«Вино из одуванчиков», пожалуй, самое известное произведение Брэдбери наряду с «Марсианскими хрониками» и «451º по Фаренгейту», однако далеко не все знакомы с произведениями, продолжающими Гринтаунский цикл о лете, юности и любви – романе «Лето, прощай» и сборнике рассказов «Летнее утро, летняя ночь». Сегодня Beyond the Letters расскажет вам о последнем.

«Летнее утро, летняя ночь» – это цикл рассказов о Гринтауне, месте действия «Вина из одуванчиков», написанных в разные годы и, в некоторых случаях, уже включенных в другие сборники. В 2008 году Брэдбери собрал эти рассказы в один сборник, включив в него и несколько абсолютно новых произведений.

Книга интересна тем, что в ней сочетается манера молодого Брэдбери и зрелого автора, которому на момент выпуска сборника было 88 лет. В результате эти рассказы помогают увидеть почти все основные особенности творчества автора и проследить, как менялся с годами его стиль.

Гринтаун – маленький городок, образ которого был навеян родным для писателя Уокиганом, это место, где вечно живет детство и каждый день полон невероятных событий. Автор с теплом и любовью описывает старую часовую башню, потайные лесные тропинки, темный овраг, навевающий ночные страхи и другие укромные места Гринтауна, создавая свой маленький мир, светлый как фонарь, сияющий сквозь ночь, и теплый, как морской песок, мир, в который читателю захочется возвращаться вновь и вновь.

«И они зашагали из города; между тем солнце уже поднималось над холмами, а лужайки пуще прежнего горели изумрудным огнем. В воздухе пахло горячим шоссе с белой разметкой, и пылью, и небом, и виноградными водами проворной речки. Над головой округлился свежий лимон солнца. Впереди маячил лес, где жили тени, словно под каждое дерево слетелся миллион трепетных птиц, но на самом деле это подрагивали пятнышки от листьев, не пропускавших света. К полудню Виния и Джеймс Конвэй оставили позади обширные луга, что крахмально и туго пружинили под ногами. День нагрелся, как нагревается на солнцепеке чай со льдом в запотевшем стакане»

Сборник «Летнее утро, летняя ночь» полон контрастов. Как и в других произведениях Гринтаунского цикла юность в нем встречается со старостью, жизнь со смертью,  а радость с печалью. И, тем не менее, это удивительно светлая книга, вызывающая у читателя только лишь положительные эмоции.

Даже смерть в рассказах Брэдбери не кажется чем-то жутким, пугающим, ведь всякий конец – обязательно начало чего-то нового, другой жизни, которую неизменно обретают герои Брэдбери. Умирая, люди не исчезают, они продолжают жить в созданных ими вещах, в своих детях, в воспоминаниях родных и друзей.

Главные герои «Вина из одуванчиков» – Сполдинги – хотя и встречаются в сборнике, но уже не выдвигаются на первый план. Эти рассказы, прежде всего – о других гринтаунцах, о тех, о ком автор умалчивал ранее, или кто появлялся в качестве эпизодического персонажа в предшествующих романах. Все герои разного возраста – есть и дети, и юноши с девушками, есть взрослые и даже совсем древние старики, но чаще всего в центре внимания оказываются молодые люди, которые только готовятся вступить во взрослую жизнь.

Наряду с полноценными рассказами сборник содержит и короткие зарисовки, органично дополняющие, но не вошедшие в «Вино из одуванчиков» и «Лето, прощай», так что читатели, уже знакомые с Гринтаунским циклом, смогут дополнить свою воображаемую картину городка и вспомнить уже прочтенные произведения.

Лето Брэдбери – это атмосфера юности, беззаботности, теплых вечеров и приятных компаний. Это пора безумных поступков, когда все становится возможным и жители Гринтауна всех возрастов решаются на то, о чем раньше не могли и мечтать. В рассказе «Лето кончилось» простая школьная учительница переживает настоящее романтическое приключение в последний день августа, а милые старички из «Туда и обратно», соблазнившись хорошее погодой, предпринимают вылазку в город, впервые после долгого домоседства.

Для юного поколения лето – возможность жить сегодняшним днем, впитывая бесконечное количество новых чувств и впечатлений, для старших жителей – возможность окунуться в воспоминания о былой юности или даже на короткое время вновь ощутить себя молодым.

Атмосферой воспоминаний проникнуты рассказы «Хлеб из прежних времен», «Осенний день» и «Красавица». Воспоминания эти мимолетны, их навевает какая-нибудь мелочь, случайно замеченная вещь, нечаянно оброненное слово, но герои всегда с радостью и легкой ностальгией окунаются в них, а события прошлого потихоньку обрастают легендами и домыслами, превращаясь в сказки о давних временах.

А тем временем в воздухе гринтаунского лета витает любовь, такая разная в своих проявлениях. Есть здесь и любовь с первого взгляда ((«Ночная встреча») к исчезнувшей спустя несколько минут в ночи прекрасной незнакомке, и совсем юная, первая любовь с поцелуем под дождем в «Летней прогулке», неразделенная в «Приворотном зелье» и даже расцветшее спустя многие годы чувство из «Мисс Бидвелл». Автор не обходит стороной и свою любимую тему – невозможную любовь между разыми поколениями. Уже затронутая в одной из сюжетных линий «Вина из одуванчиков», эта тема появляется почти в любом из сборников Брэдбери. В сборнике «Летнее утро, летняя ночь» она обыгрывается дважды в рассказах «Всякое бывает» и «Все лето в одну ночь».

«— Почему же так вышло? — беспомощно спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — Никто не знает. Тысячу лет люди не могут найти ответа на этот вопрос и, как мне кажется, никогда не найдут. Нас либо тянет друг к другу, либо нет, и случается, между двумя людьми возникает чувство, которое приходится скрывать. Я не могу объяснить, что меня подтолкнуло, а ты — тем более»

Говоря о любви, мы постоянно упоминаем вторую половинку и надеемся когда-нибудь встретиться с действительно родственной душой. Но что если такая душа намного нас старше? Или младше? Что, если нас разделяют не год и не два, а целые десятки лет? Что, если этот человек идеально подходит нам, но общество не готово принять такую любовь? Для посторонних такие отношения кажутся странными, даже извращенными, априори построенными не на искренних чувствах, а только лишь на тонком расчете. Однако для Брэдбери возраст не имеет никакого значения, если речь идет о близости душ, такие чувства для него по определению прекрасны.

Большую часть рассказов, относящихся к раннему периоду творчества Брэдбери, составляют мистические, «темные» истории, напоминающие о сборнике «Темный карнавал», к которым можно отнести «Крик из-под земли», «У меня есть, а у тебя нету!», «В июне, в темный час ночной», «Кладбище (или Склеп)». В них ярко заметно увлечение молодого Брэдбери творчеством Эдгара По, так «В июне, в темный час ночной» цитирует его стихотворение, а «Крик из-под земли» – переработка рассказа «Заживо погребенные».

Рассказы Брэдбери никогда не бывают однообразными. Ему всегда есть чем удивить читателя, порой даже самые понятные и обыденные события принимают в историях писателя совершенно неожиданный поворот. Мир Брэдбери – колдовской мир, полный чудес и видений, а его лето навсегда остается в сердце читателя, согревая его даже долгими зимними вечерами.

Немного о стиле и форме

В стиле Моруа во многом чувствуется влияние французских новеллистов ХІХ века – Мопассана и Мериме, да и в целом, развиваясь как художник на рубеже веков, автор более тяготеет к классической французской литературе, нежели к более современным модернистским или символистским тенденциям. Однако, не смотря на это, художественные произведения Моруа представляют не меньший интерес для читателя, чем работы более известных его современников.

Сборник «Фиалки по средам», хотя и является собранием не авторским, но издательским, представляет собой довольно любопытное сочетание прозаических произведений автора, позволяющее проследить все основные особенности его художественного метода. В нем сочетаются различные формы повествования и жанры, ведь не все включенные в него произведения полностью попадают под определение «новеллы». Так, в «Фиалках по средам» можно встретить эпистолярную прозу («Ариадна, сестра…») и две зарисовки, во многом напоминающие рассказы Сомерсета Моэма («Собор» и «Муравьи»), а «История одной карьеры» по объему и внешней форме более приближена к рассказу. В то же время все произведения сборника объединяет типичная для новеллы структура – отсутствие экспозиции, быстрое развитие событий и неожиданный финал.  

Также новеллы часто оказываются связаны персонажами – главные герои одной новеллы появляются в качестве второстепенных в другой, или эпизодический персонаж, уже встречавшийся читателю, спустя несколько новелл вдруг выдвигается на первый план. Характерно для новелл Моруа и присутствие рассказчика, который одновременно является и участником событий, повествование чаще всего ведется от первого лица, а новелла в таком случае предстает как воспоминание из жизни рассказчика или знакомых ему людей.

Автор при этом остается в тени, вводя минимум ремарок в начале и в конце повествования. Однако это совершенно не означает, что читатель не может видеть отношения автора к героям. Авторская позиция неизменно чувствуется в пафосе, в тональности произведения, которая в этих новеллах поражает разнообразием варьируясь от юмористической до иронической и даже сатирической, от сентиментальной до откровенно циничной.

Сами же герои, как правило, принадлежат к буржуазным слоям общества, очень часто рисует писатель и богему, к которой относится сам, высказывая о ней далеко не однозначное суждение.

Искусство, золото и маски

В своих новеллах Моруа, подобно Бальзаку, Флоберу или Стендалю жестоко критикует все пороки буржуазного общества. Тематически сборник так же неоднороден, как и по форме, но все же в нем можно выделить три основных темы.

— Сбрасывать маски? — переспросил Бертран Шмит. — Вы всерьёз думаете, что людям надо почаще сбрасывать маски? А я так, напротив, полагаю, что все человеческие отношения, если не считать редчайших случаев бескорыстной дружбы, на одних только масках и держатся. Если обстоятельства иной раз вынуждают нас открыть вдруг всю правду тем, от кого мы привыкли её скрывать, нам вскоре приходится раскаяться в своей необдуманной откровенности. (Андре Моруа. «Прилив»)

Тема «масок», правды и лжи, истины и вымысла обыгрывается во многих новеллах сборника, каждый раз представая перед читателем в новом свете. В «Биографии» молодой исследователь Эрве Марсен, подобно самому Моруа составляющий биографию Байрона, получает доступ к бумагам, способным пролить свет на отношения знаменитого поэта с леди Спенсер-Свифт, до сих пор остававшиеся тайной для биографов, однако историческая правда оказывается совсем не тем, что хотелось бы услышать публике.

Об «исторической правде» повествует и другая новелла, «Ариадна, сестра…», в которой первая и вторая жена известного писателя одновременно решают написать книгу воспоминаний, однако, как показывает время, их представления о нем значительно различаются.

Новелла «Прилив»предупреждает читателя о том, что иногда правде стоит позволить покоиться за семью замками, ведь, будучи высказана вслух, она может привести к необратимым последствиям. Так, оказавшись в смертельной опасности во время авиакатастрофы, Жизель Буссар решается на признание, о котором ей впоследствии придется пожалеть. Однако считает Моруа, «маски» уже настолько стали близки и нужны нам, что становится совершенно невозможно от них отказаться. Так и Жизель, едва опасность миновала, спешит водворить маску на прежнее место и поскорее заставить всех вокруг забыть о своей минутной откровенности.

В новелле «Добрый вечер, милочка…» и вовсе трудно отличить правду от вымысла. Сабина Ламбэр-Леклерк, приехав вместе с мужем на ужин к своему бывшему поклоннику Антуану Кеснэ, так старается «открыть ему глаза» на истинный облик его теперешней жены, что и сама не замечает, в какой момент в ее рассказах правда начинает превращаться в фантазию.  

Есть только одно средство вывести из спячки тупиц: решиться на какую-нибудь дикую выходку! Объяви всем, что ты отправляешься писать картины на Северный полюс. Или нацепи на себя костюм египетского фараона. А ещё лучше — создай какую-нибудь новую школу! Смешай в одну кучу всякие учёные слова, ну, скажем, — экстериоризация, динамизм, подсознание, беспредметность — и составь манифест!. Отрицай движение или, наоборот, покой; белое или чёрное; круг или квадрат — это совершенно всё равно! Придумай какую-нибудь «неогомерическую» живопись, признающую только красные и жёлтые тона, «цилиндрическую» или «октаэдрическую», «четырёхмерную», какую угодно!.. (Андре Моруа «Рождение знаменитости»)

Тема восприятия искусства публикой становится особенно актуальной в ХХ веке и Моруа также не обходит ее стороной. Взгляды его во многом схожи с концепцией эстетизма – настоящее искусство, в его представлении, могут понять лишь избранные, простому обывателю оно недоступно. Моруа с горечью говорит о том, что в современном мире искусство – прежде всего еще один способ получить богатство и славу. Слишком многие в угоду публике и издателю забывают об истинном предназначении художника, их произведения, лишенные глубоких мыслей и идей, направлены на развлечении публики.   

Эта проблема находит отражение в «Рождении знаменитости», где Поль-Эмиль Глэз уговаривает своего друга Пьера Душа сделать свои картины более кричащими и эксцентричными, чтобы привлечь внимание публики, и в «Миррине», где режиссер просит драматурга ввести в пьесу нового персонажа, которого бы могла сыграть его любовница.

Однако Моруа уверен, что настоящее искусство не поддается профанации и его невозможно опошлить. Так Пьер Душ, пойдя на поводу у друга, находит свою неповторимую манеру живописи, а писатель Кристиан Менетрие, случайно введя в свою пьесу Миррину, увлекается работой над этим персонаже и создает свой лучший женский характер.

Тем не менее, талант дан не каждому и подлинное произведение искусства невозможно создать, имея только лишь огромное желание. В новелле«История одной карьеры» автор высмеивает Шалона, решившего написать грандиозный роман, не имея к этому никаких склонностей, полагаясь лишь на мнение друзей, уверенных в его гениальности и исключительности. «Вы загубили мою карьеру!» – заявляет Шалон друзьям и оказывается совершенно прав, ведь он мог бы достичь успеха в другой профессии, если бы не старания его друзей приобщить юношу к миру искусства.

— Какой вы ребёнок, — твердил ему Фабер. — Послушайте меня… На свете есть одна-единственная незыблемая ценность — золото… (Андре Моруа «Проклятие Золотого тельца»)

Излишнее пристрастие к стяжательству – третья тема, волнующая автора. Моруа поражает способность буржуазии зарабатывать деньги буквально на всем, даже если это не слишком этично. В «Отеле «Танатос»» он доводит эту способность до абсурда, описывая гостиницу, в которой отчаявшимся клиентам за определенную плату предлагают помочь свести счеты с жизнью безболезненно и без особых проблем.

В другой новелле («Завещание»), принимая гостей, мадам Бернен не устает повторять, что все, что они могут видеть в поместье, куплено на ее имя и останется с ней после смерти мужа, ничуть не стесняясь присутствия самого мсье Бернена. А любовь пожилой французской четы из новеллы«Проклятие Золотого тельца» к своему состоянию и вовсе переходит всякие границы, заставляя вспомнить бальзаковского Гобсека.

Особняком стоит рассказ «Фиалки по средам», давший название сборнику. В нем ироничный и жестокий к порокам Моруа вдруг становится удивительно сентиментальным, рассказывая историю о друге, которому постаревшая актриса Женни каждую неделю приносит букетик фиалок. Романтическая история несостоявшейся любви резко отличается по атмосфере от других новелл сборника, а Женни предстает, пожалуй, самой положительной и располагающей к себе из всех героинь Моруа.

Такие разные, но все же схожие во многом, новеллы Моруа – словно разноцветные витражи переливаются всеми возможными красками, не давая читателю заскучать, всегда скрывая что-то новое и неожиданное. Сборник понравится не только ценителям творчества Мопассана и Мериме, но и тем, кто только готовится открыть для себя французскую литературу.

Источник - наш сайт:

http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/franc_lit/violettes_maurois/4-1-0-39

На следующей неделе в кинотеатрах состоится премьера экранизации романа Томаса Харди «Вдали от обезумевшей толпы» (Far From theMadding Crowd). В связи с этим мы решили представить Вам рецензию на оригинальное произведение, чтобы, решив посмотреть фильм, вы имели возможность сравнить интерпретацию режиссера с первоначальной версией, а возможно, и сами захотели бы познакомится в романом. «Вдали от обезумевшей толпы» - одно из ранних произведений автора, что, однако, совсем не делает его незрелым и несовершенным. Уже здесь писатель ярко проявляет свою творческую индивидуальность, представляя читателю один из самых ярких и противоречивых женских характеров в британской литературе – Батшебу Эвердин.

Почти викторианская героиня

Имя главной героини романа – Батшеба – заимствовано автором из Библии. Библейская Батшеба (в других переводах – Вирсавия) была женой Урии Хеттеянина, воина царя Давида, женщиной удивительной красоты. Однажды, совершая прогулку, царь Давид увидел, как ничего не подозревающая Батшеба купается на крыше своего дома и, пленившись ее красотой, приказал доставить женщину в свой дворец, чтобы провести с ней ночь. Батшеба не хотела соблазнять царя Давида, однако ее красота заставила его нарушить одну из десяти заповедей, совершив прелюбодеяние.

В своем романе Харди интерпретировал библейский характер и создал совершенно нового персонажа – Батшебу Эвердин, однако роковая сила ее красоты осталась неизменной.

«И вы сами поймете, мисс Эвердин, каким образом ваша красота может наделать больше бед на земле, чем принести добра», – говорит сержант Трой, и действительно, Батшеба, сама того не желая, приносит влюбленным в нее мужчинам скорее горе, чем радость, неизменно подталкивая развитие событий к трагическому финалу.

Однако героиню все же трудно назвать роковой женщиной, зная о силе своей красоты и получая удовольствие от восхищенных взглядов мужчин, Батшеба не стремится ими манипулировать и тем более не желает причинять кому-либо страдания. Более того, в общении с мужчинами она часто бывает застенчива, открытое выражение чувств с их стороны смущает и пугает ее, а мысль о том, чтобы использовать свои чары в корыстных целях, даже не приходит ей в голову.

В других, не связанных с отношениями между мужчинами и женщинами ситуациях наша героиня предстает женщиной гордой и сильной, часто бывает чрезмерно самоуверенна и наотрез отказывается принять помощь от кого бы то ни было. В то же время девушка порой слишком отдается на волю чувств, совершая поступки, продиктованные скорее сиюминутным импульсом, нежели здравым суждением, что, несомненно, становится причиной многочисленных неприятностей и  ошибок, как незначительных и забавных, так и жестоких по отношению к другим.

Уже своим характером девушка значительно выделяется из ряда героинь английских романов ХІХ века, слишком сильно отличаясь от традиционного представления о женщине викторианской эпохи. Как и в случае с Тесс («Тесс из рода ДЭбервиллей»), образ Батшебы служит Харди для развенчания всех характерных для его времени стереотипов о роли женщины в обществе – мисс Эвердин не только открыто заявляет о том, что замужество не является ее единственной (или даже главной) целью в жизни, унаследовав ферму своего дяди, она, вопреки уговорам нанять управляющего, решает сама руководить имением, поражая и возмущая этим всех добропорядочных соседей.

Описанный выше психологический портрет героини, безусловно, во многом противоречив, однако достоверен и следует заметить, что именно подобная непоследовательность и столкновение различных черт в характере Батшебы делают ее образ столь привлекательным и интересным для читателя.

Разные мужчины, разная любовь

Этот роман прежде всего о любви, о любви в самых разных ее проявлениях. Необычайная красота Батшебы притягивает к ней множество совершенно разных поклонников, очень многие восхищаются ею, однако, зная ее непростой характер, не спешат открыто проявлять свои чувства. Харди вводит в свой роман три сюжетные линии, чтобы показать взаимоотношения мисс Эвердин с тремя мужчинами, которые отличаются как внешне, так и по характеру, поведению и социальному положению, а соответственно и любовь их, хотя и направлена на один и тот же объект, имеет мало общего.

Гэбриэль Оук –  фермер в первых главах романа, а позже, в силу обстоятельств, простой пастух в имении Батшебы, первый и наиболее терпеливый ее поклонник. В романе он предстает добрым, умным, честным и трудолюбивым молодым человеком, типичным крестьянином. По мнению Харди, именно последний фактор обуславливает положительные черты его характера. Для произведений автора характерна довольно ярко выраженная оппозиция города и провинции, в которой преимущество отдается последней. Будучи склонен идеализировать деревенских жителей, писатель утверждает их моральное преимущество над горожанами. С другой стороны, простое происхождение Гэбриэля отражается в его внешнем облике и манере поведения, что далеко не всегда идет ему на пользу, на фоне двух других поклонников Батшебы он выглядит не столь элгантным и красивым, а порой даже грубым, неотесанным.  В отличие от самой Батшебы он не готов полностью погрузится в свою любовь и жить лишь ею, однако, чувства его от этого не делаются менее сильны или искренни. Чувства ему легче выразить поступками, нежели словами, и поэтому любить для него означает, прежде всего, поддерживать свою возлюбленную, помогать, заботиться о ней. Любовь для Гэбриэля оказывается неотделима от дружбы.

Уильям Болдвуд – мужчина средних лет, один из самых богатых помещиков в округе – совершенно не планировал влюбляться в кого бы то ни было. Даже в юности мысли о браке не приходили ему в голову, сейчас же он доволен своей репутацией закоренелого холостяка и ничуть не тяготится одиночеством. Строгий и сдержанный по натуре мистер Болдвуд в округе известен как человек, совершенно не подвластный сильным проявлениям эмоций, что, однако, не вполне соответствует правде. Сам автор так описывает характер своего героя: «В этом невозмутимом спокойствии, проявлявшемся и в его характере, и в его манере держать себя, которое прежде всего поражало всякого, кто наблюдал его со стороны, было что-то очень похожее на оцепенение опустошенной души, но, возможно, это было редкое состояние равновесия скрытых в нем огромных противоположных сил - положительных и отрицательных, - пребывающих в полном покое. Но едва только равновесие нарушалось, он сразу впадал в крайность. Стоило ему только поддаться какому-то переживанию, оно завладевало им целиком. Чувство либо властвовало над ним, либо не проявлялось вовсе» И действительно, внезапно вспыхнувшая в нем любовь к Батшебе уже через несколько дней словно гигантской волной обрушилась на него, и в следующее мгновение мистер Болдвуд осознал, что тонет в этих глубоких водах. Его любовь, искренняя и страстная, была в то же время абсолютно эгоистичной, желая видеть девушку своей, он ничуть не считается с ее чувствами и слышать не хочет об отказе. Он полностью погружен в свои чувства и даже не замечает, как переходит грань между страстью и одержимостью.

Френсис Трой, сержант армии Ее Величества королевы Виктории, пожалуй, самый сложный и неоднозначный персонаж из этих  трех. Он умен и образован, однако слишком склонен к праздным развлечениям и легкомысленен, чтобы найти достойное применение своим талантам, а потому военная служба в отсутствие активных боевых действий становится для него лучшим способом наслаждаться жизнью и восхищением слабого пола. И все же для Харди Трой – не просто дамский угодник и прожигатель жизни. (качества, типичные для образа солдата в романах 18-19 века – достаточно вспомнить мистера Уикхема из «Гордости и предубеждения» или Джорджа Осборна из «Ярмарки Тщеславия»). Его трудно однозначно определить, как позитивного или негативного персонажа, ведь порой он проявляет себя и в положительном свете, и даже оказывается способен к глубокой и чистой любви, но, к сожалению, не к Батшебе, ведь в этом случае уместнее было бы говорить о страсти, влечении и восхищении ее красотой, не перерастающих в более возвышенное чувство.

Вдали от обезумевшей толпы

Название романа призвано создать атмосферу спокойной, размеренной жизни в английской деревне, однако страсти в ней далеки от пасторальных. Это первый роман, в котором упоминается вымышленная область Уэссекс – типичное место действие произведений Харди. Тем читателям, которые уже знакомы с другими романами автора, места, описанные в данном произведении, покажутся очень знакомыми, чего и добивался автор. Используя одни и те же географические названия, Харди стремится создать свой особый мир, в котором все герои и все романы связаны между собой.

Автор замечательно описывает сельскую Англию – нравы и обычая, ярмарки и блюда, местные праздники, танцы и песни, а кроме того детали повседневной жизни фермера – от стрижки овец и сбора меда до отчаянных попыток спасти урожай от огня и воды. Все эти детали не только создают особый культурный фон для событий романа, но и окажутся своеобразной энциклопедией для тех, кого интересует жизнь людей в прошлые века.

Роман «Вдали от обезумевшей толпы» – одно из немногих произведений Харди, посвященное исследованию женского характера и женской судьбы. Наряду с уже упомянутой Тэсс и Юстасией Вэй из «Возвращения на родину», Батшеба – один из тех персонажей Харди, которые бросают вызов устоям и традиционным отношениям в викторианском обществе, приближаясь к абсолютно новому типу героини, ярко проявившемуся с литературе ХХ века.

Это произведение было написано одним из мастеров британского постмодернизма, что не могло не сказаться на его внешней форме. Принцип монтажа, полифония, сочетание различных нарративных техник, игра с художественным временем – все характерные для этого течения приемы автор использует не только в тех произведениях, которые хронологически относятся к эпохе постмодерна, но и в более поздних работах,  к которым относится и опубликованный в 2001 году роман «Искупление».

Структурно роман распадается на три части, последняя из которых сливается с эпилогом. Каждая часть отличается от других как по стилевым характеристикам, так и благодаря использованию различных типов наррации.

Первая часть, охватывающая по объему больше половины романа, описывает однако только один день – летний день 1935 года, когда в расположенном неподалеку от Лондона поместье Толлисов ждут многочисленных гостей – старшего сына Леона с его другом бизнесменом Полом Маршаллом, детей сестры миссис Толлис – пятнадцатилетнюю Лолу и ее маленьких братьев-близнецов Пьерро и Джексона, а также Робби Тернера, сына бывшего дворецкого Толлисов, с которым Леон со своими сестрами Сесилией и Брайони провели свое детство. День в доме Толлисов выдается тяжелым для всех – прислуга бегает по дому, готовя комнаты и ужин для гостей, Брайони, ведомая творческим вдохновением пытается увлечь кузину и кузенов постановкой пьесы собственного сочинения, миссис Толлис страдает от очередного приступа мигрени, отгородившись от всего мира плотными шторами и размышляя, когда же вернется вечно занятый работой мистер Толлис, Леон пытается развлечь влиятельного гостя, а Сесилия и Робби, влюбленные друг в друга, все никак не решаются признаться в своих чувствах.

Уже в начале романа на первый план выдвигаются три персонажа, которые впоследствии сыграют ключевую роль в развитии сюжета.

Брайони – младший и самый любимый ребенок в семье Толлисов, немного избалованная вниманием девочка с чрезмерно живым воображением, столь полезным в ее увлечении – сочинении рассказов. Живя, как и любой писатель, в созданном ею мире, она не всегда способна провести четкую границу между выдумками и реальностью. Она сконцентрирована на себе и постоянно, но неосознанно стремится быть в центре внимания.

Сесилия, которую отделяет от сестры десять лет, отчаянно пытается найти свое место в жизни, разобраться в спутанном клубке своих чувств, мыслей и желаний. Стараясь подстроиться под свое окружение, Си окрашивает свое поведение совершенно несвойственными ей тонами надменности и снобизма, однако не перестает чувствовать себя чужой и в высшем обществе в целом, и в своей семье. Привязанная к родным девушка не находит в себе мужества окончательно порвать с семьей и привычным жизненным укладом, однако не может и полностью принять их ценности.

Ее возлюбленный Робби, сын дворецкого, своим положением в обществе полностью обязан мистеру Толлису, щедро финансирующему друга детства своих детей. Толлисы не только оплачивают обучение Робби в школе, а затем и в университете, но и относятся к нему, как к одному из членов семьи. Сам Робби, следует признать, вполне оправдывает подобную благосклонность – он умен и начитан, стремится к знаниям, открытиям, духовному развитию. Кроме того, молодой человек амбициозен и с неиссякаемым оптимизмом строит планы на будущее – медицинское образование, исследования, собственная клиника.

Художественное время в первой части романа растягивается, течет медленно, приближаясь к реальному. Автор описывает все события в мельчайших деталях, переключаясь с одного героя на другого, проникая в их мысли и чувства, создавая у читателя впечатление, будто он сам проживает вместе с героями эти бесконечно длинные часы. Жаркая погода становится отражением чувств персонажей – по мере повышения температуры страсти в доме накаляются.

В центре событий оказывается раздосадованная провалом с пьесой Брайони. Пытаясь умерить свои чувства, она нечаянно становится свидетелем чужих – из окна ее комнаты ей открывается вид на сад, где происходит ссора между Робби и Сесилией. Будучи ребенком, Брайони не может понять всего увиденного ею, однако от увиденной сцены что-то меняется в ней самой, ей открывается истина о том, как многого она еще не знает, приходит понимание, что мир, возможно, намного сложнее и многограннее, чем она привыкла думать.

«Брайони посетила смутная догадка: волшебная сказка с замками и принцессами для нее закончилась, пришло время реальности. А в этой реальности между людьми, обычными, знакомыми ей людьми, происходит много странного: одни имеют необъяснимую власть над другими, и очень легко воспринять увиденное в неверном, совершенно превратном свете»

Во всем романе мы можем видеть противопоставление простого и упорядоченного детского мира и хаотичности взрослого. Эта оппозиция прослеживается и в особенностях мышления героев, и в их действиях по подготовке к празднику, где методичная, последовательная организация постановки Брайони совсем не похожа на «естественный беспорядок» составленных ее взрослой сестрой букетов, и в описании комнат сестер–«Если комната ее старшей сестры представляла собой сущий бедлам, где были беспорядочно навалены неразрезанные книги, нераспакованные вещи, постель никогда не заправлялась, а окурки из пепельниц не выбрасывались, то комната Брайони являлась храмом божества порядка: на игрушечной ферме, расположившейся на широком подоконнике глубоко утопленного в стене окна, было множество обычных животных, но все фигурки смотрели в одну сторону – на свою хозяйку, словно готовились по ее знаку дружно грянуть песню, и даже куры находились в аккуратном загончике» 

Эти различия, нечаянно открытые Брайони, разжигают в ней нестерпимое любопытство и поэтому, когда несколько часов спустя Робби просит ее передать сестре письмо, она решается прочесть его сама, прежде, чем доставить адресату. Это послание, содержащее признание сексуального характера, становится настоящим откровением для девочки и не на шутку пугает ее, как и третья, неожиданно открывшаяся ей в библиотеке сцена интимных отношений между Робби и Си. Пытаясь найти всему увиденному хоть какое-то логическое объяснение, Брайони приходит к опасным выводам – Робби – маньяк, и, если бы не ее вторжение, он совершил бы нечто ужасное с ее сестрой.

Детские суждения далеко не всегда верны и в любое другое время все только посмеялись бы над мыслями девочки, отличающейся, к тому же, исключительно бурным воображением. Однако именно в тот вечер случается нечто ужасное с Лолой, и Брайони, единственная свидетельница, видевшая, однако, лишь силуэт напавшего на кузину мужчины, слишком поспешно связывает воедино все события прошедшего дня и, дав возможность воображению дорисовать перед ней лицо преступника, заявляет полиции: она видела Робби.

Автор показывает, как легко может измениться мнение о человеке под действием обстоятельств. Зная Робби всю жизнь, доверяя ему, Толлисы все же соглашаются с чудовищной догадкой девочки. Да, он виновен, он насильник, твердят они, и Сесилия, не веря ни единому слову, оказывается бессильна перед мнением большинства. Силе обстоятельств в целом отводится в романе очень важное место. Ведь во всем произошедшем есть не только вина Брайони, но и другие, более объективные факторы. На протяжении этого дня каждый из героев делает выбор, выбор слов, действий, поступков, и каждый из них приближает ситуацию к ее кульминации. Ведь все сложилось бы совершенно иначе, если бы пьеса Брайони не расстроилась, если бы Робби не написал письмо, если бы Лола не вышла из дома, если бы не... Слишком много таких «если» появляется в романе, внося в него, в определенной степени, мотив фатализма.

Помимо всех этих событий в романе присутствует и другая сторона, играющая, пожалуй. даже более важную роль, - образ художника и развитие его художественного метода. Брайони, не смотря на свой юный возраст. предстает прежде всего как писатель, для которого все произошедшие события становятся переломным моментом творческой жизни. Все происходящее девочка оценивает, прежде всего, с точки зрения ценности для своего творчества. Как бы цинично это не выглядело со стороны, но отношения Робби и Сесилии для нее в первую очередь – сюжет, история, которую необходимо отобразить в литературном произведении. Сама писательница много лет спустя опишет этот день, как переход к «беспристрастному психологическому реализму», день, открывший в ней умение не только сочинять свои истории, но и находить их вокруг себя.

Однако пока что Брайони – лишь маленькая девочка, напуганная и завороженная своими открытиями, которые она пока не может объяснить. Глядя из своего окна на полицейскую машину, увозящую Робби, она начинает осознавать, что, заигравшись в рассказчика, зашла на этот раз слишком далеко.

Вторая часть романа переносит читателя во Францию на пять лет вперед, описывая военное время. Робби, предпочтя ужасы войны сводящей с ума тишине тюремной камеры, оказывается посреди высшего воплощения хаоса взрослого мира. Следуя за своим героем, автор беспристрастно, с достойной Ремарка или Хемингуэя детализацией, описывает все происходящее вокруг, задаваясь вопросом, сколько же может выдержать человек? к чему он способен привыкнуть? Сам Робби уже давно смирился с сумасшествием, царящим вокруг, думая лишь об одном – он должен выдержать и возвратиться к Си. Только ее голос, постоянно звучащий в его мыслях, удерживает его от безумия.

Автор избирает для описания одно из самых бесславных событий Второй мировой войны, пережитых Великобританией – Дюнкеркскую операцию, когда британские солдаты получили приказ отступить из Франции и вернуться на родные земли. По узкому коридору многотысячная армия продвигается к морскому побережью, постоянно подвергаясь воздушных атакам нацистов. искалеченные, сходящие с ума от голода и жажды, солдаты бегут вместе с местными жителями, изнемогая от жары и усталости, понимая. что лишь немногие из них действительно доберутся до берегов Британии. В этом эпизоде для Макьюэна сосредоточена вся бессмысленность, весь ужас войны, автор показывает, какой ценой была завоевана победа над нацистами.

Последствия войны показаны и в третьей части, события которой разворачиваются приблизительно в тот же отрезок времени в Лондоне. Повзрослевшая Брайони работает в больнице Святого Фомы, стараясь тяжелой работой заглушить не ослабевающее уже много лет чувство вины. Она хочет раскаяться, признаться в своей ошибке, вновь увидеть сестру, которую трагедия Робби побудила, наконец, навсегда порвать связи с отчим домом, однако не может пока найти способ все исправить. Единственное, что ей осталось – ее творчество, и девушка решает, что есть лишь один путь искупления – рассказать о своем чудовищном поступке всему миру...

В эпилоге, примыкающем к третьей части, повествование ведется от первого лица, от лица уже постаревшей Брайони Толлис, ставшей знаменитой писательницей. Здесь автор открывает перед читателем все карты – как сложилась судьба Брайони? Чем закончилась история Робби и Си? И было ли то самое искупление?

Искупление Брайони нельзя назвать катарсисом, ведь оно лишено трагизма: с самообладанием опытного хирурга она препарирует сознание всех участников трагедии, включая ее саму, чтобы впоследствии отобразить все в своем романе. Раскаиваясь, она все же остается сконцентрирована на самой себе и все, что она делает для искупления своей вины, направлено, прежде всего, на облегчение ее совести, и лишь затем – на исправление ошибок и помощь тем, чьи жизни она разрушила одной неосторожной фразой.

Какие бы перемены не происходили в жизни героини, она остается писательницей и взирает на мир именно с писательской точки зрения. На закате жизни она приходит к выводу, удивительно точно передающему всю суть романа и. во многом, суть процесса создания литературного произведения:

«Вопрос, порожденный этими пятьюдесятью девятью годами, таков: в чем состоит искупление для романиста, если он обладает неограниченной властью над исходом событий, если он – в некотором роде бог. Нет никого, никакой высшей сущности, к которой он мог бы апеллировать, которая могла бы ниспослать ему утешение или прощение. Вне его не существует ничто. В пределах своего воображения он сам устанавливает границы и правила. Для романиста, как для Бога, нет искупления, даже если он атеист. Задача всегда была невыполнимой, но именно к ней неизменно стремится писатель. Весь смысл заключен в попытке»

Будучи «богом» в маленьком мирке своих героев, создавая их судьбы, контролируя каждый их шаг, тринадцатилетняя Брайони решила, что может играть роль творца и в реальном мире, не учтя того, что нарушенный ей порядок, сломанные ею жизни уже нельзя будет исправить, порвав неудачную страницу. Ее сюжет был чьей-то жизнью, ее ошибка – чьей-то трагедией. Она искупила свою вину на бумаге. А в жизни? Это автор оставляет на суд читателя. 

При чтении романа в первую очередь в глаза бросается его внешняя форма – каждая глава рассказывает о новом герое, или группе людей, привычные читателю формы повествования от третьего и от первого лица сменяются драматическими монологами, письмами, памфлетами, отрывками исторической хроники. Такое смешение жанров и повествовательных техник выбрано автором не случайно, первая часть романа подобна пестрой мозаике, состоящей, однако, не из разноцветных плиток, а из голосов – мужских и женских, взрослых и детских, итальянских и греческих, порой немецких, английских, сербских, голосов политических деятелей и простых людей. Такое многоголосие как нельзя лучше передает весь ужас, весь абсурд и всю многогранность тех событий, которые разделили европейскую историю на до и после, каждый из многочисленных героев пострадал на войне, душой или телом, и вместе они рисуют картину целого поколения, потерянного во время этой бойни.

Однако начинается роман в мирное время, когда война – лишь темные облака где-то на горизонте, предвещающие бурю. На греческом острове Кефалония, где живет доктор Янис со своей красавицей-дочерью Пелагией, жизнь течет медленно и размеренно, по старому укладу, со стороны кажется порой, что со времен, когда над островом властвовали античные боги, мало что изменилось – все те же простые занятия, бьющая через край любовь к жизни, все так же мужчины по вечерам собираются в кафе на главной улице, как раньше они собирались на агоре, а женщины, ничуть не смущаясь, командуют ими, как только они переступают порог дома.

По утрам светит солнце, от лучей которого краски становятся пронзительно яркими, а взгляд – удивительно ясным, витает запах вековых сосен, оливы колышут тонкими ветвями, а в море, лазурно-голубом в погожие дни, иссиня-черном в грозу, плавают дельфины и стайки мелких серебристых рыбок, которых рыбаки толстыми сетями вытаскивают из морской пучины. По вечерам, на закате, под тихие переливы греческой музыки на небо выходят звезды, и святой Герасим, покровитель острова, охраняет своих верных почитателей, даруя им тихие спокойные ночи и дивные сны. В праздничные и воскресные дни в городе становится шумно, кефалонийцы одевают национальные одежды и выходят на главную площадь, где начинаются танцы и песни, и различные представления, слышны крики и смех, весь остров становится полон веселья. Кажется, что в таком райском уголке ничего не может произойти, что жизнь будет течь дальше, как и столетия до этого, но война уже ближе, чем кефалонийцы могут представить.

Постепенно вторгаясь на остров, война разрушает это маленький, замкнутый мирок, делая его совсем другим – сначала на войну уходят мужчины, а затем остров оккупируют итальянцы, а за ними и немцы, начинаются грабежи, мародерства, убийства и насилие, греческие солдаты возвращаются грязными, в лохмотьях, искалеченными душой и телом, но чаще не возвращаются вообще, находя пристанище в чужой земле, среди сотен таких же, безымянных, безродных. Сам святой Герасим оказывается не в силах помочь Кефалонии, она уже никогда не будет прежней...

Однако не все действие романа происходит на острове. Меняя техники повествования, автор перемещается и в пространстве и читатель оказывается на поле боя, где-то в греческих горах, следует за итальянскими солдатами, в Риме, где, Муссолини отдает сотни бессмысленных и противоречивых приказов, в Афинах, где премьер-министр Метаксас пытается противостоять натиску фашизма, но не способен справится даже с собственной дочерью. Автор вполне ясно высказывает свое мнение о причинах войны – алчности и тщеславии одних лидеров, глупости других, слабости третьих – по отношению к ним де Берньер безжалостен, но более мягок к простым людям. 

Описывая мерзнущих зимой итальянский солдат, давно потерявших надежду найти смысл в происходящем, и греков, гибнущих один за другим на своей родной земле, автор дает понять – война повлияла, прежде всего, не на тех. кто ее начал, а на обычных людей, которые, так или иначе, оказались на фронте. Ни итальянцы, ни греки (за исключением кучки жаждущих денег и крови фанатиков) не хотят этой войны, и те и другие страдают одинаково, и те, и другие – всего лишь жертвы, марионетки, которых бросили в огонь печи. Однако к самим героям понимание этого приходит не так быстро. Кто-то верит в высокие идеалы, кто-то яро защищает родную землю, кто-то попал в армию по случайности, или бежал от чего-то... Какими бы ни были побуждения к тому, чтобы взять в руки оружие, война не оставляет иллюзий, так же безжалостно разрушая их, как города и семьи.  Вскоре солдаты начинают понимать, что совершили огромную ошибку, слепо последовав приказу воевать, а позже – что противник – такой же человек, как ты сам, ни хуже и не лучше, он тоже хочет жить и имеет на это не меньшее право. Но ведь войну уже не остановить, она стремительно, как огнедышащий дракон, несется по Европе, оставляя за собой лишь пепел.

На фоне всего этого абсурда и крушения надежд развивается другая сюжетная линия романа – история взаимоотношений гречанки Пелагии и итальянского капитана Антонио Корелли. Любовная линия представляет яркий контраст ужасам войны и вносит некую долю оптимизма в роман де Берньера. Автор дает понять – даже в таких условиях человек способен любить и быть счастливым, пусть и на короткое мгновение. Органично вплетаясь в канву повествования первой части романа, во второй история Пелагии и Корелли становится ведущей, а вместе с этим и сходятся пути других героев – на Кефалонии.

Пелагия – девушка гордая и своенравная, желающая большего, чем другие женщины деревни, стремящаяся, наперекор всем традициям, освоить профессию отца и стать врачом, впитать в себя как можно больше знаний. В то же время, как и всякой женщине, ей свойственно чувственное восприятие мира, она эмоциональна и подверженная резким сменам настроения. Она любит свою страну, свою родную землю, и всеми силами стремится показать, как презирает она захватчиков, вторгшихся в ее маленькую Аркадию.

Антонио Корелли – музыкант по призванию, один из тех, кто попал на войну не по своей воле и слишком остро ощущает всю противоречивость и даже бессмысленность происходящего. Он старается разрисовать жизнь вокруг себя яркими красками, чтобы хоть немного отвлечь себя и своих солдат, а иногда и кефалонийцев, от ужасов, происходящих вокруг. Всегда веселый и жизнерадостный, он завоевывает симпатию не только подчиненных, но и изначально враждебно настроенных греков, которые оказываются неспособны устоять перед обаянием молодого человека.

Отношения между молодыми людьми складываются непросто, отчасти из-за разницы культур, отчасти из-за войны, поставившей героев по разные стороны баррикад, однако и с ее окончанием история не заканчиваются, а значит, не заканчиваются и выпавшие на их долю испытания.

Во второй части романа текстовое время начинает течь гораздо быстрее, события развиваются стремительнее, как и в реальном послевоенном мире и, когда автор доводит историю до конца, читатель видит контраст между началом и концом романа, начинает понимать, насколько сильно изменилась Кефалония, Греция, да и весь мир за все эти годы. И все же  атмосфера произведения далеко не пессимистична, жизнь в романе де Бернье продолжается и после гибели старого мира, который как Феникс вновь возрождается из пепла, а его герои неизменно сохраняют любовь к жизни и стремление быть счастливыми вопреки всему.

В эпоху постмодернизма с его выраженной интертекстуальностью разные ветви искусства перестают существовать отдельно, независимо друг от друга, а писатели все чаще стараются задействовать другие виды искусств для более яркого и точного воплощения своего творческого замысла. В романе Трейси Шевалье сливаются воедино живопись и литература, рисуя перед читателем историю создания одного из шедевров мировой культуры – картины голландского художника Яна Вермеера «Девушка с жемчужной сережкой». Реальность или фантазия? Биография или удачная фальсификация? И что скрывается за портретом загадочной «северной Джоконды»?

Фальсификация или нет, но как исторический роман «Девушка в жемчужной сережке» безусловно состоялась. Повествование в романе выглядит очень достоверным. Автору удалось крайне удачно применить стилизацию и буквально погрузить читателя в атмосферу Делфта 17 века, Золотого века голландской живописи. Чтобы добиться полной исторической достоверности, писательница не только изучила историю общественной и культурной жизни периода, но и посетила Делфт. Язык героев и самого повествования интерьер, бытописание – все полностью соответствует эпохе. Вражда католиков и протестантов, беспощадные эпидемии чумы, знаменитые голландские изразцы и широкие каналы – хотя детали описания немногочисленны, автор удачно использует каждую из них для создания декораций для своей истории.

Сама же история довольно проста – в дом известного художника Яна Вермеера, где также обитают его жена Катарина, теща Мария Тинс, пятеро детей и кухарка Таннеке, поступает в услужение шестнадцатилетняя Грета. Жизнь служанки предстает перед читателем во всей ее неприглядности – тяжелая работа, вечные упреки хозяйской жены, проказы детей и приставания патрона Вермеера – все это приходится выносить девушке, чтобы заработать на жизнь. Тяжело переживает девушка и разлуку с семьей – этой проблеме посвящена одна из второстепенных сюжетных линий романа. И все же, положение Греты, хотя и незавидное, оказывается не хуже, а возможно и лучше положения любой другой служанки Делфта, ведь большинство  домочадцев любят ее за скромность и трудолюбие, а возможность заглядывать в мастерскую Вермеера оказывается для девушки лучшей из наград.  

Юная Грета, от лица которой ведется повествование, – необычный персонаж. Не получив почти никакого образования, не умея даже читать и писать, девушка, тем не менее, оказывается наделена любовью к искусству и тонким чувством прекрасного, высшим воплощением которого для Греты становится живопись ее хозяина. Изо дня в день, убираясь в мастерской Вермеера, Грета постепенно проникает в таинства появления на свет произведения искусства, которые, несомненно, будут интересны и читателям. Глазами Греты мы наблюдаем все этапы создания картины – замысел, подбор моделей и интерьера, смешивание красок, использование распространенной в то время камеры-обскуры, позирование. Трейси Шевалье дает читателю понять – до того, как кисть художника впервые коснется холста, могут пройти дни, а то и месяцы. Автор показывает читателю, как порой важны детали, освещение, сочетание цветов, а главное – чувства самого художника, которые не заменит даже самая блестящая техника.

Вермеер в «Девушке с жемчужной сережкой» – фигура загадочная, таинственная, на протяжении романа он остается молчалив, лишь изредка вступая в разговор с домочадцами, он полностью погружен в свое искусство, однако, кажется, видит и слышит все, что происходит вокруг. Судить о его характере Грете приходится лишь из случайно оброненных фраз, недомолвок, неясных слухов, случайно замеченных сцен. Автор так и не дает определенного ответа на вопрос – каким же человеком был Вермеер? Этот факт нельзя считатьудивительным, ведь о жизни Вермеера осталось очень мало сведений. Практически ничего не известно о его личной жизни, кроме того, что он был женат на Катарине Болнес, жил вместе с ней в доме своей тещи в католической части Делфта, имел 15 детей, четверо из которых умерло в младенчестве. Все остальные детали жизни художника, считающиеся достоверными, касаются его общественной жизни. Роман, несомненно, был дополнен художественными деталями, однако очевидно, что Трейси Шевалье тщательно изучила все имеющиеся факты биографии Вермеера, ведь история, созданная ею, полностью согласовывается с ними, что заставляет ее казаться вполне правдоподобной.

Несмотря на такое настойчивое стремление к достоверности. в романе находится место и художественной интерпретации. Трейси Шевалье не превращает свой роман в учебник по истории, ее герои живут и дышат, все они приобретают яркую индивидуальность под пером писательницы, оставаясь при этом удивительно земными и похожими на обычных людей. Находится в произведении место и чувствам, и чувствам порой довольно необычным.

История создания «Девушки с жемчужной сережкой» – портрета Греты в интерпретации Шевалье – переплетается с историей взаимоотношений Вермеера и Греты. Тема художника и музы является одной из центральных в романе, автор представляет эти отношения, как чувство более сложное и глубокое, чем привычные нам любовь и дружба, более странное и не всегда поддающееся описанию. Примечательно то, что отношения эти строятся, прежде всего, на невербальном общении – жестах, взглядах, прикосновениях,  за все время, проведенное в доме, служанка разговаривает с художником не больше трех-четырех раз, однако слова здесь не играют основной роли.

Сама писательница в одном из своих интервью назвала отношения Греты и Вермеера «искушением, преодоленным ради искусства». В романе действительно ощущается это преодоление, герои постоянно сдерживают свои чувства, мысли, желания, будто играя свои роли вполсилы. Такое поведение вполне соответствует эпохе – в то время не принято было выставлять душу напоказ, однако есть и другие причины, прежде всего, огромная пропасть между героями, обусловленная не только их различным социальным положением, но и разницей в вероисповедании – кальвинистке Грете сложно понять католические воззрения, принятые Вермеером после свадьбы. Но, если Грете приходится держать все чувства в себе, доверяя их, разве что. Господу Богу, то у Вермеера есть способ высказать их – все чувства он выписывает красками на своей картине. Возможно, именно то, с какой нежностью был написан портрет, вызовет впоследствии такой взрыв эмоций у жены художника и спустя много лет заставит искусствоведов признать его истинным шедевром.  

Тема искусства рассматривается в романе с разных сторон, поворачивается к читателю разными своими гранями. Не обходит Шевалье вниманием и такой сложный аспект, как восприятие искусства публикой. На примере различных героев писательница показывает, как по-разному могут видеть одно и то же произведение разные люди. Для кого-то из них картина – просто красивая вещь, которой можно украсить комнату, для кого-то – признак богатства и хорошего вкуса, другие видят в нем скрытые страсти или даже целые миры, как Грета. И только в одном сходятся все герои, видевшие картины Вермеера – в конце концов и один из них не остается к ним равнодушным.

«Девушка с жемчужной сережкой» – простое, но многогранное произведение, погружающие читателя в мир высокого искусства. Роман не делится на главы. что делает повествование плавным, размеренным, но в то же время держит читателя в постоянном напряжении. Удачное сочетание различных жанров делает его не только увлекательным, но и достойным настоящих ценителей современной литературы. 

Источник - наш сайт: http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit/girl_with_pearl_earring_chevalier/2-1-0-31

Сегодня Beyond the Letters хочет поделиться с Вами особенным произведением. Несмотря на то, что оно попало в раздел англоязычной литературы, как книга американского автора, роман сложно назвать американским, ведь создан он был писательницей, родившейся в семье китайских эмигрантов, и в нем переплетаются особенности обеих ее родных культур. В этом романе сталкиваются лицом к лицу Восток и Запад, чтобы показать читателю, какой разной может быть жизнь в противоположных уголках нашего мира.

Четыре матери, четыре дочери и две совершенно разных культуры – на такой несложной арифметике построен роман Эми Тан. А кроме того четыре части по четыре главы в каждой – будто доска для игры в маджонг – четыре угла для четырех игроков. Каждая женщина говорит сама за себя, от первого лица, так что в каждой новой главе романа мы встречаем нового рассказчика, и их голоса, переплетаясь, меняясь, рассказывают нам истории, такие разные и далекие друг от друга, но все-таки сходящиеся в одной точке – в «Клубе Радости и Удачи».

А началось все в далеком 1945 году, во время Второй Мировой войны, которая не оминула и «Поднебесную», в Гоминьдане, где во время японского вторжения четыре женщины ждут, когда закончится война и их мужья вернуться домой. А пока, чтобы отогнать страшные мысли, они решают встречаться каждый вечер, чтобы беседовать, играть в маджонг и надеяться, что скоро все изменится к лучшему. Они называют эти встречи «Клубом Радости и Удачи», будто призывая радость с удачей в свои дома. Много лет спустя одна из четырех, Суюань У, тоскуя по родине на далеких берегах Америки, решает возродить традицию клуба вместе с тремя другими эмигрантками – Анимэй Су, Линдо Чжун и Иннин Сент-Клер, что становится началом многолетней дружбы между их семьями. Все они разного достатка, из разных слоев своего общества, из разных уголков своей родины, но объединяет их одно – Китай. Однако Поднебесная осталась далеко за океаном и их дочери – Джун, Роуз, Уэверли и Лена – подрастают уже совсем другом, западном мире...

О чем рассказывает этот роман? О многом. Он так же огромен, как и количество рассказчиков в нем. Не по количеству страниц, их чуть меньше трехсот, однако на них помещается огромный мир. Или даже два...

Это роман об отцах и детях. А точнее – о матерях и дочках. И он заставляет понять, что будь они китаянки, американки или представительницы любой другой национальности, есть то, что остается неизменным, не окрашенным в национальные цвета, и в их отношениях находится место всему: слезам, счастью, недопониманию, мудрости и, конечно, любви, хоть и любить всегда оказывается непросто. Вечная проблема поколений, особенно актуальная в наше время, когда мир изменяется с такой скоростью, что за ним невозможно уследить, рассматривается Эми Тан в новом ракурсе – на фоне разных культур, что делает отличие между матерями и детьми еще заметнее, а саму проблему – еще острее.

Этот роман о Западе и Востоке. И если матери уверены, что они китаянки, где бы они ни жили и как бы их ни называли, то для их дочерей национальное самоопределение – не такой простой вопрос. На самом деле, Вы удивитесь, насколько отличаются в этом романе два поколения героев и как много американского может быть в девочках, выросших в китайской семье и проведших все детство в Чайна-тауне. Однако все в жизни неизменно возвращается на круги своя и, как бы ни старались девушки забыть о своей национальности, для каждой из дочерей рано или поздно приходит время вернуться к своим корням, принять культуру своих предков. И связь эта гораздо глубже, прочнее, чем просто семейные узы, будто какая-то невидимая нить связывает их со своей родной землей, культурой и традициями.

Этот роман об Америке и Китае. Или, должно быть правильнее прозвучит, о Китае и Америке, ведь если Штаты появляются на его страницах лишь как нечто неуловимое, как атмосфера, на фоне которой происходит большинство событий романа, то о Поднебесной говорится много и подробно, первые две части – просто энциклопедия китайской культуры, которая на фоне Америки кажется совершенно отдельным, непостижимым, загадочным миром, другой Вселенной, где царят бесчисленные ритуалы, культ предков и духи, где еще разрешено многоженство и чьей-то женой можно стать еще до своего рождения по договоренности родителей, где так важны традиции, которые для нашей культуры могут казаться то прекрасными, то странными и даже порой пугающими, где жизнь течет медленнее, а ценности так непохожи на наши.

Этот роман о радости и удаче. Хотя ни того, ни другого не слишком много в романе, герои постоянно стремятся к ним, находят в себе силы преодолевать трудности и двигаться дальше, что бы ни случилось, что бы ни встало на их пути. Этот роман о людях, которые не сдаются на волю обстоятельств и смело двигаются вперед, рисуя свою судьбу своими собственными красками. Эми Тан говорит о том, что человек сам выбирает, быть ли ему счастливым. Жизнь приносит и радости, и печали, но дело не в них, а в том, как их принять. Кого-то могут сломить даже небольшие неприятности, а кто-то счастлив тем, что имеет, даже если ему досталось немногое. Для Клуба Радости и Удачи хватит лишь двух вещей – хороших друзей и немного оптимизма, однако получить от него можно несоизмеримо больше – поддержку, советы и тепло, с которыми мы можем стать немного сильнее и, возможно, и немного счастливее...

Романы об эмигрантах и национальной идентичности – достаточно молодой жанр, ставший актуальным только в последние несколько десятилетий активной глобализации, именно поэтому «Клуб Радости и Удачи» - явление необычное и свежее в мировой литературе, однако роман примечателен не только жанровыми особенностями, но и широтой тематики, великолепно прописанными героями и легким, красивым стилем, что несомненно делает это произведение заслуживающим внимания.

Источник - наш сайт: http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit/joy_luck_club_amy_tan/2-1-0-30

Первый роман знаменитой трилогии, являющейся вершиной творчества Уортон, заставит читателя погрузиться в атмосферу старого Нью-Йорка на рубеже ХІХ и ХХ веков, где прекрасная Лили Барт охотится за богатым мужем. После выхода этого романа в свет творчество Уортон стали сравнивать с романами Толстого, находя в «В доме веселья» сходства с «Анной Карениной», а сама Эдит приобрела множество почитателей. Между двумя романами действительно можно провести параллели, однако самое главное сходство кроется, пожалуй, в пронзительной трагичности обоих произведений.

Дом веселья

«Сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселья», - гласит Книга Екклесиаста. Заимствуя название романа из библейского изречения, Уортон срывает с нью-йоркского общества маску безудержного веселья, икрящегося от шампанского, улыбок, изысканных нарядов и лживой доброжелательности, обнажая под ней истинную жизнь города, полную зависти и интриг, где каждый жест, каждый взгляд, каждое слово, служит лишь одной цели – завоевать положение повыше, безжалостно отбросив в сторону всех, кто может встать на твоем пути.

Несмотря на то, что Америка далека от условностей старушки Европы и многие запреты уже начинают в это время терять свое могущество, все же нью-йоркское высшее общество продолжает существовать по своим негласным правилам и следить за каждым шагом вращающихся в нем людей.

Семейное воспитание главной героини романа вполне соответствует духу этого общества:

«Дом, в котором никогда не ужинали в кругу семьи, разве что когда приходили «гости», в дверь постоянно звонили, столик в прихожей был завален квадратными конвертами, распечатанными в спешке, и продолговатыми конвертами, которые долго пылились нераспечатанными в недрах бронзовой вазы. Вереница уволенных французских и английских служанок, не справлявшихся с хаосом шкафов и кладовок, постоянно меняющиеся династии нянек и лакеев. Склоки в погребе, ссоры на кухне и в гостиной, стремительные отъезды в Европу и возвращения с набитыми чемоданами, неделями валявшимися неразобранными, полугодичные разговоры о том, где провести будущее лето, серые приступы скаредности, разряжавшиеся яркими вспышками мотовства, — таковы были первые воспоминания Лили Барт»

С самого детства Лили твердо усвоила одну истину – бедность подобна ужасной болезни и ее нужно непременно избегать.  Она привыкла к такой суматошной, расточительной жизни и не может даже представить себе какую-либо другую. Так жила ее мать, которая посчитала своим долгом привить девочке убеждение в том, что ее дом непременно должен быть роскошным, платья – самыми изысканными, друзья – самыми знаменитыми. Никакой безвкусицы, никакой вульгарности, никакого «убожества». Однако не всегда все идет так, как было задумано и, когда на семью внезапно обрушивается банкротство и Лили со своей матерью оказывается в маленькой комнатушке дешевого мотеля, все изменяется навсегда. Не в силах смириться с окружающим убожеством мать Лили умирает, не переставая, однако, повторять, что ее дочь обязательно должна добиться богатства и высокого положения в обществе.

И вот перед нами Лили, какой встречаем мы ее в начале романа – безупречно красивая охотница за богатым мужем, всеми силами старающаяся остаться внутри высшего общества. Или, быть может, она гораздо сложнее, чем этот древний стереотип?

Лили Барт

Мать Лили сослужила ей плохую службу, привив дочери желание той жизни, от которой она, в силу обстоятельств, оказалась бесконечно далеко, внушив ей, что к жизни этой нужно стремиться всеми возможными способами. В душе Лили понимает, что хотела бы иной жизни, что ей претит вечный маскарад и фальшивые улыбки высшего общества, однако она уже не способна жить по-другому.

Итак, ей исключительно необходима красивая жизнь, но в ее положении добиться этого можно лишь удачным замужеством. Преуспеть в этом деле Лили совсем не трудно, ведь ее безупречная красота, изысканные манеры и перенятое у матери умение обольщать противоположный пол легко заставят любого закрыть глаза на ее бедность. Лили с легкостью завоевывает не одно сердце и... отказывается от намеченного плана, когда ее избранники уже готовы сделать предложение.

Почему? Что заставляет ее поступать так опрометчиво? Ответ прост – честность, такое странное и неподходящее для этого общества качество. Лили привыкла быть честна с другими, но прежде всего – с самой собой. И каждый раз, когда очередной богач уже готов попасться в ее сети, она не может переступить через себя и совершить решающий удар, не может заставить себя выйти за того, к кому не испытывает никаких чувств.

Да, как это ни странно, Лили хочет любви, хочет гораздо больше, чем богатства, больше, чем даже может себе в этом признаться. А раз она не может получить любви, то ей не нужно мужа и вовсе, нужна лишь свобода, возможность поступать так, как она решит, возможность жить так, как она захочет.

Такие высокие чувства время от времени одолевают Лили, заставляя ее бросить все, начать жить по-новому. Вот только никакого нового начала не происходит. Очень скоро к девушке вновь приходит понимание, что общество не позволит ей такой вольности, такой слабости, что единственный шанс быть свободной в поступках – заключить свою душу в золотую клетку. И вновь Лили устремляется на поиски богатого простофили. И только ее внутренний конфликт никуда не исчезает и та же самая ситуация повторяется с ней снова и снова, заключая Лили в некий заколдованный круг.

Побуждает героиню вести себя так и то, что она не находит поддержки у окружающих. Она прекрасно понимает, что никто не поймет ее жажды свободы – в высшем обществе не принято быть собой. Но и быть такой, какой ее все хотят видеть, Лили тоже не может. Разрываясь между двумя такими противоположными желаниями, между любовью и богатством, между собой и обществом, Лили Барт становится поистине трагической героиней.

Лоуренс Селден

«— Зачем вы это делаете? — закричала она. — Почему все ценности, которые я выбрала, вы принижаете и заставляете меня их ненавидеть, если сами ничего не можете предложить взамен?»

Для того чтобы разрешить такой запутанный конфликт, как у Лили, обычно требуется некое внешнее воздействие на героя и в качестве такового в романе появляется Лоуренс Селден.

Его материальное положение не многим отличается от положения мисс Барт, но это его ничуть не беспокоит, он не слишком заботится о мнении общества, предпочитая, однако, не вступать с ним в открытую борьбу.

Будучи уверен, что Лили – обычная авантюристка, при более близком знакомстве Селден оказывается поражен многогранностью ее характера и загорается желанием помочь девушке, убедив ее, что ее отношение к жизни (или скорее то, которого от нее ждут) аморально, и, изменив его, она могла бы стать по-настоящему счастливой. Лили с готовностью верит Селдену, ведь он первый, кто поддержал ее стремление к свободе, однако все не так просто, как это рисует он.

Лоуренс, как и многие мужчины в романах Уортон, человек слабый по натуре, он не готов пойти против сложившихся устоев, а тем более повести с собой Лили. Увлекая ее своими словами, он слишком нерешителен, чтобы помочь девушке на деле, даже понимая, что начинает испытывать к ней чувства. Лили тоже не рискует полностью отдаться эмоциям, но встреча с Лоуренсом неизбежно подталкивает ее конфликт к кульминации...

Роман «В доме веселья» раскрывает острый конфликт общества и человека, пытающегося противостоять его устоям. Кроме того, это очень атмосферное произведение, удивительно точно передающее дух эпохи, которую Уортон позже назовет «Эпохой невинности», и исполненное тонкого психологизма, помогающего читателю понять мотивы и чувства каждого из героев.

Источник - наш сайт: http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit/house_of_mirth_edith_wharton/2-1-0-27

Как бы далеко от родного дома нас не занесла жизнь, всегда наступает момент, когда мы возвращаемся к корням. Такой момент настал и для героя романа «Итальянка», принадлежащего перу выдающейся представительницы британского постмодернизма Айрис Мердок. В юности вырвавшись из сетей гнетущего влияния своей властной матери Лидии, Эдмунд так и не нашел в себе сил вернутся к своей семье – до самой смерти матери. Теперь, много лет спустя,  приехав на похороны, Эдмунд снова увидится со своей семьей, о жизни которой он имеет лишь смутное представления по нескольким обрывистым письмам. На первый взгляд в доме не изменилось ничего – все тот же старый дом, все та же семья брата и неизменная служанка-итальянка. Однако, случайное признание племянницы заставляет Эдмунда понять, что в отношениях его родственников не все так просто и дом Лидии хранит еще немало секретов... 

Готическая атмосфера

Одна из наиболее интересных черт постмодернизма – способность давать новую жизнь старым направлениям, жанрам и приемам. Казалось бы, готический роман остался в далеком XVIII веке, однако в творчестве Мердок и ему находится применение. В «Итальянке» элементы готики пришлись как нельзя кстати, именно они помогли создать неповторимую мистическую атмосферу, на фоне которой стремительно развиваются события романа.

В эту атмосферу Мердок уже в самом начале погружает читателя, а вместе с ним и рассказчика – Эдмунд, возвращающегося домой под покровом ночи. Таинственные тени, странные звуки, лунный свет, фигура незнакомца, появляющаяся из темноты – все эти мелкие детали пугают и завораживают одновременно, заставляя читателя поверить в наличие страшной тайны, скрытой за стенами старого дома.

Сам дом предстает аналогом таинственного средневекового замка – традиционного интерьера готического  романа – и, хотя в нем не обитают привидения, летучие мыши и покрытые пылью скелеты, их прекрасно заменяют полумрак, царящий в доме, таинственная служанка- итальянка и комната Лидии, неизменно отпугивающая героев своей тяжелой атмосферой.

«Готичности» способствует и камерность места действия – почти все события происходят в доме Лидии или вокруг него, лишь дважды перемещаясь в соседний городок. Закрытое пространство и ограниченное количество персонажей во многом предопределяют сюжет романа – отношения между героями развиваются очень быстро, страсти накаляются, а плавно текущее в начале повествование. приближаясь к своему завершению, быстро набирает обороты.

Сама атмосфера похорон, из-за которых и собрались вместе герои романа, способствует созданию нужного настроения, и даже после их окончания дух вечно мрачной и властной Лидии будто продолжает витать над домом, оказывая влияние на всех членов семьи.

Найдутся в романе и странные таинственные события, которым, однако, очень быстро находится логическое объяснение. Ведь все же дом Лидии – вовсе не средневековый замок, а его обитатели – обычные люди, хотя, нужно признать, определенно с некоторыми странностями. Айрис Мердок мастерски мистифицирует читателя, играя своими персонажами, будто марионетками в кукольном театре. Кстати, о самих марионетках стоит поговорить отдельно.

Система персонажей

Повествование ведется от лица Эдмунда,  который, вернувшись домой, попадает в самую гущу событий. Мердок намеренно отводит ему роль «наивного» наблюдателя, который понятия не имеет об отношениях внутри семьи, а потому вынужден постепенно распутывать тесный клубок их взаимоотношений. Таким образом, нарратор оказывается в сходном положении с читателем – обо всех событиях и секретах они узнают одновременно. Введение такого персонажа позволяет автору манипулировать восприятием романа, ведь эмоции, которые переживает Эдмунд, открывая для себя все новые и новые тайны обитателей старого дома, в некоторой степени передаются и читателю.

Однако сторонним наблюдателем Эдмунд остается недолго, очень скоро он оказывается втянут в перипетии семейной драмы и сам становится актером на этой сцене, запутывая ситуацию еще больше.

 Других персонажей, «населяющих» роман, всего шестеро – брат Эдмунда Отто, его жена Изабелла и дочь Флора, подмастерье Отто Дэвид со своей сестрой и служанка Мэгги. На первый взгляд система персонажей кажется очень простой, но лишь до того момента, как Эдмунд дергает за ниточку и на него нескончаемым потоком начинают сыпаться все новые детали их взаимоотношений.

Итальянка

И, наконец, мы пришли к названию романа. Почему же «Итальянка»? Почему роман назван в честь служанки?

Образ итальянки Марии Маджистретти, или Мэгги, как называют ее домочадцы, - пожалуй, самый интересный в романе. В начале повествование Мэгии – скорее тип, чем полноценный персонаж, нечто эфемерное, подобно приведению она неслышно перемещается по дому, появляясь на сцене в самый неожиданный момент и так же незаметно исчезая, не проронив ни слова.

Эдмунд даже не дает четкого ее описания – черные волосы, бледное лицо, темная одежда – все эти немногочисленные черты еще больше способствуют ее незаметности и таинственности. Ничего другого читатель о ней не узнает, даже возраст поначалу определить довольно трудно. В представлении домочадцев ее образ смешивается с воспоминаниями о многих других итальянских служанках живших в доме:

«Отто утверждал, что помнит, как Мэгги катала его в детской коляске, но это, конечно, ложное воспоминание: какая-то прежняя Карлотта, какая-то Виттория слилась в его сознании с ее образом; все они, несомненно, так перемешались и объединились в наших воспоминаниях, что казалось, будто всегда была только одна итальянка».

Мэгги выступает таким же сторонним наблюдателем, как Эдмунд, однако далеко не таким же наивным. Такая неприметная и молчаливая, итальянка, тем не менее, кажется, посвящена во все семейные секреты и, возможно, даже больше, чем каждый отдельно взятый герой романа. Она будто коллекционирует тайны, складывая их в шкатулку своей памяти, и выжидает, когда ей представится случай их использовать.

По-настоящему она выходит на сцену лишь тогда, когда все конфликты достигают своей кульминации, угрожая превратить маленькую семейную драму в истинную трагедию, и именно в этот момент итальянка сыграет свою настоящую роль...

«Итальянка» – удивительное произведение, хотя бы потому, что на  каких-нибудь двухстах страницах в ней уместилось немыслимое количество событий и эмоций. Такие яркие черты постмодернистского романа, как игра с читателем, мистификация, «ненадежный» нарратор и многослойность произведения. делают его интересным как для опытных читателей, так и для тех. кто только начинает знакомство с постмодернистской литературойю

Источник - наш сайт - http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit/italian_girl_murdoch/2-1-0-24

Довольно странно, что произведения такого известного в мире англоязычной литературы писателя, как Эдвард Морган Форстер мало переводились на другие языки. Так и роман «Говардс Энд» впервые был издан на русском языке только в этом году, и Beyond the Lettersникак не мог обойти это произведение стороной.  Один из самых ярких представителей британской литературы начала прошлого столетия, Форстер отобразил в своих произведениях жизнь на рубеже веков, переход от старого викторианского мира к модернизированному и высокотехнологичному двадцатому веку. «Говардс Энд» исключительно удачно раскрывает социальные изменения того времени через жизненные перипетии трех семей – аристократичных Шлегелей, буржуа Уилкоксов и бедняков Бастов.

«Говардс-Энд» как роман

«Говардс-Энд» завершает собой первый период творчества Э.М. Форстера, в этом произведении, в отличие от более поздних, для автора характерен оптимизм и идеалистический взгляд на английское общество, он все еще верит в примирения различных социальных слоев, в возможность их взаимопонимания.

Хотя роман этот не эпистолярный, начинается он с писем. Хелен Шлегель описывает в письме к своей сестре Маргарет визит в Говардс-Энд – поместье семьи Уилкоксов, с которыми сестры познакомились во время путешествия по Германии. После нескольких подробных писем, рассказывающих о доме, Уилкоксах и природе следует короткая записка:

воскресенье

Моя дорогая, дорогая Мег!

Не знаю, что ты на это скажешь: мы с Полом любим друг друга. Это младший сын, который приехал только в среду.

С этой записки и начинается история двух семей и двух английских классов.

Шлегели и Уилкоксы

Итак, роман о двух семьях – об утонченных людях искусства и прямолинейных капиталистах. Именно такими Форстер представляет себе два основных английских класса – аристократию и буржуазию, Шлегелей и Уилкоксов, от которых напрямую зависит будущее страны.

Шлегели представлены людьми образованными,  возвышенными, они не представляют жизни без литературы, музыки и живописи, готовы часами обсуждать философские вопросы, рьяно отстаивать свои взгляды на социальные проблемы и всегда полны новых идей.

Уилкоксов мало заботят абстрактные понятия и разговоры на отвлеченные темы, они живут в мире материальных предметов, которые можно увидеть и почувствовать на ощупь. Однако у них есть свои достоинства – они энергичны, трудолюбивы, честны с собой и окружающими.

В большей степени симпатизируя первому типу, Форстер все же понимает, что общество, состоящее из одних Шлегелей  окажется неспособным к выживанию, ведь царя в высоких сферах, в обыденной жизни они оказываются откровенно беспомощными, а с легкостью генерируя идеи, зачастую неспособны привести их в исполнение. Общество Уилкоксов, напротив, будет вполне достойно функционировать,  однако не сможет двигаться вперед, окажется неспособным к прогрессу.

Отсюда возникает главный вопрос романа – кто унаследует Англию? Каким из этих двух обществ ей суждено стать?

Хотя автор говорит только о Британии, поставленный им вопрос следует рассматривать в гораздо более широком контексте. Вопрос о том, какой класс следует считать передовым – буржуазию или аристократию,  за кем из них будущее, остро стоял на рубеже веков во всех развитых странах и в каждой он впоследствии решился по-своему.

Форстер видит лишь один положительный путь решения этого вопроса, представленный им в эпиграфе (совершенно необоснованно упущенном в русском издании) – «Only connect...», лишь объединитесь....Только если Шлегели и Уилкоксы найдут между собой общий язык, Британию ждет процветание.

Нужно сказать, что и третье сословие английского общества, низшие классы, автор также не обходит стороной. В романе этот класс представлен семьей Бастов, жизнь которой описывается довольно подробно, однако, по мнению автора, люди данного сорта не могут влиять на жизнь общества, хотя, безусловно, «Only connect...» в какой-то степени относится и к ним.

Говардс Энд как дом

Вопрос «кто унаследует Англию?» принимает в романе более материальную окраску: «Кто унаследует Говардс-Энд?» Старинное поместье становится символом старушки-Англии. Какой же семье будет принадлежать дом в конце романа? Какому же сословию будет принадлежать Англия в начале века? Ответы на эти вопросы и предстоит найти читателю.

Однако, являясь символом, Говардс-Энд остается, прежде всего, домом, родным местом, куда героев тянет снова и снова. Большой узловатый вяз в саду, виноградная лоза на кирпичной стене, огромный холл и запах сена – все эти маленькие детали создают неповторимую картину старого провинциального дома и становятся дорогими и близкими не только для всех героев, но и для читателя. В Говардс-Энде все начинается и все заканчивается, все дороги приводят героев сюда, будто у этого поместья есть особая, почти сверхъестественная сила сближать людей и сводить их вместе именно в тот момент, когда это им особенно нужно.

Викторианская эпоха и технический прогресс

Кроме размышлений об изменениях в общественном строе страны Форстера занимает вопрос и о других переменах, тех, которые приносит с собой технический прогресс. В «Говардс-Энде» старые ценности Викторианской эпохи сосуществуют с новинками двадцатого века, мы видим, как день за днем меняется картина Лондона,  здания становятся выше, машины заменяют экипажи, а многоэтажки – старинные особняки. Однако влияние викторианской морали все еще сильно, ведь ценности не так легко сменить, как экипажи и дома, и поэтому люди все еще бросают на Леонарда Баста недоуменные взгляды, стоит ему выйти на улицу без шляпы, а помолвка с представителем другого класса способна стать настоящим скандалом и вызвать нешуточный переполох в почтенном семействе.

Благотворительность не во благо

И, наконец, нужно упомянуть еще одну тему, которая играет немаловажную роль – тему помощи ближнему. На примере Шлегелей и Бастов Форстер показывает, как даже самые благие намерения могут привести к настоящей трагедии, если не воплощать их с осторожностью. Загоревшись идеей помочь Леонарду Басту и его жене обрести лучшую, более достойную жизнь, Маргарет и Хелен Шлегели тут же припутают к делу, забыв спросить, нуждаются ли Басты в их помощи. В результате «благотворительность» сестер не приводит к хорошему концу, все, что им удается – это необоснованными надеждами и неисполненными обещаниями привести  семью Бастов к разрушению. Форстер заставляет читателя задуматься – всегда ли желание помочь – на благо? И нужно ли помогать тому, кто не просит вашей помощи?

Как и романы Сомерсета Моэма или Ивлинга Во, произведения Эдварда Моргана Форстера великолепно передают атмосферу эпохи. Не являясь модернистскими в полной мере, они все же уже содержат в себе предпосылки к формированию нового типа романа, романа, насыщенного психологизмом и  «Говардс-Энд» - именно тот роман, с которого нужно начинать знакомство с творчеством Форстера, ведь в нем сочетаются не только все темы, которые впоследствии станут ведущими в его произведениях, но и яркие, запоминающиеся герои, которым читатель не может не сопереживать.

Источник - наш сайт: http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit/howards_end_forster/2-1-0-23

В галактике Брэдбери ни один мир  не описан так ярко, как четвертая планета от Солнца

Композиция

Довольно сложно определить жанр «Марсианских хроник», пожалуй, наиболее подходящий термин для них – роман в рассказах. Текст хроник состоит из рассказов двух типов – основные рассказы, составляющие фабулу произведения, перемежаются со своеобразными интермедиями – короткими зарисовками, чаще всего бессюжетными, помогающими автору создать нужную атмосферу, чувство плавного течения времени, иногда они описывают культуру Марса, но чаще – взаимодействие землян и марсиан, изменение планеты под влиянием людей.

Рассказы расположены в хронологической последовательности, описывая период с 1999 по 2026 год, кроме того, каждый из них содержит персонажа, художественную деталь, событие, которое связывает его с другими рассказами. Тем не менее, новеллы легко воспринимаются по отдельности, а соответственно, и читать хроники можно в любой последовательности.

Марс и марсиане

Марсианский быт, описанный Брэдбери не так уж сильно отличается от нашего, как может показаться на первый взгляд. Все те же вещи, которыми мы пользуемся на земле – улицы и дома, книги и газеты, столовые приборы, мебель и предметы декора – все это присутствует на Марсе, однако находит там совершенно новое воплощение.

«Они жили на планете Марс, в доме с хрустальными колоннами, на берегу высохшего моря, и по утрам можно было видеть, как миссис К ест золотые плоды, растущие из хрустальных стен, или наводит чистоту, рассыпая пригоршнями магнитную пыль, которую горячий ветер уносил вместе с сором. Под вечер, когда древнее море было недвижно и знойно, и винные деревья во дворе стояли в оцепенении, и старинный марсианский городок вдали весь уходил в себя и никто не выходил на улицу, мистера К можно было видеть в его комнате, где он читал металлическую книгу, перебирая пальцами выпуклые иероглифы, точно струны арфы. И книга пела под его рукой, певучий голос древности повествовал о той поре, когда море алым туманом застилало берега и древние шли на битву, вооруженные роями металлических шершней и электрических пауков»

Но есть то, что действительно отличает марсиан от людей – их отношение к окружающему миру, к самим себе и к жизни.

«Марсиане узнали тайну жизни у животных. Животное не допытывается, в чем смысл бытия. Оно живет. Живет ради жизни. Для него ответ заключен в самой жизни, в ней и радость, и наслаждение»

«На Марсе тоже была пора, когда в Человеке стало слишком много от человека и слишком мало от животного. Но люди Марса поняли: чтобы выжить, надо перестать допытываться, в чем смысл жизни. Жизнь сама по себе есть ответ. Цель жизни в том, чтобы воспроизводить жизнь и возможно лучше ее устроить»

Для обитателей этой планеты характерна созерцательность, единение с природой и любовь к жизни. Пройдя период войн и раздоров, они научились понимать друг друга, научились ценить человеческую жизнь, истинные чувства. Почти эпикурейская склонность к наслаждениям не переходит у них границ – они умеют наслаждаться тем, что имеют, и живут для того, чтобы делать мир вокруг себя прекрасным.

Марсиане Брэдбери уподобляются американским индейцам и другим подобным цивилизациям в своем культе животных и синкретизме:

«Они излечились от стремления все разрушать, все развенчивать. Они слили вместе религию, искусство и науку: ведь наука в конечном счете — исследование чуда, коего мы не в силах объяснить, а искусство — толкование этого чуда. Они не позволяли науке сокрушать эстетическое, прекрасное»

Не разделяя религию, науку и искусство, марсиане смогли добиться того, чтобы все эти три элемента служили единой цели – созданию красоты. «Они остановились там, где нам надо было остановиться сто лет назад», – говорит один из героев Брэдбери и оказывается абсолютно прав – земляне со своим техническим прогрессом и множественными войнами пришли к тому, что искусство и наука начали разрушать все авторитеты и ценности, что религия была отвергнута, как феномен, противоречащий науке, однако что же осталось взамен?  Мы сокрушили старый мир, однако так и не смогли построить новый.

Марсиане пошли по более мудрому пути, дойдя до определенного уровня развития своей культуры, они не пожелали идти дальше, довольствуясь тем, что уже имеют, а потому они избежали того краха цивилизации, который настиг землян в 20 веке.

Для жителей красной планеты характерен фатализм, они верят в то, что судьба их предрешена, а потому с удивительным спокойствием принимают все, что происходит в их жизни, включая и приход людей.

Они считают себя лишь гостями своей планеты, которые не вправе разрушать и переделывать ее для своего удовольствия, а потому относятся к ней очень бережно. Марс представлен Брэдбери как некое живое существо, он сам становится один и героев романа и автор наделяет его силой бороться с завоевателями и дарить благосклонностью тех, кто уважительно относится к нему. В рассказе «Зеленое утро» Бенджамин Дрисколл, загоревшийся желанием засадить пустынные степи Марса деревьями и цветами, получает награду за свои труды – однажды утром он просыпается среди бесконечной зеленой долины, напоенной свежестью и удивительными запахами трав. С теми же, кто несет разрушение и хаос, Марс нещадно расправляется, возвращаясь после этого к своему вечному спокойствию.

Гости или завоеватели?

И вот на Марсе появляются люди. Что несут они с собой? Сами земляне называют это «цивилизацией», однако кто сказал, что земная цивилизация лучше, морально выше цивилизации Марса?

В рассказе «Летняя ночь» приближение землян описывается, как нечто зловещее, пугающее, марсиане еще не знают, что будет с ними, однако уверены, что после пришествия землян их жизнь уже не будет прежней.

Не напрасно Брэдбери называет ракеты, в которых летят земляне «серебряной саранчой». Люди приходят на Марс чувствуя себя завоевателями, хозяевами, они готовы перекроить планету на свой лад, привезти свои сосисочные, мотоциклы и... атомные бомбы. Им не приходит в голову, что на четвертой планете уже есть хозяева и что их приходу могут быть не рады.

Тематически рассказы можно разделить на два части, первая из них повествует о том, как Марс пытается избавиться от непрошенных гостей, то мягкими, то достаточно жестокими способами,

Вторая часть рассказов описывает процесс насаждения своей цивилизации землянами, Марс поддается им, зная, что они останутся здесь недолго...

Однако земляне полны надежд и амбиций, они начинают строить дома и станции, привозят электричество и технику, устанавливают свои порядки на тех территориях, которые, как им кажется, они завоевали. Но завоевали ли? Ведь марсиане все еще рядом, они просто ждут своего момента...

Людям кажется, что они творят добро, изменяя все, но суть в том, что марсианская жизнь им непонятна, а потому пугает их, они стараются перекроить все вокруг на свой земной лад, неизбежно разрушая при этом прекрасную марсианскую цивилизацию. Лишь немногие понимают свое губительное воздействие на планету:

«У нас, землян, есть дар разрушать великое и прекрасное. Если мы не открыли сосисочную в Египте среди развалин Карнакского храма, то лишь потому, что они лежат на отшибе и там не развернешь коммерции. Но Египет всего лишь клочок нашей планеты. А здесь — здесь все древность, все непохожее, и мы где-нибудь тут обоснуемся и начнем опоганивать этот мир»

Завоевание Марса – это развернутая метафора технического прогресса. Пытаясь все усовершенствовать, улучшить, осовременить, мы порой переходим все границы, уничтожая все прекрасное ради модернизации. В рассказе «Эшер ІІ» Брэдбери затрагивает тему, характерную для его творчества и нашедшую высшее свое воплощение в романе «451⁰ по Фаренгейту» – тему губительного воздействия технического прогресса на культуру.

И, тем не менее, Марс не всегда страдает от людей, во многих он способен пробудить их лучшие качества – смелость, решительность, способность мечтать, воображение, тягу к неизведанному. В рассказе «Высоко в небеса» Брэдбери сравнивает красную планету с Раем, куда отправляются темнокожие слуги из южных штатов в поисках лучшей жизни в лучшем мире.

 Но как бы ни вели себя люди на четвертой планете, они не в силах уничтожить этот древний и мудрый мир, он много сильнее их всех. Когда-нибудь земляне оставят Марс, а когда снова вернутся, их отношение к планете будет уже совсем иным. Они приедут, как гости, приедут в поисках того, что было утрачено на Земле, ища на Марсе утешения и помощи. И тогда Марс с радостью пример их и научит жить по своим правилам. Главное помнить одно:

«Мы просто дети в коротких штанишках, шумные и непоседливые дети, которые носятся со своими ракетными и атомными игрушками. Но ведь когда-нибудь Земля станет такой, каков Марс теперь. Так что Марс нас отрезвит. Наглядное пособие по истории цивилизации. Полезный урок»

Источник - наш сайт: http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit...n_chronicles_bradbury/2-1-0-22

Роман «Остаток дня» повествует о дворецком Стивенсе, прослужившем большую часть своей жизни лорду Дарлингтону, и оказавшемуся на перепутье после его смерти. Когда Дарлингтон-холл покупает богатый американец Фаррадей, Стивенс вынужден приспосабливаться к новым правилам дома. Именно в этот момент, пожалуй, впервые в своей жизни, он начинает задумываться о настоящем долгом отпуске. Его путешествие по Англии поможет Стивенсу переосмыслить всю его прошлую жизнь, свое отношение к себе и окружающим и ответить на вопрос: что ждет его на исходе дня?

«Остаток дня» называют самым британским романом современности, однако автор его – этнический японец. Мог ли представитель восточной культуры написать нечто исключительно британское? В нашей сегодняшней рецензии мы попытаемся ответить на этот вопрос.

Стиль, атмосфера и художественное пространство романа

Стиль Кадзуо Исигуро достоин восхищения – он очень изысканный, насыщенный, запоминающийся и... действительно очень британский. Родившись в Нагасаки в 1954 году, Исигуро вместе со своими родителями переехал в Британию в возрасте шести лет, где и получил образование, в том числе закончил престижный литературный курс Малькольма Брэдбери, там же автор начал свою творческую деятельность (первый его роман, «Там, где в дымке холмы», был опубликован в 1982 году). В творчестве Исигуро сочетаются особенности двух его родных культур, ценности Западного и Восточного мира, однако он считается британским писателем и немаловажную роль, наряду с гражданством автора, сыграл здесь и роман «Остаток дня». Каждая деталь в нем откровенно британская, будь то пейзажи, беседы или поведение героев.

Что же помогает автору создать эту «английскость»? Прежде всего, художественное пространство романа. Автор избегает затянутых описаний интерьера или природы, их краткость и немногочисленность приводит к тому, что каждая мельчайшая деталь описания становится особенно яркой и исключительно важной для романа в целом, а их совокупность, кажется, обладает силой перенести читателя во времени и пространстве, воссоздавая подробную и достоверную картину Британии ХХ века.

Далее, феномен дворецкого, по сути своей, явление британское. Это не означает, что в других странах не существует дворецких, однако трудно не согласиться с тем, что именно в Англии сформировалась настолько сложная, детальная и чрезвычайно упорядоченная система классового деления, смешанная с не менее сложной системой традиций и условностей. Только здесь существует так много правил, регулирующих отношение хозяев и слуг, и все они с безупречной тщательностью отображены в романе. Одним из примеров тому может служить система героев романа – заметьте, читатель так и не узнает имен главных героев, от начала и до конца они остаются мистером Стивенсом, мисс Кентон, мистером Фарадеем и лордом Дарлингтоном. Будто перед нами не живые люди с их радостями, печалями, переживаниями, а шаблонные представители различных классов. Социальное положение, ценящееся больше, чем личное имя человека – что может быть более условным? Что может быть более британским?..
Важную роль в создании атмосферы играет и тот контраст, который автор мастерски выстраивает между двумя владельцами Дарлингтон-холла – лордом Дарлингтоном и мистером Фарадеем, британцем и американцем. Множество деталей, которые на первый взгляд могут показаться несущественными, обретают значение в глазах главного героя, Стивенсона, и перед читателем возникают две различные картины, сравнение двух наций, способное доставить удовольствие даже самому искушенному читателю.

Художественное время

Отличительной чертой романа, что, впрочем, является характерным для произведений постмодернистского течения, является сложная организация художественного времени. Основная, или, точнее сказать, первая сюжетная линия, ведь здесь сложно определить, какие события имеют большее значение, происходит в 1956 году. Эта линия повествует о путешествии Стивенса по Англии. Однако, это лишь малая часть романа, гораздо больше внимания автор уделяет воспоминаниям Стивенса, воспоминаниям о событиях, происходивших в период с 30х по 50е годы ХХ века, которые, что вполне естественно, расположены далеко не в хронологическом порядке. Несмотря на то, что воспоминания эти произвольно разбросаны во времени, между ними существуют достаточно четкие логические связи, мысль героя течет плавно, какие-то предметы, явления, люди вызывают у него ассоциации, воспоминания переходят одно в другое, однако такая техника далеко не является потоком сознания, как предполагают некоторые критики, ведь главная цель автора – не передать все многообразие чувств и впечатлений героев, а представить читателю целостную и подробную картину жизни героя.

Портрет дворецкого

«Остаток дня» дает читателю развернутую характеристику образа дворецкого. Каким же этот тип видит Кадзуо Исигуро? Прежде всего, Стивенс сдержан и строг. Он считает, что главной целью своей жизни безупречное исполнение своей работы. Цель эта в некотором смысле похвальна, если не принимать во внимание ее последствия – согласитесь, ведь должен же насторожить читателя тот факт, что порой для Стивенса идеально отполированные серебряные ложки оказываются гораздо важнее человеческих отношений.

Наряду со службой Стивенс много времени уделяет и размышлениям о проблеме, кажущейся ему крайне важной, возможно в какой-то мере даже философской – что представляет собой «достоинство дворецкого». Герой думает об этом часто, подолгу, спорит о «достоинстве» с коллегами, пытается выявить основные его характеристики и, что самое интересное, так и не приходит к осознанию того, чем же является это пресловутое достоинство и даже не может с уверенностью утверждать о том, что такой феномен существует.

Другая важная для Стивенса мысль – идея «скромного вклада», как он сам ее обозначает:

«Каждый из нас в глубине души мечтал внести и свою скромную лепту в созидание лучшего мира и понимал, что с профессиональной точки зрения самый надежный способ добиться этого – служить великим людям современности, тем, кому вверена судьба цивилизации».

Стивенс категорически отрицает мысль о том, что каждый человек уникален, что в каждом заложены таланты и способности, которые можно развить, что любой из нас однажды может совершить нечто выдающееся, важное для всего человечества. В его понимании есть лишь несколько «великих людей», которые способны изменить мир, другие же должны подчиняться их величию и служить им по мере своих возможностей.

Темы романа

Однако описание феномена дворецкого – не основная цель автора, образ Стивенса помогает Исигуро раскрыть несколько совершенно разных тем, первой из которых является политика. В своем интервью для BBC писатель говорит о том, что "butlerism" (феномен дворецкого) – это метафора отношения обычных людей к политике. Как и Стивенс, многие люди склонны считать, что они недостаточно способны, умны, чтобы понять все тонкости политической жизни, а потому они считают лучшим выходом для себя слепое подчинение правительству, без единой мысли о том, почему они это делают или почему они должны поддерживать ту или иную политическую партию. Именно поэтому политикам так легко удается манипулировать общественным мнением, используя его в своих интересах.

С темой политики связана и другая мысль, которую автор пытается донести до читателя,  назовем ее «смотреть – не значит видеть». За время своей долгой службы у лорда Дарлингтона Стивенс стал свидетелем множества значительных событий, встречал выдающихся людей (в основном все из той же политической сферы), однако он никогда даже не пытался понять, что происходит вокруг него. Стивенс смотрел, слушал, разговаривал с гостями и все это время оставался в полном неведении о смысле происходящего, ведь считал необязательным и даже неприличным для дворецкого вмешиваться в дела своего хозяина и его гостей. Так много информации было на расстоянии вытянутой руки от него, но руку он так никогда и не протянул... К несчастью, привычка смотреть и не видеть стала позицией его не только в отношениях с хозяином, но и со всеми остальными людьми, стала позицией всей его жизни, и вскоре читатель начинает понимать, что Стивенс предпочитает не вмешиваться ни во что в принципе, включая те события, которые касаются его самым непосредственным образом. И что же в итоге? Стивенс так и не замечает отношения мисс Кентон к себе и, возможно, упускает главную возможность своей жизни, возможность иметь семью, близких, настоящую жизнь...

Настоящая жизнь – ключевые слова для следующей темы, которую мы обозначим в виде вопроса – что получает в итоге человек, всю свою жизнь посвятивший работе? Для Кадзуо Исигуро ответ на этот вопрос очень прост – возможно, у него будет приличное состояние и хорошая репутация, возможно, он даже совершит что-то полезное для других людей, но, когда жизнь его будет подходить к закату, будет ли это  иметь значение? Будет ли в его жизни что-то, о чем можно было бы рассказать внукам? Будут ли сами внуки? И когда он захочет оглянуться назад, что увидит он в водовороте времени? Для Стивенса это, несомненно, будут отполированные серебряные ложки, идеально выглаженные салфетки и люди, которых он так никогда и не узнал.

Жизнь Стивенса пролетела мимо, пока он разглагольствовал о достоинстве и организовывал чайные вечеринки лорда Дарлингтона. Смерть лорда Дарлингтона знаменует собой единственный момент в жизни дворецкого, когда он может остановиться и посмотреть назад, подумать о том, что действительно имеет значение. Все события, описанные в романе, включая само путешествие Стивенсона, не решают внутреннего конфликта героя, а, напротив, углубляют его, и в конце Стивенс оказывается между годами тяжелой (и быть может бессмысленной) работы в прошлом и туманным будущим. Как проведет он свой остаток дня? Автор не рассказывает об этом.  Но он приводит героя к пониманию того, что ему необходимо делать и теперь лишь Стивенсу предстоит решать, как распорядиться этими знаниями.

Несмотря на минорную тональность романа, его нельзя назвать пессимистичным. Это история Стивенса, дворецкого, трагедия непрожитой жизни и незамеченный вещей, но ведь жизнь продолжается, и впереди есть будущее, которое еще можно исправить, есть тот самый остаток дня...

Источник - наш сайт: http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit...he_day_kazuo_ishiguro/2-1-0-21

Многие читатели познакомились с этим романом уже после просмотра его нашумевшей экранизации, что значительно (и не самым лучшим образом) повлияло на их восприятие произведения. Фильм рисует перед зрителем историю любви, прекрасную, глубокую, наводящую на размышления, но все-таки всего лишь историю любви. Однако роман гораздо больше, многогранней, это история не только любви, но и ненависти, история предательства и искупления. История прощения. История мира, скрывающегося за узорным покровом.

Наряду с великолепным стилем и глубоким анализом самый потаенных уголков человеческой души есть у романов Сомерсета Моэма одна особенность, которую невозможно упустить из виду – их заголовки.  Названия романов у него – не просто указание на главного героя или важную деталь, это своеобразный ключ, ключ к пониманию всего произведения. И «Узорный покров» в этом смысле – не исключение.

«О, не приподнимай покров узорный, который люди жизнью называют!»

– эти прекрасные слова, выбранные автором в качестве эпиграфа, – первые строки сонета известного британского поэта-романтика П.Б. Шелли. Сонет повествует о том, что та картина жизни, которую мы рисуем себе – всего лишь тонкий узорный покров, за которым скрывается другая жизнь, настоящая, полная горестей и страхов. И правда, как часто мы видим лишь то, что хотим видеть, как часто сами отталкиваем от себя правду, слишком ужасную, чтобы посмотреть ей в лицо. Мы сами плетем узорный покров, который потом так тяжело бывает сбросить с глаз.

Однако какое все это имеет отношение к роману Моэма? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно, прежде всего, обратить внимание на главную героиню, Китти.

Китти Фейн, родившаяся в богатой британской семье была воспитана, как и многие другие девушки ее времени и положения. Ее мать постаралась вложить в голову своей юной дочери все возможные традиции и предрассудки своего народа. Китти было велено придерживаться обычаев своей страны и правил своего общества, не понимая ни их смысла, ни их истинного предназначения. И Китти выучила свой урок, выучила на «отлично», когда следует пить чай, как устраивать званые обеды и что говорить гостям, кого порицать, а кого хвалить. Однако она не научилась главному – не научилась смотреть на мир широко открытыми глазами и видеть то, на что она смотрит. Китти повзрослела, но в душе осталась все тем же легкомысленным ребенком.

Китти не научили иметь свое мнение. Да и для чего? Ведь у нее будет муж, который, несомненно, будет думать вместо нее. И муж появился. Мать Китти страстно желала, чтобы красавица-дочь сделала хорошую партию и, не успев и глазом моргнуть, Китти Гарстин превратилась в Китти Фейн. О том, насколько важен этот шаг, девушка никогда не задумывалась. Уолтер был той самой хорошей партией, да и, кроме того, Китти не хотела остаться старой девой. Этих двух причин оказалось вполне достаточно для свадьбы и переезда в Гонконг (на тот момент британскую колонию). Не пришло ей в голову и то, что брак предполагает наличие у супругов чувств по отношению друг к другу, если не любви, то хотя бы уважения и понимания. Но о каком уважении и понимании может идти речь, если Китти даже не пыталась по-настоящему узнать своего мужа?

То, что Китти все же узнала о Уолтере, – лишь парой лежавших на поверхности фактов, которые к тому же, как вскоре поняла Китти, были для нее крайне неудовлетворительными:

«И с чего он о себе возомнил? Танцует отвратительно, в компании только портит всем настроение, не умеет ни петь, ни играть и в поло не играет, а теннисист самый посредственный. Бридж? Подумаешь, кому это интересно?»

Китти судит о Уолтере лишь по тому, чем он может развлечь ее и их друзей, ни слова не упоминая о том, что муж ее – известный бактериолог, что его вакцины спасли жизни многим людям, что он добр, заботлив и предан. С таким поверхностным суждением о людях Китти, что не удивительно, оказывается несчастлива со своим мужем и в очень скором времени обнаруживает себя в объятьях Чарльза Таунсенда, женатого мужчины из ее круга. Ее поведение вполне можно понять, ведь Чарльз – абсолютная противоположность Уолтера. Вот только делает ли это его лучше? Однако тайное всегда становится явным, и измена Китти не исключение... И вот уже наша героиня вместе со своим мужем отправляется в Мэй-дань-фу, маленький китайский городок, где бушует эпидемия холеры…

Все это – лишь эпилог истории, лишь узорный покров Китти, который онаназывала своей жизнью. Сам роман повествует о том, что произошло, когда Китти приподняла этот покров, о том, как она долго и порой мучительно расправлялась со всеми предрассудками и ложными суждениями и, наконец, увидела жизнь такой, какой она есть на самом деле. Китти начинает понимать, что жизнь состоит не только из вечеринок, тенниса и поло, и что она не всегда так легка, как это было в ее случае. Она видит другой мир, мир, где люди голодают, глядя, как их дети умирают от холеры. Где все добры друг к другу, ведь доброта – это все, что у них осталось. Мир, построенный на иных ценностях, чем те которые привили ей в детстве.

Моэм много пишет о Китае и китайцах, и нужно сказать, что суждения его вполне достоверны, ведь по долгу службы ему приходилось много путешествовать, в том числе и в эту страну. Он критикует отношение приезжих европейцев к коренному населению, их снобизм, эгоистичность и тщеславие. Вместе со своей героиней Моэм погружается в китайскую культуру, заставляя читателя увидеть ее с совершенно новой стороны. То, что видит Китти, оказывается серьезным ударом для ее картины мира, и стереотипы коренного европейца начинают рушиться у нее на глазах:

«До сих пор Китти слышала только, что китайцы – народ вырождающийся, грязный, отвратительный. Словно приподнялся на минутку уголок занавеса, и ей открылся мир, полный красок и значения, какой ей и во сне не снился».

Важно то, что увидев самую нелицеприятную  жуткую сторону жизни Востока, Китти не начинает ненавидеть Китай, напротив, это делает ее еще более восприимчивой к красоте этой страны, этого народа, этой культуры. А вместе с тем приходит и осознание красоты жизни в целом, жизни во всех ее сложностях и проявлениях, красоты, ради которой стоит терпеть все лишения и беды:

«Мне представляется, что на мир, в котором мы живем, можно смотреть без отвращения только потому, что есть красота, которую человек время от времени создает из хаоса. Картины, музыка, книги, которые он пишет, жизнь, которую ему удается прожить. И больше всего красоты заключено в прекрасно прожитой жизни. Это – самое высокое произведение искусства.»

Так нужно ли набраться смелости и откинуть узорный покров? На этот вопрос автор не дает ответа, предоставляя читателю поразмыслить над ним самому. Жизнь под узорным покровом, безусловно, более легка и приятна. Жизнь за ним – безумно сложна. Но, возможно, именно в этом и заключается ее красота?

Источник - наш сайт:  http://beyondletters.ucoz.ru/publ/recenzii/eng_lit...veil_somerset_maugham/2-1-0-20