Автор: Джон Кристалл , профессор психиатрии и профессор нейробиологии
О психопатологических репереживаниях, биологической составляющей психологической травмы и способах лечения посттравматического расстройства.
Когда после тяжелых переживаний у людей наблюдаются связанные с ними трудности, мы говорим о посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР). Люди могут обращать внимание на то, что мысли или воспоминания о травматическом событии врываются в их мысли, влияют на их концентрацию в течение дня и появляются как сны в ночное время.
Возможны также сны наяву, причем они могут казаться настолько реальными, что человек может почувствовать, будто снова переживает тот самый травматический опыт. Иногда такое повторное переживание называется психопатологическим репереживанием.
Психопатологические репереживания
Психопатологические репереживания отличаются друг от друга и зависят от природы психологической травмы. Люди с такими репереживаниями обычно имеют самые острые симптомы посттравматического стрессового расстройства.
Одна из особенностей этих переживаний — навязчивые воспоминания и мысли о полученной травме. Больные обычно вспоминают печальные события, с которыми они сталкивались в прошлом, например смерть других людей.
Кроме того, это могут быть пугающие воспоминания, потому что во время получения психологической травмы человек обычно испытывает сильный страх.
Иногда воспоминания прошлого заставляют человека чувствовать вину, грусть или страх. Даже если человек не вспоминает специально, а просто сталкивается с чем-то, что напоминает ему о травме, он начинает чувствовать напряжение, тревогу и незащищенность.
Например, мы часто замечаем, что солдаты, приезжающие домой из точек военных действий, постоянно волнуются и чувствуют себя неуютно в ситуациях, в которых чувствуют себя уязвимыми. Они постоянно следят за открывающимися и закрывающимися дверями и ведут себя осторожно в людных местах.
Кроме того, их система возбуждения быстро активируется, они часто бывают напряжены, раздражительны, у них случаются приступы тревоги. Они могут сталкиваться с этим, даже когда не думают о травме.
Обычно психопатологические репереживания бывают кратковременными и длятся одну или две минуты. Но когда человек испытывает психопатологическое репереживание, они плохо реагируют на воздействие внешних раздражителей.
Однако если вы говорите с человеком с психопатологическим репереживанием и можете вовлечь его в разговор, вы можете сделать это репереживание короче. Кроме того, есть медикаменты, такие как «Валиум», которые помогают людям расслабиться в подобных ситуациях.
Симптомы и диагностика
Основные симптомы посттравматического стрессового расстройства — это навязчивые мысли о полученной травме, гипервозбуждение, а иногда стыд, вина. Иногда люди не могут испытывать эмоции и ведут себя как роботы в повседневной жизни.
Другими словами, люди не испытывают никаких эмоций или не испытывают каких-то определенных эмоций вроде удовольствия.
Кроме того, им постоянно кажется, что они должны защищаться, они пребывают в состоянии тревоги, у них наблюдаются некоторые симптомы депрессии. Это основные группы симптомов посттравматического стрессового расстройства.
Было бы хорошо, если бы существовал некий биологический тест, который говорил бы нам, есть ли у человека ПТСР, без проверки симптомов. Но в целом ПТСР диагностируется путем получения от пациента всех подробностей истории, которая с ним произошла, и затем исследования истории каждого симптома.
Есть несколько критериев диагностики, и если вы наблюдаете достаточное количество симптомов, то вы можете диагностировать ПТСР. Однако есть люди, чьи расстройства не отвечают критериям диагностики, потому что у них есть не все симптомы, но тем не менее есть симптомы, связанные с ПТСР.
Иногда, даже если вы не полностью отвечаете критериям диагностики, вам все равно нужна помощь, чтобы справиться с имеющимися симптомами.
История исследований
Интересно, что исследователи, опираясь на литературу, обращаясь к «Илиаде» и другим историческим источникам, доказали, что люди во все времена осознавали, что на страшный опыт человек всегда будет отвечать сильной эмоциональной реакцией.
Тем не менее в качестве формального диагноза термин «посттравматическое стрессовое расстройство» появился только в 1980 году, то есть достаточно недавно с точки зрения истории психиатрии.
Во время Гражданской войны в США, Крымской войны, Первой и Второй мировых войн, корейской войны, вьетнамской войны — во всех этих событиях в начале конфликта физики, психологи или специалисты в области душевного здоровья вели себя так, как если бы они забыли весь предшествующий опыт предыдущих войн.
И каждый раз по окончании одной из них проводилась клиническая экспертиза на уровне, высоком для данного исторического периода.
Солдаты во время Битвы на Сомме в Первой мировой войне, многие из которых пережили «окопный шок»
Во время Первой мировой войны проводилось много работ с тем, что тогда называлось окопным шоком, или травматическим неврозом.
В США психиатр Абрам Кардинер много писал на эту тему, а Зигмунд Фрейд писал об этом в конце Первой мировой войны и во время Второй. Когда люди видят столько травм, начинается серьезное осмысление феномена, но, с другой стороны, кажется, что существует тенденция, что в обществе после основных травматических периодов знание о травме и ее важности постепенно утрачивается.
Тем не менее после Второй мировой войны появилось классическое исследование докторов Гринкера и Шпигеля о пилотах, которое можно считать замечательным описанием посттравматического стрессового расстройства.
В конце 1950-х и в начале 1960-х годов группа психиатров занималась изучением ПТСР. Роберт Дж. Лифтон был одним из них, а также мой отец, Генри Кристал. После этого была целая группа людей, включая Мэтта Фридмана, Терри Кина, Денниса Черни и др., которая работала с ветеранами вьетнамской войны, а также многие другие исследователи со всего мира, как, например, Лео Эйтингер и Ларс Вейсет. Это поле исследований, эта проблема актуальна во всех странах, и в каждой стране есть люди, которые занимаются изучением данного феномена и вносят свой вклад в общий труд.
Одним из важных исследователей ПТСР был мой отец, Генри Кристал, который ушел из жизни в прошлом году. Он был одним из выживших в Аушвице, прошел также через другие лагеря. Когда он был освобожден из лагерей, он решил попробовать пойти в медицинскую школу.
В конце концов он переехал в США со своей тетей, окончил медицинское училище, стал заниматься психиатрией и начал работать с другими выжившими в нацистских лагерях смерти. Осматривая других выживших, претендующих на пособие по инвалидности, он тщательно изучал их случаи, что и стало одним из самых ранних описаний синдрома посттравматического стрессового расстройства.
Он был психоаналитиком, поэтому пытался развивать психотерапевтические подходы с психоаналитической точки зрения, которые включали в себя элементы бихевиоральной психологии, когнитивной неврологии и других дисциплинарных полей, его интересовавших.
Таким образом он разработал некоторые улучшения терапии, помогающей людям с ПТСР, у которых часто наблюдались сложности с выражением эмоций и чувств.
Классификация травмы
Одним из важных результатов таких культурных опытов, как война, и других основных потрясений явилось то, что мы начали расширять оценку тех ситуаций, которые могут привести к травме (травма у взрослых, травма у детей, физическое или сексуальное насилие), или ситуаций, когда пациент является свидетелем ужасных событий и так далее.
Такие образом, ПТСР охватывает в обществе не только такие социальные группы, как солдаты, для которых ПТСР является заметной проблемой.
Что часто недопонимается насчет ПТСР, так это то, что не так важно, насколько тяжелыми были произошедшие события с точки зрения другого человека. Несмотря на то, что существуют попытки классифицировать или в некотором смысле сузить тот набор событий, которые считались бы действительно травматическими, для отдельных людей причиной травмы является не столько объективная опасность события, сколько его субъективное значение.
К примеру, есть ситуации, когда люди остро реагируют на то, что представляется совсем безобидным. Такое происходит, как правило, потому, что люди считают, что жизнь в том виде, в котором они ее знали, закончилась; что-то глубоко трагическое и разрушительное произошло с ними, и это воспринимается ими именно так, даже если для других все выглядит иначе.
Легко запутаться в обозначениях, поэтому целесообразно развести понятие ПТСР и другие типы реакций на стресс. Но вы можете представить, к примеру, что некоторыми людьми разрыв в романтических отношениях переживается как конец жизни в привычном для них виде.
Так что, даже если событие в итоге не вызывает ПТСР, врачи научились серьезно относиться к воздействию такого рода событий на жизнь людей, и они пытаются помочь им вне зависимости от того, через какой процесс приспособления к новой ситуации они проходят.
Лечение психотерапией
Самым распространенным видом лечения ПТСР является, с одной стороны, либо психотерапия, либо психологическое консультирование, с другой стороны, применение специальных лекарств.
Сегодня больше никто не принуждает людей, которые расстроены и озабочены травмой, рассказывать травматическую историю снова и снова сразу же после травматического опыта. Раньше, однако, такое практиковалось: использовалась техника «облегчения травмы» (traumatic debriefing), поскольку считалось, что если получится сделать так, чтобы люди рассказали свою историю, то последние почувствуют себя лучше.
Но впоследствии было открыто, что слишком сильное настаивание и подталкивание к рассказыванию истории, как правило, лишь усиливали воспоминания и негативные реакции на травму.
В наше время существует ряд техник, использующихся для того, чтобы очень осторожно подвести людей к их воспоминаниям и разговору о них, — консультативные или психотерапевтические техники, которые очень полезны.
Среди них наиболее надежными и практикуемыми являются прогрессивная экспозиционная терапия (progressive exposure therapy), коррекция когнитивных искажений (cognitive processing therapy) и десенсибилизация движением глаз (eye movement desensitization).
Эти терапии имеют много общего: все они начинают с того, что приучают людей расслабляться, поскольку, чтобы эти терапии были эффективными, необходимо уметь расслабиться и быть расслабленным, когда работают с травмой.
Каждая из них по-своему касается связанных с травмой воспоминаний, воспроизведения травмы и анализа тех аспектов травматической ситуации, которые люди находят наиболее трудными.
При прогрессивной экспозиционной терапии начинают с воспоминания, которое связано с травмой и при этом является наименее болезненным, и учатся расслабляться и не расстраиваться.
Затем переходят к следующему моменту, который болезненнее, и так далее. В коррекции когнитивных искажений есть аналогичные процедуры, но, помимо этого, осуществляется работа, при которой пациент пытается скорректировать неверные идеи, предположения или заключения, извлеченные из травматического опыта.
Например, женщина, которая подверглась сексуальному насилию, может думать, что все мужчины представляют опасность. На самом деле только некоторые мужчины опасны, и вписывание травматических идей в более адаптированный контекст является важной составляющей коррекции когнитивных искажений.
Десенсибилизация движением глаз, в свою очередь, включает элементы двух других видов терапии, а также третий компонент, при котором терапевт отвлекает пациента, заставляя его двигать пальцем из одной стороны в другую и фокусироваться на движении пальца назад и вперед. Это фокусирование на пальце, который не имеет отношения к травме, — техника, помогающая некоторым людям расслабиться во время травматического воспоминания.
Есть также и другие техники, которые начинают исследоваться. Например, есть терапии, основанные на осознанности. Они представляют собой различные практики, с помощью которых люди могут научиться расслабляться и можно управлять их эмоциональными реакциями, а также многие другие терапии. При этом люди считают это и приятным, и полезным. Еще один общий аспект всех этих терапий заключается в том, что все они содержат дидактический/образовательный компонент.
В дни, когда посттравматическое стрессовое расстройство еще не было понятно, люди приходили на лечение, но совсем не понимали, что происходит, и думали, что что-то не так с их сердцем, кишечным трактом либо головой или что-то плохое происходит с ними, но они не понимали, что это. Отсутствие понимания было источником тревог и проблем. Так что когда доктора объяснили этим людям, что такое посттравматическое стрессовое расстройство и что симптомы, которые наблюдались у них, были вполне распространенными и излечимыми, то это понимание помогло людям почувствовать себя лучше.
Лечение медикаментами
В настоящее время доказательства в пользу психотерапии более убедительны, чем те, которые поддерживают медикаментозное лечение. Однако существует несколько протестированных медикаментов, показавших свою эффективность.
Оба препарата, утвержденные для лечения в Соединенных Штатах, являются антидепрессантами и имеют схожий механизм действия. Они относятся к cелективным ингибиторам обратного захвата серотонина, и один из них называется «Сертралин», а другой — «Пароксетин».
Формула «Сертралина»
Это стандартные лекарства-антидепрессанты, разработанные для лечения депрессии. Они в какой-то мере воздействуют на пациентов с ПТСР и помогают многим из них. Существует также множество других родственных препаратов с относительно доказанной эффективностью.
К ним относятся ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина, примером которого является препарат «Венлафаксин». «Венлафаксин» исследовался для лечения ПТСР, а также проводилось несколько исследований антидепрессантов более ранних поколений, таких как «Дезипрамин», «Имипрамин», «Амитриптилин», и ингибиторов моноаминоксидазы, которые часто прописываются в Европе и других частях света.
Некоторые медикаменты, применяемые в клинической практике, не имеют достаточного количества теоретических обоснований для использования. В их число входят антипсихотические препараты второго поколения, бензодиазепины, например «Валиум», антиконвульсанты, такие как «Ламотригнин», и типичный антидепрессант «Тразодон», который нередко прописывается как снотворное.
Такие лекарства служат для облегчения тревожности, повышенной возбудимости и обычно помогают пациентам лучше контролировать свои эмоции и нормализовать сон. В общем плане лекарства и психотерапия показывают одинаковую эффективность. В клинической практике зачастую можно наблюдать случаи, когда для лечения пациентов с тяжелой симптоматикой ПТСР используют и психотерапию, и медикаменты.
Банк мозговой ткани и SGK1
В последнее время наблюдалось много прорывов в исследованиях ПТСР. Один из самых волнующих среди них принадлежит доктору Рональду Думану из Йельского университета, который работал с первой коллекцией тканей мозга в области ПТСР.
С медицинской точки зрения, если у пациента есть какие-то проблемы с почками, высока вероятность того, что лечащий врач хорошо в этом разбирается, так как ранее он изучал биологию почек в контексте всех возможных почечных заболеваний. Врач посмотрит на почечные клетки под микроскопом и определит, что с ними происходит.
Такой же подход был крайне эффективен и в некоторых случаях нейропсихиатрии: ученым удалось многое выяснить о биологии болезни Альцгеймера, шизофрении и депрессии в результате изучения тканей, полученных при вскрытии. Однако образцы мозговой ткани пациентов с ПТСР никогда не коллекционировали, так как это достаточно узкая область исследований.
При поддержке Департамента по делам ветеранов в 2016 году начались первые попытки сбора коллекции мозговых тканей ПТСР, а также было опубликовано первое исследование на ее основе, которое, как и ожидалось, показало, что только часть наших представлений о ПТСР верна, в то время как другая ошибочна.
Мозговая ткань ПТСР рассказывает о многих интересных вещах, и есть история, которая прекрасно это иллюстрирует.
При посттравматическом стрессовом расстройстве нарушается исполнительный контроль эмоций, то есть наша способность успокаиваться после столкновения с чем-то пугающим во внешней среде. Некоторые из способов, которые мы применяем, для того чтобы успокоить себя, заключаются в отвлечении внимания.
Например, когда мы говорим: «Все в порядке, не волнуйся», фронтальная кора нашего мозга отвечает за этот успокаивающий эффект. В «мозговом банке» теперь присутствует ткань из фронтальной коры ПТСР, и доктор Думан изучал уровни мРНК в этой ткани. МРНК — это продукты генов, кодирующие белки, из которых сделан наш мозг.
Оказалось, что уровень мРНК под названием SGK1 был особенно низким во фронтальной коре. SGK1 никогда раньше не изучался в области ПТСР, но он в небольшой степени связан с кортизолом — гормоном стресса, который выделяется у людей во время стрессовых ситуаций.
Структура белка SGK1
Чтобы понять, что может означать низкий уровень SGK1, мы решили изучить стресс, и первым, что мы обнаружили, стало наблюдение, что в мозге животных, подвергаемых стрессу, понижается уровень SGK1. Вторым нашим шагом, особенно интересным, стала постановка вопроса: «Что происходит, если уровень SGK1 сам по себе низкий?
Имеет ли низкий уровень SGK1 какое-то значение?» Мы вывели животных с низким уровнем SGK1 в мозге, и они оказались очень чувствительны к стрессу, как будто у них уже есть ПТСР, хотя они никогда до этого не подвергались стрессовому воздействию.
Таким образом, наблюдение низкого уровня SGK1 при ПТСР и низкого уровня SGK1 у животных под воздействием стресса означает, что низкий SGK1 делает человека более тревожным.
Что же произойдет, если повысить уровень SGK1? Доктор Думан использовал специальную технику, чтобы создать такие условия и затем поддерживать высокий уровень SGK1. Оказывается, что в этом случае у животных не развивается ПТСР. Другими словами, они становятся устойчивыми к стрессу.
Это дает возможность предполагать, что, возможно, одна из стратегий, которой должны придерживаться исследования ПТСР, — это поиск лекарств или других методов, например физических упражнений, которые смогут повышать уровень SGK1.
Альтернативные области исследований
Эта совершенно новая стратегия перехода от молекулярных сигналов в ткани мозга к новому лекарству никогда раньше не применялась в ПТСР, но сейчас стала осуществимой. Существует также много других захватывающих областей.
Из результатов сканирования мозга мы узнаем о возможных контурах мозга, вовлеченных в ПТСР: как эти контуры искажаются, как они связаны с симптомами ПТСР (это узнается с помощью функционального нейросканирования). Из генетических исследований мы узнаем о вариациях генов, которые влияют на повышенную чувствительность к стрессу.
Например, ранее исследование предполагало, что ген серотонинового транспортера способствовал большей чувствительности детей к плохому обращению в раннем детстве и повышал шансы развития у них симптомов ПТСР и депрессии.
Исследования такого типа сейчас активно проводятся на детях и взрослых, и недавно был обнаружен еще один ген, связанный с кортизолом, FKBP5, изменения в котором могут иметь отношение к ПТСР.
В частности, есть один интересный пример того, как биология переходит в новое лечение. В данный момент, в 2016 году, мы тестируем новое лекарство для ПТСР, которое использовалось для лечения депрессии и болевых синдромов, — препарат для анестезии кетамин.
Пятнадцать или даже двадцать лет исследований показали, что, когда животные подвержены неконтролируемому продолжительному стрессу, со временем они начинают терять синаптические связи (соединения между нервными клетками в мозге) в мозговом контуре, отвечающем за регуляцию настроения, а также в некоторых областях, отвечающих за мышление и высшие когнитивные функции.
Один из стоящих перед учеными вопросов — как можно разработать лечение, нацеленное не только на облегчение симптомов ПТСР, но и на то, чтобы помочь мозгу восстановить синаптические связи между нервными клетками, чтобы контуры эффективнее регулировали настроение?
И, что достаточно интересно, лаборатория доктора Думана обнаружила, что при применении однократной дозы кетамина на животных контуры действительно восстанавливают эти синапсы.
Это невероятная вещь — смотреть в микроскоп и в действительности видеть, как эти новые «дендритные шипики» вырастают в течение часа или двух после одной дозы кетамина. Впоследствии кетамин давали людям с ПТСР, и у них наблюдались клинические улучшения.
Это еще одна увлекательная область, где лекарства разрабатываются не только на основании видимых симптомов заболевания, но и в контексте работы мозговых контуров. Это рациональный, научный подход.
Таким образом, с точки зрения биологии сейчас ведется очень много интересных исследований, идет работа по изучению и распространению психотерапии, продолжаются исследования по генетике, и делаются попытки разработать медицинские препараты. Многое из того, что происходит, несет в себе потенциал изменить наши представления о вещах, касающихся ПТСР.
Как быть женщине, которая хочет иметь детей, но по-разным причинам (бесплодие, отсутствие подходящего партнера, финансовые условия, противодействие партнера или семьи, потребность строить карьеру) она не может родить ребёнка.
