено до пяти миллионов человек. Это - только те, кто прошел Перекопский перешеек. А сколько было убито, сколько погибло в дороге... Крымчаки не брали взрослых мужчин, не брали стариков и маленьких детей, которые не выдержали бы дальнего пути. «Не брали» – это такой эвфемизм, употребляемый историками. Всех, кого не угоняли, просто резали…
Пять миллионов!
Да все население Руси во времена Ивана Грозного - примерно столько!
...Вся прислуга Константинополя, и у турок, и у местных христиан состояла из русских рабов и рабынь. Венеция и Франция использовала русских рабов на военных галерах как гребцов, навечно закованных в цепи.
...Их покупали на рынках Леванта...
Татары появлялись с набегами под стенами Белокаменной столицы настолько регулярно, что и посейчас в Москве две старые улицы в Замоскворечье называются Ордынками. По ним крымская братва шла к переправам через Москву-реку и к Крымскому броду (теперь здесь Крымский мост напоминает о кровавом прошлом).
Степь поставила перед русским народом вопрос о борьбе не на жизнь, а на смерть.
В 1571 году изменник князь Милославский послал своих людей показать крымскому хану Девлет-Гирею, как обойти засечную черту с запада, и татары прорвались до самой Москвы, взяли город, разграбили и сожгли (только Кремль уцелел), и, забрав огромное количество пленных, ушли в Крым.
Крымчакам казалось, что Россия - кончилась.
Москва сгорела дотла, убитых было столько, что их невозможно было похоронить. Трупы просто сваливали в реку и отталкивали палками от берегов, чтобы плыли вниз по течению, по Волге, мимо Казани и Астрахани, в Каспий...
Но оказалось - это был последний раз, когда крымчаки жгли Москву.
В 1572 году Орда вновь пошла на Русь, Астраханские и Казанские татары подняли восстание.
Русь, обессиленная 20-летней войной, голодом, чумой и страшным татарским набегом, смогла выставить лишь 30-тысячную армию против 120-тысячного войска Девлет-Гирея.
Но реформы Ивана Грозного дали результат - первое на Руси регулярное войско наголову разгромило превосходящего противника в пятидесяти верстах от Москвы. (Битва при Молодях).
Крымчаки еще никогда не терпели такого кровавого поражения. Двадцать лет они не осмеливались показаться на Оке...
Может быть, в духовной и культурной жизни при Грозном был застой?
Нет, напротив - правление его привело ко многим полезным новшествам: начали регулярно созываться Земские Соборы; прошел Стоглавый Собор, созданы Четьи-Минеи митрополита Макария - первая духовная, литературная и историческая энциклопедия на Руси, 19 огромных томов с общим числом страниц 13 258, «Домострой» Селиверста.
И здесь надо особо отметить одну очень важную грань личности Ивана Васильевича - его литературный талант.
Иван Грозный был одним из самых талантливых литераторов того времени, возможно даже, самым талантливым в XVI веке, «…во словесной премудрости ритор, естествословен и смышлением быстроумен», по свидетельству современников.
В литературе, безусловно, царь Иван Васильевич был новатором.
Для средневековой письменности, в том числе и для русской, был характерен особый этикет, поскольку сословный строй того времени подчинял требованиям этикета всю жизнь. Человек одевался, разговаривал и ходил именно так, как того требовало его положение на общественной лестнице. Даже количество лошадей в упряжке зависело не от толстого кошелька, а от чина, места в государственной иерархии. И когда боярыню Морозову, привыкшую ездить в повозке, запряженной шестью, а то и двенадцатью лошадьми, в сопровождении двух-трех сотен слуг, повезли по Москве в простых санях, запряженных одной лошадью, это уже само по себе было весьма жестоким наказанием.
Точно так же и в литературе того времени все подчинялось строгим правилам, которыми регламентировалось, какими словами и выражениями следует писать о своих и о врагах, о смиренной монашеской жизни и о доблестных подвигах воителя. Сводом этих правил определялось, где можно было говорить «простым» языком, а где торжественно и величаво.
В средние века разговорный и литературный языки отстояли друг от друга весьма далеко. Обороты живой народной речи можно было встретить только в деловых документах и записях показаний при следствии и на суде.
Для литературной речи они были недопустимы.
Иван Васильевич первым стал включать в свои послания разговорные и просторечные выражения.
Исследователи объясняют это тем, что, дескать, Иван Васильевич не собственноручно писал свои послания, а диктовал их, поскольку писать своей рукой считалось недостойным великого государя. Даже имя царя на грамоте писал дьяк, а царь лишь прикладывал печать.
Ну, положим, и до Ивана Васильевича, и после него соблюдался такой порядок, а вот такого искрометного, сочного языка в посланиях других царей мы что-то не наблюдаем. Так что причины своеобразия посланий Грозного следует искать в личных качествах царя.
Царь Иван Васильевич на фоне своих современников выделяется широчайшей эрудицией. Аргументируя свои утверждения, он легко и непринужденно приводит в доказательство примеры не только из истории древней Иудеи, изложенной в Библии, но и из истории Византии. Он прекрасно знает не только Ветхий и Новый Завет, но и жития святых, труды византийских богословов. Трудами болгарского ученого И. Дуйчева установлено, что Грозный свободно ориентировался в истории и литературе Византии.
Можно только удивляться, какой памятью обладал Иван Васильевич - он явно наизусть приводит в своих сочинениях пространные выдержки из Священного писания. Об этом можно с уверенностью говорить потому, что цитаты в посланиях Грозного даны очень близко к тексту источника, но с характерными разночтениями, которые возникают при воспроизведении текста по памяти.
Заклятый враг Грозного, князь Курбский, признавал царя Ивана Васильевича как человека «священнаго писания искуснаго».
В своих посланиях Иван Васильевич попросту взрывает этикет письменной речи, но стилистически его новации безусловно оправданны.
Чеканным стилем писано: «Не дожидаются грады Германские бранного бою, но явлением животворящего креста поклоняют главы своя». И вслед за этим мы видим усмешку Великого государя: «А где, по грехом, по случаю, животворящего креста явления не было, тут и бой был. Много отпущено всяких людей: спрося их, уведай».
Этим же своеобразным стилем он ведет и дипломатическую переписку.
Вот он с негодованием пишет английской королеве: «И мы чаяли того, что ты на своем государьстве государыня и сама владееш… Ажно у тебя мимо тебя люди владеют, и не токмо люди, но мужики торговые, и о наших о государских головах и о честех и о землях прибытка не смотрят, а ищут своих торговых прибытков. А ты пребываешь в своем девическом чину, как пошлая девица».
Уточню, что слово «пошлый» в языке того времени означало «обыкновенный», но, тем не менее, Иван Васильевич королеву здорово уел, назвав великую королеву обычной девицей, к тому же она болезненно воспринимала намеки на свое затянувшееся девство, о чем царю, несомненно, было известно.
Так что и в развитии российской словесности заслуги Ивана Васильевича неоспоримым – именно при нем, и благодаря, в значительной степени, ему же, появился на Руси новый жанр – публицистика.
И возведение храма Василия Блаженного это, согласитесь, не столько складывание камней в определенном порядке, сколько торжество духа; и не заезжие архитекторы ставили его, а свои мужики, Барма и Постник.
(Впрочем, ныне существует версия, что это был один человек - Барма Постник).
«Нельзя сомневаться, что замышление построить этот собор в том виде, какой существует, принадлежало сколько художеству строителя архитектора, столько же и мыслям царя»
(Иван Забелин. «История города Москвы».)
Стараниями Ивана Грозного и его приближенных были созданы школы: «…В царствующем граде Москве и по всем градом… избрати добрых духовных священников и дьяконов и дьяков женатых и благочестивых … и грамоте бы и чести и пета и писати горазди. И у тех священников и у дьяконов и дьяков учинити в домех училища, чтобы священницы и дьяконы и все православные хрестьяне в коемждо граде предавали своих детей на учение грамоте книжнаго писма и церковнаго петия… и чтения налойнаго…(Стоглав, гл.26)
На Руси в то время грамотным был каждый пятидесятый человек, то есть два процента населения; при Екатерине Великой грамотным был один из восьмисот человек.
Разница!
К тому же, нам, нынешним, нужно четко осознавать, что во времена Ивана Грозного овладеть грамотой было весьма непросто. Древняя письменность не знала разбивки на слова, текст шел сплошным массивом. Не было четкого порядка переноса, а из-за того, что на строке рукописного текста помещалось 15-20 знаков, перенос производился очень часто. Очень часто не было разницы между строчными и прописными буквами, и, соответственно – между именами собственными и нарицательными. Для ускорения письма многие слова писались сокращенно, при письме опускались гласные, использовалось множество надстрочных знаков - титлов.
В общем, рукописные тексты того времени являлись, по сути, скорее шифрами, расшифровать которые было весьма затруднительно.
И уж вовсе титанической преградой на пути грамотности в то время было написание и чтение звуков.
Многие из тех звуков, которые мы обозначаем одной буквой, в то время писались двумя, тремя, и даже более знаками! Особо отличался сложностью написания звук, который мы ныне обозначаем просто «у». Он мог обозначаться пятью различными способами! Кроме трех особых значков, он мог писаться как диграф «оу» или «о» с надстрочным знаком (титлом).
Звук «е» писался четырьмя различными способами.
Звук «ф» мог обозначаться «фитой» или «фертом»
А были еще неизвестные нам, пришедшие из греческого языка «пси» и «кси», и пресловутый «ять»…
В общем, лично я этой грамотой так до конца и не овладел, и поступаю так же, как поступали мои предки – они пользовался услугами грамотеев, которые при скоплении народа читали книги вслух, я же читаю книги, которые нынешние грамотеи переписали по правилам нынешней грамматики. К слову - читать «про себя» люди научились весьма недавно, я мальчишкой застал времена, когда в белорусской деревне меня считали неграмотным оттого, что я не проговаривал читаемое вслух…
Учитывая то, что люди в то время попросту не умели читать «про себя», следует расширить круг людей, которым была доступна книжная премудрость - помимо писателей и читателей в то время были и слушатели.
«Грамотные крестьяне читали Евангелие, жития святых и другую духовную литературу вслух в семье, соседям, иногда на специально собираемых для этого встречах». («Русские. История и этнография).
А читать и слушать тогда было что.
Положено, как уже говорилось, начало книгопечатанью, созданы две типографии. Центрами книжности оставались монастыри и архиерейские дома, где имелись большие библиотеки. Был придан государственный характер летописанию, появился «Лицевой свод», и, наконец, была собрана книжная сокровищница, известная ныне как «Библиотека Ивана Грозного» или же «Либерея».

Фрагмент книги "Как пройти в библиотеку Ивана Грозного", версия 2008 года.

С течением времени растет количество жён Ивана Грозного. В одном дневнике я прочитал, что на сегодняшний день их насчитавют аж 8. До этого нам говорили, что у «Грозного» было семь жен. По другим сведениям, их было 5 или 6 (Карамзин). Многоженство - это – прямое нарушение церковных правил и уникальный случай в русской истории. Недаром на эту тему столько написано – от драматических произведений, до сборников анекдотов.
Однако, ничего странного тут нет. Объяснение простое: в число этих «семи жен Грозного» включены жены трех (во всяком случае, нескольких) реальных царей. У каждого из них было не более трех жен. Церковные правила, запрещавшие жениться четвертый раз, не были нарушены. Поэтому русские источники и не отмечают никаких конфликтов между «Грозным» и церковью из-за его якобы «незаконных браков». Сама же теория о «незаконных браках Грозного» появилась позже – уже после Смуты XVI-XVII веков (незаконными считались браки, начиная с четвертого).
Согласно нашей реконструкции у самого Ивана IV была только одна жена – Анастасия Романова. Объединив правление Ивана IV с правлениями его сыновей, историки были вынуждены приписать всех их жен одному человеку. Косвенным свидетельством в пользу этой нашей гипотезы является то обстоятельство, что «Грозный», выбирая себе очередную невесту, почему-то одновременно с этим часто женил и своего сына. Например: «предпочел всем Марфу Васильевну Собакину, дочь купца новгородского, в то же время избрав невесту и для старшего царевича Евдокию Богданову Сабурову». Еще пример: «Перед тем временем, как царь Иван Васильевич задумывал вступить в седьмой и последний свой брак, он женил и младшего своего сына Федора».
По свидетельству Поссевино, у царевича Ивана Ивановича, сына Ивана IV, было три жены. Видимо, последней из них и была Мария Нагая, родившая ему сына Дмитрия – будущего «самозванца».
Наша гипотеза.
«Семь (или пять-шесть) жен Грозного», по всей видимости, это:
• одна жена Ивана IV (Анастасия Романова),
• три жены его сына Ивана Ивановича,
• жена царя Федора (Ирина Годунова),
• одна или две жены Симеона-Ивана.

До недавнего момента

Написать этот пост меня сподвигла статья в одном из дневников о женах Ивана Грозного. Там описывается какие жены были хорошие и каким извергом был Иван Грозный. На мой взгляд фигура Ивана Грозного противоречива. Темной дымкой тумана окутан этот исторический период. Давайте будем разбираться.

Мы не будем, конечно, подробно повторять более или менее известную читателю «школьную историю Грозного». Надеемся, что он с ней знаком по многочисленным книгам и учебникам. Однако мы все-таки бегло пройдемся по царствованию Грозного, чтобы обратить внимание читателя на многие странности, переходящие иногда всякие разумные границы. Эти наблюдения окажутся полезными нам в дальнейшем.
Наиболее яркие странности таковы.

1) В 1553 году Грозный, будучи взрослым человеком, учредил над собой «опекунский совет». Считается, что этот опекунский совет был создан для опеки его малолетнего сына Дмитрия. Однако Грозный выздоровел. А опекунский совет распущен не был! Что же? Совет продолжал опеку над выздоровевшим всесильным грозным царем?

2) В течение всего правления Грозного почему-то повторялись присяги ему (хотя царю присягают только один раз). При Грозном же состоялось НЕСКОЛЬКО ПРИСЯГ ЦАРЮ и даже ПОВТОРНОЕ ПЫШНОЕ ВЕНЧАНИЕ НА ЦАРСТВО! Через много лет после первого венчания! Неужели забыли о первом венчании в 1547 году и решили ни с того ни с сего заново венчать (его же!) на царство уже в 1572 году, после ДВАДЦАТИ ПЯТИ ЛЕТ правления? Других таких странных «повторных венчаний» и «многократных присяг» в русской истории не было.

3) Грозный возводит на свой престол (якобы, вместо себя!) Симеона Бекбулатовича. Выдвигается нелепое «объяснение»: ему, якобы, так легче было управлять Думой!

4) Грозный полностью разгромил Новгород, а затем решил переехать туда (на дымящееся пепелище?) со всем двором и даже перевез туда государственную казну.

Все эти странности вынуждают историков характеризовать Грозного как шизофреника. П. И. Ковалевский, например, утверждал: «Царь подвержен был неврастении, и его психика параноика с манией преследования сказалась в создании опричнины».
Конечно. Человек, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОСТУПАЮЩИЙ ТАК, очень похож на шизофреника. Весь вопрос лишь в том – правильно ли мы понимаем события, происходившие в то время. Вопрос: принадлежат ли они биографии ОДНОГО царя? А что если это – факты из жизнеописаний нескольких царей? Это в корне меняет дело.

Мы переходим к изложению нашей гипотезы.

Великая Смута XVI-XVII веков как эпоха борьбы Русско-Монгольско-Ордынской старой династии с новой западной династией Романовых. Конец Русско-Монгольской Орды в XVII веке
Согласно нашей гипотезе, весь период «Грозного» от 1547 до 1584 годов естественным образом делится на ЧЕТЫРЕ разных правления ЧЕТЫРЕХ РАЗЛИЧНЫХ ЦАРЕЙ. Затем все они были объединены под одним именем «Грозный». Это было сделано уже в XVII веке, при РОМАНОВЫХ, с определенной политической целью: для обоснования права Михаила (первого Романова) на российский престол. Это было достигнуто так: был искусственно создан некий образ «великого Грозного Царя», правившего перед ними почти пятьдесят лет.
Этим Романовы достигали сразу нескольких целей.
Дело в том, что на самом деле Великая Смута XVI-XVII веков была не просто очередным междоусобием в империи. Это была многолетняя кровопролитная гражданская война, в результате которой произошла коренная смена государственного устройства Руси. Старая Русско-Ордынская Монгольская (= Великая) династия была разгромлена в этой войне. Переворот был осуществлен представителями западнорусской, псковской группировки Романовых. Они пришли к власти в столице Империи и полностью сменили характер, содержание и стиль правления. Начался качественно новый период в истории Руси.
Это – то, что произошло на самом деле.

А теперь мы объясним – как (по нашему мнению) Романовы (уже находясь у власти) преподнесли историю этого военного переворота потомству.

Главное, что они сделали, – они объявили предыдущую Русско-Ордынскую династию, «незаконной». Всю Русско-Монгольскую эпоху (около трехсот лет!) они объявили периодом «лютого иноземного ига» на Руси. Своих предшественников – русских ханов – они объявили дикими пришельцами из далеких восточных стран, узурпировавших подлинную власть первых «Рюриковичей». Прежнюю жизнь страны при «Монгольских завоевателях» победившие Романовы (а точнее их историки) изобразили как эпоху мрачного насилия. А себя Романовы преподнесли как «восстановителей подлинно русской государственности», пришедшей, наконец, на смену «иноземцам» – татарам. Романовы пришли на смену «татарину Годунову». При этом надо отдать им должное, они практически не подтасовывали исторические факты. Они просто изменили их окраску, интерпретацию, придали им другой характер и существенно другое освещение. В результате русская история Монгольского периода сильно исказилась. Остатки казачьих войск Орды, рассеянные во время войны и частично оттесненные из центра на границы империи, Романовы объявили беглыми холопами, или сосланными (за какие-то прегрешения) «плохими людьми». Была проведена глобальная переработка и тенденциозное редактирование исторических документов. Романовские историки написали «новую историю плохой Орды» в свете социального заказа, продиктованного им новыми властителями. Получилось внешне, на первый взгляд, вполне убедительно. Но не все удалось заштукатурить. Поэтому сегодня и есть надежда восстановить подлинную картину нашей истории.
Но кроме главной, стратегической задачи, Романовы преследовали еще и другие, более мелкие, технические, тактические, но, конечно, очень важные для них цели. Эти задачи были следующие.
а) Скрыть, что на самом деле Великая Смута началась не в XVII веке, а в середине XVI века, еще при «Грозном». И что Романовы были одними из основных ее организаторов и вдохновителей.
б) Обосновать законность своих притязаний на престол. Для этого они изобразили себя родственниками последнего законного царя.
в) Скрыть свое участие в опричнине и междоусобной борьбе, свалив все кровавые грехи на «Грозного Царя».
г) Произвести свой род от как бы ЕДИНСТВЕННО ЗАКОННОЙ ЖЕНЫ «Великого Царя» – Анастасии РОМАНОВОЙ.
Может быть, именно для этого романовские историки и объединили четырех царей в одного, ложно представив их жен – как жен одного и того же человека. Напомним, что по церковным законам браки, начиная с четвертого, считались незаконными. Таким образом, браки последних из этих четырех царей стали как бы незаконными, а дети, родившиеся от этих браков – как бы не имеющими права на престол. Затем, царя Федора Ивановича объявили бездетным. Это была неправда. Его сына царя Бориса Федоровича («Годунова») они объявили незаконным царем, получившим престол не по наследству. И это тоже была неправда.

Наша реконструкция царствования «Грозного»

*** Иван IV Васильевич как первый царь «периода Грозного» (правил в 1547-1553 годах)

В 1547 году 16-летний Иван IV Васильевич был венчан царем. Новому царю была принесена присяга. Его женой (по нашей гипотезе, первой и последней) была Анастасия Захарьина (Романова). Отец жены – РОМАН Захарьин – родоначальник будущих Романовых. Правление Ивана Васильевича продолжалось до 1553 года. Самым знаменитым событием его правления было покорение Казани в 1552 году. В следующем 1553 году Иван Васильевич серьезно заболел. К этому времени у него уже был малолетний сын Дмитрий, а вскоре родился второй сын Иван. Историки считают, что Дмитрий погиб сразу же после «кризиса». По нашей гипотезе это не так. «Иван IV занемог тяжким огненным недугом. Он бредил в жару, перестал узнавать близких людей. Кончины его ждали со дня на день. Вечером 11 марта 1553 года ближние бояре присягнули на верность наследнику престола грудному младенцу Дмитрию».
По нашему мнению царь Иван IV Васильевич действительно заболел настолько тяжело, что окончательно отошел от дел, а может быть, действительно вскоре умер. Косвенным подтверждением этому может служить следующий комментарий Скрынникова: «Преждевременная присяга 1553 года показывает, что Захарьины нимало не сомневались в кончине государя».
Перед своей болезнью Иван IV стал проявлять необыкновенную набожность. Известно, что он находился в это время под сильным влиянием священника Сильвестра. «На 17-летнего Ивана рассказы и убежденность священника оказывали действие потрясающее. Именно Сильвестр заронил в душу Грозного искру религиозного фанатизма. Приобщение к религии внесло большие перемены в жизнь дворца. Англичан, посещавших страну в то время, поражали многие привычки московского государя. Царь чуждается грубых потех, не очень любит охоту, зато находит удовольствие в богослужениях. В том же году (в 1552 – Авт.) Ивана посетили первые видения». В этой связи Скрынников сообщает, что эти годы являлись «временем исключительного внимания к юродивым. Большим почетом в те годы пользовался в Москве дивный „нагоходец“, зимой и летом ходивший „без телесного одеяния“ – в лохмотьях, с тяжкими веригами на шее. То был Василий Блаженный. Его смерть была отмечена в официальных записях Разрядного приказа. Юродивого похоронили в Троице-Сергиевом монастыре при огромном стечении народа».
Самым достоверным И САМЫМ РАННИМ из сохранившихся до нашего времени изображений Ивана Грозного считается так называемый «копенгагенский портрет». Хранится в королевском архиве Дании. ЭТОТ ПОРТРЕТ ЯВЛЯЕТСЯ ИКОНОЙ. Он написан на досках яичными красками, в чисто иконописной манере. Более того, на этой иконе (как и положено на иконах) изображение помещено в углублении. Края портрета выступают наружу. Это – так называемый ковчег. Отметим, что КОВЧЕГ ДЕЛАЛСЯ ТОЛЬКО НА ИКОНАХ, поскольку имел церковный смысл. НА СВЕТСКИХ ИЗОБРАЖЕНИЯХ КОВЧЕГА НЕ ДЕЛАЛИ. Отметим, что изготовить такой ковчег – сделать углубление в доске и выровнять его поверхность – совсем непросто. Это сильно усложняло процесс изготовления икон. Делалось это в соответствие со специальными церковными требованиями. Это – особенность старых икон (по крайней мере, до XVII века), написанных на досках.
Наша гипотеза:
ВАСИЛИЙ БЛАЖЕННЫЙ – ЭТО ЦАРЬ ИВАН IV ВАСИЛЬЕВИЧ (1547-1553).
Мы считаем, что в 1553 году царь Иван сильно заболел, отошел от дел, превратился в юродивого. Этому способствовала его особая набожность, о которой мы говорили. Само слово «Василий» означает попросту «царь» (= базилевс). Когда Иван = Василий Блаженный (т. е. Блаженный Царь) умер, его смерть, естественно, была отмечена в официальных записях Разрядного приказа. Он был пышно похоронен при огромном стечении народа. Хоронили не просто юродивого, а бывшего царя! Впоследствии Ивана = Василия Блаженного канонизировали. Кроме Василия Блаженного московского чудотворца в святцах упоминается также и Иван Блаженный московский чудотворец, о котором почти никаких подробностей не известно. Считается, что он умер в 1589 году в Москве и «тело его с великой честию было погребено в церкви Василия Блаженного». То есть – в том же соборе Василия Блаженного. Возможно, это тот же Иван = Василий Блаженный, дважды попавший в святцы под своими двумя именами: Василий и Иван.
Отождествление Ивана IV – покорителя Казани – с Василием Блаженным также косвенно подтверждается тем, что построенный в честь этого покорения Казани Покровский Собор на Красной площади в Москве до сих пор называется СОБОРОМ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО.

*** Малолетний Дмитрий Иванович как второй царь «периода Грозного» (правил в 1553-1563 годах). Фактическое правление «избранной рады»

Сегодня считается, что первый сын Ивана IV – младенец Дмитрий – умер сразу же после того, как ему присягнули в 1553 год. Однако из документов следует, что при малолетнем Дмитрии был создан регентский совет – «избранная рада», который действовал до 1563 года. Считается, будто после внезапной смерти младенца Дмитрия Иван IV «неожиданно выздоровел» и тут же устроил над собой опеку – опекунский совет. Историки строят различные теории, чтобы объяснить – зачем взрослому царю потребовалось это странное опекунство.
Наша гипотеза: «избранная рада» действительно была создана, но как опекунский совет отнюдь не над взрослым Иваном IV, а над младенцем Дмитрием, который в действительности не умер. Царю-младенцу была принесена присяга и от его имени опекунский совет начал править страной.
Хотя «главными регентами при младенце Дмитрии Иван IV назначил своих шурьев Д.Р. и В. М. Юрьевых-Захарьиных» , но «после событий 1553-1554 годов влияние Захарьиных стало быстро падать». Дело в том, что «боярская дума отнеслась к регентству Захарьиных с крайним неодобрением» ([6], с.111). Подлинное положение Захарьиных (будущих Романовых) в это время было очень шатким: «Знать не желала уступать власть регентам Захарьиным, не обладавшим ни авторитетом, ни популярностью».
В регентском совете основную роль стал играть Адашев, а также Глинские – родственники матери предыдущего царя Ивана IV (т. е. бабки Дмитрия). «Вражда между Глинскими и Захарьиными имела давние корни. Когда М. Глинский возглавил поход в Ливонию (1558 год), его люди распоряжались в ПСКОВЩИНЕ (т. е. в уделе Захарьиных-Романовых – Авт.), как в неприятельской стране».
Итак, Захарьиных (предков Романовых) оттесняют от трона Дмитрия. Захарьины-Романовы потеряли свои посты в правительстве. Их место у престола занимают Глинские.
Отличие нашей версии событий этого 10-летнего периода (1553-1563) от традиционной состоит в том, что мы приписываем их правлению малолетнего Дмитрия, а не якобы «устранившегося от дел» Ивана IV.
Основное событие этого правления – Ливонская война.
Наша гипотеза: в 1563 году царевич Дмитрий, которому в это время было около 12 лет, погиб. Мы считаем, что эта его гибель была затем отнесена историками Романовых ко времени Годунова (к 1591 году, см. [61], с.67) как знаменитая история о трагической гибели «царевича Димитрия в Угличе». Скорее всего, именно в Угличе он и погиб, но только в 1563 году, а не при Годунове.
Не вникая в детали, отметим некоторые параллели между «трагической гибелью царевича Дмитрия Ивановича якобы в 1553 году» и «трагической смертью царевича Димитрия Ивановича» при Годунове в 1591 году (формально в это время правил Федор).
Традиционная версия «первой гибели» царевича Дмитрия в 1553 году (т. е. на 10 лет раньше нашей даты) звучит так. Якобы, он утонул – его «не уберегли от нечаянной гибели». Считается, что он утонул в результате несчастного случая ПО НЕБРЕЖНОСТИ НЯНЬКИ: она, якобы, шла с младенцем на руках с берега на лодку, сходни перевернулись, младенец утонул.
Традиционная версия «второй гибели» царевича Димитрия в 1591 году хорошо известна – это знаменитая Углическая трагедия (вспомните, например, Пушкина). Тоже подросток, тоже сын царя Ивана IV Васильевича, тоже несчастный случай и небрежность няньки (якобы, случайно закололся, упавши на нож в припадке падучей).
Наше мнение: Углическая драма – это и есть реальная гибель царевича Дмитрия в 1563 году. Она была только одна. Раздвоилась она уже позже – в XVII веке, когда Романовы начали излагать историю в нужном для себя свете.
Краткие выводы.
Точка зрения историков на период 1553-1563 гг.: царь Иван устранился от дел и от его имени управляет «избранная рада» во главе с Адашевым.
Наша точка зрения: царь Иван сначала отказался от престола, стал юродивым и через 4 года умер. Царем стал его малолетний сын Дмитрий. Над ним учрежден опекунский совет – «избранная рада» во главе с Адашевым.

*** Малолетний Иван Иванович как «третий период Грозного». Правил в 1563-1572 годах. Приход Захарьиных-Романовых к власти. Террор. Опричнина

Наша гипотеза: после гибели царевича Дмитрия в 1563 году царем стал второй сын Ивана IV – Иван (Иванович). Ему было в то время около десяти лет. По всей видимости, он воспитывался Захарьиными-Романовыми, так как никто не предполагал, что Дмитрий погибнет мальчиком и власть перейдет к царевичу Ивану.
И в самом деле, возвращаясь снова к традиционной истории, мы видим, что в 1563 году «назначена была повторная присяга на верность царю». Считается, что это была уже ТРЕТЬЯ ПРИСЯГА все тому же якобы еще живущему царю Ивану IV. И снова историки вынуждены придумывать какие-то объяснения этой загадочной ТРЕТЬЕЙ присяге.
При подростке царе Иване Ивановиче власть оказалась в руках Захарьиных. Избранная рада (регентский совет) была уничтожена. Это был резкий поворот. Адашева не впустили в Москву и всю полноту власти при царе Иване получили Захарьины. Они развернули в стране террор, которым знаменита эпоха «Грозного». См. ниже.
В 1563 году «через полтора десятилетия после царской коронации, послы Константинопольского патриарха привезли в Москву решение Вселенского Собора, подтвердившее право московита на царский титул. Затеянные по этому поводу пышные богослужения призваны были упрочить власть Грозного (не странно ли, что власть надо было вдруг упрочивать через 16 лет после венчания царя? – Авт.)»
«Отставив Адашева и Сильвестра, Иван IV (т. е. по нашей гипотезе, – молодой царь Иван Иванович – Авт.) стал вершить дела в узком кругу родни, не считаясь с вековой традицией. Знать негодовала на царя, но еще больше – на Захарьиных. Их интригам приписывали гибель Адашева…».
Оказывается, что только с этого времени и начинается знаменитый террор, приписываемый Ивану «Грозному».
Наша гипотеза: террор действительно начался. Развязан он был Захарьиными, которые начали расправу со своими противниками (см. выше). А к их противникам принадлежала (как традиционно известно) практически вся старая боярская знать. То есть, по нашему мнению, – русско-монгольская знать старой Ордынской династии. Началась борьба между старой Ордынской империей и новой группировкой Захарьиных-Романовых, рвавшихся к власти. Захарьины-Романовы выражали интересы «прозападной группировки», выражаясь современным языком. Началась фактически гражданская война – подлинное начало Великой Смуты на Руси.
В это время писалась русская история. Точнее, была сделана первая попытка ее написания. При этом преследовались явные политические цели, что, собственно, сегодня и не скрывается. «Тревога по поводу обнаружившейся боярской крамолы побудила монарха взяться в 1563-1564 годах за исправление истории своего царствования». Современные исследования показывают, что летописи писались на французской бумаге, закупленной за рубежом. А именно, во Франции. «Расцвет официального московского летописания в 1550-начале 1560 годов и его полное прекращение после 1568 года были обусловлены. Трагичной была судьба приказных людей, руководивших летописными работами. Печатник Иван Висковатый был казнен. Страх препятствовал любым попыткам возродить летописание в земщине. Если бы кто-нибудь из приказных, занявших место убитого И. Висковатого, на свой страх и риск описал Новгородской погром, он явно рисковал бы головой».
Итак, люди, «писавшие первую русскую историю» были попросту уничтожены. Кроме того, нам показывают здесь на «опасное место для летописания» – на новгородский погром. Мы уже понимаем – в чем дело. Это был момент, когда название «Великий Новгород» было отнято от Ярославля и перенесено в Псковскую область. Это было сделано по политическим соображениям, так как к власти пришли новые люди – Захарьины, будущие Романовы, которые имели свой удел в Полоцке, в западной русской области и тяготели к Пскову, а также к землям Ганзейской Лиги. Цель была очевидна – исказить русскую историю так, чтобы происхождение старой (предыдущей) царской династии из Ярославля = Великого Новгорода было скрыто и была бы создана видимость происхождения старой русской династии из Псковской области, т. е. – из северо-западной Руси, откуда были родом сами Захарьины. Меняя географию событий и, надо думать, их даты, Романовы-Захарьины подводили под свою новую династию «прочный исторический фундамент».
В 1564 году была учреждена опричнина. «Одним из главных инициаторов опричнины стал боярин В. М. Юрьев-ЗАХАРЬИН, и именно вокруг ЗАХАРЬИНЫХ сгруппировался РУКОВОДЯЩИЙ КРУЖОК ОПРИЧНИНЫ».
Мы не будем останавливаться на подробностях опричного террора. Они хорошо известны. Читатель может обратиться к любому из описаний этой эпохи. Подчеркнем лишь, что ВЕСЬ ТЕРРОР «Грозного» укладывается в период 1563-1572 годы, т. е., по нашей гипотезе – в точности во время царствования подростка Ивана Ивановича, от имени которого фактически правили Захарьины-Романовы.
Основные этапы террора: учреждение опричнины (1564), казанская ссылка (1565), заговор конюшего Федорова-Челяднина, РАЗГРОМ НОВГОРОДА (1569-1570), убийство митрополита Филиппа и казанского архиепископа Германа, убийство родственника царя Владимира Андреевича, МАССОВЫЕ КАЗНИ бояр в 1568 году.
В том же 1564 году произошел «Собор о белом клобуке». Наш комментарий: этот собор рассматривал вопрос о праве московского митрополита носить белый клобук, бывший до этого привилегией лишь новгородского архиепископа. Таким образом, этот собор был посвящен приравниванию московского митрополита (называвшегося, кстати, «киевским») в ранге к новгородскому.
Попросту говоря, это – возвышение Москвы и принижение Ярославля = Великого Новгорода.
Разгром Великого Новгорода = Ярославля (1569-1570 года) был кульминацией опричнины, то есть – террора. Считается, что город был полностью разорен, а все жители были выселены. Этот разгром сопровождался казнью члена царской династии – князя Владимира Андреевича Старицкого.
События этого времени показывают, что здесь начинается гражданская война. Наша интерпретация этих известных событий такова.
Новая группировка Захарьиных-Романовых решила искоренить старую русско-Ордынскую династию, старой столицей и оплотом которой был (как мы уже знаем) Великий Новгород – Ярославль. Московские опричные войска Захарьиных разгромили Новгород-Ярославль и казнили Владимира Андреевича, который мог претендовать на престол от старой Ордынской династии.

*** Симеон Бекбулатович

После этого начинается вооруженное сопротивление Орды. В традиционной истории это представлено как нашествие крымского ХАНА. В 1571 году «крымцы» (т. е. Орда) подошли к Москве. Москва была взята и разгромлена. Царь Иван «покинул армию и умчался в Ростов». Незадолго перед этим, в 1569 году, царь просил убежища в Англии (видимо, предчувствуя такой оборот событий). Таким образом, в этот момент Орда берет верх. Начинается известное «московское дело». Это был разгром Ордой партии Захарьиных-Романовых. В частности, были казнены главари предыдущей опричнины («романовской»). Именно к этому времени относится деятельность знаменитых Малюты Скуратова-Бельского и Василия Грязного. Считается, что они не участвовали в первом «захарьино-романовском терроре» предыдущего периода. Их деятельность началась лишь после «новгородского разгрома». Таким образом, они выступают как «ордынцы», наказывающие узурпаторскую «захарьинскую группировку». «Скуратов помог Грозному расправиться со старой опричной гвардией (т. е. с „захарьинской гвардией“ – Авт.)».
Итак, Малюта Скуратов уничтожал деятелей Захарьинского опричного террора. За что, видимо, и был объявлен «очень плохим». Тут мы видим, наконец, – кто писал ОКОНЧАТЕЛЬНУЮ ВЕРСИЮ РУССКОЙ ИСТОРИИ – Захарьины-Романовы и их потомки.
Орда побеждает. Предыдущая опричная «захарьинская» Дума разгромлена. Ее руководитель Басманов казнен. Создается новая Дума, в которую вошла «знать самого высшего разбора. Почти все эти лица или их родственники подверглись преследованию при Басманове». Сразу после этого, «английский посол был уведомлен о прекращении секретных переговоров по поводу предоставления царской семье убежища в Англии». В 1572 году вышел царский указ «о запрещении употреблять самое название опричнины».
Таким образом, первая попытка Захарьиных-Романовых захватить престол империи, провалилась. Монгольская (= Великая) Орда восстановила свои позиции. Более того, в результате этого, столица страны на некоторое время даже переносится в Новгород. «Царь основательно устраивался в своей новой резиденции (в Новгороде – Авт.). На Никитской улице чистили государев двор и приводили в порядок хоромы. На ЯРОСЛАВОВЕ ДВОРИЩЕ „у дворца государского“ повесили новый колокол». Из Москвы в Новгород переносится даже царская сокровищница. Кстати, оказывается, «свезенные в Новгород сокровища были уложены в церковных подвалах на ЯРОСЛАВОВОМ ДВОРИЩЕ». Сегодня считается, что здесь речь идет о далеком Новгороде на болотах, а согласно нашей версии, это – близкий Новгород-Ярославль. Что и естественно, – Ярославль старая столица Монгольско-Русской Ордынской империи. А ЯРОСЛАВОВО ДВОРИЩЕ – это просто Двор в Ярославле. Орда на время перенесла столицу государства в свою старую столицу на Волге.

Краткие выводы.

Современная точка зрения на период 1563-1572 гг.: фактическая власть принадлежит боярам Захарьиным-Романовым «сосредоточившим в своих руках управление земщиной и распоряжавшимся при дворе наследника царевича Ивана, их родственника по материнской линии». Итак, историки считают, что центр управления страной – двор МОЛОДОГО ЦАРЕВИЧА ИВАНА IV. От его имени правят Захарьины.
Наша точка зрения: фактически мы говорим то же самое. Власть принадлежит Захарьиным-Романовым, управляющим страной от имени молодого ЦАРЯ Ивана. Разница между нами лишь в том, что историки «продолжают» сюда выдуманного «Грозного царя» с 50-летним правлением, а мы считаем, что Ивана IV уже нет. Царь – молодой Иван Иванович.
Симеон Бекбулатович как «четвертый период Грозного». Правил в 1572-1584 годах
В традиционной истории, Иван «Грозный» отрекся от престола в 1575 году «и посадил на трон служивого ТАТАРСКОГО ХАНА Симеона Бекбулатовича. ТАТАРИН въехал в царские хоромы (! – Авт.), а „великий государь“ переселился на Арбат (! – Авт.). Теперь он ездил по Москве „просто, что бояре“, в Кремлевском дворце устраивался поодаль от „великого князя“ (т. е. татарина Симеона – Авт.), восседавшего на великолепном троне, и смиренно выслушивал его указы». Симеон был главой земской Думы и имел ЦАРСКОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ.
Глядя на эти нелепые сцены традиционной версии, можно понять историков, трактующих эти «действия Грозного» как шизофрению. Однако по нашему мнению никакой шизофрении тут нет. Дело в том, что документы рассказывают здесь нам о реальном восшествии на престол реального русско-ордынского ХАНА Симеона (после победы Орды). Никакого «второго Грозного царя» рядом с ним нет. Есть лишь «Грозная Эпоха», персонифицированная позднее Романовыми в лице «Грозного царя».
В традиционной версии, «Грозный царь», называемый теперь уже «Иванцом Московским», получил в удел Псков с округой.
Наша гипотеза. После гражданской войны 1571-1572 годов московская партия бояр Захарьиных-Романовых потерпела поражение и была разгромлена. В Москве начинаются казни руководителей опричнины. Казнен также оклеветавший митрополита Филиппа архиерей. Историки называют все это «московским разгромом» или «московским делом». Во главе новой опричнины становятся старые знатнейшие роды, которые до этого уничтожались. К власти вновь приходит войско-Орда. Во главе государства становятся ярославцы-новгородцы. В истории это известно: «Опричная армия получила крупнейшее за всю свою историю пополнение: в ее состав влилось более 500 новгородских дворян… Царь пытался создать в лице новгородских опричников силу…». Столица на некоторое время даже переехала в Новгород. Во главе нового правительства стал татарский хан Симеон Бекбулатович, по-видимому, самый младший сын Ивана III (дядя умершего Ивана IV). В 1575 году молодой царь Иван Иванович был вынужден отречься от престола и затем Симеон пышно венчается на царство в 1576 году, приняв царское имя Иван. Обычай смены имени при венчании на царство был принят на Руси в то время, как показывает пример Василия III и т. д. Симеон был, конечно, уже весьма пожилым человеком (около 70 лет). Интересно, что традиционная история фактически подтверждает нашу реконструкцию: оказывается, «Грозный царь» именно в это время «становится очень дряхлым, больным человеком». В самом деле: «В последующие годы (т. е. после отречения Ивана Ивановича в 1575 году – Авт.) царь, до того обладавший несокрушимым здоровьем, начал настойчиво искать хороших врачей в заморских странах».
Любопытно, что в этот период Москва фактически перестала быть столицей. Сначала была сделана попытка переноса столицы в Новгород, где даже началось (и не было закончено) строительство царского двора и мощной крепости. Но затем по каким-то причинам царь переехал в Тверь. Историки так и пишут: «Покинув Москву, Симеон перешел на „великое княжение“ в Тверь». Историки заключают слова «великое княжение» в кавычки, потому что им очень не нравится сообщение летописи о «великом княжении Симеона». А как же «Иван Грозный»? Не может же быть «великим князем» какой-то Симеон при живом «царе и великом князе» «Грозном»! Но и «Грозный» в последние годы своего царствования тоже оказывается со всей семьей в Старице, под Тверью. Все ясно: как было уже сказано, царь Симеон действительно уехал в Тверь. «Грозный» в последние годы и Симеон – одно лицо.
Краткие выводы.
Мнение историков о периоде 1572-1584 гг.: «Грозный царь Иван» нелепым образом передает всю полноту власти «татарину Симеону», а сам «остался не у дел».
Наше мнение: после возврата Ордынской династии к власти в 1572 году фактическим правителем стал глава земской Думы Симеон. В 1575 году 22-летнего царя Ивана Ивановича (уже лишенного в 1572 году фактической власти), заставили отречься от престола в пользу Симеона. Это и есть известное «отречение Грозного» 1575 года. На престол взошел ордынский хан Симеон, который правил до 1584 года.
Итак, наша реконструкция следующая. В 1575 году на престоле оказывается царь Симеон, а в 1576 году происходит «вторичное» пышное венчание «царя Ивана». Наша гипотеза такова: после гражданской войны 1571-1572 годов к власти пришел Симеон (хан) – возможно один из сыновей Ивана III (у него был сын Симеон), который в 1576 году, по-видимому, венчался с тронным именем Иван. В самом деле, после венчания Ивана Симеон уезжает в Тверь и в дальнейшем царь, как, оказывается, постоянно пребывает в Старице рядом с Тверью. Известно, что «Грозный» перед смертью был уже старым, дряхлым человеком. Однако Иван IV родился в 1530 году и в момент смерти «Грозного» (в 1584 году) ему было бы всего 54 года. Вряд ли такого человека можно было бы назвать старым. Историки «объясняют» такое дряхление его душевной болезнью. Сыну же Ивана III – Симеону – должно было быть в этом 1584 году около 80 лет (так как Иван умер III в 1505 году, т. е. за 79 лет до 1584 года). У Ивана III было несколько детей и из них только о Симеоне ничего не известно. Поэтому наше предположение о том, что Симеон «Бекбулатович» – это сын Ивана III, т. е. дядя Ивана IV и двоюродный дедушка царевича Ивана, – вполне естественно.
Замечание о тронном имени. Известно, что при вступлении на престол московских великих князей они иногда меняли себе имя. Например, Василий III до вступления на престол был Гавриилом.

Выступление на Морозовских чтениях 21 мая 2004 года
(Конференции, посвящённой 150-летию со дня рождения Н.А. Морозова.
Это было последнее публичное выступление М.М. Постникова ).

Большинство так называемых исторических документов как минимум подложны, если не просто выдуманы. Поэтому база для развития истории пропадает с этой точки зрения. Точка зрения физика — другая. Физик имеет перед собой набор некоторых фактов, например, что при окислении объём увеличивается или уменьшается, что уголь — горит. Он создаёт теорию, которая подходит под эти все факты, которые он знает. Потом выясняется, что эта теория не объясняет всех фактов, она заменяется другой — в этом и состоит развитие науки.
Я не зря говорил об этом, потому что была теория Флогистона, которая довольно быстро показала свою несостоятельность и была заменена на кинетическую теорию теплоты и т.д. Так вот, я считаю это одним из важнейших достижений Морозова: он обратил внимание на это обстоятельство. Что на самом деле историческим документам верить очень плохо, нужно пользоваться именно методологией и использовать методологию физики, естественных наук и соответствующую парадигму. Это обстоятельство я бы и хотел рассказать — как такие соображения применяются к вопросу о происхождении человека — антропосоциогенезу.
Говорят, что были обезьяны, что они посредством труда переродились в человека разумного. Тут есть трудности: нет промежуточных звеньев, мы не можем показать последовательность — как это делается, но, если вдуматься, то выясняется, что теории на самом деле нет никакой — у антропологов внятной теории нет. Единственная теория, которая на данный момент широко распространена, так называемая "трудовая теория", которая проповедовалась Энгельсом. Она абсолютно наивна, совсем не соответствует фактам и заводит все рассуждения об антропогенезе в тупик. Это обстоятельство многие люди у нас понимают, но, по понятным причинам, молчат. "Трудовая теория" затормозила развитие исторической антропологии не только в Советском Союзе, но и во всём остальном мире, по крайней мере, на пятьдесят лет.
Как нужно подходить с точки зрения естественнонаучной парадигмы к вопросу происхождения человека?
Совершенно ясно, что такие наивные разговоры, как "из обезьяны произошёл человек", — это, конечно, всё неверно. Обезьяна и человек это разные ветви, произошедшие из одного корня — значит, надо этот корень найти и посмотреть, как из него произошёл человек. Для этого можно использовать единственный способ: нужно посмотреть, что мы сейчас имеем и какие есть возможности объяснить, что мы имеем. Это в точности естественнонаучный подход. Есть 17 различных трудностей, перед которыми встаёт в тупик антропология. Особенно так называемая "трудовая теория". То, что я буду рассказывать, принадлежит перу Ачильдеева, я с ним не знаком. Судя по всему, ему сейчас лет 70—80. Из его книги я не смог понять, что придумал он, а где он опирался на плечи предыдущих авторов. Важна именно сама постановка вопроса.
Итак, какие имеются проблемы? Что нужно объяснить о современном человеке, чтобы понять, как он произошел?
Итак, морфология:
1. Прямохождение. Если подумать, то невозможно себе представить — как это человек мог встать и начать прямо ходить? Потому что прямохождение резко ограничивает его возможности, это понятно. Нужно изменить конституцию, спину, образ движения — на это должны уйти тысячелетия, если не миллионы лет. И всё это время человек будет более уязвим, чем если бы он был на четвереньках. Возникает потенциальная яма. Что, природа сама знала, что человек, после того, как он миллионы лет промучается в согнутом состоянии, вдруг получит свободу прямохождения?
2. Эволюция руки. Одна из основных анатомических особенностей человеческой руки — это большой палец. Он чрезвычайно гибок и управляется непосредственно из мозга. Он играет колоссальную роль во всей жизнедеятельности. В средние века пленным отрубали большой палец, после чего они не могли натянуть лук, не могли что-либо сделать. Это была действительно страшная травма. Но почему, спрашивается, эволюция создала палец? Для чего он нужен? Трудовая теория отвечает: "для труда". Это не так. Потому что все мелкие движения, мелкие приспособления, которые человек делает — большой палец в этом не участвует. Он нужен только для одного: держать орудие и бить. Это и есть его основная функция.
3. Почему человек безволосый? Во-первых, неверно, что человек совсем безволосый. У него есть, по крайней мере, три типа волос: на голове, других местах, щетинистые волосы на бровях и пушок на теле. Но всё это резко отличается от меха других млекопитающих. Почему исчезли волосы? Опять ответа нет.
4. Человек обладает колоссальными мускульными ресурсами. До 40%, а по некоторым данным и до 25% мускулатуры мы используем. Все остальное остается в бездеятельном резерве. Этот резерв проявляется в таких вещах, как, например, если женщина видит, как на её ребенка упал камень, то она может поднять этот камень весом несколько тонн. Откуда силы берутся? Для чего созданы такие колоссальные мускульные ресурсы?
5. Мозг. У неандертальца мозг был на 20—30% больше, чем мозг современного человека. Он был очень развит, функционировал полностью почти, по-видимому. К сожалению, мы не знакомы с неандертальцами лично. Потом, когда появились кроманьонцы и далее в неолите, мозг начинает быстро сокращаться. И сейчас, по некоторым данным, мы используем не более 10% тех нейронов мозга, которые мы могли бы использовать. И стимуляция мозга, например, электричеством, показывает, что мощь мозга существенно больше, чем мы её используем. Почему природа создала колоссальный мозг, а потом его не использует?
6. Асимметрия человека. Леворукие и праворукие люди есть. Это, между прочим, очень странная асимметрия — она генетиков ставит в полное недоумение, потому что она не связана с генами и не передаётся по наследству. При этом если у вас развита правая рука, то развита левая нога, и наоборот. Для чего нужна такая система? Если бы это было не нужно, то оно бы исчезло за миллионы лет развития. Если это нужно, тогда должен быть примерно одинаковый процент тех и других. А на самом деле левшей — 10%.
7. Это вопросы по поводу морфологии человека. Другие вопросы - технологические. Действительно, человеку повезло, что на земле очень много камня. Можно производить кремниевые изделия. Но удивительным образом основное каменное орудие — это рубило. И это рубило сохраняется в том же виде несколько миллионов лет. Меняется морфология человека, меняется образ жизни, а рубило остаётся прежним, не меняется. Археологи находят на стоянках кучи рубил. Недоделанных. Потом сверху начинается опять слой рубил, которые начинают заново делать, иногда сверху лежат уже совершенно готовые рубила, но на них не обращают внимания и начинают снова устраивать производства рубил. Зачем это? И зачем нужно собирать такими кучами? Существует марксистская теория, которая говорит, что это нужно было для обмена, даже для ростовщичества. И тому подобные глупости. Далее. Есть ещё тайна неких микролитов, это маленькие рубильца, которые ни для чего не нужны, но которые также находят в больших количествах. Зачем они производились?..
Это в отношении техники.
8. Удивительным образом в результате антропогенеза с Земли исчезли крупные хищники и враги: мамонты, саблезубые тигры, шерстистые носороги. Масса хищников, перед которыми человек был абсолютно беспомощен. Они все исчезли. Рассказывают сказки, что выкапывали ямы, туда мамонты по своей глупости и необразованности падали. А как пещерный медведь? Как его ловить, как его побеждать? Надо сказать, что крупные хищники исчезли в Старом свете, в Новом свете, где антропогенез задержался достаточно сильно — туда пришли уже современные люди, — там остались крупные хищники. Нужно ещё сказать, что вообще звери относятся к человеку с некоторым уважением, стараются не нападать понапрасну, стараются избежать встречи с ним. Развитие человечества — оно почистило Землю от самых крупных врагов, а остальных несколько напугало. Так что Землю мы получили от палеоантропов в напуганном виде. Вместе с тем палеоантропы были всеядны, на их стоянках найдено большое количество костей мамонтов и пещерных медведей, так что они могли их поедать. Правда, надо сказать, что было очень сильно развито также поедание своих братьев, то есть был развит каннибализм.
9. Есть ещё вопросы, которые стоят несколько сбоку от основных: например, доместикация животных, собак. Как были приручены собаки? Если немного подумать, а также почитать литературу, то сразу становится понятно, что никакого приручения собак (то есть как у нас пишут: сидели вокруг костра, шакалы подбегали, получали кусочки пищи, они так постепенно и привыкали) — не было. На самом деле все стадные животные существовали вместе со стаями палеоантропов-гоминид. И их эволюция была совместная, собаки и люди эволюционировали вместе. Это можно было бы подробно объяснить, но у меня нет на это времени. Я специально пунктирно отмечаю данные факты, так как если всё подробно рассказывать, то можно написать книгу.
10. Какие есть ещё свойства человека, которые трудно объяснить? Например, наркомания. Наркомания распространена по всему свету: и в Южной Америке, ив Северной Европе — где угодно — всюду есть наркоманы и наркотики. Это прослеживается, насколько можно доверять истории, сколь угодно глубоко. Наркомания будет всегда и она неистребима. Далее, удивительные факты сексуальной жизни человека. Например, собаки, да и вообще любые млекопитающие имеют период, когда они способны к воспроизводству и сексуальному хотению. Однако, вне этого периода они абсолютно (с нашей точки зрения) бесполые. Человек, как вы хорошо знаете, может заниматься этим делом круглый год. Почему такое резкое изменение поведения?
11. Далее, здесь также упоминалось, да и Морозов писал о проблемах миграции. Человечество, согласно данным антропологов (насколько им можно верить), зародилось где-то в Африке или в Южной Азии и стало распространяться по всему миру. Шли волны миграций, потом была занята вся территория и началась реэмиграция, то есть люди стали уходить из разных мест. Например, совершенно непонятно зачем из Средиземноморья люди уходили на Камчатку: что, там лучше жить?
12. Ещё вопрос — это специальный вопрос, который нужно специально рассматривать, это, действительно, очень увлекательно — это вопрос о происхождении речи. Я сейчас не хочу об этом говорить, я только хочу отметить одно обстоятельство: владение речью резко уменьшает эмоциональность человека. Если вы речью не владеете, то ваши эмоции внутри вас горят и выхлёстываются наружу. Речь это может остановить, и вы можете высказаться, а не прибегать к различным телодвижениям, избиению или физическому насилию.
13. Кроме того, если подумать, есть несколько социальных институтов, происхождение которых совершенно непонятно, и они присущи только человеку. В первую очередь это война. Конечно, среди животных существуют драки, нападения, сексуальные бои, но так, чтобы специальные группы мужчин, как правило, спаянные мужеством и дисциплиной, воевали друг с другом — этого нет нигде, это чисто человеческое изобретение. Между прочим, распространено мнение, что войны происходят из-за плохих людей. Что, мол, какие-то подлецы начинают войну и из-за них гибнут люди. Например, после Второй Мировой Войны был устроен Нюрнбергский трибунал, чтобы осудить людей, которые начали войну, чтобы войн больше не было. Но все пацифистские призывы к прекращению войн — у них ничего не получается, война продолжает существовать, никакие трибуналы её не останавливают. Война есть в самой сути человеческих взаимоотношений. Чем отличаются военные действия от беспорядочных драк? Во-первых, систематичностью. Во-вторых, тем, что войны ведутся коллективами, которые соблюдают определённый порядок: стоят в строю, во всяком случае, они как-то организованы. Войны редко ведутся народным ополчением. Я, кстати, не знаю в истории примеров, когда война ведётся исключительно народным ополчением; когда весь народ встаёт на борьбу, это редчайшие случаи. Например, война 1612 года (Минин и Пожарский) — это отнюдь не было народным ополчением. Судьбу ополченцев 41-го года мы тоже знаем. Вот три особенности военной организации.
14. Далее — религия. Об этом можно говорить очень много, на эту тему написаны целые тома. Но я хочу обратить ваше внимание на первоначальные, глубинные свойства Бога. Во-первых, утверждается, что боги всемогущи. Однако если посмотреть внимательно, то оказывается, что о всемогуществе нет и речи. Она просто более сильные. Вполне можно представить борьбу Ахилла, скажем, с Гефестом. Гефест победит, но не так-то легко. Это есть просто могущество на более высоком уровне. Во-вторых, все боги первоначальные — человекообразны. Во всех случаях, за исключением, возможно, иудейской религии, которая является уже значительно более поздним изобретением, боги изображаются в виде людей, они на них похожи.
Удивительное обстоятельство, которое не находит никакого логического объяснения — это обычай жертвоприношения. Во всех религиях это существует. Например, свечки наши — это тоже одна из форм жертвоприношения. Зачем, спрашивается, всемогущим богам преподносить куски мяса? Они что, сами не могут их добыть? Логики нет никакой. Вот эти три особенности данного аспекта нуждаются в объяснении.
15. Далее — искусство. Искусство возникло в результате камлания. Это военные пляски, которые должны настроить человека на бой и т.д. Дальше уже развивается то искусство, которое мы имеем. Но кто эти пляски изобрел, и зачем они были нужны?
16. Проблема этноса. Первоначально гоминиды были едины и не делились на роды и т.д. Всякое деление только вредит. Зачем возникла такая техника деления? Всякие законы, экзогамия, например?
17. Еще свойство человечества — это иномыслие. Иномыслие имеет два края, это преступность и наука. Это по существу одно и то же. Преступность может быть уголовная и политическая. Уголовную, как правило, презирают, а политическую одобряют, хотя и наказывают. За науку, как правило, всегда наказывают.
________________________________________
Возникает вопрос. Требуется иметь какую-ту теорию, которая объясняла бы все эти факты. Логично и убедительно. Если такая теория есть, то с большой степенью вероятности её можно считать хотя бы в первом приближении справедливой. Подобно тому, как Николай Александрович Морозов выдвинул теорию о не существовании, скажем, античности. Какие причины могли создать все эти 17 особенностей человечества? Они такие разные, для них очень сложно придумать единое обоснование. Надо это искать, конечно, в психологии людей. Можно надеяться, что в современной психологии останутся маленькие следы того, что происходило миллионы лет назад.
Здесь предлагается рассматривать психологическое состояние толпы. Толпа изучалась лет 150 тому назад во французской психологической школе. Потом это дело забросили, потому что получалось очень гнусное изображение человеческих оплошностей. Создание толпы характеризуется четырьмя-пятью факторами. Во-первых, собираются люди пообщаться, без всяких дурных мыслей. Наступает некая фаза, когда они между собой очень тесно контактируют, перекрикиваются, может быть, даже дерутся. Возникает некое хаотическое состояние. Затем неожиданно, очень быстро, как искра проходит по всем ним, возникает некое единство мыслей и действий. Все думают одно и то же, двигаются туда же, нападают на кого-то и всегда действия разрушительные. Толпа действует разрушительно. Потом наступает некое насыщение, люди не то чтобы успокаиваются, но эмоции спадают, наступает режим удовольствия и радости. Потом люди расходятся и удивляются: как это, мол, мы с тобой себя так вели? В толпе все ведут себя абсолютно одинаково, как единый механизм. Я плохо рассказываю, но я тороплюсь, а это нужно очень подробно рассказать, но времени много нужно.
________________________________________
Теория состоит из того, что гоминиды собирались в толпу, тесно смыкались, тёрлись друг о друга, возникало резкое эмоциональное ощущение — паника или ярость, — и бежали, нападали. Вы представляет себе, что это значит? Толпа, по оценкам, это человек 50—70. Бежит со страшной скоростью. Между прочим, в толпе люди бегут очень быстро, возникает большое мускульное усилие; от толпы убежать невозможно, опыт показывает. Представьте, что бежит по саванне тесно спаянная группа — она издали кажется единым организмом, только правые руки с рубилами взметаются, дикий рёв, и ничто не может сопротивляться такому нападению. Если какой-нибудь хищник попытается по глупости напасть, то она его разнесёт. Ну, убьёт он 20—30 человек, но остальные его задавят. То же самое и с мамонтом, с медведем. Поэтому, когда вот такая форма существования распространилась, то земной шар резко облагородился в том смысле, что всякие такие хищники исчезли. Представляете, картина: на берегу речки кормится стадо — человек 40—50 гоминид. Кто-то кричит, что кто-то идёт. Все сразу собираются, возникает эмоция ярости, и все они бегут в одном направлении. Цель такой толпы — либо убежать, либо уничтожить. Другого не дано. Сначала они убегали, потом постепенно стали уничтожать. Трудно себе вообразить нам, какой эмоциональный накал был у пралюдей. Непрерывная сильная эмоция. С нашей точки зрения, это были параноики, причём в резко выраженной форме. Не нужно также забывать, что когда толпа бежит, то те, которые находятся внутри, они не видят, куда бегут, очень мало информации. Для перерабатывания этой информации человеку необходим большой работающий мозг. Этот период продолжался, вероятно, несколько миллионов лет. Когда же, наконец, предтолпы своё историческое задание выполнили, то мозг, естественно, стал уменьшаться. В толпе не было ни речи (потому что речь уменьшает эмоциональный накал), никаких средств коммуникаций, кроме чисто тактильных сообщений и рёва (крика).
Но, конечно, в семье не без урода. И всегда выделялись члены, эмоция которых была меньше. Они не могли так сразу входить в толпу. Они должны были себя как-то подбодрить (наркотиками), сначала это у них получалось. Их жалели, видимо, как выродков, но, постепенно их делалось всё больше и больше, и они стали занимать экологическую нишу гоминид, и тогда их стали истреблять. Они стали убегать — это была причина миграции — из хороших мест, где гоминиды существовали; эти выродки вытеснялись в сторону, в худшие места. Там они постепенно обретали некое сознание и умение и, в частности, дистантное оружие — луки. Эти уже почти люди (они могла обладать даже языком) стали возвращаться. Вы представляете себе картину: стоит толпа, лица горят яростью, волосы стоят дыбом. И напротив них такая же почти толпа, эмоциональная, но волосы не стоят дыбом, они сымитированы (накрашены). Толпа летит на них, они стреляют из луков, убивают десяток, но толпа на них налетает, и вдруг никого нет. Они разбежались и соединились снова. Толпа к ним поворачивается и вновь бежит на них. Опять человек десять уничтожается, и они опять расступаются. В результате наступает пороговое число, критическое число народа достигается, и они уже не могут поддерживать эмоцию ярости, и наступает эмоция паники. Все разбегаются. За ними люди бегут, убивают и поедают. Вот такая продовольственная программа. Тут можно много ещё представлять различных доводов, но моя мысль ясна, и её я хочу подчеркнуть, что я не зря здесь рассказываю об этом на конференции, посвящённой Н.А.Морозову. Потому что если не идеи (некоторые такие идеи я встречал в его книгах), но, во всяком случае, общая идеология и парадигма такового исторического исследования принадлежит именно Морозову, поэтому я счёл сегодня возможным здесь с этим выступить.

Рюрика Гостомысл отдал за свою дочь полянку, но если кто думает, что это название славянского племени, так я вас разочарую. На древнеславянском полянкой звалась богатырша, не раз одолевавшая на поляне самых крутых воев. Если же решите, что Умила была мощна телесами, снова ошибётесь: статна и пригожа была дева. Таковы были особенности славянских единоборств: ловкость, умение использовать силу и напор противника, а ещё умелое использование секретных родовых приёмов. И правил там не Рюрик, простой наёмный воин, а именно Умила, княжеская дочь. Родила она Рюрику Игоря. Мал был Игорь и властвовать до срока назначен был воевода Хельга или Олег. Он и отвёз Игоря в Псков, и повенчал на малолетней дочери псковского князя.
Нестор в угоду Рюриковичам и сплёл свою сказку. Нам не столь интересно сейчас, убивал или нет Олег Аскольда и Дира, последних киевских князей, но вот варяжская теория, что Нестор тут сплёл, а потом всякие лихачёвы подхватили с Карамзиными, вралями, каких мало. Помните братиков Рюрика? Вот я для чего историю эту затронул и основное на десерт приберёг. Синеус и Трувор это такие же фантомы, как сама варяжская теория. Дружину Рюрика по незнанию языка толмач и перевел со шведского "дружина" (sine hus) как Синеус, который и сел, якобы, в Изборске, а родню по тому же казусу перевел толмач как Трувор (trhu voring). Но Рюрик нравы семейки знал хорошо, потому их отправил подальше от греха в Белоозеро. А потом, якобы, померли оба разом через два года, и больше о них, ни слуху, ни духу. Домысел! Дружина при деле, родня подале: чего волноваться? Вот такие "исследователи" у нас и два с половиной тысячелетия вычеркнули из истории, и кровных русаков сменили на наёмных разбойников. Ну, как анекдотец?!

Исторические корни русского народа

Программное полотно Ильи Глазунова «Вечная Россия», изначально называлось «Сто веков». Срок отсчитан от предполагаемого исхода древних ариев со своей прародины, что послужило началом распада единого пранарода и одного языка на некие ветви. Символом былой Великой прародины — Полярной мировой горой, помещенной в левом верхнем углу, и открывается зрительный ряд на композиции Глазунова.
Сто веков? "Книга Велеса" опускает для древнего пранарода и его прямых наследников славянских и русских племен полный Зодиакальный год? Ломоносов называл дату фантастическую: 399 000 лет. А опирался в рассчётах на вычисления вавилонских астрономов и свидетельства египтян, зафиксированные античными историками.
В «Повести временных лет», с которой начинаются все главные русские летописи, первой реальной датой назван 852 г. н.э. В тот год появился у стен Царьграда мощный русский флот — потому-то и попала сия дата в византийские хроники, а оттуда — в русские летописи.
Следующая воистину знакомая дата — 862 г., когда якобы были призваны новгородцами на княжение Рюрик и братья. Именно от той поры принято было долгое время вести отсчет русской истории: в 1862 г. даже было отмечено с превеликой помпой так называемое Тысячелетие России.
Но есть в русских летописях одна дата, не признанная официальной наукой. Речь идет о древнерусском сочинении, известном под названием «Сказание о Словене и Русе в городе Словенске», включенном многие хронографы русской редакции, начиная с ХVII в. Здесь рассказывается о праотцах и вождях русского и славянского народа, которые после долгих скитаний по всему миру появились на берегах Волхова и озера Ильмень в середине тысячелетия до р.х. (!), основали города Словенск и Старую Руссу и начали впечатляющие военные походы. Как сказано в первоисточнике, ходили «на египетские и другие варварские страны», где наводили «великий страх». Стоит вдуматься: Египет, Вавилон, Халдея, Ассирия etc. были для русов варварами. Я уже молчу про евреев и прочую мелочь.В «Сказании» называется и точная дата основания Словенска Великого — 2409 год до Р.Х. Спустя три тысячи лет, после двукратного запустения, на месте первой столицы Словено-Русского государства был построен Новгород, который назван так, ибо «срублен» был на месте старого города, по имени которого новгородцы долгое время ещё продолжали прозываться «словенами» (таковыми их знает и Несторова летопись). Досталось Новограду от его предшественника также и приставка — Великий.
Современные историки-снобы, как и их предшественники, считают сказания о Русе и Словене выдумкой чистейшей воды. Так Карамзин в примечании к первому тому «Истории Государства Российского» называет подобные предания «сказками, внесенными в летописи невеждами».
Конечно, безвестные историки XVII в. что-то добавляли и от себя, особенно по части симпатий и пристрастий. А кто, скажите на милость, такого не делал? Карамзин, что ли? По количеству субъективных домыслов и отсебятины «История Государства Российского» даст сто очков форы любому хронографу и летописцу. Одно меланхолическое начало карамзинского труда чего стрит: «Сия великая часть Европы и Азии, именуемая ныне Россиею, в умеренных ее климатах была искони обитаема, но дикими, во глубину невежества погруженными народами, которые не ознаменовали бытия».
Документальное подтверждение того, что «Сказание о Словене и Русе» первоначально имело длительное устное хождение, содержится в письме в Петербургскую академию наук одного из ранних российских историков Петра Никифоровича Крекшина (1684 — 1763), происходившего, кстати, из новгородских дворян. Обращая внимание ученых мужей на необходимость учета и использования в исторических исследованиях летописного «Сказания о Словене и Русе», он отмечал, что новгородцы «исстари друг другу об оном сказывают», то есть изустно передают историческое предание от поколения к поколению.
Так что с легендарной историей Руси дело обстояло вовсе не так, как это представлялось Карамзину и множеству историков. В отличие от них М. В. Ломоносов усматривал в древних сказаниях русского народа отзвуки исторической действительности. Как отметил великий россиянин в своем главном историческом труде «Древняя российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого...» (изданном посмертно в 1766 г.), даже если «имена Словена и Руса и других братей были вымышлены, однако есть дела Северных славян в Новгородском летописце описанные, правде не противные».
Легенды о происхождении любого народа всегда хранились как величайшая духовная ценность и бережно передавались из уст в уста на протяжении веков и тысячелетий. Рано или поздно появлялся какой-нибудь подвижник, который записывал «преданья старины глубокой». Таким образом поэмы Гомера (хроники Троянской войны) были записаны еще в античные времена, русские и польские предания — в начале второго тысячелетия н. э., «Ригведа» и «Авеста» — в XVIII в., русские былины и карело-финские руны — в XIX в. и т. д.
Отечественное летописание всегда опиралось на, устную, зачастую фольклорную, традицию, в которой не могли не сохраняться отзвуки былых времен. Такова и Начальная русская летопись, приписываемая монаху Киево-Печерского монастыря Нестору (1050-е гг. — начало XII в.): древнейшая часть «Повести временных лет», посвященная событиям, случившимся до рождения Нестора-летописца, опирается главным образом на устные предания.
У самого Нестора имена Словена и Руса не встречаются. На то есть свои веские причины. Большинство из дошедших до наших дней древнейших летописей имеют киевскую ориентацию, то есть писались, редактировались и исправлялись в угоду правящим киевским князьям, а в дальнейшем — в угоду московским великим князьям и царям. Новгородские же летописи, имеющие совсем иную политическую направленность и раскрывающие подлинные исторические корни как cамого русского народа, так и правивших на Руси задолго до Рюрика князей, замалчивались или уничтожались. О том, что там было раньше, можно судить по летописи новгородского епископа Иоакима (дата рождения неизвестна — умер в 1030 г.), которая дошла лишь в пересказе Василия Никитича Татищева.

Начальное новгородское летописание в корне противоречило интересам и установкам киевских князей, к идеологам которых относились и монахи Киево-Печерской лавры, включая и Нестора. Признать, что новгородские князья древнее киевских, что русская княжеская династия существовала задолго до Рюрика, — считалось во времена Нестора страшной и недопустимой политической крамолой. Она подрывала право киевских князей на первородную власть, а потому беспощадно искоренялась.

Отсюда совершенно ясно, почему в «Повести временных лет» нет ни слова о Словене и Русе, которые положили начало русской государственности не на киевском берегу Днепра, а на берегах Волхова. Точно так же игнорирует Нестор и последнего князя дорюриковской династии — Гостомысла, лицо абсолютно историческое и упоминаемое в других первоисточниках, не говоря уже об устных народных преданиях. Вслед за Нестором этой «дурной болезнью» заразились и современные историки, начиная с Карамзина, которые быстро научились видеть в летописях только то, что выгодно для их субъективного мнения.

А чему тут удивляться? Уже в XX в. на глазах непосредственных участников событий перекраивалась и переписывалась история такого эпохального события, как Октябрьская революция в России. Из книг, справочников и учебников десятками и сотнями вычеркивались имена тех, кто эту революцию подготавливал и осуществлял. Ну а спустя некоторое время наступала очередная переоценка всех ценностей, и уже до неузнаваемости искажался облик недавних временщиков. Это в наше-то время! Что же тогда говорить о делах давно минувших дней?

А во времена Нестора и киевского летописания изымались и выскабливались с пергамента любые упоминания про Словена и Руса и про то, что задолго до Киевской Руси в северных широтах процветала Словенская Русь, преемницей которой стала Русь Новгородская, и лишь только после этого наступило время киевских князей.

Впрочем, исключительно важные, хотя и косвенные, упоминания все же сохранились, несмотря на жесткую установку на полное умолчание и позднейшие подчистки киевских цензоров. Скажем, есть в «Повести временных лет» одна, на первый взгляд, странная фраза о том, что жители Великого Новгорода «прежде бо беша словени». Переводится и трактуется данный пассаж в таком смысле, что новгородцы прежде, дескать, были славяне. Внимание!!!

Абсурднее, конечно, не придумаешь: «были славяне». А теперь кто же они, по-вашему? Объясняется все, однако, очень просто. Новгород был построен на месте старой столицы Словенска. Вот почему они и «прежде бо беша словени» — и никакие «славяне» здесь ни при чем. Разве только в том смысле, что родовое имя всех нынешних славян ведет начало от имени волховских словен — насельников первой русской столицы Словенска и потомков русского князя Словена. Но эти самые «словени», то есть жители Словенска, встречаются и на других листах летописи: именно так Нестор первоначально и именует население Новгородской земли.

Однако точно в такой же вокализации — «словене» — употребляется в Начальной летописи и собирательное понятие «славяне» для обозначения единоплеменников — русских, поляков, болгар, сербов, хорватов и других, — говорящих на родственных славянских языках. Подчас на одном и том же летописном листе встречается одно и то же слово в различных смыслах, и для современного читателя возникает неизбежная путаница.

Например, Нестор пишет: «Словени же седоша около езера Илмеря [кстати, здесь озеро Ильмень названо точно так же, как и в «Сказании о Словене и Русе» — по имени Ильмери — сестры легендарных князей], и прозвашася своимъ имянемъ, и сделаша градъ и нарекоша и Новъгородъ. А друзии седоша по Десне, и по Семи, по Суле, нарекошася северъ. И тако разидеся словеньский язык, тем же и грамота прозвася словеньская». Совершенно ясно, что в первом предложении здесь имеются в виду словени — бывшие жители Словенска, а ныне ставшие новгородцами. В последнем же предложении речь идет уже о славянах и общем для них славянском языке. Кроме того, данная фраза дает достаточно оснований для предположения, что некогда единый праславянский народ, говоривший на общем для всех праславянском языке, первоначально обитал там, где воздвигнуты были города Словенск и Руса (впоследствии Старая Русса), а Словен и Рус являлись предводителями того еще нерасчлененного славянского племени; середина третьего тысячелетия до Р.Х. вполне подходит для искомого времени.

Кстати, как никто другой понимал подоплеку описываемых событий М. В. Ломоносов. В изданном еще при его жизни «Кратком Российском летописце с родословием» (1760) великий русский ученый-патриот отмечал: «Прежде избрания и приходу Рурикова обитали в пределах российских славенские народы. Во-первых, новгородцы славянами по отменности именовались и город исстари слыл Словенском».

Безусловно тот факт, что «словене» были жителями и подданными древнего Словенска, основанного князем Словеном, хорошо был известен и Нестору, и его современникам. Но говорить об этом автор «Повести временных лет» не стал — побоялся или не посмел. Вот и пришлось подгонять историю под интересы заказчика. Так было во все времена — вплоть до наших дней.

Почему сохранилось косвенное упоминание о древнейшей русской столице в контексте прежнего прозвания новгородцев — «словене» (то есть подданные князя Словена и жители города Словенска, столицы Словенского княжества) — теперь остается только гадать. Были ли в самой Несторовой летописи какие-то другие подробности на сей счет, впоследствии соскобленные с пергамента бдительным цензором, вряд ли когда-нибудь удастся узнать. Скорее всего их не было, а случилась оплошность — оговорился монах.

А может, и не случайно. Ведь «Повесть временных лет» — не бесстрастное повествовательное произведение, а острополемическое и обличительное, что прояв-ляется в особенности там, где православный.монах личает язычество или полемизирует с иноверцами — мусульманами, иудеями, католиками. Но не только! Вся Начальная летопись имеет ясно выраженную тенденциозную направленность. Ее автору необходимо было, в первую очередь, доказать первородство киевских князей и легитимность династии Рюриковичей.

Сделать это было не просто: население Приднепровья, да и всей Руси в целом, свято хранило память о первых русских князьях — Русе, Словене, Кие, Аскольде, Дире и других. Поэтому приходилось прибегать к фальсификациям: искажению и замалчиванию. С Кием, Аскольдом и Диром было проще — им было приписано некняжеское происхождение, и все сомнения в праве Рюриковичей на киевский престол автоматически отпадали. Со Словеном и Русом было сложнее: оспаривать то, что являлось бесспорным, было бессмысленно и смехотворно. Гораздо надежней было сделать вид, что ничего подобного и в помине не было. Авось со временем народ про то вообще позабудет.

Взглянем в данной связи еще раз на знаменитое вступление (зачин) к «Повести временных лет»: «Се повести времяньных лет, откуда есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуда Руская земля стала есть». Большинству современных читателей видится в Нестеровых словах набор из трех вопросительных, чуть ли не элегических предложений.

В действительности же здесь не вопросы, а безапелляционные утверждения . Кое-кто хотел бы видеть в них чуть ли не поэтические повторы. На самом деле здесь налицо чисто риторические приемы, обусловленные полемическими потребностями. Нестору во что бы то ни стало необходимо доказать, что киевские князья Рюрики «первее» на Руси кого бы то ни было, «Первее в смысле «раньше» - вот оно, ключевое слово Нестерова зачина да и всей летописи в целом.

Не все, однако, это правильно понимают, потому и переводят вместо «первее» (что вообще не требует никакого перевода) как «первым»: «Кто в Киеве стал первым княжить». То есть: «Кто был первым киевским князем» — вот и весь, дескать, вопрос. Ничего подобного! Казалось бы, нейтральный Несторов вопрос: «Кто в Киеве нача первее княжити» — имеет важнейший политический смысл и подразумевает окончание: «Кто в Киеве начал раньше княжить, чем в каком-то Новгороде, то есть бывшем Словенске Великом». Потому-то и повторено еще раз почти дословно начальное утверждение, которое так и хочется прочитать: «Сейчас я вам разъясню, «откуда Руская земля стала есть» — «Отсюда, из Киева, она стала есть, и ниоткуда более»!

Кстати, Киев поминается только в Лаврентьевском списке Несторовой «Повести». В Ипатьевской летописи начертано безо всякого упоминания Киева: «...Откуда есть пошла Руская земля, стала есть, и кто в ней почалъ первее княжити». Здесь Аскольд и Дир все же именуются первыми киевскими князьями. Но, во-первых, это позднейшая приписка, а, во-вторых, не меняет главной политической цели киевского летописания: доказать первенство Киева и его властителей на Русской земле и замолчать имена древних русских правителей — Словена и Руса.

Удивительные метаморфозы происходят и летописях и с Новгородом. Сколь вольно и беззастенчиво обращались с Нестеровым текстом последующие редакторы и переписчики, видно хотя бы по одной, но принципиально важной фразе. Она касается распределения русских земель после призвания князей. В современных переводах «Повести временных лет», хрестоматиях, научных компиляциях и учебниках, говорится, что после прибытия на Русь Рюрик стал княжить в Новгороде, Синеус — на Белоозере, а Трувор — в Изборске.

В действительности же в наиболее древних и авторитетных летописях про Рюрика сказано нечто совсем другое. В Ипатьевской и Радзивиловской летописях говорится, что, придя в Новгородскую землю, братья-варяги «срубили» город Ладогу. В нем-то «сел» и стал править Рюрик. Следовательно, Ладога является первой столицей новой правящей династии Рюриковичей.

Про то, что Новгород Великий был избран Рюриком в качестве стольного града, в данном фрагменте летописей вообще ничего не говорится. В Лаврентьевском списке на этом самом месте вообще зияет пробел. Вот эту-то лакуну Карамзин и заполнил Новгородом. Новгород же создатель «Истории Государства Российского» позаимствовал из никому не доступной теперь и заведомо поздней Троицкой летописи, которая сгорела вместе с другими бесценными реликвиями русской культуры во время знаменитого Московского пожара 1812 г. Карамзин успел сделать из утраченного списка обширные выписки.

Но что любопытно: в самом тексте Троицкой летописи так же, как и в Лаврентьевском списке, на месте упоминания первой столицы Рюрика значился пробел: Зато на полях рукой какого-то позднего читателя была сделана приписка: «Новгород». Вот эту-то чужую приписку XVIII в. Карамзин ничтоже сумняшеся и выбрал в качестве шаблона для своей версии эпизода с «призванием князей», что стало каноном и для большинства последующих трактовок.

Упоминание Новгорода в конспекте Карамзина, не имеющее никакого отношения к Нестору-летописцу, было немедленно канонизировано, абсолютизировано и объявлено истиной в последней инстанции. Так, вроде бы из благих побуждений происходит элементарный подлог и фальсификация истории. Карамзина по сей день выдают за Нестора, а неискушенному читателю и в голову не приходит, что все это шито белыми нитками.

Кстати, выдающийся исследователь русского летописания академик Алексей Александрович Шахматов (1864—1920), являющийся таким же ярым норманистом, как и Карамзин, нигде Ладогу на Новгород не заменял, хотя и не понимал истинной политической и идеологической подоплеки летописных метаморфоз.

Не может не удивлять также и странная разборчивость в выборе кумиров: выписки Карамзина из утраченной Троицкой летописи признаются более достоверными, чем текст самого Нестора-летописца, а вот аналогичный конспективный пересказ Татищевым утраченной Иоакимовской летописи, не совпадающий с официальной и официозной точками зрения, считается сомнительным и чуть ли не поддельным.

Из всего вышесказанного становится понятным также и то, на первый взгляд, странное обстоятельство, почему «Сказание о Словене и Русе» мощным рукописным потоком вошло в обиход русской жизни только с XVII в. Почему так произошло — догадаться, в общем, тоже не трудно. В 1613 г. на Земском соборе в Москве царем был избран Михаил Федорович Романов — представитель новой династии, правившей в России до 1917 г. Род Рюрика угас, и можно было уже не опасаться преследований и репрессий за пропаганду крамольных сочинений, опровергающих официальную (в прошлом) точку зрения. Еще недавно за подобное вольнодумство можно было попасть на плаху или на дыбу и в лучшем случае лишиться языка (чтобы не болтал) и глаз (чтобы не читали).

Ну а как расправлялись с инакомыслием и вольнодумством во времена «независимой» Новгородской республики, с леденящими душу подробностями изложено в документальных повествованиях о походе Государя всея Руси Ивана Васильевича III на Великий Новгород летом 1471 г. После Шелоньской битвы на пепелище Старой Руссы самолично Великим князем Московским была учинена показательная расправа над приверженцами новгородской самостийности и сторонниками Марфы Посадницы, ратовавшей за присоединение Новгорода к Речи Посполитой. Для начала у рядовых пленных отрезали носы, губы и уши и в таком виде отпустили по домам для наглядной демонстрации, что впредь ожидает любых смутьянов, не согласных с позицией верховной московской власти. Пленных же воевод вывели на старорусскую площадь и, прежде чем отрубить им головы, у каждого предварительно вырезали язык и бросили на съедение голодным псам (дабы другим впредь неповадно было болтать чего не следует).

А спустя чуть более два десятка лет все тот Иван III преподал еще один урок новгородцам и наглядно продемонстрировал отношение власть предержащих ко всякому вольнодумству. Когда многих православных жителей Великого Новгорода попутал бес и они в массовом порядке вдруг вознамерились принять иудейское вероисповедание (так называемая «ересь жидовствующих»), царь не стал дожидаться конца этой странной истории и задушил ересь в колыбели; многих ее приверженцев заживо сожгли в срубах, остальных люто пытали на дыбе, заставляя отречься от крамольных идей, затем отправили в ссылку.

В дальнейшем мало что изменилось. Официозная история всегда защищалась всеми доступными властям способами. Любые посягательства на канонизированную точку зрения и отклонения от установленного шаблона беспощадно подавлялись. Разве не приговорил сенат к публичному сожжению уже в XVIII в. трагедию Якова Княжнина (1742—1791) «Вадим»? А почему? В первую очередь, потому, что скупые сведения Никоновской (Патриаршей) летописи о восстании новгородцев во главе с Вадимом Храбрым против Рюрика и его семьи противоречило официальным придворным установкам. И так было всегда — вплоть до наших дней...

Воистину «Сказание о Словене и Русе» должно было бы стать одним из самых знаменитых произведений отечественной литературы — пока же оно знаменито только тем, что известно узкому кругу скептически настроенных специалистов и не известно широкому кругу читателей. Что-то неладно в русской историографии...

Со времени воинствующих русофобов-норманистов XVIII—ХIХ вв. в исторической литературе насаждается далекая от науки точка зрения, согласно которой собственно русская история начинается якобы и призвания варяжских князей, а также с последовавшего вскоре вслед за этим принятия христианства. А до той поры пребывал русский народ, дескать, в диком, варварском состоянии, не говоря уже о том, что славянские племена вообще являются пришлыми на территории, где они обитают в настоящий момент.

Отрицание самобытности и автохтонности древней русской культуры, а по существу отторжение древнейших корней русского народа и установление границы его исторического бытия где-то в IX в. н. э. (некоторые снижают эту ограничительную планку до IV—-VI веков) было на руку и официальным властям, и представителям церкви. Первых не интересовало что бы то ни было за пределами государственно-правовых структур, а их возникновение однозначно связывалось с прославлением первой правящей династии Рюриковичей.

Вторых более чем устраивал тезис о дикости нравов и культуры русских людей до принятия христианства. Позиция эта всячески поощряемая и культивируемая, дожила до наших дней и заняла доминирующее положение в школьных и вузовских учебниках, в научной и популярной литературе, в средствах массовой информации и т. д. В результате повсеместно насаждается мнение, что до определенных (указанных выше) временных пределов русский народ как бы вовсе и не существовал, пребывая во внеисторическом состоянии, а когда возник (вроде бы из небытия) на исторической арене, то просто воспринял идеологию, культуру и государственно-правовые традиции, сложившиеся до него и без него.

По счастью, в русской исторической науке всегда было сильно и другое направление. Многие выдающиеся и рядовые исследователи постоянно искали истоки русской самобытности в самых глубинах человеческой истории, не противопоставляя славян древнейшим этносам, жившим на территории современной России и отыскивая русские корни (и не только их) у народов, испокон веков обитавших на Севере и в других областях Евразии. Эта традиция восходит к двум замечательным деятелям отечественной науки — Василию Никитичу Татищеву (1686—1750) и Михаилу Васильевичу Ломоносову (1711—1765).

Труды обоих, посвященные древнейшей русской истории, были опубликованы посмертно; первый том «Истории Российской» Татищева, где подробнейшим образом рассматривается генезис русского народа, увидел свет даже на год позже ломоносовской «Древней российской истории...» (хотя и создан был почти на два десятилетия раньше). Однако оба русских ученых независимо друг от друга отстаивали одну и ту же мысль: корни русского народа уходят в глубины тысячелетий и затрагивают этносы, издревле заселявшие север Евразии и известные под разными именами античным и иным авторам (к последним можно отнести составителей библейских книг, арабских, персидских, китайских и других хронистов).

Татищев напрямую вел родословную славян (а следовательно, и русских) от скифов, по современным данным появившихся в Причерноморье ориентировочно в VII в. до н. э., ареал же их расселения распространял далеко на Север и в Сибирь, именуя наших далеких северных прапредков скифами [г]иперборейскими. Праотцом славян и русских, исходя из данных вавилонского летописца Бероса, Иосифа Флавия и более^поздних историков вплоть до анонимного автора «Синопсиса» XVII в., Татищев считал Моcоха — шестого сына библейского Яфета (Иафета) и внука легендарного Ноя.

А. И. Асов удачно объясняет происхождение имени Моcк от протославянского и древнерусского слова «мозг»: в устной речи две последние согласные становятся глухими, и все слово звучит как «моcк». От имени Мосоха (Моска) впоследствии образовались наименования: Москва— сначала река, затем и город на ней, Московия, московиты, москвитяне, москвичи... Яфет (Иафет) же, сын Ноя, по мнению многих, тождествен греческому титану Япету (Иапету), отцу Прометея, жившему, как и все другие титаны (после поражения от олимпийцев и временного низвержения в Тартар), на Островах Блаженных, на самом краю земли, то есть на Крайнем Севере — в Гиперборее ( о чем речь пойдет впереди).

Родословная потомков Ноя и основанные на ней легенды были когда-то чрезвычайно популярны на Руси и породили вереницу апокрифических сочинений. Насчитывается около ста списков подобных «повестей» — преимущественно XVII в.; некоторые из них полностью вошли в хронографы и летописцы (например, в «Мазуринский летописец»). Публикация данных произведений, исключительно важных для понимания русской предыстории и становления национального самосознания, прекратилась еще в прошлом веке.

Современные ученые вообще считают их продуктом чистого сочинительства. Сидел якобы некто (и откуда такой прозорливый взялся?), глядел в потолок и от нечего делать сочинял, что в голову придет, а другие потом у него списали. Так ведь получается? Но нет! Безымянные авторы, вне всякого сомнения, опирались на какие-то не дошедшие до нас источники (если не письменные, то устные). Следовательно, ядро этих повестей опирается на действительную историку хотя и закодированную в виде образов дописьменного творчества народных масс.

Историки-снобы подчеркнуто высокомерно и чуть ли не с брезгливостью относятся к попыткам свести генезис древних народов к отдельно взятым предкам или родоначальникам, рассматривая это исключительно как акт мифопоэтического творчества. Но факты говорят о другом. Никто ведь не усматривает ничего крамольного в высказываниях типа: «Иван Грозный взял Казань»; «Петр Великий построил Петербург»; «Суворов перешел через Альпы»; «Кутузов разгромил Наполеона». Каждому ясно: хотя речь идет о событиях, связанных с деяниями больших масс людей, символизируют их в каждом конкретном случае отдельные личности. Так было в прошлом, так будет всегда. Кроме того, родословие во все времена начиналось с какой-то точки отсчета, и к ней всегда привязывалось конкретное лицо — пусть даже легендарное.

Татищев не был одиночкой в изучении древнейших корней русского племени. Не менее скрупулезно и панорамно данная проблема проанализирована Василием Кирилловичем Тредиаковским (1703—1768) в обширном историческом труде с подробным, в духе XVIII в., названием: «Три рассуждения о трех главнейших древностях российских, а именно: I о первенстве словенского языка над тевтоническим, II о первоначалии россов, III о варягах-русах, словенского звания, рода и языка» (СПб., 1773). В этом незаслуженно забытом трактате только вопросу о Мосохе (Мосхе) как прапредке московитов-москвичей посвящено не менее двух десятков страниц. Вывод таков: «...Рос-Мосх есть праотец как россов, так и мосхов... Рос-Мосх есть едина особа и, следовательно, россы и мосхи суть един народ, но разные поколения... Рос есть собственное, а не нарицательное и не прилагательное имя, и есть предимение Мосхово»*. [Тредиаковский В. К. Полное собрание сочинений в трех томах. Т. 3. СПб., 1849. С. 378.]

Тредиаковский, как никто другой, имел право на вдумчивый историко-лингвистический и этимологический анализ вышеочертанных проблем. Всесторонне образованный ученый и литератор, обучавшийся не только в московской Славяно-греко-латинской академии, но также в университетах Голландии и парижской Сорбонне, свободно владевший многими древними и новыми языками, работавший штатным переводчиком при Академии наук в Санкт-Петербурге и утвержденный академиком по латинскому и русскому красноречию, — выдающийся отечественный просветитель стоял вместе с Ломоносовым у истоков русской грамматики и стихосложения и явился достойным продолжателем Татищева в области русской истории.

Помимо завидной эрудиции, Тредиаковский обладал редким даром, присущим ему как поэту, — чувством языка и интуитивным пониманием глубинного смысла слов, что неведомо ученому-педанту. Так, он решительно поддержал и развил мнение, упомянутое еще у Татищева, о русскости древнегреческого наименования «скифы».

В соответствии с нормами греческой фонетики это слово произносится «скит[ф]ы». Второй слог в греческом написании слова «скифы» начинается с «теты»; в русском озвучании она произносится и как «ф», и как «т», — причем со временем произнесение звука менялось. Так, заимствованное из древнегреческого языка слово «театр» до XVIII в. звучало, как «феатр», а слово «теогония» («происхождение богов») еще недавно писалось «феогония». Отсюда же расщепление звучания в разных языках имен, имеющих общее происхождение: Фе[о]дор — Теодор, Фома — Том[ас].

До реформы русского алфавита в его составе (в качестве предпоследней) была буква «фита», предназначенная для передачи заимствованных слов, включающих букву «тета». И слово "скифы" в дореволюционных изданиях писалось через «фиту». В действительности же «скит» — чисто русский корень, образующий лексическое гнездо со словами типа «скитаться», «скитание». Следовательно, «скифы-скиты» дословно означают: «скитальцы» («кочевники»). Вторично, в качестве позднейшего заимствования из греческого языка, где оно служило названием пустыни, общая корневая основа «скит» вновь вошла в русское словоупотребление в смысле: «отдаленное монашеское убежище» или «старообрядческий монастырь».

Ломоносов по поводу вопроса: можно ли именовать Мосоха прародителем славянского племени вообще и русского народа в частности -- высказался гибко и дипломатично. Великий россиянин не принял бесповоротно, но и не отверг категорически возможности положительного ответа, оставляя «всякому на волю собственное мнение»*. [Ломоносов М. В. Древняя российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 г. СПб., 1766. С. 13.]

Аналогичным образом было расценено и предположение о вероятном родстве московитов-славян с Геродотовым племенем месхов, оказавшихся в конечном счете, в Грузии. Что касается самой Геродотовой «Истории», то ее авторитет для раскрытия генетических корней русского племени Ломоносов считал непререкаемым. В концентрированном виде такое же понимание впоследствии сформулировал другой выдающийся русский историк — Иван Егорович Забелин (1820—1909): «...Никакая отрицающая и сомневающаяся... критика не может отнять у русской истории истинного сокровища, ее первого летописца, которым является сам «Отец истории» — Геродот».

Ныне представление о прямом родстве славян-русов со скифами и другими древними народами Евразии считается не иначе как наивным. Между тем позиция Татищева— Ломоносова — Забелина может быть существенно подкреплена за счет аргументов, заимствованных из исторического языкознания, мифологии и фольклора. Линия, идущая от историков XVII—ХУШ вв., была продолжена и закреплена в трудах Дмитрия Ивановича Иловайского (1832—1920) и Георгия Владимировича Вернадского (1877—1973), написавшего по-английски книгу «Древняя Русь» (1938 г.; рус. издание — 1996), где история русского народа начинается с Каменного века и проводится через последующие этапы: киммерийский, скифский, сарматский и т. д.

Нельзя пройти и мимо исторических сочинений Александра Нечволодова. Известный в прошлом археолог и историк русского права Дмитрий Яковлевич Самоквасов (1843—1911) также отстаивал скифское происхождение русского народа, а прародину славянорусов именовал Древней. Естественно, речь должна идти не об одном только русско-скифском родстве, но и о генетическом единстве множества народов, населявших в древности просторы Евразии.

История не всегда благосклонна к собственным радетелям, подвижникам и летописцам. Примеров тому не счесть. Для русских же поучительна и показательна жизнь и деятельность человека, внесшего неоспоримый вклад в становление и организацию исторической науки в России. Имя его, мало что говорящее современному читателю, — Александр Дмитриевич Чертков (1789—1853).

Он обладал одним из самым богатых в России собраний книжных, рукописных и нумизматических редкостей. На этой основе впоследствии была создана и отстроена (дом с лепным фасадом в начале Мясницкой улицы) знаменитая частная Чертковская библиотека — бесплатная и общедоступная. Здесь, кстати, до перехода в Румянцевский музей работал Н. Ф. Федоров и здесь же состоялось его знакомство с молодым К. Э. Циолковским; длительное общение двух русских космистов в стенах Чертковской библиотеки в 1873/74 гг. оказало решающее влияние на формирование космического мировоззрения будущего основоположника теоретической и практической космонавтики. Бесценное собрание Черткова было подарено Москве, некоторое время пребывало в Румянцевском музее (ныне Российская государственная библиотека), в настоящее время книги находятся в Исторической библиотеке, а рукописи — в Историческом музее.

В последние годы жизни Чертков являлся президентом «Общества истории и древностей российских» и опубликовал во «Временнике» данного Общества, а также в виде отдельных оттисков (книг) несколько удивительных исторических изысканий: «Очерк древнейшей истории прото-словен» (1851), «Фракийские племена, жившие в Малой Азии» (1852), «Пеласго-фракийские племена, населившие Италию» (1853), «О языке пеласгов, населивших Италию» (1855). Опираясь на глубокое знание древних языков и практически на все доступные ему источники, Чертков указал на языковое и этнокультурное сродство между славянорусами, с одной стороны, а, с другой, — с пеласгами, этрусками, скифами, фракийцами, гетами, эллинами, римлянами... Однако открытие ученого-романтика, которого можно с полным основанием сравнить с Генрихом Шлиманом, не стало событием в отечественной и мировой историографии. Здесь в почете были совершенно иные ценности: эмпирико-позитивистские, вульгарно-социологические, психологические, структуралистские, семантико-семиотические и т. п.

И сегодня время Черткова еще не настало; проделанная им колоссальная работа ждет и своего продолжения, и своих продолжателей. Впрочем, современный подход требует не выведения славяно-русского языка из пеласгийского или из этрусского и критского, как это было недавно проделано в книге Г. С. Гриневича «Праславянская письменность. Результаты дешифровки» (М., 1993), а поиска общих истоков всех индоевропейских и неиндоевропейских языков.

Корни русского языка и русского народа находятся гораздо глубже. Истоки Руси уходят в тысячелетние дали и обнаруживают свои начала в той нерасчлененной этнолингвистической общности, с которой, собственно, и начиналось человечество. Происхождение славян, русских и всех других народов, их языков и культур предстает совершенно в другом свете, если проанализировать общеизвестные факты сквозь призму истории Гипербореи.

И в лето от сотворения света 3099 Словен и Рус с роды своими отлучишася от Ексинопонта, и идоша от роду своего и от братия своея, и хождаху по странам вселенныя, яко острокрилаты орли прелетаху сквозе пустыня многи, идуще себе на вселение места благопотребна. И во многих местех почиваху, мечтующе, но нигде же тогда обретше вселения по сердцу своему. 14 лет пустыя страны обхождаху, дондеже дошедше езера некоего велика, Моикса зовомаго, последи же от Словена Илмер проименовася во имя сестры их Илмеры. И тогда волхвование повеле им быти населником места оного.

Язык не прост, да суть проста: 2,5 тысячи лет назад роды арийские уже и отлучиться успели и назад возвращались, на Ильмень и Ладогу. То есть, не вдаваясь в более глубокие исследования, можно сказать: у русской истории полтора тысячелетия развитой цивилизации Лихачёв со товарищи украли!