В школке дети учатся, а родители сидят пять часов в чулане, как наказанные. Завязываются знакомства, записываются рецепты, время от времени возникают дискуссии, главным образом о том, сколько яиц класть в тесто.

Папаши редки, хотя по субботам их прибывает. Вот один такой субботний папаша - хороший рост, хорошее лицо, хотя и без драйва, хороший вокабуляр. Невозмутимый, приветливый, ироничный. Обеспеченный и уверенный в себе. Вот, думаю, повезло кому-то... На любовника не тянет, а в качестве мужа - лучше не придумаешь. Что-то похожее на зависть начинает шевелиться в душе. В будние дни начинаю вычислять среди мамаш его жену(там мало развлечений, опять же выпечкой я не интересуюсь).

Большинство - либо хари, на таких бы он не позарился, либо крикливые дуры (аналогично), либо их мужья мне известны, ничуть не лучше жен. Одна мамашка - вообще венец всего, вечно пылающие щеки, голос с истерическими вибрациями, трехлетнего мальчика возит за руку по коридору с учительскими воплями типа "Вставай, сволочь!!!

А вот другая - хорошенькое мягкое личико, тихий голос, безмятежное настроение. Похоже, она и есть, с таким-то мужем и у меня было бы безмятежное настроение, да и личико бы смягчилось, пожалуй.

Выбегает ребенок этого папаши (чужих детей я начинаю идентифицировать месяца через три) и с воплями кидается к той самой жуткой харе, получает ответный вопль учительским голосом, и до меня доходит, что счастливица передо мной. У нее трясутся руки так, что чашку с чаем не донести до рта, говорит она быстро и захлебываясь, и все про то, как ее доканывают дети, пытается иронизировать с беспомощной улыбкой, но в голосе металл, а щеки все пылают...

Мой муж тоже всем очень нравится. У него хороший рост, хорошее лицо, хоть и без драйва, хороший вокабуляр, он невозмутим, приветлив и ироничен, с точки зрения многих он обеспечен и уверен в себе.

Мне всегда казалось, что я хорошо владею лицом и голосом. Боже мой, неужели у меня такой же жалкий вид, как у этой несчастной?...

Ребенок уходит с моей мамой в школку, я провожаю их до остановки. По дороге она скачет от радости, что я все еще с ней, не сводит с меня глаз, целует руку, за которую держится.
- Мама, мне будет так тебя не хватать! У тебя такой чудесный голос! У бабушки совсем не такой...(Нас с моей мамой всю жизнь путают по телефону.)

Никогда, никогда больше никуда не поеду без нее.

Вечеринка, дым коромыслом. Мы с подругой пытаемся сплетничать, хотя обе уже достигли предела глубокомыслия - заваливаемся набок. Речь заходит об общем знакомом.

Я, роясь в сумочке и роняя зажигалку: - Он болван! Он ищет совершенства!
Подруга, в прострации: - Ах вздор, он его вовсе не ищет...
Я, прикурив не с того конца, долго отплевываюсь: - Да, но может быть, он его ВЗЫСКУЕТ???!!!

После консульства пошли с приятелем завтракать в Гиннотаки на Чернышевской. С целью, во-первых, утолить голод, во-вторых, смягчить ощущение общей выебанности. Смягчить не удалось, только усугубили, ибо: магазин, где мы всегда покупали ВСЕ - закрылся!!! Т.е. он прекратил, не побоюсь этого слова, свое существование. Последние нори были нами доедены в воскресенье, та же ситуация с икрой, васаби и имбирем.

Впереди - голод и неизвестность.

Когда-то давно, настоявшись в консульствах до полного изнеможения, я дала себе слово, что моей ноги там больше не будет, сколько бы это ни стоило. Пусть этим, дескать, занимаются те, кому за это платят.

Так и вышло. У меня очень быстро образовалась знакомая турфирма, где уже спустя полгода при виде меня стали спрашивать: "Вам, как обычно?", и, казалось, эта проблема перестала существовать, если не воспринимать как проблему несоблюдение сроков, путаницу в цифрах и прочие мелкие бытовые недоразумения.

Неделю назад я сдала документы на немецкую визу. Этому предшествовали долгие рассуждения о новых притязаниях встречающей стороны, о том, что по гостиничному ваучеру теперь визу не дают (странно, все дают...), а ваучер этот должен быть (внимание) заверен у нотариуса (!!!) и прислан сюда в оригинале посредством DHL и никак иначе, что (нотариальное заверение + пересылка) влечет за собой дополнительные затраты помимо обычного визового сбора. Но!!! Но! Счастье есть, и с недавних якобы пор есть компания, которая, имея с консульством интимные отношения, отсосала на себя всю визовую поддержку по Германии, и иначе чем через нее виза теперь просто не делается.

Вчера (документы я сдала в прошлый четверг, и чудо-фирма получила их в пятницу) воспоследовал звонок с приказом немедленно явиться в консульство лично. Я как-то привыкла, что личная явка означает собеседование, а стало быть, виза под угрозой (в Америку я не летаю, поэтому воспринимать собеседование как рутину не научилась). Мучительно размышляю, что во мне могло не понравиться, и не нахожу ответа - во мне всегда всем все нравится. Ну, некоторым, правда, не нравится, что я курю, но я не думаю, что это повод, чтобы отказать во въезде...

Оказалось, что это не собеседование. Я пришла, чтобы лично сдать свои же документы. Паспорт обещали выдать в день отъезда. Более того, основанием для получения визы оказалось обычное частное приглашение, которое любая фирма ваяет за те же деньги, но без причитаний и без закатывания глаз, и, кстати, без всякой там личной явки.

Приглашающее лицо родилось в СССР (ну, это понятно) и проживает в Мюнхене. Теперь я понимаю, почему девушка, принимающая документы, слегка оцепенела, когда на вопрос о плане поездки мы с приятелем бодро ответили - в Гамбурге потусоваться... Интересно, что на это скажет немецкий пограничник? У них вообще-то с юмором не очень...

Я хочу рассказать о том муже, который был еврей и фарцовщик. Который, как уже упоминалось, был прекрасен, как юный Давид.

Он меня очень любил. Путем нечеловеческих интриг он устроил так, что нас познакомили. Когда я легла с ним в постель, он шептал - какое счастье, господи, какое счастье, - и слезы текли по лицу. Я была тогда замужем за предыдущим мужем, которого терпеть не могла. Он пришел ко мне среди ночи, подрался с мужем, победил и остался.

Денег он мне не давал. Деньги он копил. Как-то он закупил большую партию гнусной польской косметики, и я робко попросила карандаш для то ли глаз, то ли губ, не помню. Мне было отказано. Карандаш уходил по рублю.

Спустя какое-то время я взбунтовалась. Это выражалось в том, что я научилась делать украшения из какой-то квазикерамики и вышла с ними на рынок. Штучки получались красивые, но шли плохо. Т.е. место на рынке окупалось не всякий день.

В один из дней он провожал меня утром до рынка, прежде чем отправиться по своим мелкооптовым делам, и я всю дорогу размышляла, как попросить у него денег за место (3 рубля, у меня не было ни гроша). Наконец решилась, уже стоя непосредственно перед кассой, на виду у всех. Меня там к тому времени уже все знали.

Он был очень недоволен и сунул мне пятерку с таким брезгливым видом, что я просто зашлась от гордости и всю мелочь, что мне дали на сдачу, целую горсть, сунула ему обратно. А все смотрели, там было мало развлечений.

Он уловил, что происходит что-то не то, какая-то подстава, и, прежде чем уйти, швырнул все это дело на пол.

Я постояла-постояла, потом опустилась на четвереньки и все собрала. А все смотрели. Потом встала к лотку и весь день торговала своими штучками. Мне было 22 года.

Так вот, если еще хоть одна сволочь упрекнет меня в меркантилизме, то я ее просто убью.

Хореографы, как правило, отличаются жестким и бескомпромиссным характером - видимо, сказываются годы впроголодь, да еще у станка, да еще в компании других будущих хореографов. Так или иначе, моей дочери (4 года) на балете было сказано без обиняков и прилюдно, что у нее, дескать, попа перевешивает. Я, изготовившись к прыжку, посетила урок. Ну что сказать? Действительно перевешивает.

Ребенок погрузился в размышления, был весь вечер тих и минорен, а перед сном пришел ко мне в постель поделиться выстраданным решением: "Мама, я все решила!!! Мне нужно НЕМЕДЛЕННО сделать липосакцию!"

Мне, пожалуй, тоже. Вообще-то я худею от одного доброго слова. Поэтому месяц без секса подарил мне килограмма три, не меньше. Во всяком случае, бока приобрели округлость по типу ротвейлерской, а брюхо нависает над ремнем как у первого секретаря райкома. Теперь это уже не приблизительно, а точно 38-й размер, причем без зазоров, без припусков, так сказать. Kritisch.

Если НЕМЕДЛЕННО не влюбиться, страшно подумать, что со мной будет.

Ребенок, пеленая пупса, неторопливо рассуждает: "Ты мой хороший. Ничего, что ты игрушечный. Раз я тебя люблю, значит, ты настоящий. А вот если ты, к примеру, потеряешься - то опять станешь игрушечный..."
Моя кровь, моя...

Пойдя навстречу пожеланиям, приняла нелегкое решение все-таки праздновать Д.Р. в следующее воскресенье. Это ужас.

Для меня любой праздник - как для обитателей концлагеря дополнительный Appel по случаю дня рождения фюрера. И так-то было плохо, а тут еще шесть часов стоять. В связи с событием, не имеющим ко мне никакого отношения.

Сразу же посыпались вопросы о подарках. В кругу моих знакомых не принято дарить наборы для стрижки мышей и плюшевые фаллосы на батарейках, все подарки согласуются заранее, как на свадьбу. Можно сказать, я живу в режиме непрерывной свадьбы.

Впервые поймала себя на мысли, что не готова что-то заказать. То ли у меня все есть, то ли, наоборот, нужно так много, что, не зная, как подступиться к этому списку, сперва долго трясешь головой в недоумении, а потом с криком "Да провались оно все!!!" идешь пить пиво.

Лет восемь назад я летела домой из Франкфурта и была грустна, ибо получила подтверждение той известной истине, что нет ничего иллюзорнее реальности и лучшее, что можно с ней сделать - это вообще ее игнорировать, полностью сосредоточившись на внутренних ощущениях и сюжетах, разыгрывающихся в моем сознании, - практика, которой я следую до сих пор и которой я обязана близким знакомством с алкоголем, медикаментами и другими видами допинга.

Однако, помимо внутренних ощущений, неизбежны и внешние, и я вступила в довольно безрадостный флирт с соседним креслом. Соседнее кресло флиртовало так же рефлекторно, мы без всякого энтузиазма исполняли ритуал, ничуть не занимавший нас обоих, и только что не позевывали. Однако все необходимые телодвижения имели место, я хлопала ресницами и вовлекала его в процесс покупки духов, сосед мой тоже произносил все, что полагается произносить в этих случаях.

Я не помню, как его звали. Я его, в сущности, не видела. Он был декорацией в моей драме, действие разворачивалось на его фоне, но совершенно помимо него самого.

В аэропорту игра, осточертевшая обоим, продолжалась, и этот человек взял один из моих пакетов с беспошлинным алкоголем, чтобы пронести его через таможенный контроль. И потерялся. Т.е. я не нашла его, как ни вертела головой, и пакет мой потерялся вместе с ним.

Невозможно передать, как меня опечалила утрата пакета. Там был яичный ликер в подарок родителям и, кажется, Баккарди.
О соседе по креслу я не вспомнила ни разу.

Два дня назад он написал мне на сайте знакомств. Он описал в подробностях наш совместный полет. Он даже помнит, какие духи я тогда купила. Он сказал, что полгода хранил мои бутылки, прежде чем их открыть.

Я обрадовалась ему, словно родной душе, прилетевшей из космоса. Я немедленно назначила ему свидание. Если бы я могла, я бы отдалась ему в ту же минуту.

Потому что теперь это был сюжет. Это была уже история, и персонаж облекся плотью, и обрел имя, и я его увидела.

Вот почему, почему я так не люблю Цветаеву???
Ведь и чувства тонкие, и мысли верные, и текст-то ведь хороший... А все равно противно.

Не странно ли, что люди, пишушие пространно, чтобы не сказать заковыристо, с нагромождением определений, с длинными цепочками падежных согласований, у которых сказуемое всегда обрастает десятком деепричастных оборотов, а до конца фразы не добраться на собаках; люди, использующие лексику типа "омуты глаз", "царица мгновений", а также "сонмы и мириады" - так вот, не странно ли, что эти люди ВСЕГДА оказываются нудными болванами хлипкого телосложения?

Впрочем, что в этом странного...

Изумляет количество рассуждений о недопустимости матерной брани. Их пространность изумляет не меньше. Все же есть что-то провинциальное в таком трагическом восприятии.

Мне на эту тему вспоминаются два эпизода.

Едем с приятелем в поезде. Оба погружены в чтение. У него Светоний, у меня Тацит. Внезапно поезд, содрогнувшись, останавливается. Проходят минуты - поезд стоит.
Я, встрепенувшись: - Это еще что за поебень???
Приятель, не отрываясь от Светония: - А хуй его знает...

Гуляем с мужем по Риму. Муж ведет экскурсию, демонстрируя бездну эрудиции.
Я интересуюсь назначением подвесной галерейки на замке (названия замка не помню, я вообще крайне невежественна).
Муж сверяется с путеводителем и сообщает:
- По этой галерейке они съебывали, когда их начинали пиздить.

Ребенок (4 года, напоминаю) мечтал о колготках телесного цвета, как у взрослых. Получивши, таскал их весь день, в т.ч. на горке и на качелях.
Вечером, сидя на кровати, самозабвенно любуется колготками, вытягивает одну ножку, другую, поворачивает их так и этак - нравится.
- Мама, у меня колготки совсем как у тебя! Даже и с дырочками!!!

Собираемся с приятелем в Гамбург. Летим через Москву, ибо билеты халявные. До Москвы надо доехать. Билеты на поезд не купить никак - то он не может, то я не могу, про вместе вообще речи нет, время идет. Наконец вчера мой муж, которому осточертели эти препирательства, вызывается сам купить нам билеты.

Приятель что-то вякает про плацкарту, я на него машу руками и ногами с воплем про то, что надо себя уважать хоть немножко. Приятель настаивает, жалуясь на цены. Я перехожу на визг: да ты и так летишь, считай, бесплатно, да если для тебя 300 рублей деньги, то сиди дома, да сам едь в плацкарте, а я поеду, как человек и т.д. Приятель выслушивает мой визг невозмутимо (меня вообще всю жизнь окружают невозмутимые люди), потом говорит, типа он вообще-то имел в виду купить билет в плацкартный вагон, а потом за две копейки пересесть в двухместное купе. Он типа всегда так делает.
Идея мне нравится, я ею страстно проникаюсь.

Сообщаю решение мужу. Муж у меня тоже невозмутимый. В мучительном для меня темпе он перечисляет аргументы против, среди которых доминирует формулировка "Да ну..." Я начинаю вопить, что я его же деньги берегу, да какой там у нас багаж, смех один, что за разницу в 500 рублей перейти из вагона в вагон - да я бы век так переходила, тем бы и жила, опять же двухместное купе - это вам не четырехместное и т.д, перехожу на визг. Визг мой выслушивается без эмоций. Билеты он купит такие, какие сам найдет нужным.

Один нудный скупердяй с авантюрной жилкой, второй тоже нудный скупердяй, но без нее.

На меня наплевать обоим.

В детстве на меня большое впечатление произвела японская сказка.
Одинокий путник шел глухой ночью горной дорогой и увидел на обочине девушку, которая сидела и плакала, закрыв лицо руками. Он подошел к ней, стал расспрашивать, предлагать помощь. Девушка подняла к нему прекрасное лицо, потом провела по лицу рукой, и оно стало гладким, как яйцо. Это был демон.
Путник в ужасе бросился бежать; он бежал, не разбирая дороги, пока не увидел вдалеке огонек. Это был костер, и вокруг костра сидели люди. Один из них спросил, что его так напугало. Путник стал рассказывать, как он шел, и увидел девушку, и она провела рукой по лицу...
"Уж не так ли?" - спросил другой сидящий. И сделал то же самое.
И путник умер от ужаса.

На сайте знакомств вылезает мужичок такого жуткого вида, что я даже отчасти заинтригована. Несет чушь, я вяло отмахиваюсь. Потом он разражается серией монологов, содержащих одни общие места, т.е. на которые по определению нечего возразить. Приручает типа. Но пишет без ошибок. Почти. Я расслабляюсь, начинаю отвечать подлиннее, слово за слово - домогается встречи. Прошу телефон в надежде, что струхнет. Дает телефон, причем мой собственный. Почему мои бывшие хахали так любят меня дергать за косички? Что они в этом находят, непостижимо уму. Короче, оба прослезились, договорились о встрече.

Я довольно долго перечитывала эту переписку, новыми глазами, разумеется. Расшифровывала намеки, обнаруживала ловушки. Анализировала стиль.

Вы удивитесь, но я так и не поняла, кто это был.

В предыдущий пост вношу поправку.
Не все они мне противны и скучны.

Удивительное дело. Все вокруг - прекрасные люди. Трогательные, наивные, нелепые и несчастные. И даже, если присмотреться, не лишенные если не разума, то как минимум интуиции, чем меня, кстати, Господь обделил. И вот они что-то такое лепечут, и надо бы их любить, любить самозабвенно, и сострадать отчаянно, и вообще воспарить.

Хрен-то там.

Не воспарить мне. И все они мне противны и скучны в своем тупом эгоизме, независимо от пола и возраста.

Яду мне...

Когда я была маленькая, мы жили в коммуналке без горячей воды и со множеством разных других унизительных подробностей. Комната была темная, с одним окном на стену напротив, сырая и холодная, но большая - метров 30. Оформлена она была в стиле скандинавского дома, с делением на зоны, с дерюгой и синим фоном и со всякой прочей гигиеной. Моя мама положила на этот дизайн свою молодую жизнь.

Когда совок дал нам квартиру, простор для воображения был уже не тот, и мама моя пыталась, встав на уши, воспроизвести в теплом и сухом, но малогабаритном пространстве тот же драйв. Поскольку, несмотря на все судороги, ничего не получалось - из осины, как известно, не родятся апельсины, - мама в припадке последней надежды запретила закрывать все внутренние двери, надеясь хоть таким способом расширить пространство, отпущенное ей на этот период жизни.

Мне шел десятый год, и закрыть дверь в свою комнату, кстати, только что обретенную и еще не до конца досмакованную, было моим самым жгучим желанием. Быть одной, побыть одной! В прежней комнате с ее благородным дизайном это было возможно только, когда родители оба отсутствовали, это был такой праздник, что я писала в дневнике:"Пятница. Никого не было." К этому нечего было добавить, это означало абсолютное счастье. Я даже не могла ничем заниматься в это время, краситься маминой помадой и т.п. - я тратила это время просто на то, чтобы быть одной и думать какие-то свои мысли. При родителях я думать не могла, я застывала, как кролик, как игуана, и кровь во мне останавливалась.

Закрывать дверь в свою комнату мне было запрещено. За счет этого расширялось пространство, которое можно было так или иначе интерпретировать. Все попытки бунтовать были пресечены беспощадно в самом начале. Дальше жизнь была сплошной Освенцим, все на виду. Я не могла читать. Про рисовать не было и речи. Я не могла додумать до конца ни одну мысль, как не могу до сих пор... Мне мешала открытая дверь. Я ничего не делала, я только томилась в надежде, что, если уж дверь нельзя закрыть, то настанет момент, когда за дверью никого не будет.

Я давно выросла, и у меня большая квартира. Я ненавидела всех своих мужчин начиная с того момента, когда они ко мне переезжали (они почему-то все очень стремились ко мне переехать, проклятая бедность). Как только они вселялись, пространство за дверью становилось обитаемым. Освенцим оживал, я закрывала дверь, я ее захлопывала в остервенении, дальше начинались обиды и ссоры вплоть до того момента, когда за дверью снова не было никого. Тогда наступало счастье. Я писала: "Вторник. Никого не было." "Среда. Никого не было."

Есть такая довольно банальная метафора. Открытая дверь, горящий светильник. Готовность принять то, что придет. Я сама ею пользовалась и пользуюсь до сих пор. Когда я одна в квартире, я не закрываю входную дверь - видимо, я близко к сердцу принимаю этот образ и верю в него страстно. Но только когда одна. Когда и так счастье...

"Понедельник. Никого не было."