Сегодня собрали в холодильнике урожай остатков, достали из тумбочки горшочки и - будем готовить вкусноту. Когда на кухне радость и понимание, всегда получается вкусно. Глиняные горшочки придают еде и вкус, и ощущение заботы и детства. Фотографий я пока не делаю, поэтому ищу снимки в нете, но стараюсь брать такие, чтобы избражали то, что и у меня.

На столе: куриное филе - 2 шт.,

картошка - 1,5 кг,

морковь - 2 шт,

лук - 2 шт,

отваренная фасоль - 1 стакан (из морозилки),

шампиньоны - 300гр

томатная паста - по 1 ч.л. в горшочек,

специи и зелень.

Кулинарное волшебство начинается с нарезки и последовательной обжарки куриной грудки, картошки, грибов. Лук и морковь обжариваю отдельно, к ним же добавляю томатную пасту (или свежие помидоры, соус). Равномерно распределяю все продукты в горшочки, добавляю сваренную фасоль, небольшой лавровый листик, несколько горошин перца, зелень. Доливаю в горшочки горячую воду, закрываю горшочки крышками и  отправляю их в духовку на 20-30 минут. Спросите, а когда солить? Солила овощи и мясо при предварительной жарке. Если кому надо досолить  - соль на столе.

Пока жаркое томится в современной печи, пожарим блинчики с яблоками.

Такие блинчики у нас называют налистниками. Всё, как обычно:

взбиваем 2 яйца с ложкой сахара, подсыпаем стакан просеяной муки и доливаем 1 ст. молока и 1 ст. газированой минеральной воды. Смесь должна напоминать сгущенку, но воздушнее из-за пузырьков. Можно добавить 2-3 ст.ложки растительного масла для лёгкости обжарки блинов.

Начинка: 500 гр яблок очистить от кожуры и порезать на кубики. Всыпать их в сотейник или сковороду, добавить 2 ст.ложки сахара и 2 ст.ложки горячей воды. Яблоки потомить до прозрачности и чтобы жидкость немного испарилась, посыпать корицей и охладить. Распределяем яблочную начинку на блине, а его складываем конвертиком (трубочкой, треугольником). Нам вкусно и без меда, но и он тут уместен. Приятного аппетита. Мы это ели сегодня.

Илья Муромец — самый известный, но в то же время самый загадочный герой русского эпоса. Трудно найти такого человека в России, который не слышал бы никогда об этом славном богатыре из древнего города Мурома. Большинство знает о нем лишь то, что запомнилось им с детства из былин и сказок, и часто бывают поражены сложностью и многозначностью этого образа. Над разрешением загадок, связанных с ним, уже почти два столетия бьются ученые разных специальностей, но тайны все же остаются. 

Илья Муромец - популярный герой-богатырь славянских былин. 
В судьбе героев мирового эпоса немалую роль играет чудо — причем в самые важные моменты их жизни: это чудесное рождение (женщина съедает плод, кусочек рыбы, выпивает некую воду и т. д.), невиданно быстрый рост, приобретение силы, неуязвимости, бессмертия, предуказанная смерть... Великие эпические герои отмечены знаком чуда. Трижды отмечен им и Илья Муромец. Он сын простых родителей (согласно поздней традиции — крестьянский сын) и с детства обречен:

А не имел Илья во ногах хожденьица,
А во руках не имел Илья владенъица,
Тридцать лет его было веку долгого.

Происходит первое чудо: в доме появляются три старца — это так называемые «калики перехожие», странники; они просят милостыню или попить, но Илья объясняет им, что он не может встать («Не имею ни рук, ни ног»). И тогда старцы велят ему встать и принести воды — что он и исполняет. По их же приказу он пьет и сразу же не просто выздоравливает, а и ощущает в себе прилив такой необыкновенной силы, что, если бы

От земли столб был да до небушки,
Ко столбу было золото кольио,
За кольио бы взял, святорусску поворотил.

Это значит, что Илья получил силу, какой не было даже у Святогора, не сумевшего поднять «тягу земную». Однако Илье такая сила не требуется, странники это понимают и дают ему выпить еще раз, чтобы уменьшить силу наполовину. Вслед за этим совершается второе чудо: странники предсказывают, что Илье не угрожает смерть в бою, от оружия.

Во чистом-то поле тебе да смерть не писана,
Ты не бойся, езди по чисту полю.

Впрочем, заметим, что об этом пророчестве былины потом не вспоминают, и не раз Илья оказывается перед лицом смерти, от которой его спасает не чудесное предсказание, а искусство воина и богатырская мудрость. И третье чудо: по совету странников он находит себе под стать боевого коня, оружие и снаряжение.

Пришел к тому камени неподвижному,
На камени была подпись да подписана:
«Илей, Илей, камень сопри с места неподвижного,
— Там есть конь богатырский тебе,
Со всеми-то доспехами да богатырскими.
Там есть-то шуба соболиная,
Там есть-то плеточка шелковая,
Там есть-то палица булатная».

Все находит Илья. Происходит диалог богатыря с конем, который навсегда определяет их отношения: Илья просит его служить ему «верой-правдою»; конь предлагает ему испытание — готов ли богатырь владеть таким конем. Илья садится на коня, и тот сразу же признает в нем своего хозяина. Есть и другая, не менее замечательная версия, согласно которой Илье советуют вырастить себе боевого коня из жеребенка:

А да корми его пшеницей да белояровой,
А еще пой его ведь нонь да ключевой водой,
А водитко ты на росы холодные,
А давай-ка по росам ему кататися,
А через тын железный да перехаживай,
А жеребчик будет у тя да перескакивать,
Еще будет тебе конь да лошадь добрая,
Еще добра-де лошадь да богатырская,

С этого момента начинается богатырская жизнь Ильи. Его подвиги описаны в разных былинах. Особенность этих описаний в том, что их невозможно выстроить в последовательный ряд, то есть нельзя сказать, что происходило раньше, а что позже, как долго продолжались его деяния, в какой момент своей жизни он совершил тот или другой свой подвиг. Лишь об одном подвиге мы знаем, что он был первым, — потому что совершился сразу после чудесного исцеления: это уничтожение - Соловья-разбойника. Былиной об этом подвиге открывается героическая биография богатыря. Поэтому она особенно важна. Обретя силу и коня, Илья незамедлительно решает отправиться в Киев. Намерение его ясно: он хочет «киевскому князю поклонитися», «постоять за Киев». Родители благословляют его на поездку, но предупреждают, что благословение ему дают «на добрые дела», «а на худые дела благословенья нет». Смысл их предупреждения в том, что Илья не должен вступать в «драку-кровопролитие» без необ-ходимости.
Тем не менее богатырь очень скоро вынужден вступить в «драку»: по пути он освобождает город Чернигов от вражеской осады. «Черниговские мужики» готовы сделать его своим воеводой, но Илье этого не нужно. Он узнает, что путь от Чернигова к Киеву прегражден:

Прямоезжая дорога заколбдела,
Заколодела дорожка, замуравела*,
Замуравела дорожка ровно тридцать лет.
Как у той ли реченьки Смородинки,
Как у той ли грязи, грязи черные,
Как у той ли березыньки покляпоей,
У того креста Леонидова
Сидит Сбловей –разбойник Дихмантьев сын
На семи дубах в девяти суках.
Как засвищет Соловей по-соловьиному,
Закричит, собака, по-звериному,
Зашипит, проклятый, по-змеиному,
Так все травушки-муравы уплетаются,
Все лазоревы цветочки отсыпаются,
А что есть людей вблизи — все мертвы лежат.

Илья Муромец едет по этой дороге, и все происходит так, как его предупреждали, и даже конь его от свиста соловьиного спотыкается. Сам же богатырь

Натянул тетивочку шелковую,
Наложил стрелочку каленую.
А он сам стрелке приговаривал:
«Ты просвистни, моя стрелочка каленая,
Попади ты в Соловья'разбойникам.

Былины никогда не рисуют внешнего облика Соловья. Судя по тому, что у него есть дочери и зятья, что живет он в доме, и по другим деталям» можно заключить о его человеческой природе. В то же время это чудовище: сидит на семи дубах и свистом своим страх наводит. Фантастическое сочетание человека и птицы подсказывает нам, что Соловей-разбойник — персонаж древней славянской мифологии, представитель враждебного людям мира. Возможно, что он был стражем у входа в «чужой» мир, В древних мифах герой побеждал стража и тем самым снимал преграды, мешавшие его племени. В новых исторических условиях, когда складывалось русское государство, между отдельными областями устанавливались постоянные связи и далекие окраины тянулись к Киеву, старый миф получил новое содержание: фантастический персонаж превратился во врага Киева, а богатырь Илья из Муромской земли совершил подвиг, очистив дорогу к стольному городу. Былина завершается триумфом Ильи: он привозит Соловья на Киевский княжеский двор. Никто не верит, что он проехал прямым путем, князь и его свита выходят из дворца, чтобы посмотреть поверженного разбойника. Тот свистит — да так, что

А из тех ли теремов высоких
Все хрустальные стеколышки посыпались.
А Владимир-князь да стольно-киевский,
А он по двору да в кружки бегает,
Куньей шубкой да укрывается...

С этого времени начинается служба Ильи в Киеве. Слово «служба», конечно, нельзя при-нимать буквально. Илья не занимает при дво-ре князя никакой должности. Он как бы сам по себе. Он независим, редко живет в Киеве, но всякий раз оказывается на месте, когда Киеву грозит опасность. Складывается устойчивый образ первого (по значению) русского богатыря, атамана богатырской дружины, величественного старца.

Ехал стар по чисту полю,
По тому раздолью широкому.
Голова бела, борода седа,
По белым грудям расстилается,
Как скатён жемчуг рассыпается.
Да под старым конь наюбел белой,
Да ведь хвост и грива научёр черна.

Самый главный подвиг Ильи -- это разгром татарского нашествия. Само нашествие описывается как грандиозное и ужасное.

Да из Орды, Золотой земли...
Когда подымался злой Калин-иарь
Ко стольному городу ко Киеву
Со своею силою с поганою.
Не дошед он до Киева за семь верст,
Становился Калин у быстра
Непра. Сбиралося с ним силы на сто верст
Во все те четыре стороны.
Зачем мать сыра земля не погнется,
Зачем не расступится?
А от пару было от конинова
А и месяц,, солнце померкнуло,
Не видеть луча света белого:
А от духу татарского
Не можно крещеным нам живым быть.

Калин-царь посылает в Киев своего посла с ультиматумом: сдать город, очистить улицы, поставить бочки с напитками, иначе он разорит Киев, сожжет церкви, уничтожит население, а оставшихся угонит в полон. Князь Владимир в отчаянии — город защищать некому: богатыри в разъезде, а главный богатырь, Илья Муромец, сидит «за решетками железными»; сам князь заточил его на три года за то, что тот осмелился высказать свое мнение — вразрез с княжеским. И вот князь Владимир отправляется в «погреба глубокие», отмыкает их, берет богатыря «за ручушки за белые» , «целует в уста сахарные», приводит в свои палаты, угощает и, главное, просит простить его.

А постой-ка ты за веру и за отечество,
Да и за тот за славный стольный Киев-град,
Да и за тыя ль за иерквы да и за Божие,
За меня, за князя за Владимира.

Илья Муромец не помнит зла. Вот как описывает былина его сборы в поле:

А поутрушку вставал ранёшенько,
Умывался он да добелёшенька.
Одевался он да и хорошохонько,
Он одел одёжу драгоценную...
Да и берет свой тугой лук разрывчатой,
А набрал он много стрелочек каленыих,
А берет свою он саблю вострую,
Свое вострое копье да и муржамеикое...

Въехав на высокую гору, он обозревает татарские силы -— им «конца и краю нет». Лишь в одной стороне он видит русские шатры — это отдыхает богатырская дружина. Но напрасно Илья уговаривает богатырей отправиться с ним против татар — они не хотят биться за князя. И тогда Илья решает выступить сам.

Он просил себе тут Бога на помочь,
Да и Пречистую Пресвятую Богородицу,
Припускал коня он богатырского
На этую на рать-силу великую.
А он стал как силы с крайчика потаптывать,
Как куда проедет — падет улиимы,
Перевернется — дак переулками.

Кажется, победа близка — но богатыря подводит излишняя самонадеянность. Конь предупреждает его, что впереди — три глубоких подкопа и что он сможет перескочить только два, а третий слишком глубок. Но Илья в ответ бьет его плеткой и гонит вперед. Предупреждение коня исполняется — богатырь попадает в яму, а сам конь убегает. Татары ведут Илью к Калину-царю, и тот предлагает ему перейти на его сторону.

Не могу я служить тебе, собаке царю Калину,
У меня сделаны заповеди великие,..
Сохранять мне надо стольний Киев-град,
Сохранять буду веру православную,
оберегать буду князя Владимира.

Илье возвращаются богатырские силы, он хватает татарина за ноги и бьет им других татар, а тут возвращается его конь. Теперь уже богатырская дружина готова идти с ним:

Они вытоптали силушку, повыкололи,
А того ль собаку царя Калина
А они его да ведь в плен брали.

Крестьянские сказители, сохранившие в памяти эту и сходные с нею былины, еще в XIX—XX веках были убеждены в достоверности их содержания. Они верили, что в незапамятные времена жили на Руси богатыри, которые в одиночку могли побеждать полчища врагов. Но в это же верили и люди Древней Руси. Конечно же, былинные события они не соотносили с реальными историческими нашествиями, с битвами, поражениями и победами, участниками которых были войска, дружины, ополчения. Древняя Русь помнила нашествие орд Батыя, опустошивших Русь, и долгое татарское иго. Она помнила и про-славляла Куликовскую битву, положившую начало освобождению от ига. В былинах поэтически правдиво описан приход татар, ультиматумы, несметные вражеские силы. Но все, что связано с богатырями, не подтверждается и не может быть подтверждено историей — это уже из области мифа. И стольный Киев-град, и князь Владимир, и Илья Муромец принадлежат мифологической истории: в ее реальность народ верил, ее он противопоставлял трагической действительности. Прочной была вера в то, что некогда в Киеве жили богатыри и они одни были способны оберегать город, князя и народ. Затем они исчезли, и Русь оказалась незащищенной. В былинах было дано объяснение и того, как исчезли богатыри. Якобы после победы богатырей над татарами среди них нашлось несколько хвастунов, возомнивших себя непобедимыми в столкновении с любыми силами. Они готовы были бросить вызов «силе небесной». Один из них заявил, что залезет на небо и там всех посечет. Другой грозил перевернуть «вселенную». Илья Муромец и его ближайшие соратники эту похвальбу осуждают, они видят в ней кощунство, которое может быть наказано... И наказание незамедлительно следует. Утром рано, выйдя из шатра, Илья видит, что побитая ими татарская сила ожила (или, по другим версиям, появляется новая несметная сила). Богатыри вступают с нею в сражение, но, о ужас, из каждого разрубленного врага рождается двое или трое, чем больше рубят богатыри, тем больше становится врагов. Что же происходит с богатырями?

Устрашилися они да этой силушки,
А уехали они да на уез от ей.
А во ту же ведь гору, да во шорлопину,
А они же ведь тут все закаменели
Да на тех-де кончиках на добрых же,

По другой версии, богатыри возвращаются в Киев и, чтобы искупить великий грех, расходятся по монастырям. Илья Муромец тоже уходит в монахи и после смерти становится святым:

И сделались мощи да святые
Да со стара казака Ильи Муромиа..

Согласно народным преданиям, Илья был погребен в Киево-Печерской лавре. Немецкий путешественник, посетивший Киев в конце XVI века, упоминал о гробнице Ильи Моровлина, «знаменитого героя или богатыря, о котором рассказывают много басен». Так герой мифологической истории стал в памяти народа реальным историческим персонажем.

Вероятно, на протяжении веков об Илье Муромце складывались былины, посвященные разным его подвигам. Должно быть, в XVII веке, который принято называть «мятежным» из-за многочисленных бунтов, восстаний и народный движений, была сложена былина о бунте Ильи Муромца против Владимира. Разгневанный тем, что князь обошелся с ним недостаточно уважительно и даже унизил его, Илья отправился на киевские улицы, стал :бивать с церквей кресты, «маковки золоченые», а потом созвал «голей кабацких» и предложил им нести золото в кабаки и проливать его. В некоторых вариантах Илья бросает на землю подаренную ему князем дорогую шубу, топчет ее ногами и как бы воображает при этом, что таким же образом он будет расправляться с самим князем. Ссора в конце концов заканчивается миром, но тень конфликта богатыря с князем и с боярами лежит на многих былинах. XVII век отпечатался и в былине «Илья Муромец на Соколе-корабле». Богатырь — хозяин Сокола-корабля, что двенадцать лет плавает по морю Хвалынскому (Каспийскому) не приставая к берегу. На судно пытаются напасть турки, но терпят неудачу: Илья Муромец посылает «заговоренную» стрелу в царя Салтана, и тот зарекается вступать в борьбу с русским богатырем. Есть версии былины, где Илья Муромец выступает в качестве есаула у Стеньки Разина. В образе древнерусского богатыря воплотились народные понятия о высоких нравственных качествах, какими должен был обладать истинный герой. Одно из самых главных качеств Ильи Муромца — это чувство справедливости и сознание своего долга — стоять за правду. Он готов идти на прямое столкновение с князем, с боярами, когда видит, что те поступают не по правде. Он — герой общенародный, общерусский, не связанный какими-то сословными узами.

Я иду служить за веру христианскую
И за землю российскую,
Да и за стольние Киев-град,
За вдов, за сирот, за бедных людей.

Его сила разумна и целиком направлена на благие дела: он начисто лишен бахвальства, корысти, зависти или каких-либо проявлений эгоизма. Вот богатырь наезжает на камень, от которого лежат три дороги. На камне надпись:

В первую дороженьку ехати —
у биту быть, В другую дороженьку ехать —
женату быть, Третью дороженьку ехать —
богату быть.

Илья Муромец рассуждает:

Начто я поеду в ту дороженьку, да где богату быть?
Нету у меня да молодой жены,
И молодой жены, да любимой семьи,
Некому держать-тбщить* да золотой казны...
Но начто мне в ту дорожку ехать, где женату быть?
Ведь прошла моя теперь вся молодость.
Как молоденъку ведь взять, да то чужа корысть**.
А как старую-то взять, дак на печи лежать,
На печи лежать да киселем кормить.
Разве поеду я ведь, добрый молодец,
А и во тую дороженьку,
где у биту быть.

В этих словах — весь Илья Муромец, путь которого — это путь преодоления опасностей, вызова силам зла и борьбы с ними. В древнерусском Илье Муромце поразительно соединились черты мифического героя, реального отважного воина и святого.
 

Ольга Берггольц  
 
БАБЬЕ ЛЕТО

Есть время природы особого света,
неяркого солнца, нежнейшего зноя.
Оно называется
бабье лето
и в прелести спорит с самою весною.

Уже на лицо осторожно садится
летучая, легкая паутина...
Как звонко поют запоздалые птицы!
Как пышно и грозно пылают куртины!

Давно отгремели могучие ливни,
всё отдано тихой и темною нивой...
Всё чаще от взгляда бываю счастливой,
всё реже и горше бываю ревнивой.

О мудрость щедрейшего бабьего лета,
с отрадой тебя принимаю... И всё же,
любовь моя, где ты, аукнемся, где ты?
А рощи безмолвны, а звезды всё строже...

Вот видишь - проходит пора звездопада,
и, кажется, время навек разлучаться...
...А я лишь теперь понимаю, как надо
любить, и жалеть, и прощать, и прощаться.

Игорь Кохановский

БАБЬЕ ЛЕТО

Клены выкрасили город
колдовским каким-то цветом.
Это снова,
это снова
бабье лето,
бабье лето.

Что так быстро тают листья
ничего мне не понятно.
Я ловлю, как эти листья,
наши числа,
наши даты.

Только вот тревожно маме,
что меня ночами нету,
что опять меня обманет
бабье лето,
бабье лето.

Я кручу напропалую
с самой ветреной из женщин.
Я давно искал такую —
и не больше
и не меньше.

Я забыл, когда был дома,
спутал ночи и рассветы.
Это омут,
это омут —
бабье лето,
бабье лето.

Бабье лето 
Ноябрь 8, 2006 АВТОР ПРОИЗВЕДЕНИЯ: (c) MINUSER

В водовороте облаков
Тонуть ужасно и прекрасно,
Погода от твоих шагов
Вдруг перестанет быть ненастной.
И перетянутой струной
Гитара вскрикнет на рассвете,
Я так хотел мечтать с тобой
О запоздавшем бабьем лете…

Ах бабье лето – словно жизни негатив,
Ах бабье лето – груды листьев в огороде,
И ветра тихий, незатейливый мотив
Поёт аккорды умирающей природе.


Не помню я - в который раз
Всё начинаю с парапета,
Ведь наша жизнь – сплошной контраст,
И, к стати, ЭТО – бабье лето.
Я задыхался не спеша…
Готов был спорить с целым миром,
Моя ж бессмертная душа
Вдруг оказалась дезертиром.

Ах бабье лето – словно жизни негатив,
Ах бабье лето – груды листьев в огороде,
И ветра тихий, незатейливый мотив
Поёт аккорды умирающей природе

В осенней золотой пыли
Со смертью жизнь танцует танго,
Взгляд поднимаю я с земли…
Я поднимаю словно штангу.
И пусть откроется мне дверь,
Обрывы станут - не опасны.
Но ты глазам своим не верь,
Ведь смерть – не может быть прекрасной.

Ах бабье лето – словно жизни негатив,
Ах бабье лето – груды листьев в огороде,
И ветра тихий, незатейливый мотив
Поёт аккорды умирающей природе.

И зазвенят стихи опять,
Я не замечу в них изъяна.
Легко поэта растоптать,
Сложнее - только графомана.
И мне всегда хватало слов,
А вот сегодня не хватает.
Узоры золотых ковров
Зима снегами закрывает

И по ночам на лужах осени дневник,
А по утрам тропа в сугробах, словно в тесте.
Как приговор над головой - вороний крик.
Мне ж остаётся про тебя писать лишь песни.

Борис Пастернак

Бабье лето


Лист смородины груб и матерчат.
В доме хохот и стекла звенят,
В нем шинкуют, и квасят, и перчат,
И гвоздики кладут в маринад.
Лес забрасывает, как насмешник,
Этот шум на обрывистый склон,
Где сгоревший на солнце орешник
Словно жаром костра опален.
Здесь дорога спускается в балку,
Здесь и высохших старых коряг,
И лоскутницы осени жалко,
Все сметающей в этот овраг.
И того, что вселенная проще,
Чем иной полагает хитрец,
Что как в воду опущена роща,
Что приходит всему свой конец.

Что глазами бессмысленно хлопать,
Когда все пред тобой сожжено
И осенняя белая копоть
Паутиною тянет в окно.

Ход из сада в заборе проломан
И теряется в березняке.
В доме смех и хозяйственный гомон,
Тот же гомон и смех вдалеке.

 - это такой "несезон", который даст фору многим летним денькам. Ещё тепло, но солнце не жжёт, а дачные грядки зовут за подарками.

  У себя на даче я больше люблю просто бывать (отдыхать), чем работать. Радует, что муж работать на даче любит. Он же любит, когда на эту его работу смотрю. Ему от этого хорошо, мне - тоже. Картошка неуродила. её совсем немного, и она некрупная. но всё-таки есть будет что.

кроме картохи еще морковка и свекла, тыква и фасоль. А еще у нас кукуруза. Летом молоденькой мы её не всю съели, вот и осталась. Птицы не держим, поэтому можно использовать для ручных поделок. Сейчас найду примеры, что можно сделать.

Можна такую картинку  или рамку

 или декоративную бутылку с разными семенами и зёрнами

Но это дождливыми вечерами или зимой, а пока - работать

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
О.Мандельштам

Я никогда не была в Ленинграде. Я не была и в Петербурге. Жаль. Но я переполнена чувством возвращения. Неважно откуда я вернулась, важно, что я вернулась. Дом, милый дом. Даже не знаю, куда сегодня хочу больше: то ли домой, то ли на дачу, где уже горько пахнет осенью, то ли за столик соседнего с домом кафе, где пахнет кофе и сигаретами. у меня почти нет плохих привычек, типа курения-выпивания, но мне нравится этот запах и фужеры на длинных ножках с отпечатком моей губной помады...

В кафе сегодня тихо. Во-первых, рано ещё. Во-вторых, холодно уже. Люди на работе, пьют свой растворимый кофе в своих офисах. А я ещё свободна, хочу кофе, сваренный в жезве. Сижу и жду. Жаль, что официант - девушка, и каблучки у неё не стучат. Конечно, за день ноги устают. Чашечка кофе на столе. Начнём:.  Ритуал соединения с родным городом прошёл успешно. Сладкий кофе навеял сладкие воспоминания о "плшках и сушках". Да, отпуск закончился, пора возвращаться с небес на землю, к плите, грядкам, работе. Неплохо... Да что там "неплохо", всё хорошо, даже очень. Я вернулась.
 

У меня никогда не было украшений с жемчугом. Никто не дарил, а потом как-то не до украшений было. Но временами у меня вспыхивает "золотая лихорадка", и мне безумно хочется примерить и назвать свими новое кольцо или серьги. Сегодня именно такой день. Соблазнила меня подруга своей бирюзой. А мне вдруг захотелось жумчуга.  

Он в самом деле напоминает застывшие слёзы. Не знаю откуда, но в душе зашевелилось предчувствие: наденешь - и слёз не миновать. но украшения мне нравятся. А слёзы бывают и от радости. 

Маркиза маленькая знает,

как хороша его любовь.
В атласный сад луна вступает,
подняв напудренную бровь.
Но медлит милый, а былинке
былинка сказывает сон:
на звонком-тонком поединке
он шпагой мстительной пронзен.
Фонтаны плещут, и струисто
лепечет жемчуг жемчугу:
лежит он, мальчик серебристый,
комочком шелка на лугу.
Она бледнеет и со страхом,
ища примет, глядит на птиц,
полет их провожая взмахом
по-детски загнутых ресниц.
А все предчувствие живее;
рыданий душит горький зной,
и укорачивает веер
полупрозрачный, вырезной,
то смутно-розовый, то сизый,
свою душистую дугу,
а рот у маленькой маркизы --
что капля крови на снегу...

                                                                   22 января 1920
                                                                           Владимир Набоков.
 

Мистики уверены , что жемчуг обладает особым мистическим качеством, которое связывалется со свечением, как бы исходящим из самого центра камня. В древние времена это свечение ассоциировалось с мощной внутренней жизнью. Он способствует ясновидению, охраняет от сглаза. Кольцо с жемчугом охраняет от воров и нечестных сделок. Однако, несмотря на большую популярность, жемчуг — камень весьма опасный. Он снимает "розовые очки" — человек видит окружающую действительность без прикрас. Одновременно с этим жемчуг усмиряет гордыню и тщеславие, лишает честолюбивых устремлений, дарует покорность и постоянство. Как говорили на Руси: если человек в ладу со своей совестью, то и жемчуг поможет ему стать непобедимым.

Капельки жемчуга в кольца вкрапления,

Серьги, бесценные бусы…

В бездну морскую ловцов погружения,

Тех, кто не празднует труса.



Однажды туземец в поисках пищи

Изысканной, сочной, мясной,

Попробовал устрицу, и счел не лишним,

Назвать ее вкусной едой.



Божественным яством, лакомясь этим,

Вдруг был как-то раз поражен

Серебряным блеском, чарующим цветом

Зерна, что во рту он нашел.



Умчалось с тех пор немало столетий,

Но славен у нас по сей день,

Камень живой, перламутром согретый,

Моллюсков, лежащих на дне.





Жемчуг является символом счастья,

Он - слезы богини любви,

Верности знак, и снов сладострастия,

И воплощение Луны.





Шейки красавиц украшены жемчугом,

Розовым, черным и белым…

Ныряльщицы «ама» - хрупкие женщины,

К акулам бросаются смело

                                Екатерина Андриенко

   Ну вот мы и встретились: я и мой первый жемчуг.

Я из тех, кто любит ромашки. их нельзя не любить. Они прелестны. В них нежность, скромность, надежда на "любит".

Маленькое солнце на моей ладошке, -

Белая ромашка на зеленой ножке.

С белым ободочком желтые сердечки…

Сколько на лугу их, сколько их у речки!



Зацвели ромашки – наступило лето.

Из ромашек белых вяжутся букеты.

В глиняном кувшине, в банке или чашке

Весело теснятся крупные ромашки.

 

Осенью их не сыщешь в лугу или поле. решила поискать в нете. И как гербарий между страницами книги нашла вот эти ромашки. Это нашла у Наташки-ромашки  

Расцвели ромашки поутру

Приоткрыли ясные глазёнки

Выйду рано, запах их вдохну

И пыльца собьется о коленки.

Будут грустно мне кивать во след

Призывая вновь сюда вернуться

Эту грусть укроет белый плед

Тех цветов, что завтра не проснутся.

Стану подбирать с земли все то,

Что осталось между мной и ими,

Венчиков засохших нежный дым

Загорится красками другими.

За ромашкой ярко вспыхнет мак

Василек придет ему на смену

В незабудках буду утопать

Поддаваясь манящему плену.

Только мне милей всего те дни

Где меня ромашки обнимали

В их прозрачно тающей пыли

Повлекут куда-то эти дали.

 

А эти ромашки в кувшине от Анютки  

 Эти ромашки я тоже одолжила у кого-то из наших блогеров Спасибо. Это как у меня на даче. А ещё ромашки для меня - это "солнечный снег". Смотришь на белые лепестки и жёлтое солнышко внутри и вспоминаешь время бабушкиных сказок.

 В один солнечный денек – то был не просто денек, а праздник, самый любимый в Ирландии весенний праздник – Благовещенье, – вдоль живой изгороди по солнечной тропинке прохаживался молодой паренек. Звали его Том. Гуляя по полю, он вдруг услышал негромкое тук-тук, тук-тук, где-то у самой земли за изгородью.

Неужели каменка щелкает? – подумал Том. Для нее будто бы рановато .

И Тому захотелось взглянуть на раннюю пташку, чтобы своими глазами убедиться, правильно он угадал или нет. Вот он подкрался на цыпочках к изгороди, раздвинул кусты и... И увидел, но только не пташку, а огромнейший прямо с ведро, бурый глиняный кувшин.

Однако самое удивительное было другое: рядом с кувшином сидел маленький-премаленький, совсем крошечный старичок. На нем был замусоленный, затасканный кожаный фартук, а на голове красовалась маленькая треуголка.

У Тома на глазах старичок вытащил из-под себя деревянную скамеечку, встал на нее и маленьким кувшинчиком зачерпнул в большом кувшине, потом поставил полный кувшинчик рядом со скамеечкой, а сам сел на землю возле большого кувшина и начал прибивать каблук к башмаку из грубой коричневой кожи – тук-тук, тук-тук.

Это и было то самое тук-тук , что услышал Том.

Силы небесные! – воскликнул про себя Том. – Лепрекон! Ей-ей, лепрекон! Слыхать-то я про них слыхал, но вот не думал, что они на самом деле встречаются!

Вы уж, наверное, догадались, что Том имел в виду веселого эльфа-сапожника, которого в Ирландии называют лепрекон. Но самое интересное, что лепреконы умеют шить башмак только на одну ногу – или на правую, или на левую, – так, во всяком случае, о них говорят.

Мне удача! – подумал Том. – Только теперь нельзя с него глаз спускать, а не то он исчезнет, словно его и не бывало .

И Том подкрался к лепрекону поближе тихо-тихо, словно кошка к мышке, а сам глаз с него не спускал.

– Бог в помощь, соседушка, – сказал он, а сам уж руку протянул к маленькому сапожнику.

– Спасибо на добром слове, – ответил лепрекон, поглядев на Тома.

– Вот только дивлюсь я, чего это вы в праздник работаете! – говорит Том.

– Это уж мое дело, – отвечает старикашка. – А не будете вы так любезны сказать, что у вас в этом большом кувшине?

– Отчего ж не сказать, – говорит старичок с ноготок. – В нем прекраснейшее пиво. – Пиво? – удивился Том. – Гром и молния! Где это вы его раздобыли?

– Где я раздобыл его? Сам сделал! А из чего, угадай!

– Ну, ясно из чего, – говорит Том. – Из хмеля да из солода, из чего же еще. – А вот и промахнулся! – говорит старичок с ноготок. – Из вереска!

– Из вереска? – удивился Том еще больше, да так и прыснул со смеху. – Ты, видно, за дурака меня принимаешь, так я и поверил, что из вереска!

– Не хочешь – не верь, – говорит старичок. – Но я тебе правду сказал. Ты разве не слыхал историю про датчан?

– Ну, слыхал, а что, собственно, про них слыхать-то? – спросил Том.

– Когда датчане в старину жили на нашем острове, они научили нас варить пиво из вереска, и с тех пор моя семья хранит этот секрет.

– Ну и умный вы народец! – воскликнул Том. – А попробовать твое пиво можно? – спросил он.

Но маленький старикан глянул на него сердито и, нахмурившись, ответил:

– Лучше вам, молодой человек, беречь отцовское добро, чем приставать к честным людям с глупыми вопросами! Оглянись-ка! Не видишь разве, в твой овес забрались коровы и весь его потоптали . – И с этими словами старичок указал пальцем на что-то у Тома за спиной.

Том от неожиданности чуть было не обернулся. Да хорошо, вовремя спохватился, протянул руку – и хвать малыша лепрекона.

Да вот беда: впопыхах он опрокинул кувшин с вересковым пивом, а стало быть, ему уж не отведать его никогда в жизни! Том ужасно рассердился на старичка лепрекона и пригрозил, что отомстит ему за такие шутки если лепрекон не покажет, где прячет свои сокровища.

Том был уверен, что у каждого лепрекона, так же как у всех эльфов – в Ирландии их называют еще дини – ши – зарыт где-нибудь в укромном месте кувшин с золотом.

– Ну, так где же твое золото? – очень грозно спросил Том.

Малютка сапожник притворился испуганным и сказал:

– Через два поля отсюда. Идем, я провожу тебя туда, раз уж так все получилось.

И Том зашагал через поле, не выпуская лепрекона из рук и не спуская с него глаз ни на секунду, хотя ему приходилось и через изгороди перелезать, и прыгать через канавы, и огибать болота.

Уф, наконец-то он добрался до широкого ромашкового поля, и лепрекон, указав на высокую ромашку, сказал со вздохом:

– Рой здесь и найдешь большой кувшин. В нем полным-полно золотых гиней.

Но вот досада, в спешке Том позабыл захватить с собой лопату. Что же теперь делать?

Подумав, он решил, что не остается ничего другого, как бежать домой за лопатой. А чтобы не ошибиться, где потом копать, он достал из кармана красную ленточку и обмотал стебель той ромашки, на которую указал лепрекон. Но тут у него родились кое-какие сомнения, и он сказал лепрекону:

– Поклянись, что не снимешь мою ленточку с этой ромашки!

Лепрекон поклялся верой и правдой, что пальцем не тронет ее, и спросил очень вежливо:

– Надеюсь, я больше не нужен вам?

– Нет. Дело сделано, теперь можешь идти. Скатертью дорожка, желаю удачи.

– Будь здоров. Том, – сказал лепрекон. – Пусть на пользу пойдет тебе мое золото, когда ты его откопаешь.

Том опустил маленького сапожника на землю, и тот оправился восвояси.

А Том, как вы сами можете себе представить, кинулся со всех ног домой, нашел лопату и вернулся тут же на ромашковое поле.

Но что это? Что увидел он, вернувшись на поле? Лепрекон свое слово сдержал: красной ленточки Тома он не трогал, что верно, то верно. Но зато обвязал точно такой же красной ленточкой стебель каждой ромашки на поле!

Бедняга Том! Что же ему теперь оставалось – перекопать все поле? Но это было невозможно. В поле было не меньше добрых сорока ирландских акров!

Пришлось Тому возвращаться домой с пустыми руками и с лопатой на плече.
 

 В магазине:
- Тётенька, у меня дедушка заболел!

Доктор велел его мороженым лечить. 

Дайте, пожалуйста, два эскимо и две трубочки...
- Бедный дедушка... Тебе в пакет положить?
- Не надо, я здесь съем...

                                                                                                                                                                                 ***

Говорят, воспитанные дети больше всего на свете

любят бабушку и дедушку. А честные дети -

больше всего на свете любят всё-таки мороженое...

Дмитрий Миропольский

Эта история случилась лет десять назад. Уже под вечер ко мне на прием пришла молодящаяся интеллигентная дама, с толстым широколицым младенцем на руках. Сонному младенцу на вид было около года, возраст дамы допускал различные вариации родства.

Как я и предполагала, дама сразу взяла быка за рога:

— Я бабушка! — решительно заявила она. — Вообще-то нам, наверное, надо к психиатру... Но я не знаю, как оформить, поэтому сначала — к вам!

— Помилуйте! — удивилась я. — С таким маленьким ребенком – к психиатру?! Может быть, к невропатологу?

— Нет, нет! — дама сокрушенно покачала прической. — Здесь все серьезнее. Я и так ждала два месяца — думала, само пройдет...

— Да что случилось-то? — не выдержала я.

— Сейчас покажу, — пообещала дама и как следует встряхнула младенца. — Олечка!

До этой секунды я полагала, что толстощекий, широкоскулый младенец — мальчик. Услышав призыв бабушки, Олечка распахнула темные, как бы припухшие глаза и добродушно улыбнулась, обнажив мелкие, неровные, словно рассыпанные во рту зубы. — Олечка, спой!

Дальше произошло нечто действительно странное. Девочка встрепенулась, напружинила пухлые ручки и не менее пухлые ножки, прижала подбородок к груди, широко раскрыла рот и...

Ничего подобного мне до той минуты слышать не приходилось. Я просто чувствовала, как от низкого переливчатого звука вибрируют мои барабанные перепонки. Олечка исподлобья смотрела на меня своими пронзительными глазками и слегка двигала головой, модулируя свое завывание, напоминавшее то ночной вой метели, то визг неисправных тормозов. Иногда в горле ребенка раздавалось какое-то бульканье, иногда все это прерывалось низким хрипом, как будто бы Олечке не хватало воздуха.

— Все, хватит! — дама вполне неделикатно хлопнула внучку по спине. Олечка докончила последнюю руладу и послушно замолчала.

— Господи, да что же это?! — воскликнула я.

— Хотела бы я знать! — вздохнула дама.

— Сколько Олечке сейчас?

— Год и два месяца. Началось три месяца назад. Сейчас лучше, потому что она стала что-то понимать. Раньше был кошмар. Она могла «запеть» в тихий час в яслях, в автобусе, на прогулке. У окружающих просто челюсти отваливались, а у меня нервный тик начинался. Вот, видите, и сейчас еще веко дергается...

— Олечка что-то говорит?

— Практически нет. Мама, папа, «ки» — это кошка. Пожалуй, и все.

— В каких случаях она... гм-м...поет?

— Да в любых. Когда настроение хорошее, когда плохое, когда просто скучно. Может под телевизор запеть. Сейчас вот стала петь по просьбе.

— А так... в целом... Олечка ведет себя как обычный ребенок?

— В том-то и дело! Прекрасная девочка. Умная, спокойная, ласковая. Невропатолог ее посмотрел, сказал: все бы так развивались... Так что нам — к психиатру!

— Подождите, подождите, давайте разберемся. Не может быть, чтобы не было причины... Психиатрия в семье была? Алкоголизм, наркомания? Может быть, у вас кто-то увлекается какой-то экзотической религией? — В ответ на каждый из моих вопросов дама отрицательно мотала головой. — Рассказывайте с самого начала. Где родители ребенка?

Из дальнейшего разговора выяснилось следующее. Родители Олечки познакомились, когда дочь дамы (студентка технического вуза) была на практике на каком-то северном металлургическом комбинате. Потом два года переписывались, он приезжал в отпуск. Потом поженились. Он ненец, вырос в интернате, по образованию тоже инженер. Через два года родилась Олечка. А еще через полгода молодой маме надо было выходить на работу. В ясли Олечку не брали («только после года!»), дама (моя собеседница) работала в Библиотеке Академии наук, так что положение казалось безвыходным. И тогда на семейном совете было решено выписать из полуразвалившегося оленеводческого совхоза ненецкую бабушку, мать мужа. Бабушка немедленно приехала. По-русски она говорила не очень хорошо, машин боялась, городских цен не понимала (в совхозе к тому времени денег не видели уже около семи лет), но с внучкой сидела исправно и по дому помогала. Словом, все было вполне благополучно. Младенца Олечку бабушка почти не спускала с рук, рассказывала ей ненецкие сказки. Полная благодать. После лета обвешанная подарками бабушка отбыла на свою далекую родину, а Олечка пошла в ясли. И через две недели — «запела».

— А отец, муж дочери? — спросила я. — Ему «пение» Олечки ничего не напоминает?

— Нет, — удивилась дама. – А что оно должно напоминать?

— Ах да, он же вырос в интернате! — вспомнила я. — Срочно достаньте ненецкие народные мелодии. Точнее, даже не мелодии, а песни!

— Вы думаете?... — просветлела дама. — Вы думаете, это она и вправду поет?!

— Почти уверена! — решилась я (надо же было как-то оградить Олечку от психиатра с его непременными таблетками). — У северных народов есть очень странная манера пения, шокирующая европейцев...

— Господи, хоть бы действительно так! — воскликнула дама и тут же засомневалась. — Но ведь при нас она, мать Вити, никогда не пела...

— Стеснялась, наверное, — предположила я. — Да вы же все целый день на работе...

— Да, да, конечно, наверное... — утопающий, как известно, хватается за соломинку. — Спасибо, мы пойдем, — дама подхватила уснувшую Олечку и буквально выбежала из кабинета.

Следующий раз я увидела их в коридоре поликлиники спустя год. Олечка очень вытянулась и похудела. Однако ее широкая мордашка лучилась все той же добродушной улыбкой.

— Ну, как песни? — спросила я.

— Ой, спасибо вам, — засуетилась бабушка, — мы все собирались зайти к вам, поблагодарить. Искали мы тогда, искали... Потом зять чуть ли не в посольстве какой-то фильм разыскал. Вот там они стоят и поют... Вот именно так, как она пела. Он потом вспомнил, что и сам в детстве слышал. Но это же взрослые, а здесь — ребенок...

— А сейчас-то Олечка поет?

— Нет, разучилась почти. Но вот та бабушка просит привезти ее летом на месяц. Зять говорит, надо ехать. Думаем...

( Катерина Мурашова )

* * *

- Бабушка, как мне понять, что я влюбилась?
- Очень просто, внученька. Ты помнишь, как вы познакомились?
- Конечно, бабушка. Я помню не только наше знакомство, но и каждую встречу: как мы первый раз улыбнулись друг другу, как первый раз взялись за руки, как поцеловались. Знаешь, бабушка, я даже помню, все-все-все, о чем ему рассказывала; над какими его шутками смеялась; как готовилась к каждому свиданию; в чем была одета, чтобы ему понравится. Это любовь, бабушка?
- Нет, внученька. Любовь – это когда помнишь в чем он был одет на свиданиях. А если помнишь себя – это влюбленность. Сложи куклы в ящик, внученька.

* * *

- Бабушка, скажи мне, когда наступает время расставаться? Может, лучше уходить после первой же ночи, пока еще нет неоправдавшихся надежд, не дожидаясь выяснения отношений, оставив на память только смущенное приятное воспоминание? Или после многих и многих ночей, когда все само потихонечку исчезнет, неизвестно куда и почему; спокойное «экологическое» расставание, без боли чего-то рвущегося, без надрывов и криков?
- Тут все очень просто, внученька. Уходить надо не после какого-то определенного количества ночей, а после первого же утра, когда тебе не захочется встать пораньше и приготовить ему завтрак. Напои его тогда чаем, поцелуй на прощанье и закрой дверь.
____________________

- Бабушка, ну как ты не понимаешь? Это же настоящая любовь, с первого взгляда! Именно такая, о которой большинство людей мечтают всю жизнь, но так и не дожидаются. О которой написано сотни книг и тысячи стихов. И какая разница, что мы знакомы только несколько дней? Я же чувствую, что она настоящая. Я же жить не могу без него! Ну как ты не понимаешь, что я должна, я просто должна быть с ним. И к черту дом, работу, всю мою сложившуюся до него жизнь. Это настоящая любовь, подарок судьбы, понимаешь?
- Дурочка моя. Ты сейчас не поймешь, что я скажу. И тебе это не понравится, ты будешь спорить и доказывать. К сожалению, глупость теряется вместе с красотой и молодостью. Но запомни, внученька, любовь – это годы, прожитые вместе. Ты поймешь это потом, если не успеешь наделать ошибок.

* * *

- Бабушка, что мне делать? Он мне дорог как друг, как близкий и родной человек. Но не как мужчина. Я никогда не смогу полюбить его так же, как он меня, никогда он не будет моим любовником. Но как сказать ему об этом, ведь он ждет ответа на его чувства? Я так не хочу потерять то хорошее, что есть у нас сейчас.
- Внученька, запомни, мужчины не такие сильные и уверенные в себе, какими мы хотим их видеть. И больно сделать им гораздо легче, чем женщинам. Отказ, в любой форме, они будут переживать с каменным лицом и молча, но им будет больно, очень больно. И если тебе приходится сказать ему о том, что у вас ничего не получится, то пощади его самолюбие. Не унижай его объяснениями, что он тебе не нужен, как мужчина, а только как друг. Поговори с ним, ласково и спокойно. И не важно, сколько слов ты при этом скажешь, и как долго будешь все объяснять. Пусть в этих объяснениях «почему нет» он услышит: «я слишком уважаю тебя, чтобы сделать своим любовником». Поверь, внученька, если ты пощадишь его самолюбие, то он сохранит дружбу и уважение к тебе.
____________________

* * *

- Бабушка, он мне до сих пор снится…
- Внученька, вспомни прошлогодний снег.
- При чем тут прошлогодний снег? Я же совета у тебя хотела попросить, а не о погоде поговорить.
- А я тебе, внученька, его уже и дала. Если еще болит, если еще не до конца забылось, если вздрагивает еще внутри, то ты скажи про себя мысленно: «Прошлогодний снег». И относись к тому, что у вас было, точно также. Невозможно сохранить снежинку летом, внученька, - приходит и ей время растаять. И хоть тебе сейчас в это тяжело поверить, но обязательно выпадет новый снег. Просто доверься времени и дождись его, нового, свежего, чистого, первого снегопада. Но если ты еще тоскуешь по тому, что прошло, повторяй про себя: «прошлогодний снег, прошлогодний снег, прошлогодний снег».
____________________

* * *

- Бабушка, я буду бороться за свою любовь. Я не отдам его просто так. Не опущу руки, не сдамся без боя!
- Внученька, знаешь ли ты такую любимую игру школьных массовиков-затейников, когда надо бегать вокруг стульев, которых заведомо на один меньше, чем играющих; а когда закончится музыка, успеть занять стул первым? Внученька, ты ведь играешь именно в эту игру, когда пытаешься "бороться". Зачем же бегать вдвоем, а то и в троем вокруг одного стула, пытаясь перехитрить соперниц и занять его первым, смеша окружающих, злясь и нервничая? Оглянись вокруг - возле стенки стоят много других незанятых стульев. Ты же уже взрослая, внученька, пора перестать играть в детские игры.
____________________

* * *

- Бабушка, почему мне так больно? Я ревную буквально к любому произнесенному им женскому имени. Когда он не поднимает трубку, я тут же представляю себе, что он с другой. Когда он рассказывает о какой-то женщине, я сразу начинаю думать «было ли?». Ревную к «бывшим», к друзьям, коллегам на работе, к случайным встречным. Как перестать себя мучить, бабушка?
- Внученька, ревность – это обманчивое чувство. Ты не ревнуешь, ты боишься потерять. Но ты не бойся, внученька, это бессмысленно. Потому что если повода для ревности нет, то ревновать глупо, а когда повод уже есть, то поздно.
____________________

* * *

- Все мужчины одинаковые! Бабушка, ему стоит только сказать мне первый раз "привет", а я уже знаю, как он будет вести себя дальше,какие анекдоты рассказывать, как улыбаться, как прикасаться, как сорится и уходить.
- Ты не права, внученька. Все мужчины разные. Просто нам нравятся похожие мужчины. Тебе нравятся скромные, "домашние"? Тогда почему ты сетуешь, что опять попался зануда, который никуда не хочет выходить из дома? Если ты выбираешь мужчину "душа компании", то не удивляйся, что прийдется делить его с друзьями, а, зачастую, и параллельными подругами. Если любишь романтиков, то будь готова не только к свечам, стихам и шампанстому, но и к периодическим депрессиям и исчезновениям, которые он будет объяснять "творческими кризисами". Выбираешь мужчину, за которым сможешь быть "как за каменной стеной" - не удивляйся, что не смоежшь найти в этих стенах двери на волю. Женщины выбирают похожих мужчин, а потом удивляются, что они все одинаковые.
____________________ Mila111111
 

У речки стоял удивительный домик.
В том домике жил удивительный гномик.
До пола росла у него борода,
А в той бороде проживала Звезда.
Не знал ни забот, ни тревог этот гном.
Звезда освещала собою весь дом
И печку топила, и кашу варила,
И сказки ему перед сном говорила...
И гном с восхищеньем чесал в бороде,
Что было, конечно,приятно Звезде.
Кормилась она только крошками хлеба,
А ночью гулять улетала на небо.

Так шли потихоньку года и века...
Но кончилась в доме однажды мука.
И гном, распростившись с насиженной печкой,
С рассветом отправился в город за речкой.

А в городе том не носили бород.
– Ха-ха! хо-хо-хо! – стал смеяться народ.
– Вот чучело! – каждый ему говорил.
И гном испугался. И бороду сбрил.

И на пол упала его борода,
И тут же его закатилась Звезда.
У речки теперь есть обычнейший дом.
Живет в этом доме обычнейший гном.

Опять отросла у него борода,
Но больше к нему не вернулась Звезда.
 

БАБУШКА
Когда я буду бабушкой -
Годов через десяточек -
Причудницей, забавницей, -
Вихрь с головы до пяточек!

И внук - кудряш - Егорушка
Взревет: "Давай ружье!"
Я брошу лист и перышко -
Сокровище мое!

Мать всплачет: "Год три месяца,
А уж, гляди, как зол!"
А я скажу: "Пусть бесится!
Знать, в бабушку пошел!"

Егор, моя утробушка!
Егор, ребро от ребрышка!
Егорушка, Егорушка,
Егорий - свет - храбрец!

Когда я буду бабушкой -
Седой каргою с трубкою! -
И внучка, в полночь крадучись,
Шепнет, взметнувши юбками:

"Кого, скажите, бабушка,
Мне взять из семерых?" -
Я опрокину лавочку,
Я закружусь, как вихрь.

Мать: "Ни стыда, ни совести!
И в гроб пойдет пляша!"
А я - то: "На здоровьице!
Знать, в бабушку пошла!"

Кто ходок в пляске рыночной -
Тот лих и на перинушке, -
Маринушка, Маринушка,
Марина - синь - моря!

"А целовалась, бабушка,
Голубушка, со сколькими?"
- "Я дань платила песнями,
Я дань взымала кольцами.

Ни ночки даром проспанной:
Всe в райском во саду!"
- "А как же, бабка, Господу
Предстанешь на суду?"

"Свистят скворцы в скворешнице,
Весна - то - глянь! - бела...
Скажу: - Родимый, - грешница!
Счастливая была!

Вы ж, ребрышко от ребрышка,
Маринушка с Егорушкой,
Моей землицы горсточку
Возьмите в узелок".

23 июля 1919        Марина Цветаева