Старая дореволюционная песенка-танец одесских евреев. Упоминается в "списке №1" ("Дореволюционные пластинки, разрешенные к тиражированию"), утвержденном Комиссией по контролю за репертуаром граммофонных пластинок при Главлите (комиссия образована в ноябре 1923). Там песня отнесена к разделу танцевальной музыки (по тому же разделу прошла "Во саду ли в огороде"). Но к тому времени мелодия песни уже вышла на пластинке и в советской записи (1919-1921 гг.) в исполнении трио баянистов-виртуозов Рахоло, Боровкина и Новожилова.

Пластинки тогда выпускались отделом "Советская пластника" при Центропечати - это первая советская фирма грамзаписи, - и были предназначены исключительно для пропагандистских целей. Ими бесплатно снабжались агитпункты, губернские и уездные агенты граммофонной пропаганды; значительная часть тиража раздавалась (тоже бесплатно) на съездах и подобных мероприятиях. Ни о какой продаже в условиях военного коммунизма речи идти не могло - не работала денежная система. В ноябре 1921 - после начала НЭПа - Центропечать была упразднена, а 15 февраля 1922 г. упразднена и "Советская пластинка", ее функции переданы тресту "Граммопластинка": с тех пор пластинки в Советской России продавались за деньги, хотя трест все равно через год лопнул.
 

СЕМЬ СОРОК

Слова и музыка неизвестных авторов

В семь сорок он подъедет,
В семь сорок он подъедет,
Наш старый, наш славный,
Наш одесский паровоз.

Везет с собой вагоны,
Везет с собой вагоны,
Набитые людями, будто сеном воз.

Припев:
Он выйдет из вагона
И двинет вдоль перрона,
На голове его роскошный котелок.
В больших глазах зеленых на Восток
Горит одесский огонек.

Пусть он не из Одессы,
Пусть он не из Одессы,
Фонтаны и Пересыпь
Ждут его к себе на двор.

В семь сорок он приедет,
В семь сорок он подъедет
Наш славный, наш добрый,
Наш агицен паровоз.

Припев.

Семь сорок наступило.
Часами все отбило,
А поезд не приехал,
Нет его и все. Но вот
Мы все равно дождемся,
Даже если опоздает он
Хоть на целый год!

Припев.

Сложена в Ростове в конце 1920-х - начале 1930-х гг. (в оригинале - "На Богатяновской открылася пивная...") При попадении в Одессу Богатяновская механически заменилась на Дерибасовскую. Автор слов неизвестен. На мелодию аргентинского танго Анхеля Вилольдо "El Choclo" ("Колос маиса", вышло на пластинке в 1911 г.) На эту мелодию есть много фольклорных песенок, в том числе "Аргентинское танго" (В далекой солнечной и знойной Аргентине...), "История каховского раввина" и "Ромео и Джульетта". Мелодия танго часто использовалась в кино для создания колорита 1910-х годов. В фильме "Свадьба в Малиновке" она играет на патефоне в сцене свадьбы, а Рыжая и Назар танцуют танго. В "Тихом Дону" (1958) звучит в исполнении орекстра со скрипачом в кафе под открытым небом в Петрограде летом 1917, а офицеры обсуждают грядущий корниловский мятеж.

НА ДЕРИБАСОВСКОЙ ОТКРЫЛАСЯ ПИВНАЯ

На Дерибасовской открылася пивная,
Там собиралася вся компания блатная.
Там были девочки Маруся, Вера, Рая,
И с ними Костя, Костя Шмаровоз.

Три полудевочки и один роскошный мальчик,
Который ездил побираться в город Нальчик,
И возвращался на машине марки Форда
И шил костюмы элегантней, чем у лорда.

Но вот вошла в пивную Роза-молдаванка,
Она была собой прелестна, как вакханка.
И к ней подсел ее всегдавешний попутчик
И спутник жизни Костя Шмаровоз.

Держась за тохес, как за ручку от трамвая,
Он говорил: - Ах, моя Роза дорогая,
Я вас прошу, нет, я вас просто умоляю
Мне подарить последнее танго.

Но тут Арончик пригласил ее на танец.
Он был тогда для нас совсем как иностранец.
Он пригласил ее галантерейно очень
И посмотрел на Шмаровоза между прочим.

Хоть танцевать уж Роза больше не хотела,
Она и так уже порядочно вспотела,
Лишь улыбнулася в ответ красотка Роза,
И засверкала морда Кости Шмаровоза.

Сказал Арону в изысканной манере:
— Я б вам советовал пришвартоваться к Вере,
Чтоб я в дальнейшем не обидел вашу маму, —
И вышел прочь, надвинув белую панаму.

Услышал реплику маркер известный Моня,
Об чей хребет сломали кий в кафе Фанкони,
Побочный сын мадам Алешкер, тети Песи,
Известной бандерши в красавице Одессе.

Он подошел к нему походкой пеликана,
Он вынул ножик из жилетного кармана
И так сказал ему, как говорят поэты:
— Я вам советую беречь свои портреты.

Но наш Арончик был натурой очень пылкой,
Он вдарил Мончика по кумполу бутылкой,
Официанту засадили в тохес вилкой,
И началось тогда прощальное танго.

На Аргентину это было не похоже,
Когда прохожему заехали по роже,
А из пивной нас выбросили разом —
Приятель с шишкою, я с синяком под глазом.

На Дерибасовской закрылася пивная.
Куда девалася компания блатная?
Где наши девочки, Маруся, Роза, Рая,
И с ними Костя, Костя Шмаровоз?
 

 

.

Парикмахер Соломон Исаакович Шкляр жил на Большой Васильковской, 10, в доме, принадлежавшем Генриху Генриховичу Пфалеру, а стриг и брил на Бибиковском бульваре, 5. Наводя лоск на кавалеров с помощью ножниц и расчески, а также одеколона, который он закупал у своего приятеля Фридриха Пульса на Подоле. Зоркий Соломон обратил внимание, во-первых, на угловатые манеры киевлян среднего сословия, а во-вторых, на то, что у многих из тех, кому уже по возрасту было неловко слоняться по тому же Бибиковскому, просто негде познакомиться с барышней для серьезных взаимоотношений.

И Шкляр открыл школу танцев по тому же адресу, что и жил, на Большой Васильковской, 10!

В Киеве к началу XX века существовало еще шесть подобных заведений. Некто Бутовецкий держал школу танцев на Александровской, 32, Ф. Гросслер — на Нестеровской, 38, Я. Лапицкий — на Пушкинской, 11, родственник богатого домовладельца Лепчевского — Семен — зазывал желающих на Прорезную, 20, украинские народные танцы пропагандировал Лобойко на Театральной, 4. Самой экстравагантной из старожилов-преподавателей считалась мадам Абрамович-Дембская Ф. Ф., свившая свое гнездышко на Малой Владимирской, 74. Она содержала буфет и любила пофлиртовать со своими учениками.

Однако школа Соломона Шкляра почти сразу захватила пальму первенства в нашем городе. И не только потому, что плата в ней, как гласило объявление, была умеренной, а срок обучения — коротким. Шкляр принимал желающих практически любого возраста. Сам танцевать не умел. Все показывал на пальцах и с помощью своих ассистентов, а главное, перемежал объяснения беспрерывными шуточками и комментариями, из которых впоследствии и возник текст знаменитой песенки.

Рецепт успеха

Желающих попасть в школу к Соломону Шкляру было столько, что, по воспоминаниям бабушки моего приятеля Шусика Бондарева — Софьи, приходилось ждать очереди, хотя гарцевали у Шкляра шесть раз в неделю, кроме субботы.

Абрамович-Дембская пыталась раскусить рецепт успеха конкурента, она даже посылала учиться к нему собственную дочь — не помогло... О Соломоне слагали легенды. Как уверял герой рассказа Аркадия Аверченко «Золотые часы» Мендель Канторович, выучку у Шкляра прошли семь девочек и четыре мальчика из семьи Канторовичей. Никто не умер, никто не стал Айседорой Дункан, но все вышли в люди. Это была не просто школа танцев, а школа жизни. Там знакомились. И если все нравилось, засылали сватов (у евреев — шадхена), но только с благословения самого Соломона, крылатым выражением которого в памяти киевлян осталось: «Оттолкнуться от печки».

Уже во время Первой мировой войны его бывшие ученики, обосновавшиеся в Америке, собрали деньги на пароход и уговорили Шкляра (которого многие последующие поколения киевлян называли и Фляром, и Пляром, и Скляром) податься за океан. Ходили слухи, что там он стал знаменитым балетмейстером, но доподлинно известно, что на корабль он ступил с одесского причала. Это, очевидно, и подвигло одесситов представить Соломона в некоторых байках своим земляком.

Именно на тот период, когда Шкляр объявился в США, там начался танцевальный бум среди белого населения. Совпадение это или результат сумасшедшей харизмы бывшего парикмахера из Киева, история умалчивает. Любопытно другое: спустя почти сто лет волна повального увлечения классическими танцами и другими зажигательными латиноамериканскими эскападами вернулась к нам из-за океана.

ШКОЛА ТАНЦЕВ СОЛОМОНА ПЛЯРА

Слова и музыка В. Руденкова

Это школа Соломона Пляра,
Школа бальных танцев, вам говорят.
Две шаги налево, две шаги направо,
Шаг вперед и два назад.

Кавалеры приглашают дамов,
Там, где брошки, там перёд.
Две шаги налево, две шаги направо,
Шаг назад и две вперед.

Дамы, не сморкайтесь в занавески,
Это неприлично, вам говорят!
Это неприлично, негигиенично,
И несимпатично, вам говорят.

Кавалеры, не держите дамов
Ниже тальи, вам говорят!
Это неприлично, негигиенично,
И несимпатично, вам говорят!

Дамы, приглашайте кавалеров,
Там, где галстук, там перёд!
Две шаги налево, две шаги направо,
Шаг назад и две вперед.

Фима, Соня, бросьте разговоры,
Что за балаболки, вам говорят!
Две шаги налево, две шаги направо,
Шаг вперед и две назад.

Дамы, дамы, помогите Боре,
Помогите Боре, вам говорят!
Он наделал лужу в коридоре…
Шаг вперед и две назад!

Алик Рабинович, я имею выйти,
Я имею выйти, вам говорят!
Алик Рабинович, вы мне замените,
Шаг вперед и две назад.

Это школа Соломона Пляра,
Школа бальных танцев, вам говорят!
Две шаги налево, две шаги направо,
Шаг вперед и две назад.
 


 

.

С ОДЕССКОГО КИЧМАНА

С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана в дальний путь.
Под Вяземской малиной
Они остановились.
Они остановились отдохнуть.

Один - герой гражданской,
Махновец партизанский,
Добраться невредимым не сумел.
Он весь в бинтах одетый
И водкой подогретый,
И песенку такую он запел:

- Товарищ, товарищ,
Болят мои раны,
Болят мои раны у боке.
Одна заживает,
Другая нарывает,
А третяя засела в глыбоке.

Товарищ, товарищ,
Товарищ малохольный,
За что ж мы проливали нашу кровь?
За крашеные губки,
Коленки ниже юбки,
За эту распроклятую любовь.

Они же там пируют,
Они же там гуляют,
А мы здесь попадаем в переплет.
А нас уж догоняют,
А нас уж накрывают,
По нам уже стреляет пулемет.

За что же мы боролись,
за что же мы сражались.
За что мы проливали нашу кровь?
Они ведь там пируют,
Они ведь там гуляют,
Они ведь там имеют сыновьев.

Товарищ, товарищ,
Зарой мое ты тело,
Зарой мое тело в глыбоке,
Покрой могилу камнем.
Улыбку на уста мне,
Улыбку на уста мне положи.

Товарищ, товарищ,
Скажи моей ты маме,
Что сын ее погибнул на войне
С винтовкою в рукою
И с шашкою в другою,
С улыбкою веселой на губе.

С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана в дальний путь.
Под Вяземской малиной
Они остановились.
Они остановились отдохнуть.
 

.

 

ЛИМОНЧИКИ

Музыка Л. Зингерталя
Слова В. Лебедева-Кумача

Вот джаз загремел, заиграли трубачи,
Веселой дробью загремели барабаны!
И стаи звуков завертелись, как бураны,
И захотелось сразу танцевать!
И всюду пары начали вставать.

Как много пар: и млад, и стар –
Все поднялись и заплясали вместе разом,
Увлечены веселой музыкой и джазом,
Всем захотелось сразу танцевать!

Ой, лимончики, вы мои лимончики,
Вы растете на моем балкончике!
Ой, лимончики, вы мои лимончики,
Вы растете на моем балкончике!