Сейчас стало модно "не смотреть зомбоящик". Действительно, выслушивать и внимать тем тоннам грязи, что оттуда порой выливаются, кране вредно для неровной системы. Я сама неделями включаю телевизор только для того, чтобы переключить его на DVD и смотреть любимые фильмы без рекламы и сокращений. Меня бесят люди, которые гордятся тем, что не смотрят телевизор, причем под "я не смотрю" подразумевается как минимум "все кто смотрят зомбоящик - отстой, полное ничтожество".
На днях на работе задала вопрос про недавно прошедший цикл передач, в которых звезды наряжались в совершенно несвойственные им образы, а судьи и зрители ставили им оценки. "Один в один", короче.
У одних это получалось фальшиво и ненатурально, а действительно талантливые ребята блеснули новыми гранями.
Так вот, на днях прозвучала реклама, стартует второй сезон. На работе хотела поделиться восторгом, мол, стала смотреть старые отрывки, вот балда, что раньше не смотрела, так здорово выступила Савичева в образе Пугачевой. Я действительно искуала специально именно этот выпуск, чтобы посмотреть от начала и до конца, и была поражена, насколько удачно у нее получилось. И реакция зрителей и судей подтверждала мои впечатления. Именно этим восторгом я и хотела поделиться.
Хрен.
- Я не смотрю телешоу.
- Ты не поняла, там (пытаюсь объяснить суть задумки). Когда выступала девочка, судьи сидели с мокрыми глазами...
- Я не смотрю ТАКОЕ. Вбухивают бабки во всякую муть, лучше бы что другое сделали.
И пошло-поехало про детские сады, про детдома...
Недавно жаловалась, что в детском саду меню плохое, детей кормят недостаточно. Видимо, именно туда должны были внести свои деньги создатели шоу.
Все бы ничего, но вот только из моего окружения это единственный человек, который вечером включает по вечерам "Дом-2", правда, на ноутбуке, видимо, это совсем другое дело.

За 2,5 года, что я работаю в этой орагнизации, мы трижды переезжали: из первого офиса со складом в новый дом, потом снова на место первого, но в соседне здание, и теперь в новый дом рядом со вторым офисом. Салочки такие.
И за это время у меня два или три раза случались неприятности с желудком. Это какое-то сосущее и жгучее ощущение в рафоне солнечного сплетения, которое не снимается практически ничем. Холодная вода ненадолго снимает симптомы, но потом они проявляются снова. Первый раз я грешила на пакетики, в которые упакован чай, потому что ощущения проявлялись как раз после обеда за чашкой чая. Дома они себя не проявляли никак. Стала покупать на обед соки и воду, симптомы прошли. Это было даже не помню, после какого переезда и в каком офисе, но довольно давно.
Теперь все опять проявляется. С утра все нормально, к обеду начинает печь, к вчеру сосет под ложечкой, ощущение тошноты и горечи. Сегодня принесла с дома бутылку минералки. И, собака такая, хоть бы вякнул!
Кажется, мой организм против того, чтобы пить чай из воды из-под крана, которая течет в тех районах, где офисы, дома-то у нас родниковая!

Рождество и Новый год - время благотворительности, у которой, как у всего на свете, две стороны. Одни не понимают, как можно тащить нуждающимся старье, другие – зачем им отдавать кому-то новое и хорошее. Мы с мужем из тех, кому помогают. Мы – свежеорганизованная семья. И у нас начинает накапливаться раздражение по отношению к благодетелям.
В глазах родственников мы, видимо, сильно нуждаемся в помощи, нам ни на что не хватает, мы почти голодаем. Иначе чем еще можно объяснить предложение отдать нам старый «почти работающий телевизор». Уважаемые, мы сами не знаем, куда девать приличный и работающий телевизор, который переехал на шкаф после покупки нового плоского. Мы сделали ремонт и с радостью приняли у вас старый шкаф для прихожей, куда он замечательно вписался, но это не значит, что у нас филиал помойки и мы заберем у вас все, что вы годами складировали на балконе.
Любимая мама обиделась, что мы за новогодние праздники не выгребли из ее холодильника все-все-все и кое-что из мясного испортилось. Мама, мы же не проглоты, у нас был шикарный стол, мы не голодали ни в новогоднюю ночь, ни десять дней после, мы еле съели свое и еще черт знает сколько повыбрасывали, до содержимого твоего холодильника руки и желудки просто не дошли.
Родственники из другого города – вообще песня. Воспитание советское, что-то выбросить – смерти подобно! После поездки к ним мама достала из сумки две непонятного вида кружевные кофточки, одна даже со стрелочками на подкладке. Судя по виду и запаху – обе ношенные. Конечно, я должна быть в восторге от такого внезапного сюрприза. Убрала подальше в шкаф. Выброшу в следующую ревизию, когда мама про них забудет, ибо врать не умеет и обязательно разболтает о святотатстве. Кроме кофточек меня осчастливили пальто, в которое тетя не влезла через месяц после покупки. Красивое, но на три размера больше, чем я в свитере. Даже если я стану есть день и ночь, я не стану настолько больше. Плечи, во всяком случае, не вырастут.
Лесом не пошлешь. Мы с мужем - взрослые люди, нам под тридцатник, не один год прожили отдельно от семьи, самостоятельно и рассчитывая только на себя. У меня в шкафу на всю родню известные «запасы на черный день»: крупы, консервы и прочее. И это лишний раз доказывает, что мы не голодаем. Нам хватает и на поесть, и на ремонт, и на некие излишества вроде планшета и нового телевизора.
Спасибо, нам не нужны ваши старые вещи. Мы прекрасно обходимся без них.
Сказать все это в лицо – получить кровных врагов и кучу воплей о неблагодарности. Терпим.

К маме приехал Большй Брат. Это мне он брат - двоюродный, мамин, соответственно, племянник. С ним бывает весело, он рассказывает что-то, я пересказываю истории с нашим Ящером-директором, все смеются.
Но потом на него нападает стихия поковырятся в душе, и как правило, в моей. Он недавно овдовел, детей нет, родственники жены его буквально выставили, и потянулся к родственникам. Вдруг с бухты-бырахты (ну, для меня) он вспомнил, что я у него младшая сестренка со всеми вытекающими последствиями.
Его тянет вытащить наружу все мои проблемы, чтобы героически с ними справляться. Я пыталась ему сказать, что если неполадки и есть, то это не те, которые мешают мне спать по ночам, что все у меня в порядке, но он не унимается. Он выставляет маму из кухни под любым предлогом и смотрит на меня пристально и внимательно, волей-неволей я начинаю говорить о чем-нибудь, и в моих словах он обязательно увидит подтекст.
Вот вчера мы договорились до формулимровки "зачем ты вышла замуж" и "почему ты ему (мужу в смысле) не доверяешь". И я вдруг поймала себя на мысли, что я НИКОМУ не доверяю. Я отвыкла доверять. Спать я легла, отчетливо ощущая, где именно находится мое сердце и как глухо оно бьется.
Сегодня шла на работу и все думала, думала...
Я точно знаю, когда я закрылась. Меня предали. Тогда мне так казалось...
Мне тогда было 10. Это был третий класс.
Две мои подружки, моя компания, вдруг решили, что без меня им интереснее. Не со зла, конечно, но они стали что-то делать, куда-то ходить без меня. Сначала это был какой-то факультатив в школе (я не знала о нем, услышала только тогда, когда они стали между собой обсуждать первое занятие, на котором обе были). Потом они не дождались меня, чтобы в школу идти (так получилось, что мы с одной жили рядом и встречались все втроем на полпути между нашими домами). Я помню, как унизительно было идти к ней домой и услышать от ее мамы, что они обе уже ушли. А потом и вовсе ходили гулять вдвоем. Я не знаю, что стало последней каплей, но хорошо помню, как кричала им через дверь, когда они за мной зашли идти гулять, что они могут топать вдвоем и что я им не нужна. Потоптавшись в подъезде, они ушли. А я рыдала и металась по квартире. В кухонное окно я видела, как они вышли со двора.
Должны были прийти родители, и я почему-то не могла позволить им переживать за меня, сама ситуация казалась мне унизительной, нельзя, чтобы о ней узнали.
И сидя на полу в прихожей я придумала первую в моей жизни матру. "Ну и не надо, не очень и хотелось". И поклялась себе никогда не переживать из-за такого. Кое-как мы потом помирились, но прежнего отношения уже не было. Я научилась быть одна, приучила себя к тому, что одной мне не скучно.
Клятву я нарушила несколько лет спустя. Две мои другие подружки вдрызг разругались, а я обеих пригласила на День Рождения. И вот одна заявляется ко мне с подарком за несколько часов до торжества и заявляет мне: "Я не хочу сидеть с ней за одним столом, так что вот тебе от меня подарок. Поздравляю еще раз". И уходит.
Начинающуюся истерику прервала мама. Она сказала, что взамен я могу пригласить друх других подружек, благо, время еще есть. Что я и сделала. Те две потом помирились и поступали примерно также, как те, в третьем классе, оставляли меня за бортом. Но в 15 я воспринимала это менее остро, смирившись, должно быть, с тем, что я не слишком интересный человек.
Потом я ходила покупать учебники к школе и встретила девочку из моего класса. Они тоже дружили втроем. И она на мое изумление, дескать, а почему ты одна, пожала плечами и сказала: "А зачем мне компания для похода за учебниками?" И я поразилась: я цепляюсь за отношения, а оказывается, даже будучи частью чего-то, можно быть самостоятельной личностью.
В университете я уже спокойно относилась к дружбе двух моих подруг. К тому же появилась Тамка. А после университета искренее желание ТаНиКо и Катены встречаться со мной почти стерло тень недоверия.
Однако людям я не доверяю по-прежнему.
Я болтаю разности на работе, я треплюсь о всякой ерунде, иногда выбалтывая секреты. Но это только внешне. Прежде чем рассказать то, что вроде бы никому знать не надо, я тщательно обдумываю последствия и формулировку. Я четко разделяю, что вот об этом можно поговорить с Мамоко, а вот об этом - только с Тамкой и больше не с кем. Есть то. о чем можно пожаловаться маме, и есть то, что не стоит ей говорить. чтобы не расстраивать. И есть огромный пласт, который я никогда не буду ни с кем обсуждать.
Я привыкла думать, что семья - это я, мама, папа, и где-то на перефирии - Ленка. А те, которые дальние, вообще не родня. Никто.
И сейчас стремление Большого Брата опекать меня, вызывает одно лишь недоумение. Никому не может быть до меня дела. Никому, за пределеами вот этого круга. Он не может переживать за меня.
Я фильтрую информацию. Я закрываю окна и двери. Я не выношу инетерса к себе, потому чт омне придется раскрыться.
Я давно не переживала из-за предательства, потому что не позволяю никому проникнуть в душу. Я никому не доверяю и они не могут предать меня. Иногда появляются моменты, вроде "мы договаривались, что она меня подождет у входа, а она уже внутри и рассматривает витрину", и в глубине души возникает волна протеста, хочется психануть и уйти, но я же понимаю, что это ребячество. А мелкий голосок внутри говорит, что я опять понадеялась, а надежды не оправдались. Лучше уж вообще ни на кого не надеяться, все решать и делать самой. И раковина закрывается опять.
Ну как я в таких условиях могу начать доверять? Как я могу повесить на кого-то свои проблемы? Если их можно решить, я лучше решу их сама, а если нельзя - зачем говорить?
Детские комплексы, но как глубоко они засели...

Когда мы ломились в папину квартиру, слыша внутри переливы мобильного телефона, мы уже знали, что найдем. До последнего верили во что-то, но замок был закрыт изнутри. Первые часы было не до мыслей. Надо было съездить за паспортом, надо было вызывать каких-то людей, надо было вообще что-то делать. Потом были обычные процедуры, спешный поиск денег на похороны.
Жуткий холод маленького помещения. Крышка у стены. Побритый, и потому незнакомый человек в гробу. Запах. Едва слышный сладковатый запах морга. Мои коленки с трудом умещались между лавкой и боковой стенкой гроба. Я сжимаю мамину руку и тихо плачу. Мне хочется рыдать в голос, но не получается. Поэтому я сжимаюсь в комок, захлебываюсь внутренним воем, желая всем вокруг провалиться ко всем чертям. Мой платок давно сырой насквозь, я сморкаюсь в мамин, но и он скоро не поможет. Сквозь вату слышу голоса. Одни тихо сочувствуют, другие что-то обсуждают. Поднимая голову, я смотрю на кого-то и хотя почти всех знаю, никого не узнаю. Я снова сжимаю мамину руку и закрываю глаза. Хочу, чтобы все скорее закончилось.
Солнце. На улице, оказывается, очень солнечно. И очень много людей. Они пришли проводить папу.
Шушуканье бабок в автобусе. Мы едем мимо района, где была квартира. Всем интересно.
Стараюсь смотреть куда угодно, только не на гроб.
Ветер. Холодно. У меня промок уже второй платок, и я хочу домой.
Зал. Стол. Речи.
Впервые за много лет опрокидываю в себя что-то с градусом. Мечтаю запустить пустым бокалом в очередного "докладчика". Говорят много хороших слов, но по одним рельсам. Я точно знаю, что примерно треть из присутствующих папа терпеть не мог. Как хорошо, что про нас с мамой они забыли.
Тогда я не могла о нем говорить. Мне казалось, я жалуюсь.
Потом мы с мамой иногда стали вспоминать тот или иной момент нашей жизни.
Потом моя подруга, слушая меня, сказала: "Хорошо, что ты можешь хотя бы об этом говорить".
Спустя полгода я понимаю, МНЕ НУЖНО о нем поговорить. Я хочу о нем говорить. Но не с кем. Мама винит себя за то, что не обратила внимание на его жалобы "пузо болит", думает, что он уже тогда чувствовал боли в сердце. У него, как у маленького ребенка, любой дискомфорт в организме сводился к этому "живот болит".
Мама была у нас вчера. Впервые с мая. Сказала, что она здесь жить бы не смогла.
Я могу здесь жить, но мне нужно выговориться. Мама и Лена переживают не меньше меня, заговорить - это еще раз растеребить подзабытое.
Я не могу навязываться малознакомым людям вроде коллег или приятельниц. Недавно пришлось к слову, так я минут десять, не затыкаясь, пересказывала историю, как папа за меня перед родней заступился.
Я хочу поговорить, хочу рассказать. И про санки, и про растущую луну, и про вождение, и про удочку, и про мохнатую шапку, и про те порции мороженого, и про пилюли, которые нужно было делить, и про яичницу на голове, и про Дашку Викторовну...
Некому.
Услышала песню про отца и расклеилась окончательно.

Скоро новый год, а кроме насильно поставленной елки ничего о нем не напоминает. И настроения нужного нет. Погода не радует. Рождественский -вроде бы снежок, сменяется сопливым нудным дождем и всеобщим таянием. Глубокие лужи покрыты хрупким слоем льда, который не выдерживает моего веса. В итоге, пройдя три метра от крыльца через двор, я чуть не промочила ноги, потому что различить тонкий лед на асфальте, на земле и на луже в утреннем полумраке невозможно. И только предательский хруст под подошвами заставляет изображать кузнечика в полете, чтобы избежать ледяной воды в ботинках.
Так вот, стыбзила у кого-то схему. Вполне себе интересную. Может, настроит на нужный лад.

У меня встала весьма щекотливая проблема. Волею судьбы, у нас с Мамоко общие родственники, семья, вырастившая моего деверя – Данко. Причем мне они фактически никто, потому что Лешка с ними, конечно, близок, но не на уровне сюси-пуси-мои-дорогие. Семья – это святое, но если их проблема не страшна, а у нас более важные дела, он им откажет. Данко же напротив, смотрит семье в рот, глотая каждое слово, и чуть что – уже под знаменем. При этом с Мамоко они не женаты, родне она не нравится (старше и вообще), причем некоторые не стесняются это высказывать вслух. Поэтому она там никто.
И когда зашел вопрос о подарках на новый год. Мы с ней определили купить той тетке сертификат в наш салон красоты. Не сошлись в сумме.
Мне кажется, есть праздники индивидуальные – дни рождения, например, а есть – общие – новый год, 23/02, 08/03… На первые стоит дарить ценный подарок, очень желанный, но недоступный виновнику торжества. А на общие – что-то символическое, может быть, стилизованное под соответствующий праздник. Как цветы на Восьмое Марта. Или теплый свитер на Новый год.
И вот сумма в 3000 мне показалась чрезмерной. Родственников много, всем скинуться на такое тяжко. Мы далеко не миллионеры. До жизни на одной каше нам тоже далеко, но все-таки…
Задала тот же вопрос Лешке. И получила пожатие плечами: «Нормально, хотя раз мы вчетвером, то и 5 можно». Я выпала.
И вдруг поняла, что я всё, абсолютно всё в этой жизни делаю, рассчитывая и просчитывая. Я никогда не покупаю ничего с лозунгом «Захотелось обезьяне бананов». Я не делаю крупных покупок до следующего получения денег, пришла зп, с прошлой осталось 2 штуки – без них прожила, можно и купить что-то. Или отложить.
И так каждый раз.
Я не могу как Мамоко потратить все деньги на что-то очень-мега-нужное, оставив 200 рэ, потому что «кошкам надо корма купить», а сама на гречке пару недель. Физически не могу. Видимо, это во мне сидит с тех времен, когда я получала свои 5800 на руки: 3500 – в аванс и 2300 в зарплату. Тогда я покупала с аванса мешок макарон, килограмм куриных шей на суп и одно шоколадное яйцо – себя порадовать, а с зп оплачивала счета: 2000 за квартиру и интернет, остальное – на проезд. Теперь, имея в три раза больше, я мучительно выбираю в магазине пирожное подешевле, а не то, что внешне нравится, и чай по акции, а не гринфилд с корицей.
Лешка, выслушав мои стенания, заявил: «Да у тебя, запасливый суслик, одной крупы на пару месяцев!». Он считает, что можно ходить в дырявой футболке и не иметь теплой куртки, главное, иметь возможность их купить в тот же момент, когда они понадобятся. Надо к бабушке идти? Заехали за новой футболкой и поехали в приличном виде.
Я действительно делаю запасы. Для меня самое страшное, когда в шкафу нет пары банок с гречкой и рисом, запаса сахара, чая, макарон (хотя бы пара пакетов). Я не покупаю крупу иначе, кроме как мешками по 2 кг (исключение – манка). Это я покупаю стиральный порошок на 3,5 кг – на три-четыре месяца, и сахар по 5 кг, хотя пью чай без сахара. Это я покупаю упаковку зубных щеток и много-много тюбиков зубной пасты. Это у меня три куска мыла в загашнике. Это я скупаю шоколад по акции. У меня даже соль исчисляется банками. Я боюсь не голода – у меня мама, родственники, друзья – накормят. Я боюсь самого факта к ним обращения. Это значит, что я не справилась, не смогла распределить доходы и вычленить лишние расходы, я лузер. Я не люблю брать в долг, я ненавижу быть обязанной в этом плане.
Я даже ребенка планирую в стиле «надо подкопить на первое время на вещи-кроватку-одежду, и только тогда вообще начинать его делать» и не «две полоски, начинаем откладывать», или того хуже: «я родила, родственники козлы, государство не помогает».
А теперь, в окружении этих трех моих «содарителей» почувствовала себя жадиной. И мне было обидно. Я в семье была одна и не привыкла делиться сладким. Но у меня всегда были друзья, и никто из них не смог бы меня упрекнуть в том, что я жадная. Я всегда протягивала шоколадку, приносила на общий стол печенье и домашние помидоры, делилась сухариками, водой и кроссвордами на парах, предлагала деньги в долг, когда они были нужны, причем как на первонеобходимое, так и на колу-мороженое-пирожное во время совместных посиделок.
Но я проявила прижимистость, когда нужно было идти на свадьбу к моим подружкам. У меня своих денег было мало, а у Лешки просить было неловко. Подруги на нашей свадьбе были куда щедрее. И мне опять было неловко.
Интересно, что когда я покупаю дорогие подарки, я потом про них не жалею. Я не думаю: «Вот не потраться я на ту дорогую вещь для Ленки, мне бы хватило на то-то и то-то». Потому что прежде чем купить ту дорогую вещь, я неделю высчитывала, хватит ли мне та что-то другое, и если не хватало, а подарок купить хотелось, вычеркивала это «Что-то» из списка своих потребностей, и жила, уже о нем не вспоминая. Убеждать себя в том, что я уже не хочу покупать какую-то фигню для себя, я умею виртуозно.
Я все равно через себя не перешагну.
Я нравлюсь себе в образе запасливой и расчетливой хозяйки.
Я точно знаю, что даже если у меня в кошельке отдел с мелочью заполнен десятикопеечными монетками, в общем кармашке только чек за бензин, а у банкомата я не была неделю и еще столько же не пойду, я приду домой и найду, что мне съесть на ужин. И у меня даже будет выбор: гречку, или макароны с кетчупом, или рис, или открою банку паштета, или достану последние 6 вареников из морозилки, или поджарю яйца. Я живу как перед войной, есть запас – живем. Даже если магазин в соседнем доме.
Но, быть может, в стремлении экономить, даже скорее - не тратить - я перегибаю палку?

Сегодня Клоп опять попросил яйца. Их оставалось ровно два, и ему их приготовили. Я написала Мамоко: "надо с его мамы стрясти десяток яиц". Полчаса назад он ходил в магазин и вернулася с пакетом, который ему передали для нас в салоне. Там было два десятка яиц - один ему, а второй Маше - возмещение ущерба, в замен съеденных.

По мнению моей семьи, я совершила глупость. Я разрешила Клопу прийти ко мне в гости. Он с утра мне названивал, потом вытащил из дома Мамоко и они пришли.
Мы собирали кубик из бумаги, пекли кексы и кормили Клопа горячими бутербродами с сыром и колбасой. И как в него влезло почти 5, для меня загадка.
Потом мы его проводили до его двора, потоптались, замерзли и распрощались. Он очень расстроился.
Вечером Лешка устроил мне разнос.
Он говорил, что нечего привечать чужого ребенка. Что неудобно. Что Клоп теперь будет спрашивать, когда же мой муж уедет, чтобы можно было ко мне снова прийти. И вообще, когда у меня свои будут, я тоже буду с чужим сидеть?
Я разозлилась.
Во-первых, я его не приглашала, я разрешила ему прийти. Это две большие разницы.
Во-вторых, я это сделала не потому, что он сын директора, и не вопреки этому. Ко мне пришел мальчик, родители которого слишком заняты, чтобы в выходные провести время с сыном. У меня же было время и желание с ним пообщаться. Я с ним не сидела в том смысле, какой вкладывают в работу няни.
В-третьих, я не собираюсь вводить это в традицию.
Он забыл у меня свою кофту.
Как он сказал мне по телефону на следующий день, его родители ничего не имели против его присутствия у меня. Мама только велела теплее одеваться.

У меня чисто женский коллектив. Мужской пол у нас представлен в виде единственного и неповторимого директора – он же хозяин предприятия. Все, кроме начальства, сидим в одном помещении. Это постоянные разговоры, сплетни, рассказы о масиках, пусиках, кошках, собаках, мужьях (бывших, нынешних, потенциальных). К этому я привыкла. Мой мозг спокойно фильтрует информацию, разговоры я вроде бы слышу, реагирую правильно, поддакиваю в нужных местах, но вспомнить потом, кто и что говорил, могу только в общих чертах и то, если что-то подтолкнет.
Видимо, поэтому я фильтрую бесконечные писки Клопа. Даже когда я разговариваю с кем-то, а он перебивает, я на полном автопилоте, не теряя основной мысли, говорю: «Зайчик, тише, я разговариваю» или «Сейчас я ей кое-что объясню и к тебе приду». И он, что характерно, затыкается. Потому что я договариваю и возвращаюсь, иными словами, выполняю обещание.
Ему важно, что он что-то сказал, и это услышала, на это среагировали, на его вопрос ответили. Если его игнорировать, он повышает голос, проверено. Именно поэтому он ежеминутное меня окликает, задает тупые вопросы (ну не верю я, что он не знает на них ответа или что ему супер-мега-срочно знать, сколько будет «пятьсот плюс сто плюс миллион плюс двести»), что-то спрашивает.
Его папаня, проходя по офису, бросает в пространство: «Не мешай девочкам». В последнее время он требует не мешать именно мне, на что Клоп, слыша несправедливое обвинение, начинает верещать: «Да я помогаю, я бумажки разбираю!». Папе пофиг.
Вчера был просто абзац.
Накануне, когда они уже собирались уходить, Клоп попросил прицепить ему капюшон на куртку. Когда я искала у него кнопку на воротнике, видимо, не нарочно пощекотала, он скукожился, втянул голову в плечи, и я сказала что-то вроде: «Перестань, стой нормально!». Он хохотнул.
Из кабинета раздался дикий рёв: «А ну иди сюда!». Пришлось вмешаться, громко сказала, что помогаю ему одеть капюшон. Ребенок был выставлен на улицу, а папа собирался еще 15 минут.
Так вот, вчера днем мне написала Мамоко, и сказала, что мама Клопа, которая с ней работает, подошла и попросила спросить у меня, не мешает ли мне Клоп. На мой вопрос, с чего это вдруг ей это интересно, Мамоко ответила, что Пуся с утра наорал на Клопа за то, что он МНЕ мешает. Клоп рыдает, мама в шоке.
Честно описала все, как есть, дескать, кормите и попросите не шуметь, и пусть сидит.
На языке были только маты. Чувствовала себя так, словно это я всем нажаловалась и парня наказали.
Потом притопал печальный Клоп. Сел тихо на стул возле меня и спросил:
- Тебе Мамоко звонила?
- Звонила, - говорю я.
- О чем вы говорили?
- По работе мы с утра с ней разговаривали, - уже понимая, о чем он, говорю я.
- А больше она ничего не спрашивала? Про меня? – и в стол смотрит. – Ну что я вот…
- Не мешаешь ли ты мне? – кивает. – Нет, не мешаешь.
Он посветлел и стал вырезать фигурки из бумаги.
Потом спросил:
- Ты со мной дружишь?
- Нет.
Обиделся, бросил ножницы, уперся за другой стол.
- Ну и чего ты там сел?
- Ты со мной не дружишь.
- Я с тобой не дружу, я тебя люблю. Или нужно, чтобы я с тобой дружила? Тогда дружу. Иди сюда.
Пришел, уткнулся лбом в стол передо мной. Я погладила его по голове.
- Ой, ты зайка. Ты мой зайка, да?
Он засопел, утвердительно что-то буркнул и снова сел вырезать бумажки.