Осенняя_тоска,

Утро. Хлопают занавески крыльями о стекло.
Страшно тронуть рукой, сломать эту странную нежность.
Стены всё ещё помнят, как ты рассмеялась светло,
Как ты разделась - так бесстыже, легко и небрежно.

На полу, касались коего маленькие ступни, -
Ваза с цветком, забытым за судорожным объятьем.
Запах волос на простыни, к ней я щекой приник.
И лепестки чайной розы, шёлковые, как платье.

Тени, тени на стенах. Вся комната - как живая.
Лучи щекочут ресницы - так наступает день.
"Вместе!" - бьётся внутри, и я заново проживаю
Мгновение: на стене - твоя обнажённая тень.

(с)

Belosnezhka_i_Bezdelnik,
VKYCNIATINKA,

Придворное ремесло История династии Романовых, показанная сквозь призму тяжеловесного этикета "Что за ремесло, рассчитанное на полоумных и дураков, — ремесло придворных, где люди добровольно убивают себя ради всякого кривляния..." Далее Эта статья в блогах [?] snorapp

папе


Вот вы идёте, весь в дёгте и серебре
Руки в карманах, Ева в больном ребре
Разряженный телефон, заряженный пистолет
Полный рот конфетти
Вот вы идёте, но катится вдруг к ногам
Просится на руки, смотрит в глаза, а там
Лупой ломает лампы лимонный свет
Женщина лет пяти

(с)

Для тех, кто не боится...

МыслЯтель,
Indy_go,

Улыбка... Милый чеширский кот...
И ангельский свет из глаз...
Запомни, девочка — это тот,
Кто завтра тебя предаст.

Стыдливо долу опустит взгляд,
На время умерит прыть.
А ты... Беги в Гефсиманский сад,
Одну за одной курить,

Искать божественный знак в кострах —
Доверить ли жизнь свою?
Но ты увидишь один лишь страх
"Одна?" и обман "Люблю!"

Упрятав горечь в седом дыму,
Иди и (в который раз!)
Пошли улыбку в ответ ему —
Он ЗАВТРА тебя предаст...

(с)

На балкончиках тесных – квадратный метр –
Поливают цветочки с начала мая.
Цветоводство, любимое дело Герд -
Ярко-красные розы для милого Кая.

Что цветёт и горит – не бывает "всегда",
Продолжительность счастья – в короткой минуте.
Слово "вечность" слагается только из льда,
А ромашка – поникнет, и спрячется лютик.

Всё, что ты согреваешь, погубит мороз.
Жаль, нет в памяти места для этих зарубок:
Не стоять под стрелой, не выращивать роз
И не пить никогда этот импортный "Туборг",

На скаку укротить не пытаться коня,
Одеваться теплее в февральскую стужу,
Не вытаскивать всякую дрянь из огня
И не портить сибирскую каторгу мужу.

Это сказки – совсем не от их теплоты
Растворяются льдинки в коктейле у Кая...
Каждый год я зачем-то сажаю цветы
На балконе.
Весною,
в начале мая.

(с)

-Брутальный_Толян-,
Eyeswind,

Я хочу подарить тебе дождь - настоящий, ручной,
Чтобы верно, по первому зову к тебе приходил
Одному ему ведомой долгой дорогой ночной -
Чтоб из тёмного неба мог вызвать его ты один.

Это - флейта дождя, это странный такой инструмент,
У него - ни отверстий, ни щели; но гулкая дрожь
Пробегает волной по упругой душевной струне,
Если шёпотом тихим тебе отзывается дождь.

Этот ласковый отклик на твой незатейливый жест
Осторожен, как ветер вечерний меж тонких ветвей;
Я бы так не смогла... И слова, и стихи можно сжечь;
Все слова мои - ложь, ты же видишь, - ему только верь.

И, когда нас покинут обиды, и горечь, и месть,
И, когда время выгонит лишнее, ложное - прочь,
Ты, наверно, поймёшь: всё равно что-то важное есть,
И окажешься прав;
Между нами останется - дождь.

(с)

KateGrigoryeva,
iren71,

Любезные френды! Дорогие ПЧёлки! Уважаемые гости!
Перешлите мне, пожалуйста, в качестве подарка к прошедшему празднику Лирушную рассылку новостей, которая пришла сегодня - до меня она не дошла.
Очень жду.

Наконец пришёл. Как же долго тебя ждала я!
Заживает на мне отметина ножевая.
Да, спасибо. Видишь же, – выгляжу как живая.

Я хожу по земле, я хожу в магазин и в гости.
На вопросы о смерти я отвечаю: "Бросьте!"
Там, где пролита кровь, - растут виноградные гроздья.

...А зато я узнала точно, почём фунт лиха.
Нет, соседи спали, никто не услышал крика.
Я сожгла все письма и спрятала все улики.

Будешь просто зелёный, или тебе с жасмином?
А симптомы считают банальным сезонным сплином.
Очень точный удар. Прямо в сердце, хотя и в спину.

Ну а те, кто тебя осудил бы, - да просто быдло.
Что и знают они, кроме дома, ТВ и быта?
Не волнуйся о них.
Я не выдам тебя.
Не выдам.

(с)

Все, кто любит меня, - за мной!


А придёт весна – будет радостно-звонко падать с небес вода,
и ворвётся горячих бликов коварная солнечная орда, -
и начнут сновать по бессовестно нежной коже туда-сюда,
рассыпаться по волосам.
Станем снова с кем-то плести венки и прятать лицо в листве,
станем снова с кем-то мотать круги и путать неверный след;
а куда укрыться, когда теплом заливает весь белый свет,
а на сердце – базар-вокзал?

А придёт весна – я куплю себе новых платьев и разных бус,
всё забуду враз, вспомнив тёмного пива холодный вкус;
поменяю мировоззрение, перекрашусь и постригусь,
песни выучу наконец...
А растает снег – и случится со мной половодье и беспредел;
я сойду с орбит, я сойду с обид, я найду себе двести дел –
и забуду тех, кто отдал меня, променял меня, проглядел,
и заеду в двенадцать мест.

Мне – глядеть в трубу, и, кусая губу, ночами читать Саган,
чьё-то имя пробовать, примерять, проговаривать по слогам.
А придёт пора – мы тогда и сами растопим кругом снега,
расплескаем медовый зной.
Я не Жанна д’Арк – хоть упряма порой, и зла, и в руке копьё, -
над моим врагом никогда не кружит голодное вороньё;
не из тех, кто сразу, придя-увидев, сомнёт – и берёт своё...

Но один из этих –
уйдёт за мной.

(с)

У неё в услужении ветры, гадюки и мавры -
Но вот с личным у младшей Цирцеи совсем не ахти,
Её остров скалист, он щерится динозавром,
Но не стынут, не зарастают к нему пути.

Гости в полночь её покидают, прикрывши спину
От возможных проклятий ли, благословений, стрел,
Аладдины все, саладины и асассины –
На своих двоих, кто коснуться её успел.

И умеют уже говорить и сбиваться в клинья,
И войной идти, альбатросов с руки кормить.

К ней приходят форменные (или – бес-) свиньи,
Чтоб уйти от неё насовсем.
Но уже – людьми.

(c)

Цирцея (Circe), мифол., дочь Гелиоса и Персеи, волшебница, жила на острове Эе, куда был заброшен во время своего странствования Одиссей; обратила в свиней его спутников.

Клара у Карла украла кораллы,
И Карл ей поставил на вид.
Суровая Клара сначала молчала,
А после ему говорит:
- Карлуша, давай это будет подарок!
Кораллы ведь цветом, как флаг,
Что в сердце трепещет у всех пролетарок,
Пугается красного враг!
Задумался Карл: небольшая утрата –
Кораллы ему не нужны...
И так получился день этого марта,
Восьмой от начала весны.

(с)

А у меня новая голубая звезда )

Найдено у Тавариль_Тасарэ

Ваша кукла

Ваше имя Ваша кукла Hero от Leekeworld.com

все гадания на aeterna.ru

Это уже не кукла...

ты уходишь один по белой дороге. мне за тобой нельзя.
мне ведь надо из призрачных лунных нитей волшебный узор вязать,
чтобы там, вдали, тебя за сто вёрст обходила лиха беда,
чтобы друг беспечный отречься не смог, коварный - не смог предать.

у зимы ещё много в обойме пуль, довольно в колчане стрел.
и тебе невозможно пока назад, ты ещё не преодолел
свой последний страх - в ледяной пустыне, в холодной, чужой стране...
но однажды увидишь меня во сне и поймёшь, что зиме конец.

это я наколдую деревьям в саду листьев зелёный дым,
даже пыль на дороге к дому отчётливо вспомнит твои следы...
но сейчас зима, и не действуют чары, сон мой засыпал снег...

ты вернёшься весной, когда я снова
увижу тебя во сне.

(с)

Уж очень вы рациональны
и деловиты, мой судья.
Мы всё по полочкам разложим:
вверху любовь, внизу семья.
Зачем писать, Вы говорите,
когда увидимся вот-вот,
зачем звонить, Вы говорите?
Сам чёрт меня не разберёт.

Давайте вырвемся отсюда –
какой пассаж, какой экстаз!
Давайте вырвемся отсюда.
На воздух. Где Ваш тарантас?
Зачем звонить-писать? Неужто
Вам непонятно, Ваша честь?
Да просто голос чтоб услышать,
щепотку буковок прочесть...

(с)

тебе и не надо тепла от чужих огней, -
ты любишь того, кто всех дальше и холодней.
тебе не нужны те, за кем бы – как за стеной;
ты любишь того, кто к тебе – навсегда – спиной.
...не в гости приходят, а будто на вернисаж:
твой мир превращается в зимний лесной пейзаж
с дорогой, фигурку его уводящей вдаль, -
на каждом из планов здесь вечный царит февраль.

и больше не радует суетный карнавал
обыденной жизни, - она тебе не нова;
и Лета волна за волной убегает вдаль,
а ты – всё б искала проталины среди льда,
дышала бы через стекло на февральский лёд,
ждала бы - когда же приблизится и поймёт...
и кажется: вот ещё пара ночей без сна, -
на карточку в старенькой раме придёт весна.

(с)

Шайтан-Тэм,

Поздравляю тебя, Шаурик, ты балбес и сам знаешь, кто ты )

Фото johnny311

Найдено у Иона

Ночь стелется вокруг бульварного кольца,
Трамвай гремит, вобрав все звуки подчистую.
Я еду по кольцу до самого конца
И думаю, как я тебя не поцелую.

За призрачным стеклом уснул московский март.
Он за день так устал, он даже знать не хочет,
Как вырвавшийся снег отсрочке этой рад
И как он долго ждал своей последней ночи.

Мне очень не к лицу трамвайное кольцо,
Но ехать по кольцу и проще, и умнее.
И, в общем, всё равно, что у меня с лицом -
Я не люблю тебя. Я просто не умею.

Снег совершает свой пронзительный полёт,
Но знает, что его любовь к Москве впустую.
Что утром будет март, и он его убьёт,
А может, и мою печаль о поцелуе.

Но я её сейчас не думаю скрывать,
Я свято верю в ложь, что я – посередине,
И стоит только мне тебя поцеловать,
Я через полчаса твоё забуду имя.

Но почему весь мир - лишь контур губ твоих?
Я вижу только их, мне большего не надо.
И вслед за мной Москва, о гордости забыв,
Вся тянется к тебе последним снегопадом...

(с)

Она говорит: у меня голова болит,
Господи, как болит у меня голова...
Он точно знает, что это просто слова,
фиговый листик, прикрывающий стыд;
это синдром усталости, нелюбви.
Белые рыбы плывут на его простынях.
Белые звёзды экрана поют билив,
отражаясь во всех витринах и площадях.
Всё-таки сделав вид, что она права,
и голова – к дождю, да и он плебей,
он прижимается к отвернувшейся к ней,
обнимает её, пытается целовать
нежную шею, шелест волос, тоску,
которая прочно въелась, давно цветёт.
Она говорит: спокойной ночи! – к виску
подносит пальцы холодные, точно лёд.

(с)

Февраль прощается с зимой,
Снимая снежные покровы.
И лес, пока ещё немой,
Заговорит листвою снова.

Ещё, конечно, будет март
Устраивать свои капризы,
Но оттепели норовят
Сосульки вешать на карнизы.

По дремлющим ещё стволам
Потянутся хмельные соки.
И снова таять зеркалам
Прикажет небосвод высокий.

И будет слякоть править бал,
И будет солью кожу портить,
И просвистит апрель аврал,
Сорвав сосульки острый кортик.

И на барометре твоём
Душа направит стрелку к лету.
И чаще будем мы вдвоём
Устало засыпать к рассвету.

И чаще будем видеть сны,
Где мы моложе и стройнее.
И в ожидании весны
Ты для меня и будешь ею.

(с)

http://www.stihi.ru/2008/02/11/117

Я хочу говорить с тобой не словами –
переворачивать чашки с маленькими драконами,
чтобы пальцы знаки в воздухе рисовали
и свечи горели, жестам моим покорны.

Чтобы с петель легко тишину сорвали
тамтам и флейта, бубен и диджериду;
я хочу говорить с тобой не словами –
чтобы ты замер, не выпуская меня из виду.

Я хочу танцевать для тебя в золотистом свете
и становиться то ветром, то снегом, то птицей,
чтобы ты забывал обо всём на свете.
Я хочу с тихим плеском в чашку к тебе струиться,

чтобы ты вдыхал меня осторожно,
чтобы пил меня – не торопясь и не проливая;
чтобы ты понял –
насколько это возможно, –
всё, что так и не объяснила тебе
словами.

(с)

Волновая теория света правA,
Жизнь устроена так же, волна за волною.
За провалом – подъём, за подъёмом – провал,
Ты – со мной, ты ушла, и ты – снова со мною.
Говорит телефон: "Ваша связь прервалась.
Извините, попробуйте снова попозже".
Только позже затянут нас в омут дела,
И откатит волна той пронзительной дрожи.
Мы не чувствуем волн всех частот и полос,
Только свет, только звук малой нотой из гаммы.
Где-то рвётся в эфир твой пронзительный SOS.
Жаль, что глушат его новостные программы.

(с)

МасЮчка,

У цветка волшебного – ровно семь лепестков.
Я раздумчиво их обрываю по одному.
Красный – пускай подарит бездомным кров
и от нас отведёт пустую суму да тюрьму.
Оранжевый – пусть пожалеет эту страну,
сделает её зрячей, даст равновесье и мир.
Мы здесь остались – значит, нас не согнуть.
Чума чумой, но должен же быть и пир!
Жёлтый – пускай защищает наших детей
от болезней, переходного возраста и тоски.
Пусть верят в чудесные сказки, в подарки фей.
Да не будут дороги их извилисты и узки.
Зелёный – родителям. Здоровья большой глоток.
И сколько отмерено – спокойных счастливых дней.
А ещё – хоть мы привыкли молчать о том -
пусть уходят легко. И хорошо б – во сне.
Голубой – само собой, за чистоту небес,
за воздух, пропитанный ароматом лип,
за то, что не упакуешь в мэйл или SMS...
Будь ласков – прости сентиментальный всхлип!
Синий – его я просто тебе дарю.
Используй, как хочешь. Уверена, ты найдёшь
способ его отогреть – вопреки ноябрю,
невзирая на расстояние, боль и ложь.
Фиолетовый лепесток отрываю за нас двоих –
пусть летит на юг, нарушающий все табу,
пусть его кружит шальной разноцветный вихрь...
А ты... не сказать бы лишнего... просто – будь.

(с)

Апокриф с загадкой (китайское)

Муму не утонула. Тот старик,
Что послан был за золотою рыбкой,
Услышавши нечеловечий крик,
Извлёк собачку из пучины зыбкой.

Старик, ходить привыкший на акул
(Чтоб не забыть характера старухи),
Был дюж и крепок, он Муму тянул,
Как водится у рыбаков – за Ухи.

А вытащил и закричал "Банзай!",
Поскольку был старик в душе китаец.
Как старика теперь зовут? - .....!
А как зовут Муму? – конечно, ....!

(с)

Единственное, что нужно пожелать мужчинам 23 февраля, - это чтобы им никогда не пришлось защищать Отечество.

http://snorapp.livejournal.com/761785.html

В твоей колоде поменялось
Уже четыре короля.
И каждый был с чудинкой малость,
И каждый чем-то козырял.
Но, отвергая все лекала,
Не следуя судьбы канве,
Ты пятым королём держала
Меня в широком рукаве.
И в трудный час, когда напасти
Царили на твоём дворе, -
Король секретный пятой масти,
Я появлялся на столе.
Не страсть червей, не смех бубновый,
Не треф ревнивых суета,
Не строгость пик, - но пятый, новый,
В себя вобравший все цвета.
Жизнь всю, от альфы до омеги,
Познавший, потому седой.
Я - пятым колесом телеге,
Собаке - пятою ногой,
Тебе в игре. Ведь ты в ней – гений,
В ней ставка – твой семейный рай.
Но знай, на случай поражений,
Я – в рукаве. Играй, играй!

(с)

Когда ж сойдёт к нам благодать
Пчелой, блаженствующей в липе?
Февраль. Не надо доставать.
Он сам уже достал и выпил.
А что на донышке – дождём
Плеснул по сдвинутым стаканам.
Я жду.
Ты ждёшь.
Он ждёт.
Мы ждём.
А, собственно, зачем весна нам?

(с)

Фото kurgin

Этот город напротив – там тошнотно-много людей.
От носителей истин нет покоя просто нигде.
Каждый истины носит – как хватает сил им и рук?
А у нас, моё счастье, на двоих – спасательный круг.

Это город сплочённых жён, друзей, начальников, мам.
Ты востребован ими. Посидим. Потом – по домам.
Тучи, чёрные мухи, облепили наш горизонт.
А у нас, моё горе, на двоих – потрёпанный зонт.

Я тебе китаянкой улыбнусь и буду кивать.
Мне совсем и не надо, чтобы дом, тепло и кровать.
Мы на лоне природы обойдёмся, в общем, без них.
Ведь у нас, совладелец, целый мир – один на двоих.

(c)

- Осталась с небом над землей, и не смей
Даже облаком проплыть надо мной.
Досталось каждому своё - тебе и мне.
Всё проходит, наступает покой...

- Остался белым снег, прозрачною - вода.
Не случится ничего никогда.
Уходит время, долго тянутся года -
В жизни каждый одинок навсегда...

Там, вдали,
Где остались наши ночи и дни,
Мы снова одни -
Но ни слова о любви во имя неба и земли...

- Я слышу голос твой, как будто наяву, -
Где-то рядом, но не здесь, не сейчас.
Не отзовёшься ты, а я не позову -
Всё проходит, и любовь не для нас...

- Но почему сквозь расстоянья и века
Ты верна мне и, как прежде, близка?
Пусть мы молчание нарушить не смогли -
Не словами говорят о любви...

Там, вдали,
Где остались наши ночи и дни,
Мы снова одни -
Но ни слова о любви во имя неба...

Там, вдали,
Где остались наши ночи и дни,
Мы снова одни -
Но ни слова о любви во имя неба и земли...

(с)

Как маски, меняешь ты лица,
и каждой я верить готов.
Ты хочешь мне снова присниться?
Уйди, я устал от снов.
Уже ни о чём не жалея,
бегу, как пыль по лучу.
Ни морфия, ни Морфея
я больше знать не хочу.
Отравленный сладким ядом,
уже не скажу: "Сироп".
Любимая, сядем рядом.
Влепи поцелуй мне в лоб.
Давай - только целься, целься.
Свои забирай призы,
целуй меня прямо в сердце -
коротким броском гюрзы,
целуй меня чаще, чаще,
о чувстве шепчи ином,
чтоб вытек весь яд из чаши
и стал наконец вином
иль минимум - виноградом,
что где-то растёт вдали.
Любимая, сядем рядом -
на разных концах Земли...

(с)

Фото ten-konstantin

Ты пьёшь одиночества стылую воду.
Я – твой водонос, я снабжаю исправно.
В любой час и миг, и в любую погоду
Своей напою - не казённой из крана.

Налью полстакана, за раз больше вредно.
Вода ключевая – не сладкие вина.
А там ты сама разберёшься, наверно,
Что пуст или полон он наполовину.

Как узок твой круг, каждый день рядом те же,
Лишь наполовину знакомые лица.
И трезвость спасает всё реже и реже,
И всё чаще тянет напиться, забыться.

А утром похмелье – расплата за слабость.
И вновь водоноса потребуешь срочно.
Но стылой воды полстакана осталось,
Он пуст или полон, как выяснить точно?

(с)

Я стеклоочиститель. Я "дворник" в просторечье.
И я, давно, хозяин, в твоём читаю сердце
и знаю всё про ваши неправедные встречи,
и как она всё время открыть не может дверцу,
и как она всё время боится дверцей хлопать,
и как она сжимает в одной руке перчатки,
когда её к машине ведёшь, держа под локоть,
и как она смеётся цветам и шоколадке,
как будто ты ей даришь как минимум полцарства!
Стучу тебе в окошко - но ты едва вменяем,
когда стоим мы в пробке, а рядом эта цаца...
Вам даже не заметно, что я вас охраняю!
Я чищу вам пейзажи от снега, и не лень мне.
Я на стекле красиво рисую полукружья...
Вы едете куда-то, и дремлет на колене
твоём её ладошка – и хоть пали из ружей,
ладошку не разбудишь. Вас в мире – только двое,
и это ясно видно. Вы едете куда-то.
И всё-то мне известно про ваш любимый дворик.
Я стеклоочиститель. Жалею вас, ребята...

(с)

Только ненавистью можно избавиться от любви,
только огнём и мечом.

Дафна Дюморье


Кое-что и теперь вспоминать не спешу -
В основном, как легко догадаться, начало.
Но со временем, верно, пройдёт. Заглушу
Это лучшее, как бы оно ни кричало:
Отойди. Приближаться опасно ко мне.
Это ненависть воет, обиды считая,
Это ненависть, ненависть, ненависть, не
Что иное: тупая, глухая, слепая.

Только ненависть может - права Дюморье -
Разобраться с любовью по полной программе:
Лишь небритая злоба в нечистом белье,
В пустоте, моногамнее всех моногамий,
Всех друзей неподкупней, любимых верней,
Вся зациклена, собрана в точке прицела,
Неотрывно, всецело прикована к ней.
Получай, моя радость. Того ли хотела?

Дай мне всё это выжечь, отправить на слом,
Отыскать червоточины, вызнать изъяны,
Обнаружить предвестия задним числом,
Вспомнить мелочи, что объявлялись незваны
И грозили подпортить блаженные дни.
Дай блаженные дни заслонить мелочами,
Чтоб забыть о блаженстве и помнить одни
Бесконечные пытки с чужими ключами,
Ожиданьем, разлукой, отменами встреч,
Запашком неизменных гостиничных комнат...
Я готов и гостиницу эту поджечь,
Потому что гостиница лишнее помнит.

Дай мне выжить. Не смей приближаться, пока
Не подёрнется пеплом последняя балка,
Не уляжется дым. Ни денька, ни звонка,
Ни тебя, ни себя - ничего мне не жалко.
Через год приходи повидаться со мной.
Так глядит на убийцу пустая глазница
Или в вымерший, выжженный город чумной
Входит путник, уже не боясь заразиться.

(с)

Тихо-тихо сидят снегири на снегу
меж стеблей прошлогодней крапивы;
я тебе до конца описать не смогу,
как они и бедны, и красивы!

Тихо-тихо клюют на крапиве зерно,
без кормёжки прожить - не шутки!
Пусть крапивы зерно, хоть не сытно оно,
да хоть что-нибудь будет в желудке.

Тихо-тихо сидят на снегу снегири —
на головках бобровые шапочки;
у самца на груди отраженье зари,
скромно-серые перья на самочке.

Поскакали вприпрыжку один за другой
по своей подкрапивенской улице;
небо взмыло над ними высокой дугой,
снег последний позёмкою курится.

И такая вокруг снегирей тишина,
так они никого не пугаются,
и так явен их поиск скупого зерна,
что понятно: весна надвигается!

(с)



По мотивам вот этого поста svo_lochs )
Сама я их ещё не видела - но очень хочется увидеть )

Имбирная_Меланхолия,

Когда любовь становится стихом -
Она уже прочитанная повесть...
И путь один - спуститься за грехом
В подвал любви, где плачут страх и совесть.

Так думал я - и я платил оброк,
Пока не понял: "Бог спасает даром".
Покуда есть Дорога на Восток,
Нам не грозят раскаянье и кара.

Никто из нас не долетал до дна,
И даже худший не сходил в геенну...
Едва была доказана вина -
Бог убивал - бесплатно и мгновенно.

Не белый врач, не чёрный комиссар, -
Он просто импульс - выстрел чистой воли...
Всего один-единственный удар,
И сразу смерть - без страха и без боли.

Теперь я чист. Но я скорблю о том,
Что смысла нет ни в верности, ни в блуде...
Когда любовь становится стихом -
Ничем иным она уже не будет.

(с)

Хотя за гробом нету ничего,
Мир без меня я видел, и его
Представить проще мне, чем мир со мною:
Зачем я тут - не знаю и сейчас.
А чтобы погрузиться в мир без нас,
Довольно встречи с первою женою
Или с любой, с кем мы делили кров,
На счёт лупили дачных комаров,
В осенней Ялте лето догоняли,
Глотали незаслуженный упрёк,
Бродили вдоль, лежали поперёк
И разбежались по диагонали.

Всё изменилось, вплоть до цвета глаз.
Какой-то муж, ничем не хуже нас,
И всё, что полагается при муже, -
Привычка, тапки, тачка, огород,
Сначала дочь, потом наоборот, -
А если мужа нет, так даже хуже.
На той стене теперь висит Мане.
Вот этой чашки не было при мне.
Из этой вазы я вкушал повидло.
Где стол был яств - не гроб, но гардероб.
На месте сквера строят небоскрёб.
Фонтана слёз в окрестностях не видно.

Да, спору нет, в иные времена
Я завопил бы: прежняя жена,
Любовница, рубашка, дом с трубою!
Как смеешь ты, как не взорвёшься ты
От ширящейся, ватной пустоты,
Что заполнял я некогда собою!
Зато теперь я думаю: и пусть.
Лелея ностальгическую грусть,
Не рву волос и не впадаю в траур.
Вот эта баба с табором семьи
И эта жизнь - могли бы быть мои.
Не знаю, есть ли Бог, - но он не фраер.

Любя их не такими, как теперь,
Я взял, что мог. Любовь моя, поверь -
Я мучаюсь мучением особым
И всё ещё мусолю каждый час.
Коль вы без нас - как эта жизнь без нас,
То мы без вас - как ваша жизнь за гробом.
Во мне ты за троллейбусом бежишь,
При месячных от радости визжишь,
Швыряешь морю мелкую монету,
Читаешь, ноешь, гробишь жизнь мою, -
Такой ты, верно, будешь и в раю.
Тем более, что рая тоже нету.

(с)

А вот здесь Вера Полозкова читает этот стих - отлично, как обычно.

http://vero4ka.livejournal.com/481532.html

Кто-то звёзды зачерпнул в горсть
И рассыпал по ручью неба...
В этом мире ты, как я, - гость,
Тоже чувствуешь приход снега,
И, как я, болеешь луной,
И, как я, ты бредишь закатом -
Мы с тобою крови одной -
Я сестра тебе, а ты брат мне!..

Приходи ко мне на огонь -
Скоротаем на двоих вечер...
Всё, что было - Бог с ним, не тронь,
Нам друг друга упрекнуть не в чем,
Наши маленькие грехи,
Переменчивость да неверность -
Ах, какие всё пустяки -
Я не первая, ты не первый...
Это всё растает, как дым,
От нечаянного касанья,
Важно только то, что под ним -
Это братство и пониманье...

Ах, какая нынче луна...
Я скучала по тебе вечность,
Я тебе бывала нужна,
Только ты не скажешь, конечно,
Да и я тебе не скажу -
Нас без слов потянет друг к другу...
Маяком во тьме абажур,
Жизнь, запущенная по кругу,

Пустяки, что требуют сил
Уж не меньших, чем свернуть горы...
Огоньки случайных такси,
Пульс простуженных светофоров...
Ты сейчас, я знаю, один,
Я - единственная на свете...
Ты мне нужен, необходим,
Только где же ты, ах, где ты...

В телефонной трубке гудки,
Каждый звук отчётливо слышен,
Под окном чужие шаги
И шуршанье листьев по крыше,

И я врастаю в пол у окна,
И на том кончается вечер...
И твоя ли в этом вина,
Если круг не нами заверчен,
Может, просто время самой
Притулиться у телефона,
Да позвать тебя, хоть письмом, -
Да потом развеять с балкона,

Как с ближайшей точки небес
Неурочным снегом бумажным...
Я соскучилась по тебе,
А иное просто не важно...

(с)

если ты меня любишь, живи со мной
в глинобитном дворце, за одной стеной
от узёхонькой улочки,
где всё живое притихло в зной,
где внизу, меж домов, - береги глаза! -
с горизонтом смыкается бирюза,
ослепительно горькая,
как миллиона обид слеза.

там отыщется склон из колючих трав,
по которому весело по утрам
вместе с тропкой петлять и спускаться,
повизгивать на буграх.
равнодушная синь обретёт объём
и заглотит волной - с головой, живьём,
и, прихлопнув прибоем, на берег швырнёт -
полежи, сырьё.

если ты меня хочешь, иди сюда.
это тело промыто, в нём нет стыда,
в нём согрелась под солнцем палящим
подсоленная вода.
и в воде, если хочешь, приди ко мне,
оступаясь на галечном скользком дне,
под распахнутым небом,
подальше от зрителей и теней.

а потом будем долго болтать в ночи,
пресыщаясь любовью, как богачи,
хохоча потаённо и слушая,
как этот смех звучит,
будем брать полной горстью от всех щедрот,
от полуденной лени, в которой - вот
уж прозрачный от спелости абрикос
сам находит рот.

чтоб потом, когда дело пойдёт к зиме,
и в последнем, коротком, простом письме
ты напишешь, что смылся загар,
что забылся курортный хмель,
я, продрогнув отчаянно под плащом,
сожалела бы только - через плечо, -
что черешни купили так мало.
могли ведь, могли ещё.

(с)

http://anistratenko.livejournal.com/10352.html

Застёгнутая наглухо душа
не хочет, чтобы ею торговали,
что, впрочем, удалось бы мне едва ли –
не сбыть. Она не так уж хороша,
чтоб договор подписывали кровью.
Никто не предлагает яд и йод.
Пора, пора подумать про здоровье –
душевное. Которое сдаёт.
Душа, всегда готовая на риск,
дурачится, играет с телом в прятки.
И ждёт. На телефонный каждый писк
она уходит в розовые пятки...

Душа, достанем водки и пельменей
и выпьем за любимого в ночи.
Душа, душа, давай ему изменим?
Не можешь? Ну не ной тогда. Молчи.

(с)

Жизнь проходит по-дурацки:
выжимает и полощет.
То ли я – скакун арабский,
то ли – загнанная лошадь.

Бег мой вечен. Быт мой скромен.
"Шансов нет"? Не говори так.
Я на нашем ипподроме
всё же числюсь в фаворитах,

хоть устала, как савраска:
в горле свисты с переливом.
То всё вижу в светлых красках,
то хочу упасть с обрыва...

Но во мне же, мой хороший,
сил немного лошадиных.
Если я не справлюсь с ношей -
дай мне каплю никотина...

(с)