Человеконенавистничество всех мастей, во-первых, не способно убеждать в полноценной дискуссии, а во-вторых, никогда не остается безнаказанным. Украинская власть сделала частью своего мифа именно носителя человеконенавистнических идей — Степана Бандеру. При этом идеологи агрессивного украинства не хотят признавать той простой истины, что Бандера и его сподвижники не изобрели ничего нового и занимались банальным плагиатом, взяв за основу идеи русского авантюриста Сергея Нечаева.

Прототип беса

Сергей Нечаев жил в потрясающее время, когда Россия отказывалась от крепостничества и переходила благодаря реформам Александра ІІ в куда более цивилизованное состояние. Появились суд присяжных (нам он только снится!), земское самоуправление и многие другие новации, которые давали образованным людям возможность служить обществу и вытаскивать страну из отсталости. Но как это было мелко для амбициозной молодежи! Где парламент, где раздел чужого имущества, где, наконец, поле для подвигов?

Вот как писал Нечаев в своем «Катехизисе революционера»: «Революционер вступает в государственный, сословный и так называемый образованный мир и живет в нем только с целью его полнейшего, скорейшего разрушения. Он не революционер, если ему чего-нибудь жаль в этом мире. Если он может остановиться перед истреблением положения, отношения или какого-либо человека, принадлежащего к этому миру, в котором – всё и все должны быть ему равно ненавистны. Тем хуже для него, если у него есть в нем родственные, дружеские или любовные отношения; он не революционер, если они могут остановить его руку».

И Нечаев ведет работу среди студентов, но кто-то идет за ним, а кто-то — нет. Кроме того, на восстание нужны деньги. Где их взять? Правильно, за границей у диаспоры, то есть эмигрантов-революционеров. Там есть Герцен, Огарев, Бакунин. Им можно закатить «десять бочек арестантов». Нечаев отправляется заграницу, к столпам революции. И если Герцен сразу раскусил авантюриста-Нечаева, то другие восторженные товарищи благословили его и его массовую организацию революционеров, причем организацию  несуществующую. Так Нечаев стал первым русским грантоедом.

Нечаев – первый русский грантоед

Подпитавшись финансово и получив имя, Нечаев возвращается в Россию и создает организацию «Народная расправа». Вот как она, по его мнению, должна выглядеть: «У каждого товарища должно быть под рукою несколько революционеров второго и третьего разрядов, то есть не совсем посвященных. На них он должен смотреть как на часть общего революционного капитала, отданного в его распоряжение…

Когда товарищ попадает в беду, решая вопрос спасать его или нет, революционер должен соображаться не с какими-нибудь личными чувствами, но только с пользою революционного дела. Поэтому он должен взвесить пользу, приносимую товарищем – с одной стороны, а с другой — трату революционных сил, потребных на его избавление, и на которую сторону перетянет, так и должен решить». Георгий Плеханов писал: «По свидетельству М. П. Драгоманова (родного дяди Леси Украинки — Д. Г.), который сам пережил эпоху нечаевщины, Нечаев распространял среди учащейся молодежи весть, что в Западной Европе два миллиона интернационалистов готовы восстать и поддержать революцию в России». И многие ему верили. Когда Бакунин, старшая дочь Герцена — Наталия — и их друзья, собравшись вместе, уличили Нечаева во лжи, он им ответил: «Ну да! Это наша система — мы ставим себе в обязанность обманывать, компрометировать всех, кто не идет с нами вполне».

А затем Нечаев убивает. Нет, не царя (это сделают другие, и гораздо позже), а… своего товарища по борьбе студента Иванова, посмевшего выразить несогласие с ним и его идеями. Затем — суд над нечаевцами, под впечатлением которого Достоевский создал роман «Бесы» и придал Верховенскому черты Нечаева.

Нечаев для Достоевского был воплощённым бесом

Нечаев бежит за границу, но швейцарские власти выдают его российским как уголовника. Он провел десять лет в  крепости и похоронен в безымянной могиле в неизвестном месте.

Только вот власти обществу не предоставили возможность сделать из Нечаева жертву царизма, а напечатали его «Катехизис революционера», от которого стало тошно даже самым отъявленным террористам того времени.

«Бесы вышли из русского человека и вошли в стадо свиней, то есть в Нечаевых, в Серно-Соловьевичей и проч. Те потонули или потонут наверно, а исцелившийся человек, из которого вышли бесы, сидит у ног Иисусовых», — писал Ф. М. Достоевский.

Бес из Галиции

Седьмая заповедь члена ОУН: «Не завагатимешся виконати найбільший злочин, якщо вимагатиме добро Справи» (Не откажешься совершить самое тяжкое преступление, если этого требует добро Дела). Если бы об этом пункте знали наследники Нечаева, то они имели полное право привлечь к ответственности Степана Бандеру и его сторонников за плагиат.

Галицкий бес

«Итак, прежде всего, должны быть уничтожены люди, особенно вредные для революционной организации, и такие, внезапная и насильственная смерть которых может навести наибольший страх на правительство и, лишив его умных и энергических деятелей, потрясти его силу», — писал Нечаев. Бандера же придерживался этого принципа и организовывал «аттентаты» — политические убийцы. Причем жертвами его подельников становились не только польский министр Перацкий или советский консул Майлов, но и персонажи, вполне сочувствовавшие украинству.

Польский министр Перацкий, убитый по приказу Бандеры

«Революционный трибунал ОУН» приговорил к смерти студента Якова Бачинского, которого подозревали в связях с полицией. 31 марта 1934 года он был застрелен боевиками ОУН вместе с профессором филологии Львовского университета Иваном Бабием, известным деятелем украинства, готовым сотрудничать с польской властью. Резко осудил убийство глава униатов Андрей Шептицкий: «нет ни одного отца или матери, которые не проклинали бы руководителей, которые ведут молодёжь на бездорожье преступлений… Украинские террористы, которые безопасно сидят за границами края, используют наших детей для убийства родителей, а сами в ореоле героев радуются такому выгодному житью».

Иван Лемик – убийца советского консула Майлова в польском суде

Мало в какой стране вы найдёте памятнике убийству. Во Львове они есть

Еще одной акцией, осуществлённой по указу Бандеры, стал подрыв 12 мая 1934 года здания издательства (редакции) левой газеты «Праця» (Труд), заложить взрывчатку под которое было поручено молодой львовской студентке, известной активистке ОУН Екатериной Зарицкой. По указанию Бандеры был также убит кузнец Михаил Билецкий. Каждое из этих преступлений по своей логике до боли напоминало ликвидацию Нечаевым студента Иванова.

Два процесса — Варшавский и Львовский — вывели Бандеру и его сподвижников на чистую воду. Так, в ответ на замечание прокурора, что боевая деятельность ОУН противоречит основам христианской морали, Бандера возложил моральную ответственность за действия украинских боевиков на польские власти, которые, «растоптав Божьи и человеческие законы, поработили украинский народ и создали положение, при котором [он] вынужден (…) убивать палачей и предателей». Не раз Бандеру силой выводили из зала суда, как только суд приходил к выводу, что его поведение выходит за пределы допустимого. Обвиняемые отказывались отвечать на вопросы по-польски, приветствовали друг друга возгласом «Слава Украине!», начиная этими словами со скамьи подсудимых каждое заседание суда.

Степан Бандера. Миф и реальность

В общей сложности, на Варшавском и Львовском процессах Бандера был семь раз приговорён к пожизненному заключению. Так что и сейчас его можно считать не отбывшим срок до конца.

http://www.politnavigator.net/besy-nechaev-i-bandera.html