О времени и  о себе.

 О судьбе

- Когда произношу это слово - «судьба», - передо мной встают, как исполины, человеческие лица и люди. Однажды я воскликнул: осторожно, трусливо даже, что, может быть, Бог к нам приходит в обличье людей и что судьбу делают сами люди. И всё, что с нами происходит, это не некое стечение обстоятельств, а результат желаний и решений самих людей. Иначе - если всё действительно предопределено заранее, - у нас не останется возможности удивляться.

О детстве

- Я - уличный ребёнок, хотя и мама, и папа у меня имелись в полной мере. Отношения с ними выстраивались по-разному: с мамой - сложнее, с папой - помягче. Мать чаще меня не понимала, отец больше сочувствовал. Я помню очень глубокое своё детство, и мне кажется, что уже там я был самостоятельным. А как могло быть иначе, если в 5 лет мать отправила меня летом с чужим детским садом на дачу?! Поэтому и жизненный выбор свой я сделал самостоятельно, когда в 12 лет побежал на «Мосфильм», украв у матери 25 копеек на дорогу в Москву из подмосковного Орехова-Зуева, где мы жили.

О конце света

- Мы все сейчас живём в состоянии чудовищной разобщённости. Каждый старается спрятаться в свой мир, закрывшись от мира общего. И не замечаем, как этой разобщённостью приближаемся - или сами его приближаем - к концу света. Мы ведь даже не заметили, как из повседневного обихода исчез такой жанр, как письмо. У меня недавно состоялся очень любопытный разговор. Мой собеседник вдруг сказал: «Вот мы всё ждём конца света, а мне кажется - он уже развивается. Господь словно говорит нам: «Я так много сделал для вас, так долго терпел, так часто вам подсказывал, намекал, напоминал, отталкивал, внушал, тряс вас за грудки, давал подзатыльники. Но вы не то что не понимаете - вы не хотите ничего понимать! А раз так, то я ухожу!» У меня складывается ощущение, что Он включил механизм самоуничтожения человечества.
 

 О патриотизме

— На чем зиждется мой патриотизм? Первое и, наверное, самое главное — я здесь родился. Два человека на всем земном шаре вдруг здесь встретились... А ведь мамина родина — во Владимирской губернии, а папина — Москва... Встретились, полюбили или не полюбили друг друга. И родили Витю Сухорукова. А ведь это могло быть и на Мальте, и в Австралии. Но случилось здесь! Второе — мне так было трудно и учиться, и мечтать. Мечты мои были несоизмеримы с «системой». Я отлично понимал, что девочка Катя Иванова с «тройками» поехала в «Артек», потому что у нее мама член родительского комитета. А я вот не собирал металлолом под влиянием газеты «Пионерская правда», никто никогда не даст мне путевку, а мама с папой никогда ее не купят, потому что они «фабричные» люди. Но я так мечтал об этом! И вот таково мое воспитание, может быть, идеологическое, что я родину люблю. Я закаленный своей родиной. Я омытый своей родиной. Я и битый своей родиной. И поэтому я хорошо знаю, как существовать в этой жизни. И конечно, мой страх носит боксерские перчатки.

Жертвенность.

– Жертвенность – это умей отдавать, не ожидая ничего взамен. Умей терять и не жалеть об этом. Очень часто в жизни каждого из нас происходят вещи, которые нас мучают, расстраивают, и мы оказываемся перед выбором, что делать. И каждый этот выбор старается сделать, исходя из выгоды для себя. Я избрал другой путь: не ищи выгоды для себя, а ищи логику, ищи будущее. Надо мостить будущее сейчас. Надо искать почву для покоя. А для этого надо с чем-то расставаться. Я завтра нужен такой же здоровый, розовощекий, оптимистичный, работоспособный, как сегодня. Но для того чтобы быть таким завтра, я что-то должен сделать сегодня. Не думать: вот тут я сейчас схитрю, тут я сейчас обману, припишу это себе и завтра буду в порядке. Нет. Жертвенность – это способность отдавать, расставаться и без этого обходиться. Вот так. Я уезжал из Петербурга и думал: «Ой-ой-ой! А это нужно? Ай-ай-ай! А как же я без этого? А то пригодится? А это взять? Ай!» И я так устал от этой паники, что решил: «Пропади оно все пропадом! Куплю все новое! А не куплю – одолжу у соседей, а откажут – обойдусь! Не пропаду!» Когда я переехал в Москву, я месяц спал на ковре, который мне подарил на юбилей Олег Меньшиков, а ел на подоконнике, и единственная вещь, которая понадобилась, а у меня ее не было, был штопор. Когда пришли гости, нечем было открывать бутылки. Конечно, как бы я красиво ни рассуждал, какими бы эпитетами ни сыпал, я нормальный человек: считаю деньги в кошельке, завожу будильник, чтобы не проспать, хожу в магазин. Но я готов к тому, что завтра может случиться катастрофа. Пожар. Наводнение. Я к этому готов. У меня документы все собраны в одну сумку, чтобы, если при мне загудит, я схватил ее и выбежал на улицу в тапочках. Ну а если не при мне – значит начну все сначала. Я к этому готов. Главное, не отчаиваться. Паниковать можно. Это пройдет. Но надо жить дальше. И надо жить светло. Потому что во мраке, в гнете не выносимо существовать. Хлеб горек. Меня часто спрашивают, так есть Бог или нет? Сейчас, когда я репетирую царя Федора, и опять меняюсь, и опять внутри меня что-то происходит, я нашел ответ: не важно, есть Бог или нет. По-другому вопрос должен стоять. Есть вера или нет веры? Нет веры – ничего не поможет. Есть вера – все будет. Я думаю, что все боги миров или миры богов, как бы они ни назывались – Магомет, Будда, Христос, – они все созданы через веру. Значит, вера – слово сильнее, чем имя или имена богов.


. О настроении

— Я ведь уже долго живу на этом свете и научился справляться со своими настроениями и перепадами. У меня много своих рецептов. От натирания ушей, как это делают пьяным, чтобы они очнулись, до музыки. Я умею выходить из этих состояний, потому что слишком долго и тяжело шел к тому прекрасному, в чем пребываю сейчас. В этом плане я стреляный воробей. Я мудрый и хитрый. И знаю ходы и выходы из любых состояний. У меня ведь были периоды отверженности и тяжелых апатий. Я был изгоем и презренным человеком. Именно тогда, во спасение, я придумал себе такую игру. Она помогает удерживать в себе жизнь. И любовь к жизни. Эта игра помогала мне отогнать от себя темные краски и сохраняла яркость бытия. Кстати, в свое время я поделился этой игрой с Сережей Бодровым, а он, оказывается, рассказывал о ней потом другим. Возможно, он тоже ее на себе проверял.Однажды, в жуткий период своей жизни, я оказался на широком многолюдном проспекте в Петербурге. У меня не было ни денег, ни курева, я плохо чувствовал себя с похмелья, у меня не было работы, телефон отключен. Одним словом — все в минусе. Я сел на скамейку и как-то весь застыл, онемел. Я не слышал звуков. И только голова продолжала работать, а глаза смотрели перед собой. Я задавал себе вопросы: «Как жить дальше? От кого и от чего это зависит?» — и не находил на них ответов. Не знаю, сколько времени прошло, но вдруг я стал вглядываться в лица прохожих, в бегущие мимо автомобили, в мигающие огни. И сказал себе: «Вот они живут. А тебя нет. И им до тебя нет дела. Ты умер. Ты умер вчера. Ты никому не нужен. Они без тебя обходятся. Они о тебе не знают и знать не хотят.» И я так четко осознал, что остался во вчерашнем дне, что сегодня уже не существую, что меня аж пот прошиб. Значит, все это движение жизни передо мной, без меня?! И понял, что я не живу, а подсматриваю за тем, что происходит без меня. И мне позволено сегодня увидеть то, чего не замечают другие. Я вижу мир без меня… Это был катарсис. Я настолько погрузился в потусторонность, что даже испугался. Я вздрогнул. Ощупал руками лавку, на которой сидел. И выдернул себя из этого состояния, резко выдохнул. И тут произошло любопытное: я испытал колоссальное удовольствие от того, что со мной только что происходило. И я решил повторить это «погружение» еще раз. И превратил это в игру, повторяя еще и еще раз. Ведь все эти люди вокруг меня живут, хотя у каждого есть свои проблемы, свои несчастья, но и свои радости. У каждого есть свое «кладбище, кресты», но они живут, куда-то бегут. А ты-то что тут сидишь и ничего не делаешь?Тухнешь тут и вянешь! Я почувствовал прилив сил. Уверенность в себе. И что безвыходных ситуаций не бывает. И четко осознал, что только от меня зависит решение любых проблем.

  Именно Сегодняшний Сухоруков стал носителем света, радости, хорошего настроения, оптимизма. Я считаю, что нужно подогревать и себя, и окружающих положительными эмоциями. Нужно! Скажете, феномен? Но это мой феномен. То, как я курить и пить бросал, — тоже феномен. И сам себя вытащил с абсолютного «дна» без жен, без любовниц, сам себя смастерил. В те черные времена, открывая для себя науку человеческих отношений, я сам себя убеждал в том, что у меня все получится. У каждого из нас есть свои проблемы, свои печали. И каждому нужно с ними справляться. Так зачем же я буду наваливать на них еще и себя. И, сидя в темной комнате у экрана телевизора, я для себя понял, что люди тянутся к тем, кто одержим, кто несет положительный заряд энергии, кто, несмотря ни на что, улыбается и смеется. И сказал себе: «Нет, унылым меня больше никто не увидит. Сухоруков будет нести только радость и праздник!» И теперь я знаю, что нужен людям чистый, светлый, розовощекий, кудрявый, со своей плешивой головой (смеется), подвижный, дурашливый, заводной, клоун. Пусть! Пусть я буду таким.
 

 О профессии

— Наверное, прожитая жизнь подбрасывает такие роли. Неординарность пережитого отложилась на лице, характере, ощущениях, восприятии мира — вот откуда этот острый, пенящийся гротеск. Когда я сознательно бесстыдно существую, людям кажется, что я ненормальный. Эпатирую, возможно, удивляю своей откровенностью. Потому что тот страшный, жуткий, никому не нужный, непотребный Сухоруков уже был. И я его не хочу прятать. Жизнь мне когда-то сказала: «Ты слишком самонадеян». Надавала по мордам. А я не нагрубил в ответ, не озлобился. «Ну прости, не знал… Попробую по-другому». Не возненавидел людей вокруг себя, у которых было все в порядке. Теперь мое «дно» — мой «багаж»: помогает идти вперед, не скурвиться, не зазнаться, заставляет быть честным. Все пережитое — острое, колючее, соленое, яростное, неврастеничное — во мне упорядочилось и превратилось в личную «энциклопедию». Я не перехитрил судьбу, лишь попросил: «Можно, я с собой это все возьму?». Теперь не пью вина, таблеток — не страшно жить и работать. Быть таким, какой я есть. А это раздражает порой даже близких. Они вгоняют меня в рамки. «Ой, ребята, я уже в рамках был. Да еще каких!». Моя территория досталась мне слишком тяжело, знаю ей цену. Это не назидание, скорее громкая подсказка: «Ребята, не обольщайтесь. Все хорошее, что происходит с вами сегодня, — не закономерность, а удача или чудо. Относитесь с благодарностью. Иначе — утрата себя.
 

О рецепте от боли

Я вымучил этот антиболевой рецепт только потому, что начал тяжело, а продолжаю светло и самодостаточно.Теперь я знаю лекарство от болиОн не пригодится удачливым преждевременно. Мои размышления будут бесполезными и пустыми для людей несправедливо благополучных. Я вымучил этот рецепт только потому, что начал тяжело, а продолжаю светло и самодостаточно.

Есть одна поговорка: «И за бортом живут люди». Когда знаешь, до каких низов можно опуститься, но при этом выжить, становится не страшно. Вот вам первый ингредиент — бесстрашие.

Второе — надо быть эгоистом. Вдруг я понял, что я интересен и нужен людям здоровый, импульсивный, неординарный, с напором.

Третье — жертвенность. Надо научить людей делать жертвоприношения. Ведь человек ежедневно с самого утра оказывается перед выбором: ехать — не ехать, сесть — не сесть, встать — не встать, стать — не стать. Надо уметь выбирать. Я чаще выбирал, теряя. Потому что задумывался о перспективах. А многие, наоборот, жадничают. Но жадничать нельзя. Я на собственном опыте убедился: если ты что-то теряешь, значит, это не важно для тебя, ты сможешь без этого обойтись.

По материалам интернета