С тех пор вот уже 40 лет она танцует — не ради искусства, а ради здоровья. Сегодня эту женщину знают как основательницу целого нового искусства – постмодернистского танца, хотя сама Анна предпочитает называть себя breaker of modern dance, иначе говоря, она сломала привычное представление об искусстве танца. Никакого волшебства и вообще ничего сверхъестественного, уверяет Анна, в ее истории нет. .

Кстати, танец ее вряд ли напоминал нечто плавное и привычное –

это был танец боли, танец страха и отчаяния, с ломанными движениями и истеричными па, а в целом это было сильное и горькое зрелище, прекрасное в своей некрасивости.

По словам Халприн, отличный способ запустить этот механизм — 

начать танцевать. Не просто так, а связать движения со своими

чувствами и переживаниями.

У Анны это случилось так. Узнав о болезни, она взяла краски и нарисовала на большом холсте свой рак — как она его себе представляла.

Получилось грозное абстрактное пятно. 

Анна повесила картину на стену, пригласила с десяток друзей 

и исполнила перед картиной «Раковый танец». Идея состояла в том,

чтобы языком танца «проговорить» свои страхи и сомнения.

Выглядело это довольно непривычно, а порой даже жутко:

в танце Халприн растопыривала руки, 

делала резкие движения, приседала, шипела и мычала.

 В этом было что-то почти религиозное/

Бог, судя по всему, действительно неплохой танцор.