Отказавшись от стилистического единства, архитекторы-эклектики отбросили и управлявшее зодчими классицизма стремление связать свой замысел со сложившимся окружением. «Прекрасное» и «необычное» они уже воспринимали как синонимы, а противопоставление здания среде казалось формой утверждения престижа заказчика да и собственной личности. Потеряли стилистическую определенность и дома для средних слоев населения.

В середине XIX века стали общепринятыми постройки из бурого песчаника. Застроенные ими кварталы отличало пуританское однообразие — лишь ритм далеко выступающих крылец перед входами, да вошедшие в моду плоские эркеры, объединявшие второй и третий этажи, разбивали монотонность ряда домов. Ажурные балюстрады служили главным украшением. Подобные кварталы еще сохранились в Гринвич-Виллидже и Гарлеме, районах Челси, Меррей-Хилл и Грамерси-Парк. В пестром пейзаже современного города выгодно выделяется их скромный масштаб и сдержанное единство облика.



По мере изменения моды ряды домов из бурого камня распадались под натиском перестроек. Каждый дом переделывался в соответствии с модой сезона и склонностями владельца, но без заботы о гармонии хотя бы с соседними звеньями ряда. Монотонность примитивного порядка сменялась монотонной неупорядоченностью.
далее>>>

Проведенная в 1837 году железная дорога к реке Гарлем дала толчок для преобразования в городской район деревеньки Новый Гарлем, лежавшей севернее Центрального парка. Она была основана в 1658 году и почти два века сохраняла пасторальный характер, но во второй половине XIX столетия здесь сложился модный район с комфортабельными блокированными домами, обрамлявшими улицы.

Темпы роста города превосходили самые смелые прогнозы, и уже в 1860 году была создана комиссия, чтобы продолжить план размежевания земель севернее 155-й улицы, которой кончался план Рэндолла. На скалистых холмах Вашингтон-Хайтс еще сохранялись богатые поместья с обширными земельными угодьями и фермы, существовавшие с XVIII столетия (до нашего времени дошли ферма Дикмана и главный дом усадьбы Морриса-Джамела, построенный в 1775 г.). Вдоль высоких береговых террас были устроены парки, сохраняющие некое воспоминание о дикой первозданной красоте Манхаттана. Территорию же на вершинах холмистой гряды, вопреки всем неудобствам, расчленили все той же сетью улиц, лишь на крутых западных склонах как-то приноровленной к рельефу.



Последние пустующие участки севернее 155-й улицы пошли под застройку в первые десятилетия XX века. Однако уже к середине прошлого столетия Манхаттан испытывал нарастающее давление комплекса функций национального центра экономической деятельности. Возрастала стоимость городских земель, а вместе с нею росло стремление повысить эффективность эксплуатации участков, цены на которые становились фантастичными. Увеличивались плотность населения и плотность застройки. Давление экономического пресса стало одним из факторов преобразования архитектуры Нью-Йорка, специфические культурные потребности буржуа, его мировосприятие и миропонимание, проявлявшиеся в Америке XIX века в более чистой форме, чем где-либо,— другим фактором.
далее>>>

Постепенно Новый Амстердам выделился среди других торговых постов и стал административным и торговым центром Новых Нидерландов. Вокруг него складывалась система поселений, положившая начало освоению территории современных боро. В 1636 году на восточной стороне бухты основан поселок, названный Брейкелен (неровная земля), как местечко в Голландии со схожим рельефом. Из него развился Бруклин. Тремя годами позже датчанин Йоханнес Бронк поселился на материке, перейдя с Манхаттана за реку Гарлем,— там позднее разросся Бронкс, названный по его имени. В 1643 году первое поселение появилось на территории современного Куинса, а в 1661-м — на острове Статен-Айленд.
далее>>>