Ростропович исполняет «Умирающего лебедя» на юбилее Исаака Стерна

Пятница, 27 Марта 2015 г. 13:52 + в цитатник

позитив

Рассказывает Алла Абрамовна...

Однажды мы рассматривали его юбилейный альбом с многочисленными фотографиями. И вдруг внимание Славы привлек один редкий снимок, где он в костюме классической балерины играет на виолончели. «О! — воскликнул он, невероятно возбудившись, — эту историю я должен рассказать во всех подробностях».

И рассказал с огромным вдохновением, сладострастно смакуя каждую деталь:

— В то время я был главным дирижером Вашингтонского оркестра. Мы очень дружили со скрипачом Айзеком Стерном и флейтистом Жан-Пьером Рампалем. Дружили втроем и всегда играли друг у друга на юбилеях… Оба они играли, кстати, и на моем 60-летии в 1987 году в Кеннеди-центре… И вот однажды — дело было в 1990 году — мне позвонили в Вашингтон и сказали: «Мы будем праздновать 70-летие Айзека Стерна в Сан-Франциско, потому что он там родился. Это будет в парке, на открытой площадке. Мы просим вас приехать». И тут мне сразу пришла в голову одна идея. Я им сказал: «Приеду только при условии, если никто не будет знать, что я там буду. Никто не должен об этом знать! Никому не сообщайте! И чтоб в программе концерта меня тоже не было. Скажите, что я занят. А вам я сообщу, каким самолетом прилечу. Мне нужна будет отдельная машина, чтобы я остановился в ДРУГОМ ОТЕЛЕ. Чтобы никто не знал, где я остановился. И последнее, что я прошу сделать: пришлите мне из оперного театра Сан-Франциско портниху и сапожника, который делает балетные туфли, чтобы снять мерку с моей ноги… Если вы на эти условия пойдете — я приеду, не пойдете — не приеду».

И они прислали! Сапожник, конечно, поражался размером моей ноги по сравнению с ножками балерин. Но вполне справился, сделав мне пуанты 43-го размера… Портниху я попросил сшить балетную пачку моего размера и блузку, а еще заказал трико и диадему на голову.

Организаторам я сказал, что приеду в Сан-Франциско заранее, приду за пять часов до начала концерта и мне будет нужна отдельная комната и театральные гримеры. Я буду там одеваться и гримироваться, но никто об этом не должен знать.

Все так и произошло. Никто не знал о моем приезде. Я пришел за пять часов до концерта, закрылся в отдельной комнате, и меня стали одевать и гримировать. Когда я понял, что они все сделали идеально, я надел пуанты и — уже перед самым концертом — пошел в общественную женскую уборную. Мне нужно было посмотреть на реакцию дам. И вот я вошел, а женщины продолжали заниматься тем, чем они всегда занимаются в уборных, — известно чем… Единственное, что я позволил себе там сделать: подойти к зеркалу и поправить диадему. Долго я там не находился, чтобы не заметили мой 43-й размер тапочек, каких у балерин не бывает. Словом, я оттуда ушел, и никто меня не узнал…

Мстислав Ростропович исполняет "Лебедь" Сен-Санса на юбилее Исаака Стерна. Сан-Фрнциско, 1990-й год.

Дальше… Мне предстояло играть на виолончели «Умирающего лебедя» Сен-Санса. Почему? Потому что в программе был «Карнавал животных» с этим номером в сюите. А самый знаменитый американский актер Грегори Пек должен был читать некий новый текст, не соответствующий тексту Сен-Санса. Потому что они сочинили «юбилейный» текст из жизни Айзека Стерна. Словом, Грегори должен был читать, а Сан-Францисский оркестр исполнять «Карнавал животных» Сен-Санса, номер за номером. А мне нужно было играть на виолончели «Лебедя» после такого примерно текста: «Вот Айзек Стерн однажды встретил замечательную женщину, которая напоминала ему лебедя… Это была его будущая жена Вера Стерн»… (А жена Вера в это время сидела вместе с юбиляром — там, на лужайке, где огромное количество людей было вокруг)… Далее следовал текст: «И он увидел этого белого лебедя…. И он в него влюбился… И соединился с ним на всю жизнь»… Вот в это время я и должен был вступать с «Умирающим лебедем»…

Но как мне выйти на сцену? Я придумал — как… Во-первых, нужно, чтобы на сцене уже была виолончель и не было ее владельца-концертмейстера. Поэтому я договорился с концертмейстером группы виолончелей, что уже в самом начале концерта он сделает вид, что ему плохо! Он должен схватиться за живот, оставить виолончель на кресле и буквально «уползти» за кулисы. И он это сделал блестяще! Потому что сразу три доктора из публики побежали ему помогать!

А оркестр, между прочим, ничего не знал о моем замысле…

Дальше мне нужно было договориться с пианистом. Ведь он играет на рояле вступление к «Умирающему лебедю», а оркестр будет молчать (как и положено). Я сказал пианисту: «Ты начнешь играть на рояле вступление — эти медленные арпеджио „та-ра-ри-ра“, „та-ра-ри-ра“, „та-ра-ри-ра“, все одно и то же — и так будешь играть бесконечно долго, может быть, даже полчаса»…

я1 (320x240, 7Kb)

Вот тут я и выплываю на пуантах, спиной к публике, плавно взмахивая руками, a la Майя Плисецкая… А надо сказать, я еще попросил поставить в углу сцены ящик с канифолью… И вот я доплываю до этого ящика и вступаю в него ногами, чтобы «поканифолиться »… Причем никто почему-то не смеется. Пока!.. Только оркестранты ошалели, потому что подумали: «Может, это его, Айзека Стерна, подруга, старая балерина какая-нибудь. Ему ведь 70, а ей, может быть, 65… И она пришла его таким образом поздравить»…

Тем временем я дошел-доплыл до виолончели… А пианист на рояле все продолжает занудно играть вступление: «та-ра-ри-ра», «та-ра-ри-ра» — уже полчаса играет…

И вот я, наконец, сел за виолончель на место концертмейстера, расставил ноги, как положено, и начал играть «Лебедя». А пианиста предупредил: когда я сыграю два такта начальной мелодии до того, как изменится гармония, — ты продолжай себе играть на тонике. И вот я сыграл эти первые два такта на виолончели и… остановился. Взял смычок и опять пошел к ящику с канифолью, и поканифолил смычок и подул на него… И вот тут раздался смех!.. Наконец-то дошло…

Мстислав Ростропович, Исаак Стерн, Грегори Пек

Разумеется, я все-таки сыграл «Умирающего лебедя» до конца. И должен сказать, я редко имел такую овацию, какую получил в тот вечер. Но Айзек на меня обиделся. Почему? Вера Стерн мне сказала, что он так хохотал, что… обмочился. Это, во-первых. А во-вторых, на следующий день в «Нью-Йорк Таймс» и других газетах не было портретов Айзека, а были только мои фотографии. Словом, получилось так, что я у него нечаянно отнял популярность. Конечно, ему было обидно: 70 лет исполнилось ему, и не его портрет повсюду, а мой — в образе «Умирающего лебедя»…

obiskusstve.com

.

Рубрики:

ФОТОГРАФИЯ/Редкие фото известных людей.
ИСТОРИЯ
ПОЗИТИВ
КУЛЬТУРА, ИСКУССТВО
ПЕРСОНЫ
ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/bo4kameda/post357610462/">Р РѕСЃС‚СЂРѕРїРѕРІРёС‡ РёСЃРїРѕР»РЅСЏРµС‚ В«РЈРјРёСЂР°СЋС‰РµРіРѕ Р»РµР±РµРґСЏВ» РЅР° СЋР±РёР»РµРµ РСЃР°Р°РєР° РЎС‚РµСЂРЅР°</a><br/>РїРѕР·РёС‚РёРІ

Р Р°СЃСЃРєР°Р·С‹РІР°РµС‚ РђР»Р»Р° РђР±СЂР°РјРѕРІРЅР°...

РћРґРЅР°Р¶РґС‹ РјС‹ СЂР°СЃСЃРјР°С‚СЂРёРІР°Р»Рё РµРіРѕ СЋР±РёР»РµР№РЅС‹Р№ Р°Р»СЊР±РѕРј СЃ РјРЅРѕРіРѕС‡РёСЃР»РµРЅРЅС‹РјРё С„РѕС‚РѕРіСЂР°С„РёСЏРјРё. Р РІРґСЂСѓРі РІРЅРёРјР°РЅРёРµ РЎР»Р°РІС‹ РїСЂРёРІР»РµРє РѕРґРёРЅ СЂРµРґРєРёР№ СЃРЅРёРјРѕРє, РіРґРµ РѕРЅ РІ РєРѕСЃС‚СЋРјРµ РєР»Р°СЃСЃРёС‡РµСЃРєРѕР№ Р±Р°Р»РµСЂРёРЅС‹ РёРіСЂР°РµС‚ РЅР° РІРёРѕР»РѕРЅС‡РµР»Рё. В«Рћ! вЂ” РІРѕСЃРєР»РёРєРЅСѓР» РѕРЅ, РЅРµРІРµСЂРѕСЏС‚РЅРѕ РІРѕР·Р±СѓРґРёРІС€РёСЃСЊ, вЂ” СЌС‚Сѓ РёСЃС‚РѕСЂРёСЋ СЏ РґРѕР»Р¶РµРЅ СЂР°СЃСЃРєР°Р·Р°С‚СЊ РІРѕ РІСЃРµС… РїРѕРґСЂРѕР±РЅРѕСЃС‚СЏС…В».

Р СЂР°СЃСЃРєР°Р·Р°Р» СЃ РѕРіСЂРѕРјРЅС‹Рј РІРґРѕС…РЅРѕРІРµРЅРёРµРј, СЃР»Р°РґРѕСЃС‚СЂР°СЃС‚РЅРѕ СЃРјР°РєСѓСЏ РєР°Р¶РґСѓСЋ РґРµС‚Р°Р»СЊ:

вЂ” Р’ С‚Рѕ РІСЂРµРјСЏ СЏ Р±С‹Р» РіР»Р°РІРЅС‹Рј РґРёСЂРёР¶РµСЂРѕРј Р’Р°С€РёРЅРіС‚РѕРЅСЃРєРѕРіРѕ РѕСЂРєРµСЃС‚СЂР°. РњС‹ РѕС‡РµРЅСЊ РґСЂСѓР¶РёР»Рё СЃРѕ СЃРєСЂРёРїР°С‡РѕРј РђР№Р·РµРєРѕРј РЎС‚РµСЂРЅРѕРј Рё С„Р»РµР№С‚РёСЃС‚РѕРј Р–Р°РЅ-РџСЊРµСЂРѕРј Р Р°РјРїР°Р»РµРј. Р”СЂСѓР¶РёР»Рё РІС‚СЂРѕРµРј Рё РІСЃРµРіРґР° РёРіСЂР°Р»... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/bo4kameda/post357610462/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Комментировать

« Пред. запись — К дневнику — След. запись »

Страницы: [1] [Новые]