Граф-пират

В XII-XIII вв. бурный расцвет переживали итальянские приморские города – Генуя, Венеция, Пиза, Анкона. Их благосостояние основывалось на морской торговле и, прежде всего, на торговле с Востоком. Итальянские моряки осуществляли перевозки за море крестоносного воинства, итальянские купцы стремились закрепиться на завоеванных территориях, основывая фактории. Особенно преуспели в последнем отношении города-государства Венеция и Генуя – Адриатическая и Лигурийская республики.
Настоящим триумфом Венеции обернулся Четвертый крестовый поход 1202-1204 гг. Франки и венецианцы захватили богатейшую столицу Византийского государства – Константинополь, – и поделили между собой остатки рухнувшей империи. На долю Венеции пришлось несколько городов на побережье и ряд островов в Эгейском и Ионическом морях. Но подлинной жемчужиной среди венецианских владений стал остров Крит. Венецианцы, убежденные в том, что ничто на свете «не делается без денег» купили этот остров у одного из вождей крестоносцев – маркиза Бонифация Монферратского, которому он изначально достался после дележа добычи.
Такое положение дел вызвало недовольство и зависть со стороны извечной торговой конкурентки Венеции – Генуэзской республики. Современники считали, что «лев святого Марка получил больше, чем мог переварить». (Лев, являвшийся символом евангелиста Марка – покровителя Венеции, был также символом этого города. Отсюда и другое название Венецианской республики – республика св. Марка.) Естественно, сразу же начались нападения на венецианские владения. В борьбе против своей соперницы Генуя не стеснялась прибегать к услугам различных авантюристов, в которых Средиземноморье никогда не знало недостатка. Одним из них был Энрико Пескаторе, граф Мальты.
Энрико происходил из влиятельного генуэзского клана Ди Кастелло, но был более известен под прозвищем Пескаторе – «рыбак», которое он получил за то, что ловко «выуживал» свою добычу. Действительно, основным занятием графа был морской разбой, причем в особо крупных масштабах.
В 1204-1205 гг. он вместе с другим генуэзским корсаром Аламанно да Коста принял участие в войне Генуи против Пизы, а затем отправился в разбойничий рейд на восток. Вероятно, в это время он имел в своем распоряжении две галеры и один большой парусный корабль. У берегов Пелопоннеса Пескаторе повстречал два венецианских торговых судна, одно из которых граф-пират захватил, а другое потопили сами венецианцы. После этого подвига Энрико успел побывать в Святой Земле, где принял участие в сражениях с «неверными».
В 1206 г. Пескаторе явился на Крит, намереваясь отнять его у венецианцев. «Достойный уважения и победоносный граф Мальты, – повествуют генуэзские анналы, – с кораблями, галерами и другими вооруженными судами появился на Крите и с бою овладел им, отняв у венецианцев; он сделался властителем острова, держал его в своих руках и получал с его жителей дань». Византийский историк Никита Хониат оценил это событие по-другому и, очевидно, более справедливо. «Какие-то генуэзские пираты, – негодует он, – изверги и отребье человечества, негодяи в высшей степени во всех возможных отношениях, постоянные разбойники, злодее, достав себе откуда-то пять круглых кораблей [«круглыми» в то время назывались вместительные парусные торговые суда, в отличие от «длинных» - военных гребных галер] и снарядив двадцать четыре триеры, пристали к Криту: сначала они выдали себя за купцов, а потом оказались неприятелями и без всякого труда захватили в свои руки весь остров». Пескаторе взял главный город острова – Кандию, ряд других крепостей и провозгласил себя правителем Крита. Правда, править ему пришлось недолго, можно сказать, вообще не пришлось. Захватить остров оказалось гораздо проще, чем удержать его.
Венецианцы не имели ни малейшего желания уступить кому бы то ни было порядочный кусок собственной территории. Адриантическая республика отправила против генуэзских пиратов карательную экспедицию под командованием Райнерио Дандоло и Руджерио Премарино. В 1207 г. венецианская эскадра прибыла на Крит. Пескаторе запросил помощи Генуи. Генуэзцам не хотелось терять остров, и они отправили корабли на помощь Пескаторе. В последовавших за этим стычках венецианцы понесли значительный урон, погиб и сам Райнерио Дандоло. Однако военное счастье недолго благоприятствовало графу-пирату.
Уже в 1210 г. он вновь был вынужден просить подкреплений, и на этот раз отправился в Геную лично. Генуэзское правительство сперва попыталось уладить дело миром, предложив республике св. Марка договор на условиях уступки Венецией спорного острова, который должен был перейти в совместное владение Пескаторе и Генуи. Естественно, венецианцы и слышать не захотели ни о чем подобном. Тогда генуэзцы выделили Пескаторе восемь галер, два корабля, большое количество лошадей, снаряжения и продовольствия, введя для этой цели специальный налог. Однако все было напрасно. Авантюра Пескаторе окончательно потерпела крах.
В следующем году в связи с начавшейся войной с Марселем Лигурийская республика была вынуждена расстаться со своими притязаниями на Крит и заключить мир со своей адриатической соперницей. Энрико Пескаторе остался ни с чем. Впоследствии он был адмиралом Сицилии и служил императору Священной Римской империи Фридриху II Гогенштауфену. К концу своей бурной жизни он бросил опасное ремесло пирата, возвратился на Мальту и сосредоточился на выполнении обязанностей по управлению островом.
Венецианцы, между тем, прочно утвердились на Крите и продержались там до 1669 г., когда остров перешел под власть турок.

Пират Леоне Ветрано

         В марте 1204 г., после захвата Константинополя, венецианцы и крестоносцы подписали договор о разделе рухнувшей Византийской империи. В числе прочих приобретений республика св. Марка должна была получить и Ионические острова. Проблема заключалась в том, что остров Корфу (Керкира), предназначавшийся Венеции, находился в руках генуэзского пирата Леоне Ветрано. Провозгласив себя правителем Корфу, Ветрано грабил венецианские корабли от Ионического моря до Крита. В 1206 г. венецианский флот под командованием Райнерио Дандоло и Руджерио Премарино, отправленный на восток для борьбы с другим генуэзским пиратом – Энрико Пескаторе, захватил остров. Самого Ветрано венецианцы повесили.
      Любопытно, что Винченцо Мария Коронелли, чьи «Записки историогеографические о Морее, покоренной оружием Венецианским…» были изданы в России в 1769 г., передает события по-иному, приписывая Ветрано также захват Корона и Модона – городов на юге Пелопоннеса, которые тоже должны были перейти под венецианское владычество. «В 1204 году, - пишет он, - оной [Корон] завоеван Леоном Ветраном, который был разбойник, родом лигуриец; однакож не долго показанной город был в руках недостойных сего хищника: ибо в краткое время после того Ветран пленен в Геллеспонте и приведен в Корфу, получил достойную казнь. О чем его сообщники услышав, рассеялись, а Коронские жители, избавясь столь страмного ига, подверглись власти Венецианской». Подобную же историю рассказывает он и о Модоне, прибавляя, что Ветрано «казнен руками палача, получил за свои грабительства на место трофея бесчестную смерть. Кончиною сего хищника сообщники его смятенные были принуждены сей город уступить возвратно венецианцам, которой отнять у них удалось с малой силой Дандолу и Премарину».
      Судьба далеко не всегда улыбалась пиратом. Многие закончили жизнь на виселице.

Династия Гаттилузио

            6 августа 1384 года остров Лесбос, лежащий у западного побережья Малой Азии, постигла внезапная катастрофа. Ранним утром, когда островитяне, вероятно, еще досматривали сны, с востока наползла зловещая темная туча. Поднялся ураганный ветер, от которого башни замка дрожали, словно деревья. Затем последовал ряд подземных толчков, разрушивших большую часть города Митилены, столицы острова. Рухнула и мощная крепость, защищавшая его от турецких набегов.

            В числе погибших оказался и правитель Лесбоса, генуэзец Франческо Гаттилузио, зять византийского императора. Это был властелин, чей флот приводил в трепет турок, пират и авантюрист. «Он, – повествует краткая Лесбоса, – был погребен под руинами крепости, которую сам воздвиг огромной высоты и несравненной красоты. С большим трудом нашли его тело, раздавленное камнями. Он был похоронен в церкви, которую сам построил и посвятил св. Иоанну Крестителю, в могиле, изготовленной по его приказу. Вместе с ним были похоронены два его сына, раздавленные тем же землетрясением: первый по имени Андроник, второй – Доменико».

            Парадокс судьбы заключался в том, что возводя сильную крепость, правитель тем самым готовил могилу для себя и своих сыновей. Незадолго до катастрофы он позаботился о том, чтобы подыскать им достойных невест. Но теперь девушки «услышали похоронные песни вместо свадебных гимнов, а вместо лиц своих будущих супругов увидели их тела».

            В течение тридцати лет Франческо Гаттилузио правил островом. Он происходил из знатной и богатой генуэзской семьи. Но, как и многие его соотечественники-итальянцы, лучшие моряки и торговцы средневековья, начал свою карьеру искателем удачи. На этом пути одних ждали слава и почести, других – тюрьма или виселица. Храбрость, предприимчивость, беспринципность – вот то, что нужно было для достижения успеха. Разумеется, требовалась еще и благосклонность капризной богини Фортуны, потому что любому, даже самому отважному герою, не повредит в нужный момент оказаться в нужном месте.

            Судьба улыбнулась Франческо. В 1354 году две его вооруженные галеры, бороздившие Эгейское море в поисках добычи, зашли в порт на острове Тенедос, который был тогда временным пристанищем византийского императора Иоанна V Палеолога, сражавшегося за возвращение трона с узурпатором Иоанном Кантакузином. Молодой император и генуэзский авантюрист быстро пришли к соглашению: в обмен за помощь в отвоевании престола Иоанн V обещал пирату руку своей сестры Марии и остров Лесбос в качестве приданого.

            В темную штормовую ноябрьскую ночь заговорщики проникли в Константинополь. Для этого Гаттилузио возвел на своей галере надстройки и притворился хозяином безобидного торгового судна, которому угрожает кораблекрушение. Ему позволили войти в гавань. Но едва Гаттилузио сошел на берег, как тотчас же поднял крик, что в столицу вернулся законный император. Новость быстро распространилась. На рассвете улицы заполнились сторонниками Иоанна V. Они выразили свою радость по поводу возвращения законного монарха грабежом домов, принадлежавшим друзьям и родственникам Кантакузина. Осажденный в своем дворце, Иоанн Кантакузин вынужден был пойти на переговоры, а затем отречься от престола и постричься в монахи. После этих бурных событий Франческо Гаттилузио обвенчался с сестрой Иоанна V Марией и вместе с ней отбыл на Лесбос.

            Вскоре он выпустил собственную медную монету, затем занялся подделкой венецианского золотого дуката, за что по просьбе венецианцев ему сделало выговор генуэзское правительство. На море он оставался таким же разбойником, каким был до этого. Папа римский Иннокентий VI (1352-1362) жаловался генуэзцам на «отвратительное пиратство» их соотечественника, которое тот совершал даже против христиан. Видимо, такие прегрешения бывшему искателю приключений все же прощались, ведь Рим рассматривал Гаттилузио как оплот против постоянно возрастающего турецкого могущества: Лесбос обладал мощным флотом.

            Землетрясение оборвало жизнь Франческо, однако род Гаттилузио не пресекся. Третий, младший сын владетеля Митилены – Якопо, благодаря счастливой случайности остался в живых. Краткая хроника Лесбоса так передает чудесную историю его спасения: «Он также спал в одной башне вместе со своими братьями, но божественной силой был сохранен невредимым от землетрясения. Он был схвачен, как говорили, за волосы и брошен у ветряной мельницы вблизи жилища человека по имени Куренос, и был найден его женой Каледонией».

            Взяв в свои руки бразды правления островом под именем Франческо II, «чудом спасенный» новый владетель Митилены продолжил семейные пиратские традиции. В 1398 году корабли с Лесбоса атаковали торговцев принадлежавшего Венеции острова Крит.

            Нападения на венецианские торговые суда не прекратились и при преемнике Франческо II Якопо. Если венецианцам, извечным торговым противникам генуэзцев, приходилось опасаться разбойничьих кораблей с Лесбоса, то соотечественники всегда находили помощь и поддержку Гаттилузио, в том числе и против пиратов.

            Гаттилузио правили Лесбосом до 1462 года, когда остров перешел под власть турок. Любопытно, что знаменитые средиземноморские корсары братья Арудж и Хайраддин Барбаросса происходили именно с Митилены. Их отцом был грек Якуб, гончар по профессии, переселившийся на остров незадолго до его завоевания турками. Затем он принял ислам и вместе со своими четырьмя сыновьями занялся морским разбоем.

 

Генуэзские корсары на византийской службе

            В 1285 г. император Андроник II, сын восстановителя Византийской империи Михаила VIII Палеолога, отвоевавшего у латинян древнюю столицу Константинополь, совершил самую гибельную для своего государства ошибку. Он повелел распустить флот – основу обороны империи. Содержание флота требовало средств. Казна была пуста. Потому-то придворные льстецы и подали совет, который пришелся по душе императору: отказаться от расходов на корабли. «Дело известное, – заключает византийский историк Никифор Григора, – подчиненные по большей части любят подлаживаться к воле начальников и к ней, как к какой-нибудь цели устремлять свою мысль, язык и каждое свое действие. И этим они легко приобретают благосклонность начальников. Совет был такой: бедствия, говорилось, из-за которых римляне [так называли себя византийцы] довели до большой цифры свои триеры прошли все, поэтому напрасно было бы издерживаться на корабли, которые почти больше всех других предметов истощают царскую казну».

            Конечно, византийский флот не был полностью уничтожен, тем не он никогда уже не восстановил свою былую мощь. Византийские моряки – большей частью потомки смешанных браков гречанок и итальянцев – рассеялись кто куда: одни перешли на службу к латинянам, другие нанялись к знатным и богатым грекам, третьи, продав оружие, занялись земледелием, а некоторые превратились в пиратов.

            В деле обеспечения военно-морской безопасности империи Андроник II почти полностью положился на своих союзников-генуэзцев. Опытные итальянские корсары принимались на византийскую службу. К числу таких искателей удачи относились два брата, Андреа и Лодовико Мориско, а также их дядя Виньоло де Виньоли, все трое генуэзцы по происхождению.

            К слову сказать, Эгейское море XIV в. так и кишело всевозможными грабителями и разбойниками. Многочисленные острова и островки, изрезанная заливами линия побережья предоставляли пиратам удобные гавани и укрытия. Противоборство различных политических сил: Венеции, Генуи, Византии, каталонцев и турок из нескольких эмиратов – создавало очень нестабильную обстановку в этом регионе, что тоже способствовало расцвету морского разбоя.

 К тому же, в средневековье вообще не существовало четкого разграничения между профессиями воина, купца и пирата. Торговцам часто приходилось с оружием в руках защищать свой товар, а при случае и сами они были не прочь ограбить более слабого. Сбывающий награбленное пират превращался в торговца. Пираты сражались против пиратов.

Андреа Мориско с 1279 г. обосновался на принадлежавшем Венеции острове Крит, а в конце 1304 г. перешел на службу к императору с двумя собственными кораблями и захваченным турецким судном. Первоначально удача ему сопутствовала. Он успешно сражался на море против турок и венецианцев, врагов империи, а в 1305 г. захватил остров Тенедос, лежащий у входа в Геллеспонт (пролив Дарданеллы). Венецианцы, раздосадованные успехами Мориско, атаковали один из его кораблей и сожгли. Самому Мориско тоже не повезло. В Мраморном море он был побежден каталонским морским разбойником Филиппо. Андреа был единственным из всего экипажа, кого этот пират оставил в живых, рассчитывая получить богатый выкуп, ведь с команды, по большей части, взять было нечего, а вот капитан, как правило, был состоятельным человеком. Филиппо обошелся с Андреа Мориско довольно милостиво, прежде всего благодаря заступничеству собственного сына, который однажды попадал в плен к Мориско, но был им отпущен за выкуп. Из признательности Филиппо взял с Андреа «всего» 3000 золотых, которые за него внес дядя Виньоло де Виньоли. Оказавшись на свободе, Андреа вновь вернулся к своему пиратскому промыслу. В 1307-1308 гг. он досаждал венецианцам, нападая на их корабли у западного побережья Пелопоннеса. Но в 1308 г. ему снова не повезло и на этот раз уже окончательно. Он был захвачен в плен подданными кипрского короля Генриха II Лузиньяна и как пират повешен в Фамагусте.

Андроник II ценил услуги своих корсаров. Андреа получил почетный титул вестиария, а летом 1305 г. обоим братьям был пожалован Родос с близлежащими островами: Карпатосом и Касосом. Виньоло де Виньоли должен был получить острова Кос и Лерос в Додеканезском архипелаге. Дело, однако, заключалось в том, что император раздавал острова, которые ему в действительности уже не принадлежали. Родос считался частью империи только формально, а по сути был независимым владением. Карпатос предстояло отвоевать у венецианцев.

Андреа Мориско так никогда и не получил пожалованных ему владений, а вот Лодовико и Виньоло только и думали, как бы заполучить эти острова в собственность. Оба принялись за дело. Каждый на свой манер.

В 1309 г. Лодовико организовал нападение на Карпатос и попытался подтолкнуть исконное греческое население острова к восстанию против венецианцев. Однако владетель острова Андреа Корнаро схватил Лодовико и отправил в тюрьму на Крит. Против Лодовико выдвинули обвинение в пиратстве. Андроник II заявил по этому поводу протес и просил венецианцев освободить Лодовико, но получил решительный отказ. Десять лет Лодовико томился в тюрьме. В 1319 г. император вновь потребовал его освобождения, настаивая на том, что Лодовико вовсе не пират, а византийский подданный, и, следовательно, никто не имеет права держать его в заключении, что бы он не сделал на Карпатосе. Венецианцы снова отказали в просьбе. О дальнейшей судьбе Лодовико ничего не известно. Но тот факт, что он происходтл из Генуи, извечной соперницы республики св. Марка, и то обстоятельство, что венецианцы считали его пиратом, то есть человеком вне закона, а не военнопленным, не оставляли ему шансов на спасение. Скорее всего, Лодовико разделил участь брата.

Виньоло действовал умнее. Он понял, что полагаясь только на свои силы, он ничего не добьется, и предпочел получить пусть лишь часть желанной добычи, зато верную. В 1306 г. он прибыл на Кипр, где в то время размещался рыцарский орден св. Иоанна Иерусалимского (госпитальеры). После того как в 1291 г. пала Акра, рыцари были вынуждены перебраться на Кипр, однако были не прочь обзавестись собственным независимым владением.

5 мая 1306 г. состоялась тайная встреча Виньоло де Виньоли с великим магистром Фульком де Вилларе, в ходе которой генуэзский авантюрист предложил Ордену совместный захват всего Додеканезского архипелага и, в первую очередь, Родоса. Виньоло обещал отказаться от своих прав на Кос и Лерос, а взамен должен был получить третью часть доходов с владений, которые предстояло завоевать.

Формально Родос продолжал считаться частью Византийской империи. Прежде чем начать военные действия против христианского государя, требовалось получить разрешение папы. В то время как Фульк де Вилларе отбыл в Европу, чтобы добыть одобрение святейшего престола (папский двор тогда находился в Авиньоне), флотилия госпитальеров в составе двух галер и четырех более мелких судов устремилась к Родосу. Чуть позже прибыли обещанные Виньоло подкрепления. Получить папское благословение на захват оказалось делом менее сложным, чем покорить сам остров. Благодаря своему сельскому хозяйству, свободе от византийских налогов и доходам от пиратства остров процветал. И местные жители отнюдь не горели желанием обзавестись новыми сеньорами и подвергнуться новому налогообложению.

Родосцы упорно сопротивлялись. Только в ноябре 1307 г. госпитальерам удалось наконец захватить важную крепость Филермо и то лишь благодаря предательству одного из греков, который открыл им боковые ворота. По преданию, рыцари, спрятавшись под овечьими шкурами, проникли в город вместе со стадом овец, которых на закате сгоняли с лугов.

Между тем папа Климент V оптимистично утвердил Орден во владении остром, оптимистично, потому что прошло еще два года, прежде чем сам Родос – главный город острова – наконец пал. Он открыл рыцарям свои ворота только 15 августа 1309 г. Год спустя Орден официально перенес свою штаб-квартиру с Кипра на Родос и вскоре подчинил своей власти ряд соседних островов. Как и было условлено, при разделе добычи Виньоло получил третью часть всех доходов, включая прибыль от пиратства. Великий магистр мог позволить себе быть великодушным: Виньоло однажды умрет, Орден св. Иоанна вечен.

 

Николас Сампьер

            Остров Родос с момента перехода под власть рыцарей госпитальеров и вплоть до захвата турками в 1522 г. был пристанищем христианских пиратов. В этом не было ничего удивительного. Даже в лучшие времена численность Ордена не превышала нескольких сотен человек, и в своей длительной и героической борьбе с неверными, рыцари полагались не только на свои силы, но и на добровольцев. И вооруженные корабли, и люди, знающие толк в военном ремесле, никогда не были здесь лишними. 

            Проблема заключалась в том, что обосновавшиеся на острове морские разбойники грабили как мусульман, так и христиан. Пираты они и есть пираты. Особенно если учесть, что венецианские купеческие корабли представляли собой богатую добычу. 

            В первой четверти XV в. страх на море наводил каталанский пират Николас Сампьер, вооруживший свой корабль на Родосе. 

            Венецианцы забеспокоились. 5 апреля 1417 г. в Венецианском Сенате обсуждали меры по обеспечению безопасности в связи отплытием на Левант галеи «Приола» со стоимостью груза на борту свыше 100000 золотых дукатов. Кастелланам Корона и Модона предписывалось дополнительно предоставить для этого судна десять арбалетчиков. 

            В апреле этого же года власти Крита сообщили, что Николас Сампьер захватил два венецианских корабля в водах Сен-Жан-д’Акра и просили выделить необходимые средства для борьбы с морским разбойником. 

            Согласно документам Венецианского Сената, развитие ситуации выглядело следующим образом: 

16 мая 1417 г. Сенат разрешил вооружать корабли за счет республики всякий раз, когда будет известно, что пираты разбойничают на Леванте, речь шла главным образом об уничтожении Николаса Сампьера. Этот приказ был повторен 21 мая. Надо отметить, что в обычной ситуации власти на Крите не имели полномочий самостоятельно решать такого рода вопросы. 

            4 мая 1417 г. Сенат выразил Ордену свое удивление по поводу предоставления на Родосе убежища этому морскому разбойнику, ведь рыцари должны были, «по крайней мере, принять во внимание кровь, пролитую венецианцами в борьбе против турок», и объявил госпитальеров ответственными за причиненные расходы, так как венецианское правительство было вынуждено вооружить против «ужасного пирата» две кокки. 

9 июня 1417 г. было принято решение о вооружении двух новых кокк для защиты венецианской торговли на пути в Сирию. 

Наконец, 7 апреля 1418 г. венецианским представителям Леонардо Мочениго, Альбано Бадоэру, Никколо Виттури, Россо Марино, Франческо де Бернардо и Бартоломео Нани были даны инструкции для ведения переговоров с адмиралом родосских рыцарей Антонио де Риппой по вопросу о возмещении убытков, причиненных венецианским торговцам Николасом Сампьером. 

 Интересно  отметить, что  для  переговоров с представителями республики св. Марка Орденом был выбран итальянец, очевидно, госпитальеры стремились мирно урегулировать ситуацию. По всей видимости, договаривающие стороны пошли на взаимные уступки. А именно: сторговались. 

Во всяком случае, в 1419 г. Франческо Лоредан, капитан галер Бейрута, должен был забрать на Родосе сумму возмещения убытков, обещанную иоаннитами в качестве компенсации за акты пиратства, совершенные Сампьером. В обмен, несмотря на приказ, запрещающий иностранцам грузить пряности и другие дорогие товары на галеи Венеции, госпитальерам разрешалось отправлять такие товары на борту галер, следующих в Бейрут. 

Дальнейшая судьба самого Никаласа Сампьера неизвестна. 

 

 

Хождение инока Зосимы

Интересный факт из истории средиземноморского пиратства: в 1422 г. свидетелем (и жертвой) нападения каталанских пиратов стал русский инок Зосима, дьякон Троице-Сергиева монастыря, в 1419-1422 гг. совершавший паломничество по святым местам. 

В 1422 г. генуэзское судно, на котором находился Зосима, вблизи анатолийского побережья (между Родосом и Лесбосом) атаковали каталанские пираты. Инок в своем «Хожении в Царьград, Афон и Палестину» оставил красочное описание этого происшествия. «И не среде пути, – пишет он, – найде на нась корабль каталански, разбоиници и разбиша нашь корабль пушками и въскакша на нашь корабль, аки зверие дивни. И разсекоша нашего корабленника [капитана] (на) части и ввергоша въ море и взяше, яже въ нашем корабли. Мене жъ убогаго удариша копеиным ратовищем [наконечником копья] въ груди и глаголюще ми: калугере, поне дуката къерса [что примерно можно перевести как: «Монах, давай деньги!» Пираты, кстати, задали этот старый как мир вопрос: кошелек или жизнь? – по-гречески], еже зовется деньга золотая. Аз же заклинахся богомь вышним, что нет у мене. Они же взяша мшелець [вещи] мои весь, мене же убогаго во едином сукманце оставиша. И скачющи по кораблю, аки зверие дивни, блистающи копии своими и мечи и саблями широкими немецкими. Мню аз грешныи Зосима, яже въздуху устрашитися отъ них. Паки взыдоша на свои корабль и отидоша вь море. Мы же пристахом к острову Митилену». 

Похоже, и пассажиры, и генуэзские моряки в данном случае легко отделались, поплатившись только личным имуществом и товарами. Они могли лишиться и корабля, и своей свободы, особенно если учесть, что каталаны принимали активное участие в работорговле.

 

 

 

Каталанские пираты

            В XV в. каталанские пираты были настоящим бичом Средиземноморья. Самым известным из них был Николас Сампьер, но до нас дошли имена и других «работников ножа и топора, романтиков с большой дороги». 

            Особенно желанной добычей для морских разбойников были торговые суда Венеции и Генуи. Документы Венецианского Сената пестрят сведениями о каталанских грабежах. В 1402 г., например, судно с Крита, которым тогда владела Венеция, было ограблено двумя кораблями, отправившимися на каперство из г. Сиракузы. (Сицилия находилась под властью арагонской короны). Разбойники взяли с него «сто бочонков масла, мешок шафрана и много других ценных вещей». 

            В 1423 г. венецианскую кокку, возвращавшаяся из Таны, ограбил каталан Антонио де Бельомо из Сиракуз. Общий ущерб превысил 14000 дукатов. 

            В 1437 г. каталанский пират Равано «сеял страх на море». В этой ситуации Венецианский Сенат не нашел ничего лучшего, как запретить судам республики св. Марка покидать порты. Как говорится, береженого бог бережет. 

Впрочем, не всем пиратам везло. 5 июля 1449 г. Сенат поздравлял кастелланов Корона и Модона [венецианских владений на юге Пелопоннеса] с захватом пиратского корабля под командой каталана Симона Перона. 

А каталанский пират Лопе де Бертаньо пользовался таким авторитетом, что в 1460 г. жители греческого города Монемвасия пригласили его в качестве правителя. Наверно, надеялись, что он защитит их от турок, которые только захватили город Мистру. Неизвестно, что там выкинул этот пират, но монемвасиоты очень скоро сами изгнали своего новоявленного покровителя.

 

 

 

Заккариа

В конце XIII – начале  XIV в. большой известности достигли генуэзские корсары братья Бенедетто и Мануэль, владельцы рудников вблизи малоазийского города Фокея. Как повествует хронист Марино Санудо Торселло, «они в этом месте [в Фокее] держали вооруженные суда и имели один корабль, называемый Tartarin, с которым они взяли много кораблей латинских корсаров из Романии; этих корсаров, взятых ими, или предавали смерти или, по крайней мере, выкалывали глаза, так что этим путем, то есть грабя других корсаров, и, несколько раз ограбив их, наполнились добычей и сделали свой дом богатейшим». Кстати говоря, выкалывать глаза – византийская традиция наказания пленников. 

            В 1304 г. Бенедетто Заккариа взял Хиос. Свои действия он оправдывал тем, что Лесбос и Хиос, некогда процветающие генуэзские фактории, под властью слабого греческого императора страдают от атак пиратов. В то время византийский император Андроник II оказался не в состоянии защитить остров силой оружия и потому был вынужден прийти к соглашению с генуэзским корсаром. Было решено, что Заккариа оставит за собой Хиос на десять лет, без уплаты какой-либо подати, но по истечении этого срока должен будет возвратить остров Византии. Как символ византийской верховной власти над крепостью должен был развеваться имперский флаг. Договор был возобновлен в 1314 и 1319 гг. Еще при Бенедетто I Заккариа (умер в 1307 г.) начались мероприятия по укреплению острова. 

            Внуки Бенедетто I, Бенедетто II (умер в 1329 г.) и Мартино, делили власть над Хиосом с 1314 по 1325 г., пока Мартино вынудил брата отказаться от своих прав. С именем Мартино Заккариа связана крупная победа над турецким флотом (1319 г.). «Владел этим островом, - сообщает путешественник Журден Северак, - могущественный генуэзец, добрый моряк по имени Мартин Заккариа, и он перебил и взял в плен более десяти тысяч турок». Византийский историк Никифор Григора сообщает, что Мартино «как человек деятельный и сообразительный, построил триеры и разъезжал по морю, грабил варваров, которые населяли побережье Азии и с разбойничьими видами плавали вокруг островов. В короткое время он навел на них такой страх, что стал получать с них ежегодную дань, чтобы только больше не вредить им». Десять тысяч пленников – это, пожалуй, преувеличение. Тем не менее Заккариа действительно сумели организовать эффективную оборону от турецких корсаров и сами занимались морским разбоем. В одном средневековом трактате, например, говорится, что Хиос под властью Заккариа был бастионом, к которому турки не отваживались приближаться более чем на 12 миль, и который защищал соседние острова. Сеньор Хиоса захватил восемнадцать кораблей турецких корсаров, совершал высадки на континент и освобождал христианских пленников. 

            «Быстро разбогатев и достигнув известности, – продолжает Григора, – он внушил римлянам [так называли себя византийцы] подозрение, что не долго будет держать себя в подчинении царям [имеется в виду византийский император]. Потому-то царь совершил настоящее плавание тайно, без всякого труда взял остров, схватил самого Мартино и в оковах отправил его в Византию». Это событие относится к 1329 г. «Увы, о горе! – сетует по этому поводу Журден Северак. – Вероломный император Константинополя, грек, изменой захватил остров; прискорбно это, тем более что он схватил самого Заккарию и держит его в плену». 

Впрочем, в 1337 г. Мартино был освобожден, возвратился в Геную, а погиб в 1344 г. во время боев за Смирну. 

 

Веньеры - сеньоры Чериго

В первой половине XIV в. пиратскими подвигами в Средиземноморье прославились Веньеры – венецианские сеньоры острова Чериго у южной оконечности Пелопоннеса (ныне о. Китира). Веньеры владели этим островом с 1207 по 1363 год. 

Морские разбойники с  Китиры нападали на каталанские суда, идущие в Аттику. Вероятно, изначально пираты с Чериго начали охотиться на корабли каталан во время венето-каталанской войны, и это занятие им так понравилось, что они не подумали прекращать грабежи и после заключения мирных договоров 1319 и 1331 гг. 

17 октября 1335 г. Венецианский Сенат обратился к Веньерам с просьбой добровольно возместить расходы, которые город понес в связи с возмещением убытков, причиненных каталанским купцам. Веньеры в Венецию не явились, а расплачиваться и не подумали. 28 марта 1340 г. Сенат вновь потребовал, чтобы сеньоры Чериго явились в метрополию и объяснились по поводу нападений, которые совершают их подданные. Надо думать, с тем же успехом. 

 

Как патриарх избежал плена

            Летом 1294 г. византийский император Андроник II отправил к королю Кипра и в Киликийскую Армению посольство во главе с патриархом Афанасием Александрийским. Вблизи г. Фокея корабль патриарха был ограблен пиратами, а сами участники посольства только чудом избежали плена. Пираты заметили на горизонте еще одно судно, которое, казалось, также сулило им богатую добычу. Они отвели корабль патриарха в укромную гавань, решив, что посольство не способно к «бесславному бегству», и пустились вдогонку за другим кораблем. За двумя зайцами погонишься… Воспользовавшись этим обстоятельством, патриарх и его спутники сошли на берег и пешком добрались до ближайшей имперской крепости.          

 

Нападения пиратов на византийские монастыри

Находившиеся на эгейском побережье монастыри часто подвергались нападениям турецких морских разбойников. Близость монастырей Афона к морю делала их очень уязвимыми для подобных атак. То корсары и в самом деле концентрировали свое внимание на богатых монастырях, то ли о подобных грабежах просто лучше известно благодаря хорошей сохранности монастырских актов. 

            Впервые турки заявились на Афон в 1312 г., о разграблении окрестностей упоминают акты монастырей Ватопедского и Веррийца. 

            В 1325 г. нападение турок вынудило многих монахов, в том числе известных церковных деятелей Исидора Вухейру, Григория Синаита и Григория Паламу – покинуть Святую Гору. Внезапно «безбожныи варварскыи языкъ агаренскы воздвигся… и попленяе яже в святыи горе», – сообщает по этому поводу Житие Григория Синаита. 

            Примерно с 1330 г. подобные атаки стали частыми и временами достигали крупных вторжений. Так, Афон вновь подвергся нападению в 1335 г. Житие Афанасия Метеорита сообщает, что турки постоянно приходили с моря, захватывали на Святой Горе пленников, и рассказывает о пленении и последующем чудесном избавлении монаха по имени Моисей.

 

Никколо де Монилья

            3 января 1405 г. Венецианский Сенат отправил в Геную Франческо Бевазано с особой миссией: потребовать объяснений по поводу нескольких актов пиратства, совершенных генуэзцами против венецианцев. Власти Генуи должны были положить конец бесчинствам корсаров и возместить стоимость захваченных товаров. Инструкции, врученные Бевазано особенно упирали на то, чтобы он не слушал уверений генуэзцев, будто бы они к пиратству никакого отношения не имеют: тот или иной морской разбойник действовал по собственной инициативе, республика за совершенные им грабежи ответственности не несет. 

 Особенно серьезны были грабежи, совершенные Никколо де Монильей, патроном большой кокки, которую он вооружил на каперство. Как явствует из документов Венецианского Сената, пострадала «наша [венецианская] кокка, патроном которой был Базилио Тирапелла, наш гражданин, возвращавшийся из области Таны и Романии, и бывшая в добром согласии с генуэзской коккой, патроном которой был Дармато де Кампион из Савоны, взаимно поклявшиеся в верности… в водах Майны встретилась им другая генуэзская кокка, патрон которой – вышеназванный Никколо де Монилья, который регулярно обследовал ранее упомянутые корабли…» (Не очень красиво, но я решила оставить буквальный перевод текста). Монилья приказал Дармато де Кампиону уйти, и генузский капитан «нарушил верность, ушел и указанную нашу кокку оставил…». Затем «Никколо де Монилья, не обращая внимания на согласие, вновь употребительное между генуэзцами и нами враждебно напал на указанную нашу кокку и взял… со всем добром, на ней находящимся, похитив некоторых граждан наших, которые были тогда на вышеуказанной кокке, взяв в плен». «После этого другое наше судно, патроном которого был Джорджо Монгаваро, подобным же образом [Никколо де Монилья] взял, вышеуказанного Джорджо задержав в плену, и притом подобным же образом подстерег нашу гриппарию, которая шла из Чериго… в Кандию, на которой был наш нобиль по имени Франко Венерио». 

А вот того, добились ли все-таки венецианцы возмещения ущерба, я думаю, мы никогда не узнаем. 

 

Флот Византии

            История византийского флота – это путь от славы и могущества к упадку и гибели. Наследница Римской империи, усвоившая ее стремление к господству над миром, Византия долгое время обладала и властью над морем – талассократией, а ее военно-морской флот представлял собой самую грозную силу в Черном и Средиземном морях.

            Основным военным кораблем византийцев был дромон, впервые появившийся примерно в V-VI вв. н. э. Прообразом его послужила римская бирема – гребное судно с двумя рядами весел. У дромона также было два ряда гребцов, размещенных один над другим. В каждом ряду насчитывалось не менее 25 банок – скамей для гребцов. Каждым веслом управлял один человек. Следовательно, на дромоне была как минимум сотня гребцов. Кроме них, экипаж корабля включал капитана, двух его помощников, рулевых, матросов и воинов. Во время сражения солдаты обстреливали противника из луков со специальных башен, размещенных на носу и корме судна. Таким образом, общее число членов команды могло доходить до трехсот. Хотя основной движущей силой были гребцы, корабль мог идти и под парусами: на дромоне имелись две мачты с латинскими – косыми – парусами.

            Дромон был вооружен тараном и катапультами. Таран располагался точно по ватерлинии и, кроме нанесения ударов по корпусу вражеского судна, мог служить абордажным мостиком. Катапульты, скорее всего, были небольшими, но имеются сведения, что самые мощные из них могли метать груз в 500 кг на расстояние до 1000 м. Кроме того, дромоны были оснащены, пожалуй, самым устрашающим оружием средневековья – «греческим огнем». Эта адская смесь состояла из селитры, толченой серы, смолы, нефти и растительного (оливкового) масла. Впрочем, точный рецепт его приготовления не известен, потому что, во-первых, со времен своего возникновения в VII в. его состав не оставался неизменным, а, во-вторых, потому что византийцы оберегали секрет его составления как строжайшую государственную тайну. По словам летописцев, «греческий огонь» испепелял железо и камни, горел на воде и уничтожал все живое. Погасить его было возможно только вином, уксусом или песком. Этой смесью начинялись глиняные шарики, которые метали из специальных медных труб. Эти трубы встраивались в пасти драконов, львов и прочих чудовищ, украшавших носы греческих кораблей. Такие огнеметы назывались сифонофорами. Глиняные шарики лопались при ударе о твердую поверхность или, при неудачном выстреле, в воздухе. Между прочим, именно «греческим огнем» византийцы уничтожили в 941 г. огромный русский флот, прибывший к стенам Константинополя под предводительством князя Игоря. По преданию, в походе участвовало около 10 тыс. ладей, большая часть которых была сожжена.

читать далее

Рожер де Флор

            Мальчик стоял на берегу моря и смотрел на уходящие вдаль корабли. Корабли уходили на восток, унося на борту воинов, торговцев и пилигримов. Иногда это были длинные, хищные галеры, иногда – тяжелые купеческие парусники. Они направлялись туда, где отважных ждали слава и приключения. Мальчишка грезил о славе, кровавых сражениях и богатой добыче. В его жилах текла кровь воинов и авантюристов.

            Мальчика звали Рожер. Он был сыном германского наемника Блюма, служившего Гогенштауфенам – императорам Священной Римской империи. Отец погиб в 1268 г. в битве у Тальякоццо, когда войска внука императора Фридриха II, Конрадина, были разбиты Карлом I Анжуйским. Это произошло всего лишь через год после рождения Рожера. Имущество Блюма было конфисковано победителями. Вдова с сыном поселилась в портовом городе Бриндизи, в скромном доме у самой пристани.

            Рожер все дни напролет проводил в порту. Однажды в Бриндизи для ремонта зашел корабль рыцарей-тамплиеров. Его капитаном был «храбрый брат Вассель», француз родом из Марселя, по словам хрониста Мунтанера, «честный человек и хороший моряк». Рожер с таким усердием помогал во всех работах на корабле, что скоро обратил на себя внимание рыцаря. Тамплиер привязался к нему, как к родному сыну. Пришла пора выйти в море, но Вассель не захотел расставаться с проворным мальчишкой. Он призвал к себе мать Рожера и попросил ее отпустить мальчика с ним, пообещав сделать все возможное, чтобы тот стал храбрым рыцарем. Бедная вдова долго не упорствовала. Так Рожер стал самым молодым моряком Средиземноморья – в то время ему было всего восемь лет. К пятнадцати годам он уже считался лучшим в том, что касается практики кораблевождения, а к двадцати до такой степени изучил навигацию, что Вассель полностью мог оставлять на него корабль. Сам великий магистр Ордена оценил храбрость и знания Рожера и пожаловал ему плащ тамплиера.

читать далее

Пираты!

Художник Крис Коллингвуд. 

"Золотая лань"

            «Золотая лань» – корабль Фрэнсиса Дрейка. Собственно, изначально этот галион, построенный в 60-е годы XVI в., назвался «Пеликан». Но в память о том, что ему удалось уйти от погони испанцев, и желая отметить прекрасные мореходные качества своего корабля, Дрейк переименовал его в «Золотую лань» и установил в носовой части судна украшение из чистого золота – фигурку грациозной лани.

 

Венецианские претензии 1278 г.

 

Основным источником сведений о византийском пиратстве времени правления Михаила VIII Палеолога (1261-1282) является документ Judicum Venetorum in causis piraticis contra Graecos decisiones (сокращенно – Decisiones piraticae), – список претензий Венецианской республики к византийскому императору с требованием выплаты компенсации за причиненный ущерб. Документ включает 170 случаев пиратства, большая часть из которых относится к акватории Эгеиды, за период с 1268 по 1278 г. И это не считая разбойных нападений на суше.

            Судя по приведенным в источнике именам, в своем большинстве морские разбойники не были греками. Андреа Гафоро, Казальдо, Альберто происходили из Генуи, Роландо – из Пизы, Никола – из Салерно, Прандо – из Пизы, некий Иоанн носил прозвище Ломбардец. Неизвестно, имел ли что-либо общее Булгарино с Болгарией, и откуда происходил пират Саладин.

            Наиболее часто в этом документе упоминаются Роландо (6 нападений), Андреа Гафоро (Гаффоро) (7 нападений), Иоанно Делькаво (де ло Каво) (17 нападений), Иоанн (Джованни) Сензараксон или его родственники (28 нападений).

читать далее

Ислам и пиратство

           

               После распада Румского султаната в Анатолии образовалось не менее 18 самостоятельных бейликов, или эмиратов, в том числе эмират Ментеше (1300-1425),  Айдын (1299-1403), Сарухан (1300-1410), Караси (1300-1336). После того как эти бейлики достигли побережья, возможность дальнейших завоеваний на материке была исчерпана – впереди лежало море, и эмиры вынуждены были превратиться в корсаров. Османский бейлик до поры до времени был исключением: он еще мог разрастаться вширь за счет византийских территорий             

              Важнейшую роль в жизни приморских бейликов стали играть пиратство и работорговля. Уже в 1302 или 1303 гг. турки начинают строить корабли и опустошать острова Эгеиды. Скорее всего, это были корсары эмирата Ментеше.

            Вскоре, создав по примеру эмира Ментеше собственный флот, беи Айдына, Сарухана и Караси также стали причинять большой вред населению эгейских островов.

            Морской разбой всегда находился для турок в полной гармонии с исламским миропониманием, для которого не существовало принципа окончательного мира с немусульманским миром. Эмиры видели в своих походах религиозную миссию. Они носили титул паши – сокращение от «падишаха», - который появился в начале XIII в. и первоначально использовался воинствующими дервишами. Беи переняли его, чтобы одновременно выразить свое религиозное посвящение и руководство. Кстати, в это время как раз побеждает шиизм дервишей. К примеру, Айдын-оглу поднимали зеленое знамя и клялись шиитскими мучениками Али, Хасаном и Хусейном. Центральное значение получила идея газавата, или джихада – священной войны с «неверными».

Правда, нужно отметить, что священная война была направлена только во внешний мир, а никак не внутрь общества, так как лишь религиозная терпимость по отношению к подданным-немусульманам могла обеспечить нормальное функционирование этих государственных образований. По всей видимости, население побережья быстро пришло к соглашению с новыми господами. Среди этих людей эмиры могли набирать команды для своего флота, в том числе, среди греческих моряков, оставшихся без работы в Византийской империи. Использование ренегатов было характерной чертой турецкого морского разбоя как в доосманский, так и в османский периоды.

            Набеги на острова и побережье, как правило, организовывались эмирами, а предводитель корсарского флота рассматривался не как разбойник, а как передовой боец ислама.

 

Тургут Реис

В Стамбуле стоит памятник еще одному пирату – Тургут Реису (нам привычнее назвать его Драгут).

читать далее

Художник Don Maitz | Пираты.

смотреть дальше