ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ: ПАТРИАРХОВ, СВЯТЫХ, СВЯЩЕННИКОВ

В 1948 году он вынужден был уступить давлению этих сил, разрешив им приступить к подготовке специального постановления ЦК ВКП(б) о задачах атеистической пропаганды в новых условиях. Через некоторое время, отвергнув многие идеи разработчиков, И.В. Сталин фактически похоронил этот документ. Более того, из официальных партийных и государственных документов в это время исчезают сами термины «антирелигиозная» и «атеистическая» работа. Едва ли не впервые за всю историю партии эти понятия отсутствовали в отчетном докладе ЦК ВКП(б) XIX съезду партии в октябре 1952 года.

Осенью 1947 года митрополит Илия впервые (официально — по приглашению Патриарха Алексия) посетил СССР. Если следовать «Чудесам от Казанской иконы Божией Матери», то И.В. Сталин тем самым исполнил волю Божией Матери.


Владыка посетил Москву, Ленинград, Киев, Одессу. Причем, во всех храмах ему «вручались в дорогих ризах святые иконы, главным образом Божией Матери». Патриарх же Алексий подарил митрополиту Казанский образ Пресвятой Богородицы. Все эти факты также подтверждают сказание, как и вот эти слова из обращения митрополита Гор Ливанских к Патриарху Алексию, зачитанные после богослужения в Патриаршем Богоявленском соборе в Москве 16 ноября 1947 года:

«Народ ваш — народ Богоносец! Вся история Земли Российской свидетельствует нам о том, что в тяжелые эпохи внутренних смут, а также во время нашествия иноплеменников, благородный и великий русский народ прибегал к Божией помощи, дабы сохранить в целости города и веси и широко раскинутые пределы Земли Российской. Не раз гордые и дерзкие враги в лице Чингисхана, Тамерлана, Карла XII, Наполеона и других пытались завладеть Русской землей и поработить ее народ, не раз орошалась православная земля кровью своих верных сынов, но все это не сломило народной силы, не уничтожило веры в правоту защищаемых народом принципов. Все эти попытки поработить русский народ, навязать ему другие государственные идеи, другую веру ни к чему не привели. Велик Бог христианский! И в эту ужасную кровавую войну Он сохранил любимый Свой народ и Дом Пресвятой Богородицы».

И еще: «Я много знал о великом русском народе и его Церкви и теперь лично убедился, что Русская Православная Церковь является величайшей Церковью Православия. Господь Бог благословляет русский народ так же, как когда-то благословил Авраама. Русский народ является как бы народом Святой Земли, и землю Русскую можно сравнить со святой Палестинскою землею».

Так же подтверждает «чудеса...» и официально заявленная митрополитом Илией корреспонденту ТАСС главная причина совершенной им поездки в СССР: «Целью моего визита было возложение священной короны на Казанскую икону Божией Матери, находящуюся в Ленинграде. Я выполнил эту миссию...»

Характерно, что в Ленинград митрополита Илию от правительства официально сопровождал А.Н. Косыгин, в то время заместитель председателя Совета министров СССР, кандидат в члены Поли-тбюро ЦК ВКП(б).

Официальное сообщение ТАСС приводило слова владыки: «Когда возлагал венец на чудотворную икону Казанской Божией Матери, во всех церквах зазвонили колокола... В кафедральном соборе меня особенно умилило общенародное пение акафиста Казанской Божией Матери...»

...Материалы о пребывании митрополита Илии в СССР, публиковавшиеся в «Журнале Московской Патриархии» (1948, № 1), так и не были завершены, несмотря на объявленное их продолжение. Причем, «обрыв» произошел как раз на визите владыки в Ленинград (одна из важнейших, как мы помним, частей сказания). И это... неспроста.

Что смутило государственных цензоров и стоявшие за ними власти (под всецелым контролем которых находился журнал вплоть до первых лет перестройки)? Это могло быть и «возложение священной короны на Казанскую икону Божией Матери», которое легко могло вызвать в народе воспоминания о венчании на Царство Помазанников Божиих. Это могло быть слово владыки в Князь-Владимирском соборе с рассказом о явлении ему Божией Матери, переданное в сказании. Это, наконец, мог быть необычайно теплый прием его верующими Ленинграда, явно контрастирующий с наигранным энтузиазмом при встречах партийных и советских вождей трудящимися.

О сопутствовавших визиту делах митрополита Илии можно в какой-то мере судить по сохранившимся (публикуются в данной книге впервые) письмам Патриарха Алексия председателю Совета по делам Русской Православной Церкви Г. Г. Карпову:

Письмо от 15 ноября 1947 года

«Дорогой Георгий Григорьевич!

Посылаю Вам перевод письма патриарха Христофора и патриарха Александра. По этому делу надо будет нам с Вами переговорить, особенно в связи с устными сообщениями митрополита Ильи Карама. Последний выражал желание иметь деловую беседу в узком кругу при Вашем участии.

Конечно, ни сегодня, ни тем более во вторник, это не будет удобно, но мы выберем для сего особный день: Вы, я, митрополит Николай, митрополит Илья, с его архимандритом, посвященным во все дела, и о. Н. Колчицкий. — Об этом есть время окончательно условиться.

Митрополит Илья очень надеется иметь свидание с И.В. Сталиным, которому он везет от Патриарха высший орден Патриархии и подарки. Я ему сказал, что об этом ему надо поговорить с Вами.

Как Вы будете с ним сегодня объясняться?

Преданный Вам
Патриарх АЛЕКСИЙ
15. XI. 47».

Письмо от 18/19 ноября 1947 года

«Посылаю Вам, дорогой Георгий Григорьевич, перевод Вашего письма. Если у Вас проверят его и хорошо перепишут и русский и французский тексты, то можно будет передать этот листок митрополиту Караму для его предстоящего издания.

Очень хороший был сегодня у Вас вечер, и я уверен, что митрополит Илья со свойственной ему восторженностью его опишет.

Завтра будем заседать без Вас, а затем условимся о времени совещания у Вас.

Сердечно преданный
Патриарх АЛЕКСИЙ
18/19.XI.47».

Письмо от 20 ноября 1947 года

«Дорогой Георгий Григорьевич.

Сегодня в 11 часов направляюсь в Лавру.

Скажу Вам кратко о нашем вчерашнем совещании с митрополитом Ильей и архимандритом Василием. Переводчицу-арабку мы не привлекали к нашей беседе.
Сущность беседы заключалась в том, что митрополит Илья обрисовал положение Антиохийского Патриархата, как изолированного «от греков». Патриарха Александра убеждали и Патриарх Христофор, и американцы, и отдельные лица, настроенные против Русской Церкви — войти в блок с греками и отделиться от Московского Патриарха. По словам митрополита Ильи, все эти демарши категорически отвергались Патриархом Александром.

Вместе с тем, наряду с идейным тяготением к Москве, Антиохийский Патриархат лелеет надежду, что Русская Церковь, и в особенности Русское Правительство, возобновит давнюю традицию систематической материальной помощи бедной Антиохийской Церкви — на иконы, на церкви, на отдельных особенно неимущих иерархов и т.д. Именно государство, само, а не через церковь, в дореволюционное время широко субсидировало Антиохийскую Церковь, исходя из государственных соображений о необходимости поддерживать Православие на Востоке «Ортодоксия» — это основной мотив всех пожеланий Антиохийского Патриархата.

Митрополит Илья вызвался быть нашим официозным (не официальным) посредником между нами и Патриархами греками - и тут, по его мнению, решающим фактором является степень нашей возможности давать им деньги.....

Таким образом, доминирующим мотивом его высказываний является вопрос о материальной помощи: деньгами, богослужебными предметами, парчой, панагиями, крестами, митрами и т.д.

Говорили подробно и о подворьях и о будущем Совещании.

Всё это — более или менее точно записывалось протоиереем Колчицким и будет приведено в систему.

Митрополит Илья очень надеется на то, что Вы его выслушаете по тем же вопросам; видно он возлагает большие надежды на помощь именно государства.

По всей вероятности, наше совещание у Вас мы приурочим ко времени их возвращения из Ленинграда.

Из Патриархии гости отправились к о. Н. Колчицкому.

В Лавре митрополит Илья будет 21-го. Вот пока — вкратце о нашем сегодняшнем (вернее вчерашнем) совещании.

Преданный Вам Патриарх АЛЕКСИЙ
20.Х1.47.
1 час 30 минут утра».

Письмо от 1 декабря 1947 года

«...Завтра утром - Карам, и вечером митрополит Григорий приезжают. Эта неделя будет у нас оживленная...

1.XII.47».

Письмо от 17 декабря 1947 года

«Посылаю Вам, дорогой Георгий Григорьевич... 3. перевод из арабской газеты, переданной мне Карамом...

17.ХII.47».

В официальном ответном письме ГГ. Карпова Патриарху Алексию 7 декабря 1947 года читаем:

«Совет по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР уведомляет Вас, что в соответствии с Вашим ходатайством разрешается организация в городе Москве храмов-подворий Антиохийского и Сербского Патриархов и Болгарской Православной Церкви.

Для организации храма-подворья Антиохийского Патриарха в ведение Московской Патриархии передается в бесплатное и бессрочное пользование церковное владение по Телеграфному переулку дом № 15/а, которое библиотека им. Ленина должна освободить в 2-х-месячный срок, переведя свои фонды в церковное здание по Ульяновской улице дом № 59, подлежащее освобождению в 2-х-недельный срок организациями занимающими это помещение...

Для строительства жилого дома под квартиры духовенства указанных храмов-подворий и для других нужд Московской Патриархии в ведение Московской Патриархии передается пустующее здание по Телеграфному переулку дом № 15.

Данное здание можно теперь же принять от Мосгорисполкома...

Совет считал бы желательным теперь же официально уведомить Патриархов Антиохийской и Сербской Церквей и Экзарха Болгарской Церкви о предоставлении им Московской Патриархией церковных зданий, о разрешении на организацию в них храмов-подворий и разработать согласованное с ними положение о храмах-подворьях...

Таким образом, одним из конкретных результатов визита митрополита Илии в СССР в 1947 году стало возобновление в Москве Антиохийского подворья. В уже цитировавшемся нами слове в Патриаршем Богоявленском соборе в Москве митрополит Илия напомнил некоторые факты связей наших Церквей в недавнее время. Напомнил он, в частности, о пребывании в 1913 году в России Антиохийского Патриарха Григория IV, принимавшего участие в торжествах по случаю 300-летия Дома Романовых, в ходе которых состоялось прославление священномученика Гермогена.

Об обстоятельствах визита митрополит Илия, по условиям времени, разумеется, умолчал; зато не преминул подчеркнуть, что Антиохийский Патриарх именно «во время своего пребывания возвел в епископский сан Господина моего Святейшего Патриарха Алексия. Великую радость имел наш и поныне здравствующий Блаженнейший Патриарх Александр III, ибо он участвовал в интронизации Его Святейшества Алексия, Патриарха Московского и всея Руси. Таким образом, Его Святейшество Патриарх Алексий дважды является сыном нашей Церкви — как по хиротонии его во епископа, так и по интронизации на Престол великой Российской Церкви». К этому бы стоило прибавить, что духовником нашего Всероссийского батюшки, св. праведного о. Иоанна Кронштадтского, был православный араб архимандрит Игнатий.

Но имела ли все-таки место личная встреча митрополита Илии с И.В. Сталиным, о которой просил владыка? Недавняя публикация «Журналов записи лиц, принятых И.В. Сталиным в 1924-1953 гг.», свидетельствует о том, что такой встречи, по крайней мере в кремлевском кабинете, не было. Это подтверждает, собственно, и история с барельефом И.В. Сталина, сведения о котором сохранились в нескольких письмах 1948 года Патриарха Алексия Г.Г. Карпову и его заместителю С.К. Арапову.

10 января 1948 года Патриарх Алексий писал Г.Г. Карпову:

«Меня несколько смущает следующее обстоятельство: как-то неудобно, что барельеф Иосифа Виссарионовича на Ливанском кедре до сего времени не передан по назначению, между тем как прошло уже без малого 4 недели со дня отъезда митрополита Ильи Карама. Как поступить с этим делом?» Резолюция Г.Г. Карпова на полях: Переслать Поскребышеву. Карпов».

Письмо от 9 февраля 1948 года

«Дорогой Георгий Григорьевич! Посылаю Вам накопившиеся бумаги: 1. Проект письма моего Иосифу Виссарионовичу, который я посылал Вам 3 II. — (Барельеф у нас.)».

Письмо от 4 марта 1948 года

«Глубокоуважаемый Сергей Константинович... Я всё еще не писал Караму о судьбе его подношения Иосифу Виссарионовичу. А между тем мы условились с ним, что я ему пришлю телеграмму о том, что его барельеф вручен по назначению, и он конечно ждет благодарности от Иосифа Виссарионовича. Конечно, он имеет намерение эту телеграмму использовать в духе его заявлений или интервью. И вот, он, бедный, ждет этой телеграммы и всё ее не получает. Я бы думал так: Вы бы позвонили ген. Поскребышеву и сказали бы ему, что мне необходимо известить Карама, и могу ли я ему сообщить, что Иосиф Виссарионович поручил мне благодарить его за подношение... Очень бы желательно мне с этим развязаться поскорее».

Поверх письма карандашом, видимо, рукой С. К. Арапова: «10 III позвонил т. Поскребышев и просил передать Патриарху Алексию, что подарок митрополита Ильи вручен тов. Сталину, который выразил благодарность. Об этом мною сообщено Патриарху Алексию».

Несомненно, если бы встреча митрополита Илии с И.В. Сталиным имела место, владыка не преминул бы вручить лично свой подарок.

В письмах Патриарха Алексия ГГ. Карпову, как мы помним, шла речь и о политике США по отношению к Православным Церквам, за которой легко угадывается основная цель американцев - Россия, существовавшая в описываемое время под личиной СССР.

Достаточно точно эту политику характеризует информационный доклад берлинского протоиерея Аркадия Закидальского Управлению информации Советской военной администрации в Германии от 5 июля 1948 года. В ней передается содержание беседы с архимандритом Зарубежной Церкви Гермогеном (Кивачуком), состоявшейся 14 июня на квартире последнего в пригороде Мюнхена — Мюнхен-Зольн.

Архимандрит Гермоген, сообщал протоиерей Аркадий, «пришел ко мне в спальную и, прежде всего, сказал, чтобы я был очень осторожен. Сейчас все помешаны на советской шпиономании. За малейшее подозрение американцы сажают. Далее сообщил, что он числится у американцев на черной доске. Все его письма контролируются и подслушиваются телефонные разговоры... Поводом к этому он считает свое открытое высказывание своих симпатий московскому Патриарху, мое посещение его два года тому назад и получение «Журнала Московской Патриархии». Что это не выдумки, он мне показал бумажку, на которой значилось, что ему отказали на въезд в Англию для окончания Кембриджского университета...

По его словам, американцам не так страшен коммунизм, как Россия. Они считаются с тем, что в данное время это самая могучая держава, которая стоит им на пути. Уверяю тебя, сказал он, что будь на месте Сталина сегодня Николай II, положение нисколько не изменилось бы. Коммунизм это только ширма. Им, прежде всего, нужно уничтожить Россию, как таковую, и тогда они смогут считать себя господами мира. Сейчас они больше всего боятся объединения эмиграции. Всеми силами стараются разбить ее на партии. Каких только партий они не создали и все пользуются их поддержкой. То же самое наблюдается и в церковном мире. С одной стороны, всех поддерживают, а, с другой, стараются перессорить. В каждом лагере «Ди-Пи» создают двадцать национальностей и столько же религий.

Большинство эмиграции, особенно новой, политику Америки раскусили, но, к сожалению, слишком поздно.

Во главе всей эмиграции, как новой, так и старой, фактически стоит митрополит Анастасий. У американцев он пользуется очень большой популярностью и поддержкой... Всеми делами у американцев от имени Синода заведует протоиерей граф Граббе».

«Никогда они не смирятся с тем, чтобы такое пространство было красным — никогда, никогда!», — вспоминал югославский государственный деятель М. Джилас слова И.В. Сталина, сказанные им перед картой мира в адрес американцев и англичан. С этой шестой части мира, закрашенной красной краской, уже была совлечена кровавая хламида III Интернационала.

Во второй раз в СССР митрополит Илия приехал через полгода, в июле 1948 года, в составе делегации Антиохийского Патриархата на Совещание Глав и представителей Поместных Православных Церквей, приуроченное к 500-летию автокефалии Русской Православной Церкви.

В слове на праздничном обеде, устроенном Советом по делам Русской Православной Церкви в честь участников Совещания 15 июля 1948 года митрополит Илия «подчеркнул, что Православие должно быть сильным и единым, таким, как говорил Сталин, заявивший, что он хочет «сильного Православия». (Разговоры гостей слушал, а позже записал в своем отчете чиновник МИДа СМ. Кудрявцев.) Потом владыка подумал и сказал, что, может, Сталин и не говорил этих слов. Но он, Илия, лично считает, что только благодаря Сталину обеспечено процветание Русской Православной Церкви и Православия во всем мире».

Третий визит митрополита Илии состоялся с 17 августа по 12 сентября 1954 года. Владыка приехал опять-таки в составе делегации, возглавлявшейся Патриархом Антиохийским и всего Востока Александром III, по случаю 100-летнего юбилея Антиохийского подворья в Москве. Кроме Москвы гости побывали в Ленинграде, Киеве и Одессе, а также в Псково-Печерском монастыре.

Чем же был обусловлен такой длительный разрыв между вторым и третьим приездом? Возможно, ответ на этот вопрос содержится в архивном документе — записи беседы Г. Н. Карпова с архиепископом Краснодарским и Кубанским Гермогеном (Кожиным), принятым в Совете по делам Русской Православной Церкви 14 июля 1950 года после поездки его, митрополита Лениградского и Новгородского Григория (Чукова) и протоиерея Н. Колчицкого на Ближний Восток.

Владыка Гермоген, в частности, рассказал: «Митрополит Илья Карам, хотя и считается твердым сторонником Московской Патриархии, однако и он принимает у себя «анастасьевцев» и прочих белогвардейских эмигрантов. Жили у него монахини [из Иерусалима]: англичанка Робертсон, Варвара, приезжала бывшая Княжна Татьяна Константиновна. Будучи помещен в одну из комнат, в которой жила одна из этих гостей Карама, по словам архиепископа Гермогена, он, отодвинув один из столиков, обнаружил записку религиозного содержания, «пророчествующую» о приходе с гор Царя, который принесет освобождение. Такие записки используются монашками для монархической пропаганды.

Когда митрополит Григорий, указывая на эти факты, сказал Караму, что это не соответствует его заверениям приверженности Московской Патриархии, тот стал оправдывать свои поступки христианской любовью и намерением перевоспитать этих заядлых врагов. Карам выражал готовность поехать по поручению Московской Патриархии к митрополиту Анастасию и уговорить его вернуться из раскола в подчинение Патриарха.

Наивный простачок, невежа, — как характеризуют Карама, — он своими чрезмерно восторженно-преувеличенными отзывами о Русской Церкви делает их похожими на ложь. Протоиерей Казанский рассказывал, что Карам завязал связь с папским нунцием по управлению Восточными церквами, у которого он бывает».

Что касается монархических убеждений митрополита Илии, то они были известны и ранее. Летом 1937 года он, например, благословил древней иконой Божией Матери Российский Императорский Дом. Благословил в лице Великого Князя Владимира Кирилловича, сына считавшегося в то время частью эмиграции Главой этого Дома, Великого Князя Кирилла Владимировича.

В своем слове к собравшимся в Бейруте на квартире уполномоченного Российского Императорского Дома Н.Е. Барановского русским монархистам Владыка, надевший по этому случаю орден Св. Анны 1-й степени, «провел аналогию между пребыванием израильтян в Вавилонском плену и рассеянием русских и указал на необходимость соблюдения твердой веры в милосердный Промысел Божий и скорое окончание лихолетия. Он призывал помнить и любить свою великую Царскую Россию, изливавшую милость на все православные народы. Он верит в скорое воскресение России и глубоко убежден, что выздоровевшая нация снова объединится вокруг своего природного Царя...

Далее он сказал, что у него возникла мысль благословить на победу Русский Императорский Дом древней чудотворной иконой, вывезенной когда-то из России и находившейся сначала у Патриархов Цареградских, а затем на Ливане и имеющей название «Пресвятой Богородицы-Победы». Он рад эту Владимирскую святую икону поднести в день св. Владимира молодому Витязю — Великому Князю Владимиру и благословить ею весь Российский Императорский Дом на одоление смуты и восстановление Богоуказанной Царской Власти».

Однако после двух поездок в СССР И.В. Сталин, вероятно, ожидал от митрополита Илии иного, нежели пророчеств «о приходе с гор Царя, который принесет освобождение», видимо, «освобождение» и от него, Сталина, тоже. Как бы то ни было, следующая поездка владыки в СССР, как мы уже писали, смогла состояться лишь после смерти Сталина.

Кончина Сталина так потрясла людей, в том числе и верующих, потому что, как справедливо пишет В.Л. Шленов, в их представлении «пошатнулся», казалось, «раз и навсегда расчисленный порядок и представился конец этого порядка... Певцы оттепели почти не заметили этого острого чувства катастрофизма, предчувствия надвигающейся катастрофы».

По рассказам очевидцев, еще во время войны св. праведная Матрона (Никонова) «показывала в лицах, что происходит и что произойдет. Как-то сказала: «Кто знает, может Господь и простит Сталина! Он сам пленник». На вопрос: «У кого?» Она ответила: «У Кагановича и всех тех!» Показывала, как Сталин перед смертью будет кричать: «Что вы, что вы!» А по одной стороне будет стоять Каганович, а по другой сестра его. «Что хотите делать со мной?» А они наложат подушку на него. Это было сказано Матушкой в 1943 году».

При Сталине «Русская Церковь получила... невиданный прежде статус... Был создан Совет по делам Русской Православной Церкви и утвержден статус уполномоченных. Фактически атеист (только внешне, внутренне большевики уже были разными!), этот уполномоченный, служащий ГПУ или советской власти, занимался даже назначением священников на приход и без его визы это было даже архиерею невозможно. Таким образом, Церковь стала не отделенной от государства, а государственной, правда, имеющей в обществе мало прав, но которые она ежегодно набирала, укрепляя свои организационные силы.

Как никогда Русская Церковь в этот период была связана с советской властью и стремилась восстановить свои дореволюционные права. Это доказано многими фактами из ее деятельности, поэтому мне казались закономерными и последовательными поздравительные адреса И.В. Сталину, произнесение многолетий Генералиссимусу, торжественный парастас в его память, отслуженные Патриархом Алексием I в Елоховском Соборе в день смерти Сталина, и то, что в час его похорон храмы всех городов были открыты и во всех произносилась «Вечная память!» Монахиня Сергия (Клименко) вспоминала, со слов казначея Патриарха Алексия архимандрита Иеремии, что на упреки за служение панихиды по Сталину-безбожнику Святейший, будучи за границей, ответил:

«Я служил не за безбожника».

«Из трудов более поздних биографов и из воспоминаний Дмитрия Шостаковича, — читаем в работе современного ученого-византолога А. Венгера, — мы знаем, что с самого детства Сталин сохранил некоторый страх перед вещами, связанными с религией — перед церквями и священнослужителями в рясах, — этот страх можно было назвать даже суеверным.

Шостакович рассказывает, например, что, услышав по радио 23-й концерт Моцарта для фортепиано в исполнении Марии Юдиной, Сталин попросил запись этого произведения. Такой пластинки еще не было, и поэтому запись сделали за одну ночь, а на следующий день отправили ее Сталину. Позже он послал Юдиной 20000 рублей, на что та ответила: «Отныне я буду денно и нощно молиться за Вас и просить Господа простить Ваши тяжкие грехи перед народом и нацией. Господь милосерд, Он простит Вас. Что же касается денег, то я пожертвовала их приходу на реставрационные работы в храме».

Этим письмом, полагал Шостакович, Юдина подписала себе смертный приговор. Однако с ней ничего не произошло. Когда Сталин умер, на его проигрывателе нашли именно эту пластинку. Шостакович, сам человек неверующий, подумал, что Сталин расценил поступок Юдиной как юродство Христа ради, а юродивым на Руси разрешалось говорить Царям правду».

Хотя, по самопризнанию Л. Регельсона, он не был в состоянии «найти какую-нибудь положительную черту в натуре или в действиях Сталина», он все-таки справедливо признает: «Церковное предание запрещает вершить суд над человеческой душой: глубочайшие тайны сердца ведает только Бог, и лишь на всеобщем суде, когда все «тайное станет явным», будет вынесено справедливое соборное суждение, скрепленное Божественным Приговором. При жизни человека никто не может быть уверен в себе или в ком-нибудь другом, что он будет осужден или что он избежит этого суда».

В справедливости этого суждения мы можем убедиться на примере жизни других сподвижников И.В. Сталина. «Всесоюзный староста» М.И. Калинин, чьим русским именем Ленин пытался прикрыть свою безумную борьбу против Церкви, перед смертью пригласил священника, исповедался и причастился. Г.М. Маленков закончил свои дни псаломщиком в церкви.

Сын И.В. Сталина Василий сразу же после кончины отца обратился к настоятелю храма Воскресения Словущего (св. апостола Филиппа) в Аксаковском переулке близ Арбата протоиерею Иоанну Свитинскому с просьбой отпеть родителя заочно.

Примечательно, что и дочь И.В. Сталина Светлана Иосифовна Аллилуева, в конце концов, пришла к Богу. Весной 1962 года ее крестил в Москве протоиерей Николай Александрович Голубцов (1900-1963). «И я счастлива, что это со мною произошло», — писала С.И. Аллилуева.

Следующие визиты митрополита Илии в СССР приходились уже на время правления Н.С. Хрущева — наиболее тяжелые для Русской Православной Церкви после 1920-х годов. В четвертый раз владыка — «друг Русской Православной Церкви и нашего народа» — приехал в СССР в июле—августе 1960 года с секретарем Абду Элиасом, побывав в Москве, Ленинграде, Новгороде, Киеве и Одессе. Пятый визит датируется 1963 годом, во время которого митрополит Илия побывал в Пскове, где ему в Троицком соборе сослужил протоиерей Василий Швец, имевший с Владыкой продолжительную беседу, приведенную в «Чудесах от Казанской иконы Божией Матери».

В государственных, церковных и личных архивах сохранились письма митрополита Илии, которые предстоит еще выявить и опубликовать. Известно, например, что у него была долголетняя переписка с Патриархом Алексием; писал он сыну личного секретаря Святейшего, протоиерею Алексию Остапову. Переписка с последним завязалась после посещения делегацией Русской Православной Церкви во главе с Патриархом Алексием Ливана во время паломничества в конце ноября — декабре 1960 года на Восток для поклонения православным святыням.

В отчете о поездке, между прочим, читаем: «Бхамдун — родина митрополита Илии. В этом курортном селении недавно выстроен новый храм в честь Преображения Господня. Интересно отметить, что мраморный иконостас прекрасной работы почти весь составлен из икон русских святых... В селении Менсури и Уэди-Шахрут делегация побывала на стройках храмов. В Менсури строительство только начинается, а в Уэди-Шахут уже возведены стены с коллонадой. Этот храм будет именоваться Казанским — в честь Казанской иконы Божией Матери».

И в заключение приведем отрывок из отчета председателю Отдела внешних церковных сношений митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Никодиму (Ротову) настоятеля Подворья Московского Патриархата в Бейруте и заместителя Представителя Патриарха Московского при Патриархе Антиохийском и всего Востока протоиерея Иакова Ильича, составленного в мае 1969 года:

«В полдень 11 апреля в госпитале св. Георгия скончался в результате сердечного кризиса Высокопреосвященный Илия Карам, митрополит Гор Ливанских. В связи с последними Страстной седмицы и праздником св. Пасхи его погребение было назначено на 15 апреля сего года. Гроб с телом покойного был установлен в здании Гор Ливанской митрополии. В Великую Субботу после Божественной литургии нами была отслужена у гроба заупокойная лития и возложен венок.

15 апреля в 13 часов траурная процессия направилась из Хаддада в Бхамдун к месту погребения Высокопреосвященного по его завещанию. По пути следования в нескольких местах гроб покойного митрополита встречало инославное духовенство и вместе со своими верующими провожало его с подобающими почестями через населенные пункты по пути следования или же совершало молитвы в своих храмах у его гроба.

Чин отпевания совершался в храме родного покойному Бхамдуна. За богослужением, совершавшимся православными митрополитами, присутствовали главы или представители других христианских исповеданий Ливана, представители ливанских и местных властей, дипломаты и множество верующих. После отпевания надгробное слово произнес митрополит Тиро-Сидонский Павел Хури.

Погребен Высокопреосвященный митрополит Илия у алтарной стены построенного им храма в Бхамдуне.

После погребения произносилось много речей на улице представителями разных обществ Ливана, представителем муниципалитета Бхамдуна, однофамильцами усопшего и прочими. Некоторые из выступавших говорили о любви усопшего к Русской Православной Церкви.

В похоронной процессии и отпевании принимал участие настоятель Подворья Московского Патриархата в Бейруте и присутствовали секретари Представительства и Подворья. Следует заметить, что при выносе тела из Митрополии присутствовали только митрополит Харуанский Василий Самаха и епископ Илия Нежим, помощник Гор Ливанского митрополита. Остальные митрополиты присоединились вразнобой по пути следования процессии, что производило не весьма приятное впечатление.

После смерти митрополита Илии Карама была создана специальная комиссия для разбора личных вещей покойного. Означенная комиссия обнаружила в шкафах спальни митрополита Илии 600 икон разного письма, многие из них представляют большую ценность. Предполагается устроить в его родном городе Бхамдуне музей иконографии имени митрополита Илии Карама.

Во время военных действий в Ливане собор в Бхамдуне, где покоилось тело митрополита Илии, был полностью разрушен снарядами. Промыслом Божиим тело Владыки сохранилось. Его удалось извлечь из-под обломков. Ныне оно покоится в ковчеге в алтаре церкви при старом городском госпитале. Новый собор (во имя Преображения Господня) на месте разрушенного воздвигается на средства племянника Владыки - Насифа Карама. Специальное место в нем отведено для усыпальницы митрополита Илии — Великого Молитвенника за Русскую Православную Церковь и Святую Русь.

(из статьи известного
православного историка С. Фомина
в газете «Вечный Зов» №9, 2008 г.)

Приложение

А теперь слово правды от святого Русской Церкви, современника И. Сталина.
Святитель Лука кроме славы молитвенника и целителя среди церковного народа также был известным врачом-хирургом с мировым именем.

ПРАВЕДНЫЙ СУД НАРОДА

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий), архиепископ Крымский

В наше время, когда служителями церкви освящаются могилы эсэсовских головорезов на территории России, когда в русских храмах поется «Вечная память» предателям и коллаборационистам Власову, Шкуро, Краснову особенно злободневно звучит статья Архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого), опубликованная в «Журнале Московской Патриархии» в 1944 году.

«Неслыханные злодеяния захватчиков-фашистов не могут ни в коем случае оставаться безнаказанными. Абсолютно необходимое наказание их решено. В харьковском процессе о немецких злодеяниях участь палачей решена высшим судьёй - коллективной волей всего народа. А на Тегеранской конференции глав трёх великих держав такое решение получило ещё высшую санкцию — в волеизъявлении всех демократических государств о суде над виновниками мировой войны и над всеми исполнителями их бесчеловечных приказов.

Совесть народа не терпит и в своей среде нарушений нравственных требований, имеющих всеобщее значение, и настоятельно требует смерти злодеев. Всеобщность тягчайших преступлений против безусловных норм человеческого общежития, не говоря уже о высшей норме христианской любви, ставших законом в фашистских армиях, не только не уменьшает их значения, но, напротив, в самой крайней степени увеличивает его. Ибо, если отдельные исключительные злодеяния в мирное время грозят разрушением правовых и этических основ общества и государства и настоятельно требуют смертной казни преступников, то те же злодеяния, умноженные в миллионы раз немцами и их союзниками во время войны, неизбежно приведут ко всеобщему одичанию человечества и перманентной войне всех против всех, если останутся безнаказанными.

Это инстинктивно понимают народы СССР и всех оккупированных немцами стран, и потому так велик и страшен их гнев против извергов-фашистов, потому так единодушно аплодировали тысячи зрителей повешению краснодарских и харьковских палачей. А казнь обер-фюрера орды палачей и его ближайших сообщников-нацистов будет великим праздником для попранного нравственного чувства всей той части человечества, в которой живёт закон правды, а не закон насилия.

И Церковь Христова, высшая носительница закона правды, не останется в стороне от этого праздника, ибо это будет победа над силами ада, возмутившими всё человечество, наказание антихристов, поправших закон братства и любви; и вместе с тем это будет праздник освобождения немецкого народа от власти правительства, поставившего своей целью уничтожение совести в своём народе. Это ли не великий праздник для Церкви!

Смертная казнь узаконена в боговдохновенном законе Моисеевом и широко применялась над всеми преступниками, деяния которых грозили духовной и религиозной целостности израильского народа, его нравственной чистоте, обязательной для избранного народа Божия. Весь народ побивал камнями хулителей закона и отступников от него, нарушителей чистоты брака, распущенных и развращённых сыновей, оскорбителей своих родителей.

Поступок Финееса, казнившего блудодействовавших еврея и моавитянку и тем положившего конец растлению еврейского народа в смешении с язычниками-моавитянами, превозносится в Священном Писании как великий и святой подвиг. Так же оценивается казнь пророком Илией четырёхсот языческих жрецов. Сам Бог посылал страшные казни на ассирийцев, угнетавших и истреблявших народ израильский, и на Дафана и Авирона с их сообщниками.

Но, может быть, кого-либо смущают слова Божий: «Мне отмщение, Аз воздам». (Втор. 32-35). Можно ли понимать эти великие слова в абсолютном смысле, как полное отрицание человеческого права судить и наказывать преступников? Конечно, нет.

Уже самым фактом узаконения смертной казни в Ветхом завете исключается такое понимание. Моисей был судьёй народа израильского, сперва единоличным, а позже при содействии поставленных им начальников, которых он уполномочил производить суд. После Иисуса Навина во главе народа стояли судьи, самое название которых показывает, что судебные функции были основной их прерогативой.

Эти факты показывают, что судебные и карательные функции не считались противоречащими слову пророческому «Мне отмщение, Аз воздам». Подлинный смысл этого заявления о высших правах Божьих объясняют нам слова Павловы. «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Римл. 12, 19).

Жаждущий мести человек часто несправедлив в оценке действий и чувств своего врага, и месть должен предоставить всеведущему Богу. Но личная месть совсем не то, что казнь преступника по приговору суда, свободного от страсти и личных побуждений. Не за себя мстит суд, а охраняет общество и государство от потрясений важнейшей основы единства и силы государства права и законов. Без этой, чрезвычайно важной, функции суда не может обходиться никакая государственная и общественная власть, ибо иначе неизбежно погружение в тёмную область анархии.

Карательной функции судьи апостол Павел придаёт даже значение служения Богу: «Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся: ибо он не напрасно носит меч; он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Римл. 13, 4).

Господь Иисус Христос отклонил от себя санкцию смертной казни в известной истории с приведённой к нему женщиной, уличённой в прелюбодеянии (Ио. 8). Да, он не подтвердил обязательности побиения её камнями по закону Моисееву, а ответил глубочайшими и святейшими словами: «Кто из вас без греха, первый брось в неё камень». Над суровостью ветхозаветного закона восторжествовал свет нового закона милости, превозносящейся над судом.

Мог ли сердцеведец Христос признать правду казни слабой женщины за грех, в котором были повинны и её судьи — законники? Сопоставьте столь обыкновенную вину этой несчастной женщины с сатанинскими преступлениями немцев, закапывающими живыми и бросающими в огонь крошечных детей, и станет очевидным, что нельзя святой ответ Сына Божия о женщине, взятой в прелюбодеянии, приводить как аргумент против казни палачей, истребляющих тысячи невинных людей в своих дьявольских «душегубках».

Можно ли, говоря об извергах-немцах, вспоминать о святой заповеди Христовой «любите врагов ваших»? Нет, нет, ни в коем случае нельзя! Нельзя потому, что любить их совершенно и абсолютно невозможно не только для людей, но и для ангелов, и для самого Бога Любви. Ибо и Бог ненавидит зло и истребляет злодеев. Изверги-немцы не только наши, но Божьи враги, и кто же может, кто смеет юморин, о любви к врагам Божьим!

Я назвал немецких оккупантов антихристами. По праву ли, по справедливости? Это право дал мне св. апостол Иоанн Богослов, вот что сказавший: «Дети Божий и дети диавола узнаются так: всякий не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего» (I Ио. 3, 10).

СТАЛИН И ЦЕРКОВЬ. I часть.
СТАЛИН И ЦЕРКОВЬ. II часть.
СТАЛИН И ЦЕРКОВЬ. IV часть.

Читай ещё:

Фильмы о Сталине. Бич Божий и Вождь и Пастырь.
Видео-запись: Поместный собор Русской православной церкви (1945)
Как Сталин сохранил Россию и Церковь
«Неслучайные беседы» с участием священника Александра Шумского …
Вождь волей народа
Россия и Европа.

ertata