Казнь Анны Болейн истолкована биографами и историками по-разному. Одни говорят, что английский король Генрих VIII отправил на эшафот королеву Анну потому, что она — по тем временам — вполне этого заслуживала: была интриганкой, истеричкой, высокомерной и надменной «плебейкой», как называл её по прошествии страсти сам Генрих. А ещё прямо под носом у короля пыталась вести свою политику, и это было больше, чем дворцовые интриги. Другие — представляют её жертвой нравственно ущербного Генриха VIII, узурпатора и тирана. Но, наверное, истина где-то посередине. И скорее всего, Анна и Генрих друг друга стоили.


Анна Болейн и ее брат Джордж предстали перед судом 15 мая 1536 года. В Королевском холле Тауэра были сооружены специальные трибуны для 2 000 приглашенных зрителей и отдельная скамья с высокой спинкой для судей — 26 пэров во главе с герцогом Норфолком, родным дядей королевы. Анна, подняв правую руку, заявила о своей невиновности. Нет, она не изменяла королю и не обещала выйти замуж за Генри Норриса в случае смерти короля, нет, она не отравила Катерину Арагонскую и не пыталась отравить ее дочь Марию. Не говоря уже о том, что у нее не могло быть столько любовников (согласно артикулярам обвинения) в течение трех лет пребывания на престоле. Но вердикт, который по традиции передавали друг другу пэры, состоял из одного-единственного слова — виновна, виновна, виновна… Граф Норфорк огласил приговор. Он плакал, отправляя свою племянницу (а следом и племянника) на смерть — но не были ли это слезы облегчения оттого, что не на него оказалось направлено острие топора? В своем последнем слове Анна сказала, что готова к смерти, но сожалеет о верных слугах и друзьях короля, которым предстоит умереть из-за нее, и попросила не казнить невинных. Неожиданно небольшое происшествие привлекло всеобщее внимание. Генри Перси, герцог Нортумберлендский, бывший возлюбленный Анны, после того, как вынес свой вердикт, потерял сознание.



Француженка по духу

Томас Болейн, отец Анны, был знатным придворным, в то время как ее мать Элизабет, дочь Томаса Ховарда, графа Суррея, принадлежала к одному из древнейших английских родов. По своему происхождению Анна, родившаяся в конце 1501 года (или 1507-го — точная дата неизвестна), стояла на более высокой ступеньке, чем три последующие жены-англичанки короля. Но этот факт не помешает Генриху VIII впоследствии называть ее плебейкой, недостойной занять королевский трон. Томас Болейн лучше всех придворных знал французский язык, латынь и переписывался с Эразмом Роттердамским, у которого даже выкупил несколько отрывков из его работ. Генрих как-то обмолвился, что не встречал более ловкого и хитрого переговорщика. Его сын Джордж, выпускник Оксфорда, унаследовал дипломатические таланты отца и был неплохим поэтом, начав свою придворную карьеру с пажа. В 1513 году Анну отправили за границу — и она прожила в Европе девять лет. Сначала при дворе Габсбургов в Брабанте в качестве одной из 18 фрейлин Маргариты Австрийской (она была регентом при своем племяннике Карле Бургундском). Двор этот считался центром воспитания будущих принцев и принцесс. Европейская элита присылала своих отпрысков на своеобразные тренинги к Маргарите, славящейся образованностью. Трудно было придумать лучший старт и для начала придворной карьеры. Анна знала требования отца — обучиться не только манерам, но и умению в будущем, когда она станет фрейлиной Екатерины Арагонской, невестки самого могущественного короля в мире Карла V, замолвить при дворе словечко за членов семьи Болейнов. Она с легкостью овладела французским языком, секретами придворной светской и политической жизни и искусством интриги, без чего, как и без знания языка куртуазной любви, двор был бы похож на высохший сад. При этом ее наставница Маргарита слыла не только адептом придворных игр в любовь, но и строго блюла нравственность своих юных фрейлин. Целомудрие и недоступность — отличные способы для женщины добиться своей цели, гораздо более действенные, чем распущенность. Усвоила Анна и другие уроки своей наставницы — короли не женятся по любви, а женщинам не стоит слишком глубоко пускать в свое сердце любовь к мужчинам. Именно тогда Анна решила, что ее девизом станет «все или ничего»… Фландрия в начале XVI века считалась сердцем культурной жизни Европы. Фрейлина научилась разбираться в живописи и искусстве оформления книг, музыке. Узнала толк в дорогих тканях и украшениях, в общей сложности Анна провела во Франции семь лет и вернулась в Англию лишь в конце 1521 года.

Взаимная страсть

Красивые черные волосы и яркие глаза — самое привлекательное во внешности Анны Болейн. Фигура ее была не слишком впечатляющей — невысокая, с маленькой грудью. Высокие скулы, выдающийся нос, узкий рот, решительный подбородок. Часто упоминают большой жировик на стройной длинной шее и совсем уж неприятный дефект — что-то вроде шестого пальца на правой руке, хотя на самом деле это был небольшой отросток, похожий на вросший ноготь. Но для многих в те времена, да и сейчас тоже, такая деталь — весьма красноречива: мол, это все от дьявола, у нормальных людей не может быть лишних, уродливых и сросшихся пальцев, бельма на глазу и т. д.

Вела себя Анна, скорее, как француженка: умела быть остроумной собеседницей, ее движения отличались грацией и живостью, наряды — элегантностью, что непременно выделяло ее в обществе других дам. Первым поклонником Анны при английском дворе стал Генри Перси, наследник графа Нортумберлендского, служивший у могущественного кардинала Уолси, главного и всесильного министра Генриха VIII. Анна ответила взаимностью на страсть, которую совсем не в рамках куртуазного поклонения выказывал ей Перси. Втайне они решили пожениться. Но тут вмешался Уолси, недолюбливавший Томаса Болейна. Он считал его дочь недостойной невестой для одного из самых знатных аристократов Англии и убедил в этом короля. Генрих не дал разрешения на брак. Граф Нортумберлендский в свою очередь пригрозил лишить сына титула и наследства. Перси стойко держался и даже составил брачный контракт, согласно которому обязался жениться на Анне. Но адвокаты нашли способ аннулировать документ. Анна же поклялась отомстить кардиналу — он посмел не только препятствовать ее страсти, принизив происхождение и достоинства, но и осмелился противостоять независимости, которую она ставила во главу угла своей жизненной позиции. Ведь решать, за кого ей выходить замуж, будет только она сама.

Следующим почитателем Анны стал Томас Уайетт — первый великий поэт эпохи Тюдоров. Сначала разговоры с ней просто доставляли усладу поэтическому уху, но вскоре Томас был покорен той самой чувственностью, которой Анну в избытке наделила природа. Анне хотя и льстила страсть Уайетта — но, скорее, была эпизодом, чем отдельной главой в ее любовной книге. Он был женат, а она не готова была терять голову из-за мужчины, способного предложить ей лишь роль «хозяйки» его сердца, столь распространенную при дворе. Тем более что на нее в 1527 году обратил внимание сам король (сразу же после того, как он охладел к ее старшей сестре Мэри). 26 летняя Анна Болейн исчезла с ярмарки невест, поставив перед собой, казалось бы, невыполнимую цель — стать королевой Англии. А король, рассчитывая всего лишь провести ночь с женщиной, которая вызывает такой интерес у его придворных, натолкнулся на неожиданное сопротивление. Хроника отношений Анны и короля лучше всего прослеживается в 17 любовных письмах Генриха VIII — известно, что эпистолярного жанра король не любил. Одно из первых — полно упреков, что Анна не только не ответила на его любовный призыв, но и не соизволила написать письмо. (Насколько же хитра и дальновидна была Анна — удержаться от соблазна ответить королю!) Сопровождалось послание подарком — убитой накануне уткой. В третьем письме спустя год Генрих настаивает на ответе: любит ли она его так же сильно, как он ее. Но еще не предлагает ей руку и сердце. А именно этого ждет теперь Анна, более чем уверенная в своей женской власти. Не дождавшись предложений серьезнее, чем статус «единственной любовницы, которой он целиком отдаст себя в услужение», она на время исчезает, заставив его испытать незнакомое доселе чувство вины и утраты. Генрих впервые вынужден был собственноручно строить отношения с женщиной. В это время он уже пытался найти способ развестись с Катериной, которая, утратив к 40 годам свою прелесть и нежный нрав, так и не сумела родить ему наследника, и Генрих давно перестал навещать ее спальню. Тогда же он придумал неоспоримый, с его точки зрения, аргумент в пользу развода — Папа Римский совершил недопустимую ошибку, позволив ему жениться на вдове своего брата Артура (он умер почти сразу после свадьбы с Катериной). Сказано же в Библии: у человека, женившегося на жене своего брата, не будет наследников. Катерина родила ему дочь, и у нее было 6 выкидышей. Значит, теперь он должен жениться как в первый раз, по-настоящему. В ответ на предложение о браке Анна призналась в ответной любви и прислала королю подарок. Игрушечный кораблик с вырезанной на носу женщиной и бриллиантом. Корабль — символ защиты, бриллиант — сердце, наполненное такими же твердыми намерениями, как и драгоценный камень. Вместе с подарком она обещала отдать ему свою невинность — но только тогда, когда станет его женой. С тех пор свою близость с королем Анна будет выверять и рассчитывать с точностью калькулятора. Генрих написал невесте: «Мое сердце будет вечно принадлежать вам одной, охваченное этим желанием так сильно, что сумеет подчинить ему и желания своего тела».

Стоит ли комментировать этот «роман» и можно ли назвать его любовным? Наверное, можно, но с одной оговоркой: у каждого участника этой истории были свои планы. У короля — наследник и, конечно же, удовлетворение того, что называется обычным словом «похоть». А у Анны — исполнение заветного желания: стать королевой. И на этом пути — все средства хороши.

Семилетняя битва за брак по любви

Начался бракоразводный процесс, продлившийся около семи лет. В ожидании решения Папы Римского Генрих изнемогал от страсти, а Катерина Арагонская надеялась, что Климент VII не позволит аннулировать брак, ведь Рим находился под влиянием ее племянника императора Карла V. Катерина до поры проявляла мудрость: пока жена толерантна к даме сердца, угрозы словно бы и не существует, и даже помогала Анне отбивать любовные атаки короля. Анна же позволяла себе устраивать Генриху сцены: ее молодость проходит бесцельно, ожидание слишком затянулось, ей грозит участь старой девы. Да и существование под одной крышей с королевой тоже приводило ее в ярость. Генрих в ответ срывался с цепи — никто не смеет с ним спорить и тем более упрекать в чем-либо. Он может вернуть ее на место, откуда взял, он и так сделал для нее слишком много, другие были бы счастливы. Но гнев утихал так же быстро, как вспыхивал. Короля, как, собственно, и любого другого на его месте, возбуждала недоступность Болейн, а также то, что, она не боялась бросать ему, известному своим неукротимым и жестоким нравом, вызов, — великолепный маневр далеко смотрящей женщины. Ну а придворные ждали от короля «разумного шага» — брака с французской принцессой. Франция всегда была союзником Англии против Испании и Карла V, и, следовательно, этот брак, укрепил бы международное положение страны. Но Генрих и без этого казался себе всесильным. Хотя, будучи деспотом, он нуждался в том, чтобы время от времени принимаемые им решения подсказывались кем-то или одобрялись. До сих пор это был кардинал Уолси, человек, обладавший магическим (по мнению придворных) влиянием на короля, умевший решать и внутренние, и международные проблемы к выгоде Англии и короля. Анна же была слишком хитрой и оборотистой, чтобы ограничиться сценами и женскими истериками. Умелый политик, она смогла создать фракцию (самый действенный подковерный способ придворной войны и в то время) из круга приближенных к королю людей, но поддерживающих ее планы, сделавших ставку на ее будущее. Теперь доступ к уму короля был полностью блокирован его невестой. Она даже открывала охоту, как богиня Диана, ни на шаг не отставая от Генриха, а во время важных кулуарных встреч ее фигура виднелась в тени оконного проема. Поэтому ни Уолси, ни Томасу Мору не удалось убедить короля отказаться от решения расторгнуть брак с Катериной. Томас Мор был побежден. Анна пользовалась не только своей женской властью над Генрихом, она всячески эксплуатировала его идею о том, что король, как высший суверен над людьми, имеет власть не только над их телами, но и над душами. Он, Генрих VIII, способен доказать и Риму и всему миру, что может стать выше Папы и возглавить Англиканскую церковь. Это означало осознание того, что он — единственный в мире монарх, осмелившийся наделить себя таким статусом. Подогревая настроение Генриха, Болейн доставляла ему антиклерикальную литературу. Она даже организовала своего рода пропаганду, велев привозить из-за границы и распространять в Англии еретические рукописи.

В конце 1528 года Генрих велел наконец Катерине покинуть двор, хотя оставил ей 200 человек прислуги и 30 фрейлин. Но та продолжала, что особенно злило Анну, по многолетней привычке следить за бельем и одеждой Генриха, отдавая распоряжения постирать, вычистить или выбросить его ночные рубашки или камзолы. «…Мне нет дела ни до нее, ни до членов ее семьи. Пускай все испанцы провалятся на дно морское!» — свирепела Болейн в адрес Катерины. Одновременно она воплощала в жизнь свой план мести Уолси, который на самом деле, не желая сориться с Генрихом, давно уже пытался обернуть порученное ему дело о разводе в пользу короля и его дамы сердца. Но Анна убеждала короля, что Уолси саботирует дело о разводе и переговоры с Папой Римским. Когда королю, ужинающему с Анной в ее апартаментах, по традиции доложили о приезде кардинала, Анна презрительно бросила: «Стоит ли об этом так торжественно сообщать? К кому еще, как не к королю, он должен прибывать?» И Генрих согласно кивал головой. Кардинал умолял короля не отправлять Папе радикальную петицию, спровоцированную фракцией Анны, где Рим, в сущности, обвиняли в том, что отказ в аннулировании брака Генриха с Катериной лишает надежды на будущее английский народ. Но она была отправлена. Король под влиянием Болейн решил тайно завершить дело в Англии, поручив соответствующую работу с парламентом Уолси и папскому легату Кампеджио. Но слушания провалились. А в 1530 году Генриху пришел указ Папы Римского «удалить Анну Болейн от двора». Вот доказательства двойной игры Уолси — ярость Анны мешалась с торжеством. Теперь кардиналу не удастся воспользоваться своей знаменитой «магией». Он был отстранен от дел и лишен всего имущества в пользу короля, а вскоре последний подписал указ и о его аресте. Уолси умер на пути к своему первому допросу. Его свержение — первая серьезная победа Болейн. А Генрих впервые во всеуслышание объявил себя «единственным защитником и главой Англиканской церкви и духовенства». А Болейн получила титул маркизы Пемброук, патент на принадлежность к самой высшей английской знати, вместе с землями. Впервые в истории этот титул доставался женщине, и Анна не только убедила короля, что в самом крайнем случае желает, чтобы ее дети были законными наследниками, но и приложила руку к сочинению этого двусмысленного указа.

Путь в Вестминстер

…Шторм в Дуврском проливе превращал корабли в щепки. Ветер не позволял прохожим носа высунуть на узкие улочки Кале. Недавно здесь завершилась встреча Генриха VIII с французским королем. В Лондоне, в соборе Святого Павла, молились о безопасном возвращении монарха на родину, но он не торопился: пока бушевала непогода, Болейн наконец-то «отдала себя» Генриху. Настал нужный момент. В ноябре 1532 года она поняла — король готов ослушаться Папу. И вот однажды в обществе придворных она произнесла: «Что-то я полюбила яблоки». — «Дорогая, это верный признак беременности». 25 января 1533 года влюбленные тайно обвенчались. Священника, совершавшего таинство брака, Генрих посмел попросту одурачить. Неужели тот полагает, сказал король в ответ на просьбу показать нужные бумаги с разрешением Папы на брак, что он, Генрих VIII, является лжецом?

Король действовал стремительно. Юрист Томас Кромвель и архиепископ Кранмер, вооруженные необходимыми биллями, сумели получить разрешение обеих палат парламента признать недействительность предыдущего королевского брака.

Но победа Генриха не могла считаться полноценной без процедуры коронации теперь уже официальной «драгоценнейшей и любимейшей жены». Болейн была на 6-м месяце беременности, и король торопился — всего за две с половиной недели подготовили небывалые торжества. 29 мая 1533 года состоялась коронация. 50 баржей в сопровождении несчетного количества суденышек отправились из Биллингейта в Тауэр. Флаги, колокольчики, золотая фольга и золотые знамена переливались в сиянии яркого летнего солнца. А количество пушек, пожалуй, превышало безопасность на столь запруженном водном пути. Возглавлял процессию корабль с железным драконом на носу, извергающем пламя, — и с Болейн на борту. Символично получилось…

Три коротких года

23 сентября 1534 года Анна произвела на свет здоровую девочку — Елизавету. Рыцарский турнир в честь рождения наследника пришлось отменить, но Генрих воспринял известие о девочке на удивление спокойно. Что ж, за дочерью непременно последуют сыновья. Крестины были организованы Кромвелем с той же нарочитой пышностью, что и коронация. Молодая мать, оправившись от родов, участвовала в политических делах, стремилась к тому, что позже станут называть гуманитарным христианством, — поощряла образование и ученых мужей, была патронессой множества студентов и учебных заведений, прежде всего Оксфорда и Кембриджа. Анна понимала, что правильное сотворение образа — то немногое, что может помочь ей завоевать народное доверие. Ведь ее по-прежнему считали женщиной легкого поведения, «воровкой», укравшей короля у его жены. Катерина никогда бы не осмелилась презреть все законы и расколоть страну на две части — конформистов и истинных верующих, посеять смуту среди аристократов и духовенства. Напрасно Кромвель пытался контролировать ситуацию, пресекая все заговоры и попытки очернить королеву. Был даже выпущен специальный указ, повелевающий всем мужчинам — независимо от их происхождения, принести клятву на верность Анне. А тех, кто не желал повиноваться, отравляли на плаху. Особенно обострилась ситуация после казни Томаса Мора — это она позволила пролиться невинной крови только потому, что Мор отказался явиться на ее коронацию. Более того, он посмел заявить, что в тот день вся английская знать и все приверженцы истинной церкви были «публично дефлорированы». Болейн пыталась подружиться с Марией — дочерью Генриха от Катерины. Но принцесса отказывалась признавать новую королеву. Болейн же, в отличие от Генриха, взбешенного непослушанием дочери и известного своими приступами жестокости по отношению к ней, желала видеть Марию при дворе. Разумеется, при условии, что она откажется от всех притязаний на трон и станет лишь падчерицей новой королевы, послушная как овечка.

…Новая беременность королевы закончилась выкидышем. Анна обвиняла в этом супруга, посмевшего не просто переспать с одной из ее придворных дам, но и выказать той куртуазные знаки почтения. Вскоре она забеременела снова. А в начале 1536 года умерла Катерина Арагонская. При дворе даже устроили бал по этому случаю. Ну а Генрих продолжал ждать наследника, разочарованный и влюбчивый, он уже обратил свое внимание на Джейн Сеймур, бывшую фрейлину Катерины Арагонской, лишь недавно благодаря своим влиятельным братьям получившую возможность вернуться ко двору. Болейн своими глазами видела, как однажды эта ничем не примечательная особа сидела на коленях ее мужа и он играл ожерельем на ее шее. Тогда королева сорвала ожерелье с Джейн. Потом Генрих помирился с женой и та снова забеременела, внушив ему еще одну надежду на появление наследника.

…Обычно Генрих оставался с Анной, если она не могла сопровождать его на охоте. Но в этот раз он не отказался от любимого развлечения. Во время поездки король остановился в доме родителей Джейн. А 24 января 1536 года в апартаменты Анны ворвался Генрих Норрис (он занимал одну из самых престижных и важных позиций «грума при табурете короля» и был его близким другом) с ужасной вестью — Генрих упал с лошади и уже несколько часов находится без сознания. Болейн закричала, уверенная, что Генрих мертв. Король с трудом, но поправился, а его жена снова преждевременно разрешилась от бремени — на этот раз мертвым мальчиком. Гнев Генриха был тем более страшен, что случившееся вновь вернуло его мысли к унизительным подозрениям о собственной мужской несостоятельности. У женщин, имевших дело с Тюдорами, часто возникали проблемы с деторождением — выкидыши, сложности забеременеть и редкое появление на свет мальчиков. Эти проблемы имели явно генетическое происхождение, но откуда было знать об этом всесильному Генриху VIII? Поэтому он предпочел вернуться к испытанной уже модели — раз Бог не желает наградить его наследными принцами и в этом браке, значит, нужно признать его недействительным и сменить женщину, не выполнившую своего предназначения. Такова воля короля.

Смерть по-французски

Весной 1536 года Анна серьезно поссорилась со своим покровителем Томасом Кромвелем. Эта ссора стала решающим моментом в ее судьбе. Кромвель, уже понявший, что у нынешней королевы нет будущего, заручившись поддержкой семьи Сеймуров, сторонников принцессы Марии, пообещал свергнуть ее с престола и помочь королю взять в жены Джейн. Чтобы убедить в этом короля, следует обвинить Болейн в измене — в буквальном смысле слова, ведь измена королевы своему супругу равнозначна по закону измене короне. Не случайно же вскоре после потери ребенка появились слухи — не был ли несчастный 6-месячный «мужской плод» результатом адюльтера королевы с кем-то из ее придворных? Разве не хвасталась жена ее брата, что Анна жаловалась ей на неспособность Генриха заниматься любовью?

А 29 апреля Анна громко и яростно ссорилась с Генрихом Норрисом. В тот же день весь двор и король были в курсе подозрительного скандала. А неосторожно брошенная Анной фраза «Не рассчитывай, что можешь занять место короля в случае его смерти» стала ключевой в ее обвинительном процессе. В этот же печальный для Анны (и столь удачный для Кромвеля) день Марк Смитон, молодой музыкант «низкого» происхождения, экспансивный по натуре, позволил себе слишком вольно вести себя в ее покоях. Анна любила музыку и позвала Марка, чтобы немного успокоиться после ссоры с Норрисом. Кромвель немедленно велел взять музыканта под стражу, его привезли в дом королевского секретаря, и на 24-м часу пыток он признался в адюльтере с королевой, после чего был препровожден в Тауэр.

На следующий день 1 мая прямо во время рыцарского турнира король проявил себя как никогда: он лично велел Генриху Норрису и Джорджу Болейну признаться в связи с его женой. Несмотря на заверения в невиновности, они были отправлены в Тауэр вслед за Смитоном. Болейну предъявили обвинения в инцесте — его жена давно утверждала, что он слишком много времени проводит со своей сестрой. Генрих, известный способностью испытывать жалость к самому себе — одна из самых отталкивающих черт его личности, — заявил, что Анна изменила ему более чем с сотней мужчин, и даже попытался немедленно сочинить трагедию, посвященную своему горю. После чего отправился за утешением в дом Сеймуров. Там, рыдая, он жаловался на королеву, поддакивая хозяевам, уже давно пытавшимся с подачи Кромвеля скормить ему версию, что она отравила Катерину Арагонскую и только случайность помешала ей отправить на тот свет его самого и принцессу Марию. Джейн между тем очаровывала Генриха своей неприступностью (прием, который успешно использовала сама Анна) и тем, что была полной противоположностью его нынешней жене. На рассвете 2 мая Болейн в сопровождении враждебно настроенных стражников прибыла в Тауэр— по тому же водному пути, что три года тому назад по случаю коронации. Пройдя через ворота, она утратила мужество и, упав на колени, умоляла отвезти ее к королю. «Вы отправите меня в темницу?» — так и не встав с колен, спросила она дрожащим голосом Кингстона, констебля Тауэра. «Нет, мадам, вы отправитесь в королевские апартаменты». Чувство облегчения спровоцировало нервную разрядку — у Анны началась многочасовая истерика. Кингстон по требованию Кромвеля с педантичностью опытного тюремщика передал все слова, фразы и даже междометия, что вместе с криком, слезами или смехом вырывались из ее уст. Нервный срыв потерявшей над собой контроль женщины превратил экспромт Кромвеля в блестящее обвинение, лишившее Болейн последней надежды на спасение. А заодно привел в Тауэр еще двух заложников заговора из фракции Болейнов — придворных короля и ее друзей Фрэнсиса Уэстона и Уильяма Бреретона… Чувство вины и жалости Генрих компенсировал трогательным разрешением не отправлять жену на костер. Он велел выписать из Кале французского палача, виртуозно владеющего мечом. Узнав об этом, Болейн расхохоталась и, обхватив руками горло, сказала: «Я слышала, он хороший мастер, а у меня — такая маленькая шея».

Незадолго до того как королеве было позволено умереть, король объявил брак с ней недействительным. Елизавета стала незаконнорожденной. Формально объявление было сделано архиепископом Кранмером 17 июня — накануне казни королевы. Основанием для него послужила старая история с графом Нортумберлендским, а также связь короля с сестрой Анны Мэри (по закону это тоже противоречило вступлению в брак обеих сторон) и, наконец, почерпнутый из самых последних «улик» аргумент — сомнение короля в том, что Елизавета — его дочь, а не уже казненного Норриса. Королевские юристы постарались, чтобы король получил то, что хотел — теперь на пути к новой женитьбе и появлению наследников не стояли ни Анна, ни ее дочь, ни Мария, ни первая жена. Генрих, в случае, если новая супруга не родит желанного принца, имел право сам в специальном указе перед смертью назвать своего преемника.

Эшафот был покрыт черной материей, а меч спрятан между досками. Зрители — около тысячи, только лондонцы (никаких иностранцев) — под предводительством мэра города пришли засвидетельствовать первую в истории Англии казнь королевы. Она, в платье из серого дамаска, отороченном мехом, поднявшись на первую ступеньку эшафота, обратилась с речью к толпе: «Я умру согласно закону. Я здесь не для того, чтобы обвинять кого-то или говорить о том, в чем меня обвиняют. Но я молю Бога, чтобы он спас короля и его правление, ибо не было еще более доброго принца, а для меня он всегда был самым нежным и достойным лордом и сувереном. Я прощаюсь с миром и от всего сердца прошу вас молиться за меня».

…Болейн упала на колени и повторяла: «Иисус, прими мою душу. О, всемогущий Бог, скорби о моей душе». Ее губы еще шевелись, когда все было кончено. Дамы накрыли тело королевы простой грубой простыней и отнесли в часовню Святого Петра, обойдя на пути свежие могилы казненных несколькими днями раньше ее «любовников». Потом ее раздели и положили в маленький, небрежно сколоченный гроб, едва поместив там отрубленную голову.

Генрих, получивший известие о свершившейся казни, тут же велел привезти к нему Джейн Сеймур. Спустя 11 дней, 30 мая 1536 года, они поженились. Джейн Сеймур умерла, родив королю сына, ради которого он столько раз вступал в сделку с дьяволом.

А в 1558 случилось непредвиденное, как это часто бывает в истории, — судьба улыбнулась Елизавете, дочери Болейн, похожей на отца и в полной мере унаследовавшей от матери ее характер и способность влиять на людей, манипулируя их мыслями и чувствами. Народ призвал принцессу на престол, и под приветственные крики лондонцев и грохот артиллерии Тауэра Елизавета заняла крепость в качестве английской королевы и осталась ею на долгие годы.

Мария Обельченко.
Журнал «Вокруг Света»

tatasoz-