Застала дискуссию о том, что мир управляется посредственностями, а одаренные индивидуумы прозябают в убожестве, никем не понятые (свежая тема, не правда ли?).

Ежели в одном месте прибавится, то в другом непременно убудет (закон Ломоносова-Лавуазье). И тот, которого Боженька поцеловал хоть куда-нибудь, не в силах забыть этого впечатления, находится в полной прострации и бормочет ерунду себе под нос, в то время как нормальные, здоровые и нецелованные индивидуумы кушают овощное и пьют молочное и вообще борются за жизнь, что выражается, помимо индивидуальной диеты, в диете коллективной, типа установления часов принятия пищи. Поэтому, когда поцелованный временно приходит в сознание и делает вялые попытки вписаться в контекст, его ждет разочарование - все рабочие места уже разобраны, а проходящий мимо маргинал косится злобно и намекает на нехорошее. Неудивительно поэтому, что поцелованный отшатывается со словами "Чур меня, чур" и погружается обратно в мир иллюзий.

Это может происходить уже в очень раннем возрасте, лет в 5 или даже раньше. Поскольку граница, похоже, проведена еще до рождения.

Чудесный человек Озерная_Вода. По крайней мере, мне так показалось.

Es ist doch wenig,
Was bleibt...
Ein Blick.
Oder ein Satz.
Das Klingeln.
Das Muster auf dem Stoff.
Das Herz, das plötzlich sank.

Und alles Andere
Ist nur dafür gut,
Dass dieses Wenige
Zur Welt kommt und bleibt.
Und auch ist es der Preis dafür.

Und ich muss zugeben -
Es ist recht günstig.

(Это я впервые за 20 лет написала стихи))))

Из бисера можно плести фенечки. Иногда получается красиво.
Но в большинстве случаев фенечки не удаются.

Есть мнение, что бесценно и неповторимо каждое мгновение. Это не совсем так. Не каждое мгновение бесценно. Но среди мгновений затеряны, спрятаны и замаскированы поистине бесценные, которые невозможно обнаружить, если не перебрать весь этот мусор, другими словами, если не прожить жизнь.

И тогда оказывается, что от десятилетней дружбы остается одна фраза, от целого лета - натюрморт на балконе, от любви - полоски на рубашке, от путешествия - ветер в ладони, от материнства - снег на языке. А совсем не долгие разговоры, не любовник под балконом, не безумные ночи, не Кельнский собор и не розовые пяточки.

Ибо нам не дано знать, где рассыпан этот бисер, из которого впоследствии соберется наша жизнь. Ради чего была эта дружба, и эта любовь, и это путешествие, и эта молодость, и эта жертва, и этот подвиг. Это становится ясно только потом. Да и то не всегда.

Еще один любопытный опыт сегодня имел место.

То ли я ошиблась кнопкой, то ли так звезды встали, но после какой-то моей манипуляции дневник перестал существовать.

Сперва я огорчилась до слез. Все-таки фрагмент жизни, там что-то такое запротоколировано, опять же сколько работы коту под хвост.

Потом стала прикидывать - а не слабо все это скрупулезно вспомнить и снова написать, ведь наверняка получится лучше и качественней, ведь я буду думать только о тексте, свободная от всех сиюминутных и потому несущественных мотивов.

Прикинув, поняла - нет, восстановить не получится, драйв прошел, и слова не вернутся. Будет бледная копия с большими пробелами, чтобы не сказать лакунами. Снова опечалилась.

А следующая мысль была - да и хрен с ним. Перевернуть эту страницу. Это было нужно, пока это было нужно. Раз отобрали - значит, не нужно больше.

И я сразу повеселела.

Все это заняло 10 минут по часам.

Нет, я, конечно, параллельно проделывала все положенные манипуляции, позвонила компетентному знакомому с вопросом, как быть, потом выяснила, что глюк миновал и текст на месте, но это уже неважно. В душе я уже потеряла эту часть своей жизни, оплакала ее и перестала о ней сожалеть.

Вот такой у меня ускоренный обмен веществ.

Вообще ненависть - очень энергоемкое чувство. То ли дело любовь.
Может, все дело в том, что мне никогда не доводилось в любовь что-то инвестировать?

Почему-то вспомнилось, как я летом уезжала с детенышем в Ригу, и новый тогда любовник провожал нас до автобуса. Он мне нравился, и вел себя правильно, и я была ему рада. Я не была влюблена, я ни о чем не тревожилась и тем более не строила никаких планов. Просто в тот день все само собой так выстроилось, выстроилось в картину абсолютной гармонии - я, мужчина, ребенок, мы все друг другу нравимся и никто ни от кого ничего не хочет, не напрягает и не мучает. Всем хорошо, все друг у друга есть, но из этого ничего не следует, ни новых забот, ни новых горестей - и лоб разглаживается, и тон смягчается, и ненависти нет.

Ее не было и после, когда мы с детенышем ехали. Я была мила с соседями, я была нежна с ребенком, я была спокойна, мне все нравилось, я всех любила, я была такой, какой мне всегда хотелось быть.

Я была спокойна в пути. Не было того, что всегда бывает в дороге - безбрежного одиночества и того мертвого отчаяния, которое приходит на смену всем тревогам. Я была живая.

Вот эта ночь в дороге - это и была ночь любви. Все, что было дальше, совершенно неважно.

Поясняю предыдущий стон.

Во-первых, на меня сегодня наорала завкафедрой. С одной стороны, ее можно понять: дело даже не в том, что я не склонна посещать комсомольские собрания (в смысле заседания кафедры), что явилось прямым поводом для криков в мой адрес. Всю жизнь на меня за это орали, и всю жизнь я отлично понимала, что орут не за это. Я ведь никогда ни с кем не спорила, в школе отлично училась, на работе отлично делала свое дело, не доставляла никому ни хлопот, ни беспокойства, охотно шла навстречу, если меня о чем-то просили - и считала себя при этом образцовой. Т.е. я бы такого сотрудника носила на руках - делает ровно то, что обязан делать, и ни во что не лезет.
Однако никто меня почему-то на руках не носил. Наоборот, сколько себя помню, относились ко мне всегда прохладно, чтобы не сказать гадко. Люди очень чувствительны ко всему, что касается их самооценки. Моя бесконфликтность никого еще не обманула, все мгновенно просекали, что за этим стоит даже не презрение, нет, а просто вселенское безразличие ко всему, что есть их жизнь. Это обесценивало все их достижения.

Вот и у моей начальницы чаша терпения переполнилась. Она, кстати, очень неплохая и вполне адекватная женщина. И чрезвычайно успешная. И ей обидно, что ее успешность не производит на меня ровно никакого впечатления, что я отказываюсь играть с ней в одну игру. Тем самым я отказываю ей в признании, которого она жаждет, как все люди на земле.
Я предвидела эту проблему и 9 лет прикармливала ее подарками, кстати, недешевыми, в надежде выкупить свое право на полную автономию. Мне пришлось в очередной раз убедиться, что, кроме меня, на этом свете считать не умеет никто. Не нужны им подарки. Им и деньги не нужны. Им нужно только чувство правоты и стабильный мир без диверсий.

Кстати, крик был, помимо всего прочего, еще и на нервной почве. Ее давно тяготили эти якобы неформальные отношения, а также то, как я их якобы ловко организовала. Ей хотелось от них освободиться.

Меня они тоже тяготили. Именно поэтому я так стремилась перевести их в материальную плоскость (заплатить всегда легче, чем общаться, хотя тоже неприятно). Но я на это шла, видя в этом наиболее легкий путь. И это она тоже просекла, она ведь совсем не дура. И это ее тоже оскорбляло.

А еще они никак не могли понять, что я не хочу с ними дружить не потому, что они недостойны (я их, признаться, никогда и не рассматривала с этой точки зрения))), а просто потому, что не хочу. Я со всеми приветлива, поддерживаю в меру сил разговоры о совершенно неизвестных мне вещах и даже довольно успешно скрываю тот факт, что, отработав на факультете 9 лет, почти никого не знаю по имени. Ну зачем, вот скажите мне кто-нибудь, зачем мне имена четырнадцати баб или сколько их там????

Я подозреваю, что дело даже не в менталитете, хотя общеизвестно, что русские на работу ходят дружить, в институт - тусоваться, а в школу - общаться. Я подозреваю, что ни в одной стране мира не стали бы любить человека, который не любит никого.

Кстати, это не совсем так. Студентов я люблю. Я, кстати, единственная, кто их любит. И единственная, кого любят они.
Так что все просто. Полюби баб, и они ответят тем же.

Но тут я позволю себе вернуться к первоначальному вопросу - на хрена мне бабская любовь????

Я их не просто не люблю. Я не понимаю, зачем они нужны.
Мне вот, к примеру, они не нужны низачем.

Это я побывала на работе...)))

Как-то у меня все само собой проходит. Т.е. все проблемы разрешаются без всякого внешнего воздействия.

Последние десять лет я жутко боялась летать. Т.е. даже не до истерики, а до панических атак. Причем я еще помнила времена, когда летать означало социальное восхождение, и мобильность, и приключение, не говоря обо всех прочих позитивных коннотациях. Помнить помнила, а сделать ничего не могла - молилась громким шепотом и хватала соседей за руки, мешая им пользоваться ноутбуком и убеждая немедленно покаяться, ибо престол Всевышнего в пределах прямой видимости, и времени, чтобы улаживать свои земные дела, не осталось вовсе. Все мои друзья уже приноровились и иначе, чем с литром Бейлиса, меня на борт просто не запускали.

Год назад проблема получила развитие. Я стала бояться ездить в наземном транспорте - картины крушения просто роились в моем сознании, отвлекая от дорожного чтива. Я перестала садиться в лифт - весь его непрочный механизм представал передо мной, как на картинке. Когда я не смогла спуститься в метро, я пошла к психотерапевту.

Психотерапевт был наш человек. Он с грустью выслушал мой рассказ, заскучал было, но взял себя в руки и сказал: "Сонечка. Ну Вы же сами все понимаете. Я мог бы слушать Вас два раза в неделю и при этом не говорить ни слова - Вы сами говорите все, что я мог бы Вам сообщить. Я не занимаюсь такими гешефтами. Вот возьмите лучше эти таблетки." И я взяла эти таблетки.

Я просидела на них четыре месяца, постоянно пытаясь снизить дозу из инфантильных соображений (типа: тварь я дрожащая или где?). Наконец положительная динамика была налицо (поездки в метро стали регулярными и практически безболезненными) и препарат отменили.

Два дня спустя в солярии я чуть не выкатилась из гробика с воем :"Замуровали, демоны!!!" Мне вспомнился св. Лаврентий и еще много чего. Свои 15 минут я отлежала, но отлежала их в ужасе. Доктор, отводя взгляд, заговорил о госпитализации...

Я не люблю госпитализаций. И препаратов тоже. Я вообще не люблю, когда со мной что-то делают. Почему-то мне кажется, что позволить с собой что-то делать - это уже полная капитуляция. Это можно позволить только любовнику, так ведь его для этого и держат...

Оба последних полета - один два месяца назад, второй на прошлой неделе, - я не заметила вовсе. Т.е. я не заметила ни взлета, ни посадки. Я летела как все земноводные, не понимающие ужаса и сакрального значения этой процедуры, как все бессмертные, ибо бессмертен тот, кто не осознает своей смертности. Я скажу больше - я читала газету. Я была одна из них.

Фобия, терзавшая меня десять лет, прошла сама собой. Видимо, тот, кто там, наверху, так хорошо ко мне относится, решил на меня плюнуть. Десять лет он пытался мне что-то сообщить, а до меня так и не дошло. Я оказалась неспособной ученицей. И доживать буду, как все. Читая газету.

Даже не знаю, чему тут радоваться.

В своих многочисленных поездках я столкнулась с таким феноменом.

С кем бы я ни ехала, я боюсь потерять его из виду, словно это двухлетний ребенок, с которым может случиться все что угодно. При этом человек безмятежно гуляет куда ему хочется, а я дергаюсь и замираю в ужасе, пока не удостоверюсь, что он в поле зрения и под контролем. И злюсь на него при этом и ненавижу его за ответственность, которую сама на себя взвалила и в которой он ни сном ни духом неповинен, ибо он живет свою собственную жизнь, свой день и свою минуту, абсолютно не имея меня в виду.

Последняя поездка началась с того, что мы с Платошей договорились встретиться на моей станции, чтобы дальше ехать вместе. У меня при этом были его документы. Я была на месте, как всегда за три минуты до срока - Платоши нет. Проходит поезд, второй, третий - нет. Я мечусь, звоню туда и сюда, еду туда и сюда. В итоге нахожу его уже на вокзале с чувством вселенского облегчения - ничего не стряслось, я никого не подвела, все уедут. Платоша же, как выяснилось, невозмутимо доехал до моей станции, меня почему-то не увидел и невозмутимо же поехал дальше. В его мире ничто не шелохнулось, когда он нашел меня на перроне...

Когда мне было лет 12, у меня была подруга. У подруги был старший брат, которого я любила, как любят в 12 лет - самозабвенно и безнадежно, а также жених, который любил ее самое. У меня не было ничего подобного, и я перед ней благоговела. Как-то раз их компания взяла меня с собой за город, дело было зимой. Название станции не говорит мне абсолютно ничего по сей день. На обратном пути перед электричкой они все захотели то ли пирожков, то ли беляшей, и послали меня, как младшую. Это были 20 минут кошмара. Я была уверена, что, подойди сейчас электричка, они все уедут без меня, и как отсюда, из этого ада, выбираться??? Когда я вернулась с из гнусными беляшами, они были все на месте, и это было чудесное избавление, я все-таки отсюда уеду, меня здесь не бросят, в этом ужасе!!!.. А они все ничего не заметили, они сказали - как ты быстро, бегом, что ли, бежала?...

Кто-то скажет - какая связь? Там ты была сама зависима, тут другие якобы зависели от тебя, да и то ты сама выдумала...
У Довлатова, если я не ошибаюсь, есть такой диалог:
"- Не пойду к такому-то. Какой-то он советский.
-Он советский????
- Ну, антисоветский. Какая разница?"

Наконец-то до меня дошло, почему мне так плохо, когда я никого не люблю. Потому что тогда на свете нет ни одного человека, которому бы мне хотелось что-нибудь рассказать.

Есть известная версия, что все неполадки в организме имеют идеологическую подоплеку. Дескать, если болит нога - значит, не туда идешь, не тот путь выбрал. ("Если рыночный помидор тебе не по средствам - остановись и подумай, так ли ты жила? Где согрешила? и т.д.")Палец нарывает - а не ковыряй в носу...

Почему у меня все хуже со зрением - с этой позиции очевидно. Глаза отказываются видеть то, что я им показываю (я бы на их месте тоже отказалась, причем в грубой форме).

Еще у меня чем дальше, тем хуже со слухом. Я бы даже сказала, со слухом у меня еще хуже, чем со зрением...

В Гамбурге купила новую книжку болвана Каминера, чтобы читать в полете. Ну что сказать? Все в лучших традициях местечкового бизнеса. Если в Russendisko попадались целые абзацы из Т.Толстой (это были единственные приличные места во всей книге), то в Schoenhauser Allee в дело пошла уже Н.Толстая - автор, прямо скажем, пожиже предыдущего, но все равно приятно выделяется на фоне собственно каминерской продукции.
Поневоле станешь антисемитом...)))

В школке за дверью музыкального класса детские голоса выводят про Новый Год:
"Новый, новый, молодой,
С золотою бородой..."

Год назад эту мелодию разучивала старшая группа, а я была тогда влюблена, даже не влюблена - помешана... Детки пели, а я думала о нем. Да, новый, новый, молодой, все про него...

И вот вчера я слушаю эту песню, и моя дочь поет вместе со всеми - год прошел, целая жизнь, - и пытаюсь вспомнить, как же его звали...

В Доме Кино в воскресенье начинается неделя немецких фильмов. Посмотрела по ежедневнику - я не попадаю НИ НА ОДИН. Т.е. попадаю на один, если свинтить пораньше с факультета. На этом все.

Только сейчас до меня дошло, что у меня нет действительно НИ ОДНОГО вечера в неделю. Т.е. буквально ни одного. Можно так жить???!!!

Почитала тут всякие глупости, кто о чем мечтает, и пришла к выводу, что если я о чем и мечтаю, то, пожалуй, вот о чем.

Чтобы неделю не работать, т.е. вообще не работать, никак, а мужа чтобы при этом никогда не было дома. Побыть одной, подумать, пока ребенок с бабкой на балете, не спеша и с удовольствием разобрать шкаф. Почитать-пописать. Картинку нарисовать. С ребенком сходить в театр, а потом вместе поужинать и поговорить о жизни. Раз в жизни поспать до 10 часов. Купить духов и семги и необузданно потреблять то и другое. Перед сном принимать ванну, а не душ. Поплакать, мне ведь и поплакать-то некогда...И хорошо бы еще какой-нибудь сюжет, типа интересного письма или собеседника на вечер. Но это уже факультативно.

Неделю! Только неделю!!! Одна неделя без работы и без мужа - это оргия, это пир сладострастия.

Как я, однако, неприхотлива...

Некоторые люди совершенно не переносят конкуренции. Т.е. не то что открытой конкуренции - даже намека на нее, даже мысли, что она, конкуренция, в принципе МОГЛА БЫ БЫТЬ возможна.

У меня был в юности задушевный друг, темпераментный и вследствие маленького роста феноменально самолюбивый паренек. Впоследствии он нашел способ дать своим внутренним конфликтам безнаказанно кипеть и разрешаться, сделавшись психологом тире консультантом по то ли пиару, то ли в этом роде.

Последняя наша встреча (лет 9 назад) произвела впечатление не то чтобы гнетущее, а скорее двусмысленное. Человек, судя по всему, поставил перед собой какую-то глобальную задачу и на меньшее не был согласен ни при каких условиях. Только так я могу объяснить тот факт, что на любую, т.е. буквально на любую реплику он реагировал с безотказностью автомата, причем дословно следующим образом: "Дорогая." (вариант:"Дорогой.") Дальше следовал долгий взгляд, а мягкая улыбка просто не сходила с лица, хоть ты по ней табуреткой лупи. "Дорогая! Но ты ведь и сама понимаешь, что это не совсем так.... Не правда ли???"

Эффект не поддается описанию. Неподготовленные слушатели падали к его ногам, как подрубленные.

По слухам, его дарования принесли даже какие-то плоды. Впрочем, точные цифры ни разу не назывались, а источники были настолько разные, что я не удивлюсь, если под плодами подразумевались спорадические заработки, в конечном итоге спровоцировавшие покупку пылесоса. Да и не в цифрах дело. Я видела его в деле. Деньги тут были бы просто лишние. При чем тут деньги...

Печалит другое. Я знала весь их курс - примитивных болванов, которых мы с ним когда-то так сладко вместе презирали. Он общается с ними со всеми. Даже с моим первым мужем, глупее которого нет человека на земле. Но не со мной. Со мной - нет.

Вкусив однажды этого яду, он пресек со мной всякие контакты. Он оберегает свое счастье. Он интуитивно избегает всего, что могло бы ему, в смысле счастью, повредить.

Это я к тому, что некоторые люди совершенно не переносят конкуренции. Брошу ли в них камень?

Свекровь - существо с интеллектом зажигалки и с эрудицией табуретки, - жалуется на мою четырехлетнюю дочь.
"Она мне сказала, нет, ты подумай, что она мне сказала!!! Она сказала - бабушка, тебе нужно менять приоритеты!!!!"

Впечатления от поездки какие-то нелинейные. Т.е. эпическая составляющая отсутствует полностью.

Заселяемся в отель. Поднимаемся на этаж, напротив лифта - картинка, приятная такая акварелька в нейтральных тонах. Я уже автоматически прикидываю, хотела бы я такую себе домой или все же лучше не надо. Пока прикидываю, волочу чемодан по коридору и вижу еще одну точно такую же картинку.
На этаже 15 номеров. В каждом промежутке между дверьми висит то же самое, как в дурном сне. В номере над кроватью она же.

Отель возле вокзала, что хорошо, и в арабском гетто, что своеобразно. Рестораны здесь, если они, разумеется, не гнезда и не рассадники, освещены, как операционная - очевидно, из соображений благонравия. Из вывесок запомнилась одна - "Friseur Baran".

Ночи с Платошей - волшебные и незабываемые. Во-первых, он не храпит, за что ему отдельное спасибо. Во-вторых, он НИ РАЗУ не включил телевизор. Кроме того, ночью он молчит...

Платоша - чудо непосредственности. Посетил полностью автоматизированный общественный туалет при входе на длинный мост. Впечатлений хватило до конца моста.
В Kunsthalle надолго замер перед "Избиением младенцев". Наконец обнародовал свои соображения: "Жестко... А че это они???" Очень жаловался, что на улицах грязно...

Продавец в секс-шопе, трогательный педик польского происхождения, предложил мне перед приобретением сперва испробовать вибратор в специальной кабинке. "Так ведь если я его испробую, мне его тем более придется купить," - возразила я.
"Да, об этом я не подумал," - пригорюнился он. "Но Вы все равно возьмите. Их очень хорошо берут. Одна дама даже специально пришла рассказать, как она довольна..." Дословно этот же текст я этим летом слышала в аптеке, где покупала мозольный пластырь.

На блошином рынке бородатый красавец отдал мне антикварную картинку в прекрасной рамке за 1 (один) евро, не прерывая монолога на тему "Зачем работать? Чтобы оплачивать счета? Чтобы монополисты наживались за твой счет? и т.д." Я-то думала, они все уже вымерли, а вот поди ж ты - жив, здоров и вид цветущий, еще, чего доброго, детей нарожает...

Адажио из "Лебединого озера" в переходе метро. И не какой-нибудь деклассированный скрипач, нет, круглосуточная трансляция из динамиков. Час спустя это был Сен-Санс...

Попрошайка с турецким лицом, протягивающий шляпу со словами "Bitte schön", что в переводе означает "Извольте" или, еще лучше, "А вот, не угодно ли?"...

Сегодня поступил звонок из компании, название которой я, разумеется, просто прослушала (точно так же у меня обстоит дело с именами). Мужик с бездарным голосом сослался на ряд авторитетов, строго дозированно польстил и предложил участвовать в проекте, о сути которого не смог сказать ничего вразумительного, а главное, ни слова не сказал о размере вознаграждения, хотя бы о порядке.

Я его просто размазала. Я говорила с ним так, как говорила бы Марлен Дитрих с лифтером, пожелавшим с ней переспать. Кончилось тем, что я все же согласилась на переговоры, причем та сторона, окончательно перетрусив, пришлет за мной машину (начали они с того, что не подъеду ли я к ним в офис, совсем обалдели).

Дело даже не в профессиональной гордости. Да, мне мешает универовское клеймо. Я знаю, что оно означает. Я знаю людей, которые составляют словарь (!) за 1000 долларов. Я знаю людей, которые не могут произнести слово "сколько?". Короче, меня занесло в тусовку, где работают не за деньги, а в надежде на них. Но я-то из другого мира. Я никогда не была здесь своей и никогда не буду. И я просто взвиваюсь, когда ко мне лезут с теми же надеждами.

Дело в другом. Я говорила с этим балбесом слово в слово так же, как всегда говорю с мужчинами, проявившими ко мне интерес. Я говорила с ним как с мужчиной. На том же языке.
Получается, что между профессией и сексом нет никакой дистанции. И тут, и там меня имеют, а я могу либо робко подставляться, либо выдвигать жесткие условия. Причем это все абсолютно безразлично противной стороне: дала - хорошо, не дала - да и хрен с ней. Это все бесконечная игра, бесконечный спектакль, который я играю для себя одной.

Вопрос: почему мне так нравится отказывать, причем именно мужчинам? Какого идола я этим кормлю? Я ведь вообще-то добрейшее существо, и вечно терзаюсь чувством вины и ответственности. Почему тогда?