Детектив был лыс как колено. Мужское волосатое колено, белые редкие длинные волосики, красная, точно обваренная кипятком кожа, и одежда, и точно, причиняла ему боль, накрахмаленные воротнички рубашек, будучи застёгнуты до последней пуговицы, то и дело оставляли тонкую красную полоску поперёк шеи, рядом с несколькими точно такими же, почти зажившими. Улыбка была на его лице постоянно, улыбка человека, трахающего первую красавицу города, и при этом ничего не могущего поделать с перманентной головной болью. Хоть стреляйся, а оружия детектив не любил. Череп то и дело раскалывала надвое улыбка счастья, улыбка человека, когда-то нажавшего плэй, и теперь не знающего, как нажать стоп. А фильм обещал быть интересным, отвратительно интересным… Он пил в автобусе, пил в трамвае, пил за рулём, откуда у него машина, у него и прав-то нет. По холодной улице он шёл, дёргая за ручки пустых автомобилей, и один из них оказался не заперт. Я не умею водить, но прекрасно смотрюсь за рулём, вы можете брать меня с собой в дорогу, играть роль настоящего водителя, да, единственная проблема прекрасного современного автотранспорта, это морды на месте водителей, этим транспортом управляющих. Видно, машину покидали в спешке. Либо владелец рассчитывал скоро вернуться, либо на машину, и мы с детективом склонялись именно к этой версии, ему было глубоко наплевать, кстати, выражение «глубоко наплевать» предполагает глубокий колодец, куда лучше не, а «мы» вообще не поддаётся объяснению. Опечатка. Вечность пройдёт, прежде чем заблудший мент поинтересуется личностью спящего на переднем сидении машины с запотевшими стёклами, день или два – всё зависит от того, насколько быстро идут часы у вас на руке, или, если вы не носите часов, дёргающихся как механическая птичка Казановы, а время – сифилитик тот ещё, то это – часы в вашем сотовом телефоне, который никогда никогда никогда не звонит, время в нём могло измениться от удара – скажем, пойти в обратную сторону, стирая принятые сообщения и неотвеченные вызовы, как тени, то слева, то справа, в зависимости от того, в какой руке ты держал трубку, появлялись и исчезали люди, чтобы пропасть уже навсегда, ускользнув мутноватыми каплями от бокового зрения, и всё, ты оказываешься беспомощным в новом дне. Наивны те люди, что думают о завтрашнем дне потому только, что был предыдущий. Так значит я попытался незаконно завладеть чужим транспортным средством? После чего с места преступления скрылся, с награбленным теплом электропечки. Я бы расстреливал за подобное, очередью из автомата вслед бегущему по улице, ещё сонной с ночи, мужчине – вы никогда нее задумывались о том, что мужчины, это просто такие уродливые женщины, и именно за это их женщины и любят? И наоборот, о да, женщины – это такие красивые мужчины, и это сводит мужчин с ума, а женщин – на нет, повтори ещё раз, что ты сказал, моё расследование зашло в тупик, прошитый автоматными очередями, дырами в сотовой трубке, еле слышен голос незнакомца, диктующего тебе твои действия и слова, ты один, никого нет, и ты ничего не слышишь, кроме пения птиц и шума просыпающегося города вдалеке, ты бродишь один, руки в карманах брюк, и вспоминаешь, как давно, когда ты ещё был собакой, охраняющей мыловарню на окраине, ты хотел именно этого – бродить без поводка на шее, никому не принадлежа, не ожидая ежесекундно нового удара железной палки.