В колонках играет - 2 many deejays
Настроение сейчас - иногда ты ешь медведя, иногда - он тебя

КРАШЕННЫЕ ГУБЫ

Когда моя девушка накрасила губы, я подумал, что это необычайно идёт ей: красный след, размазанный ото рта по щеке, к уху утончающийся, исчезающий вовсе. Мой парень бросил мою девушку, как бросают куклу, она сидела, прислонившись к стене дома, всеми забытая, он был для неё всем. Руки, сжимавшие её, разжались, и она опустилась на асфальт плавно, не знаю, может она даже произнесла «мама» при этом.

На вопрос, почему он её бросил, мой парень ответил, что она хотела контролировать его жизнь целиком, и, видно, он любил её недостаточно, чтобы позволить это. И ещё я думаю, что моя девушка обязательно бросила бы его, подчинись он ей. Я понятно выражаюсь? Из двоих один всегда любит больше.

Я спросил у своего парня, поцеловал ли он её на прощанье.

– Нет, – сказал он. – Она выкрасила губы в такой отвратительный красный цвет. И я подумал, что если я сейчас поцелую её, мне придётся целовать её до тех пор, пока я не съем помаду с её губ, и я навсегда останусь с ней, я буду вынужден провести с ней жизнь – и всё из-за какой-то дурацкой помады, представляешь!? А что такое, почему ты спрашиваешь? У меня что-то на лице?

– Нет, – ответил я и отвёл глаза, – с твоим лицом всё в порядке.

Мой парень схватил зеркало и принялся себя рассматривать.

– Нет, – сказал он наконец, – мне кажется, всё в порядке. А то знаешь, мне показалось, что несколько человек на улице, да прямо вот сейчас, пока я шёл к тебе, как-то странно отводили взгляд… Думаешь, мне всё же надо было её поцеловать?

– Теперь уже поздно говорить об этом.

Мою девушку я нашёл в точности там, где мой парень оставил её, на одной из улиц с, вы знаете, этими новыми домами без окон. Её тряпичное тело почти ничего не весило, и я с лёгкостью донёс её до своей квартиры. Там я раздел её, вымыл, дал ей один из своих халатов, усадил на кухне, налил нам обоим по чашке горячего шоколада.

Новая девушка, которую мой парень нашёл себе, как две капли воды походила на мою. Я погладил её по щеке и наклонился к ней, чтобы поцеловать.

– Не смей прикасаться ко мне, – произнесла моя девушка.



ГУБНАЯ ПОМАДА

Сначала Лия подумала, что девушки из салона просто вышли куда-нибудь на обед, и решила подождать. Потом она просмотрела все модные журналы, которыми был завален столик в приёмной. Потом обменялась смсками с подругой, ты не поверишь, за два часа, пока я тут сижу, никто так и не появился. Было жаль угробленного выходного.

Несколько раз Лия заглядывала в зал, наконец села в одно из кресел напротив зеркальной стены, скорчив рожицу своему отраженьицу. Лии был двадцать один год, она была миниатюрной блондинкой, крашеной и завитой. На полке перед Лией располагался целый арсенал ножниц, огромный, устрашающего вида фен, и затасканный тюбик губной помады, который, пожав плечами, она в конце концов и взяла, решив начать с малого. Тюбик оказался неожиданно тяжёлым, как маленький слиток золота, «вот бы она и вправду оказалась золотой», загадала про себя Лия, и, открыв, радостно вскрикнула: золото шло ей.

С каждым мазком помады по губам, их блеск становился ярче, они будто светились изнутри, и Лии казалось, что она сама чувствует этот тёплый свет, она поцеловала бы себя, если бы смогла, к тому же помада оказалась такой воздушной и сладкой на вкус, что девушка снова и снова инстинктивно облизывала только что подкрашенные губы, пока не поняла, что в тюбике уже ничего не осталось.

– Извини, – услышала она голос за спиной и вздрогнула. Позади неё в зеркале стояла женщина. Лия догадалась, что это хозяйка салона. – Ты спала, и я решила подождать, пока ты не проснёшься.

С обеда хозяйка распустила девочек по домам, и те разбежались, забыв закрыть помещение. Беззаботность свойственна юности. Однако (или это ей кажется?) Лия уже взрослая достаточно, чтобы понимать, что брать чужое нехорошо? Лия пыталась встать, извинится, но руки хозяйки опустились ей на плечи, скажите, сколько я должна, и я заплачу… Не беспокойся, прошептал хозяйкин голос над её ухом, всё, что ты должна мне – это всего лишь один поцелуй…

Для такой хрупкой женщины, какой хозяйка казалась на вид, руки у неё были поразительно сильными. Лия не могла встать. Может быть, всё ограничится поцелуем в щёку? Но Лия уже почувствовала на губах знакомый вкус, тот самый, из своего сна – или это был не сон, хотя губы хозяйки были не золотыми, а кроваво-красными. Это последнее, что успела подумать Лия. Тёплая волна счастья разлилась от губ по всему телу, – которое стало быстро уменьшаться в размерах, пока не уменьшилось настолько, что с лёгкостью поместилось в тюбик из-под губной помады.

Слишком большая для неё теперь, её одежда осталась на кресле, Лия была абсолютно нагой, но это не волновало её – наоборот, теперь ничто не препятствовало прекрасному золотому свету, лившемуся, казалось, из каждой поры её тела каждый раз, когда губы и язык хозяйки касались её. Всего один поцелуй – но Лии хотелось, чтобы он никогда не кончался.