Как глупо... мне каждый раз удается играть невозмутимость. Играть даже перед самим собой. Играть в то, что я приезжаю сюда отдохнуть, пожить жизнью обычного человека, хотя бы частично... вкусить то, что недоступно мне за стенами этого дома. И каждый раз мне почти удается убедить в этом себя. До той поры, пока не приходит Она... Амадис. Aimee....
Непоследовательно и глупо. Но каждый раз, вспоминая казалось бы невыносимую боль и не чувствуя ее, мы не может осознать, насколько она действительно была сильна. Вспоминаем с содроганием, но тем не менее думаем, что раз пережили - значит, не так уж и больно было. Глупцы, ощущая собственную "силу", думаем, что справимся с любой проблемой...
Не так. Каждый раз - не так... Но каждый раз я пытаюсь надеяться, что что-то изменится. Что что-то пойдет по-другому... обреченно зная в глубине души, что выхода нет.
Я переживу это. Опять. Я знаю. Потому что я просто не могу умереть... потому что я умираю каждый раз. Каждый год. В это самое время...
Еще несколько часов... еще.... сжав побелевшие от боли губы, смотреть в ее лицо...

Думаю, теперь я могу продолжить. Тем более, что они на некоторое время оставили меня в покое...
Анджелина - Ангел, сестра Кэрри. Я почти не общался с ней... хотя уже дважды помог. Первый раз она захлебывалась в воде - страх достаточно банальный и широко распространенный. Если у нее только это - девушке действительно повезло. Хотя что-то мне подсказывает, что у Энджел все спрятано гораздо глубже, и рано или поздно проявит себя. Возможно, я не прав - не берусь ничего утверждать в этой ситуации.
Вирджиния... Вот эта девушка меня очень беспокоит. Ее страхи и боль настолько тесно переплелись с моими, что я на какое-то время подумал, будто у нее в прошлом произошло нечто подобное моему. К счастью или к несчастью, но я ошибся. Ужаснее всего то, что ее галлюцинации самые живые из всех. И они ее действительно могут убить... Мне с трудом удалось предотвратить это, и, боюсь, еще раз я буду не в силах пройти через собственные осколки... Если ее приступы будут повторяться...

День выдался странным и насыщенным, даже чересчур. То ли люди, собравшиеся здесь, слишком обременены ошибками и болезнями прошлого, то ли... то ли Он слишком бушует. Даже странно. И еще более странно - что мне есть какое-то дело до того, что здесь происходит... Признаться честно, я редко вмешиваюсь в происходящее... то ли опасаясь мести со стороны дома, то ли просто осознавая свое положение. Я не смогу ничего исправить... я не смогу никого излечить. Я не смогу спасти по-настоящему... Я... как пласебо. Психологическая поддержка, витамин вместо антибиотика. На время симптомы отступят, но позже все равно вернутся. И мое вмешательство лишь продлевает агонию...
Да, что-то я не очень весел... Впрочем, это неудивительно. Теперь я начал их видеть. А к вечеру она стала видеть меня... Раны вновь вскрылись... а ведь когда вскрывается старый шрам - это еще больнее, ведь так, медики?.. Ладно... вряд ли стоит говорить об этом - здесь нет абсолютно никакого смысла. И все равно это произойдет - я могу сопротивляться или нет, молчать или кричать об этом на всех углах, все равно дом возьмет свое... И отпустит меня ровно на год. До следующего раза...
Честно признаться, я смертельно устал от всего этого.
Поэтому лучше переведем тему на жильцов...
Каролина, Кэрри - именно про нее я писал ранее. Похоже, ей не повезло больше остальных. Кроме призраков своего прошлого, навеваемых домом, она вынуждена нести на себе и призраков прошлого Жана - некоего молодого человека, которого я, признаться честно, видел мельком пару раз. Его умершая невеста вернулась в образе духа... и пытается вселиться в тело Кэрри. Бедная девушка, мне ее очень жаль... кого? Ах, да, обеих. Селин вернуться будет сложно. Кэрри... Кэрри будет сложно сопротивляться. Пока мне удалось помочь ей, но скоро я не смогу обладать такой силой... Селин может этим воспользоваться, и знает об этом прекрасно. Остается лишь надеяться, что у Кэрри хватит сил противостоять ей без меня... без пласебо.
....
Об остальных... напишу чуть позже. Не могу писать и говорить, когда они рядом... могу лишь сохранять внешнее спокойствие...

Итак... Я, наконец, вернулся. Вернулся в тот дом в готическом квартале, вернулся к миссис Нойлс. Эти поездки уже становятся чем-то привычным... Почти родным, как ни парадоксально это звучит.
Здесь ничего не изменилось, я почувствовал это с самого начала, с того самого момента, как прикоснулся к тяжелому старому дереву входной двери. Возможно, именно для того, чтобы понять это, с какой-то смутной затаенной надеждой я приехал именно ночью. И дом принял меня, он впустил меня, поглотил, словно мы с ним были одним целым, вновь воссоединяясь. Звучит необычайно забавно - ведь это не так... И тем не менее, я часто ощущаю именно это. Странный дом...
Каково же было мое удивление, когда в пустом огромном холле, глухой ночью, я встретил очаровательное создание, спустившееся в кухню, чтобы попить воды. Безрассудная смелость, прелестная наивность... Впрочем, о чем это я? Она здесь всего лишь одну ночь, и она просто еще не может ничего знать. Или же она из тех толстокожих недотрог, которые не в состоянии почувствовать, увидеть, ощутить то, что здесь творится - таких индивидуумов мне тоже доводилось встречать. Не знаю. Все это будет ясно через несколько дней. Быть может - чуть раньше, быть может - чуть позже. Ну а пока я не смог отказать себе в маленькой шалости произвести впечатление на эту девушку. Невинной шалости.
Но вот о чем я не подумал... Она от испуга выронила бокал, и он разбился на множество осколков. Острое стекло бликовало в свете растущей луны... И я на мгновение опять вернулся в прошлое. В то прошлое, которое вспоминать не хочется, но от которого нет возможности убежать. Прошлое, которое неотступно следует за мной. Прошлое, заглядывающее через плечо, когда я смотрюсь в зеркало... Прошлое, скалящее в улыбке белые зубы... Прошлое с жестоким взглядом и затаенной болью. Годы сконцентрировались в одном мгновении, наполненные страхом, надеждой, безысходностью; я словно снова и снова проживаю их. Глупая невинная шалость ткнула меня как неразумного котенка носом в собственное прошлое.
Хорошо, что я научился это контролировать.

Как я уже упоминал, каждый год в одно и то же время я приезжаю в готический квартал, в Барселону. Когда на месяц, когда всего лишь на несколько дней... Но я обязательно должен приезжать туда раз в год.
Сейчас - как раз наступает то самое время.
И я отправляюсь в Барселону...
Миссис Нойлс, очаровательное, доброе, светлое создание. Хотя не могу не признать, что мы с ней нашли общий язык не сразу. Первое время я просто не замечал ее. Затем - она не замечала меня. А затем... Затем мы подружились. Вернее, были вынуждены это сделать. Она - умный человек, и мне, думаю, даже в чем-то повезло. И почти уверен, она искренне рада меня видеть каждый год. Несмотря на некоторые странности, которые я со временем научился осторожно обходить, не акцентировать на этом внимание и даже скрывать, мое проживание в ее доме не сопряжено трудностями и проблемами. Без лишней скромности отмечу - я примерный жилец. И мы с миссис Нойлс нашли наилучший выход из сложившейся ситуации.
Также не могу не отметить, что мне нравится бывать в этом доме. Там я чувствую себя по-другому... совсем по-другому. Исключая некоторые неприятные моменты, в целом я жду этих поездок с легким чувством предвкушения хорошего. Несмотря на сложившуюся зависимость...
Итак... я еду в Барселону. В этом году я немного задержался... полагаю, миссис Нойлс уже ждет меня, и мой приезд не приподнесет ей сюрприза.

Пожалуй, следует сказать несколько слов дополнительно о моей семье. В частности, об отце...
Полагаю, многих могло удивить заявление, что мой отец, являясь английским лордом, занимался столь малоприбыльным и нерентабельным делом, как лицедейство-шапито. Все крайне просто... Упрямство моего отца было несоизмеримо с его умением устроиться в жизни. Поссорившись со своей семьей, он отбыл в Париж, дабы "покорить Францию", но в результате ему пришлось ограничиться покорением моей матери и двумя боевыми трофеями - Ноэлин и вашим покорным слугой. Аристократ-отщепенец...
Отец не любил говорить об этом. Я же, наоборот, гордился своим происхождением. Пожалуй, осознание этого было единственным, что скрашивало мою неудовлетворенность собственной фамилией.
Так что детство мое прошло под эгидой счастливой звезды, светившей где-то в стороне.
Мать стоически сносила все лишения, как-то умудряясь еще и воспитывать меня (что, надо сказать, требовало определенных эмоциональных затрат) и Ноэлин (что требовало затрат еще бОльших). Получилось ли у нее... вопрос сложный, и мне не хотелось бы сейчас его поднимать.
Но, должен признать, с определенных пор я стал понимать некоторые прелести кочевой жизни...

Имя: Эвандер Алмонд Клеменс
Возраст: интересный вопрос... 25 лет
Дата рождения: 7 ноября
Рост: 179 см
Вес: 67 кг
Цвет волос: черный
Цвет глаз: каре-зеленый
Чувствую себя как на допросе
Род занятий: вопрос еще более интересный, чем про возраст. Должен признаться, уже долгое время не занимаюсь ничем особенным. Просто... существую, живу, если можно так выразиться. Абсолютно бесцельно. Живу... там, где захочу. Но раз в году обязательно приезжаю в Барселону, в готический квартал, в один и тот же дом к милой миссис Нойлс. Я знаю, что меня туда тянет... Но не хотел бы рассказывать об этом сейчас.
Семья: моя мать - коренная француженка и почти коренная парижанка. Отец - английский лорд. Собственно, их разнообразные звуковые пристрастия и вылились в тот набор букв, который называется сейчас моим именем. Логики родителей мне не понять, но бабка по материнской линии ратовала за имя "Эван", мать, обожавшая миндаль (до сих пор не могу понять, какое отношение я имел к ее вкусовым слабостям), добавила "Алмонд", а от отца досталась фамилия "Клеменс", перебивавшая весь французский колорит. Собственно, благодаря фамилии меня и перестали воспринимать как француза. Эвандeр стал звучать как Эвандер и даже Эвандер, а поскольку мы много путешествовали по Европе (отец был артистом и вынужден был постоянно гастролировать, чтобы как-то содержать семью), то национальные границы стерлись совсем. Ощущать себя истинным французом я стал гораздо позднее.
Кроме родителей и бабки, почившей в вечности еще когда я был младенцем (так что я не успел "отблагодарить" ее за свое нефранкозвучащее имя), у меня была младшая сестра. Ноэлин. Нас разделяли 6 лет.
Ни моих родителей, ни Ноэлин, уже несколько лет нет в живых.
Немного обо мне: я люблю красоту и хрупкие, изящные вещи. Я люблю ночь и звезды. Я люблю хорошее вино и морепродукты. Я люблю говорить о себе и люблю наблюдать за другими... Но я ненавижу рассказывать что-то, когда меня так навязчиво просят это сделать в анкете.

Меня зовут Эвандер Алмонд Клеменс. И то, что будет здесь, вполне логично назвать моим дневником... Если только у меня может быть дневник.