Старые письма
Ида Вагнер (c)

Старые письма, под пестрой тесемкой,
Бабушкин четкий, убористый почерк,
Старые письма, прочтут ли потомки,
Звуки из детства доносятся громче.

Старые письма и запахи дома,
Пышные булочки, белый кофейник,
Ветер в окошки и дверь под засовом,
Я возле дедушки, словно репейник.

Ухо приложено плотно к приемнику,
Дедушка слушает голос Америки,
А на салфетке послушные слоники,
Шепот. Лишь изредка горькие реплики.

Скромные комнатки, чисто, уютно,
Все умещались и было нетесно,
Игры меняем, деремся попутно,
А под кроватью тряпичная крепость.

Старые письма, глаза мои мокрые,
Жили надеждами, души открытыми,
Строчки от слез стали мутные, стертые,
Но никогда не исчезнут забытыми.

Старые письма, размашистый почерк,
Дедушкин спутать с другим невозможно,
Время умчалось, от близких лишь прочерк,
Больно смириться с потерей...безбожно...







Читать далее

Рафаэль Кирхнер (1876-1917) - "Le Raphael de la carte postale", Рафаэль почтовых карточек, один из величайших иллюстраторов начала XX века. За свою непродолжительную карьеру, скончался в Нью-Йорке в 41 год от аппендицита, издал около 1000 почтовых карточек, тираж, к примеру, серии «Гейша» превысил 40 000 экземпляров. Жил и работал в Вене, Париже, Лондоне, Нью-Йорке. Образ «Девушки Кирхнера» был моделью для подражания каждой английской женщины. Особую известность получил его цикл портретов танцовщиц Зигфельда, написанный им в 1916 году. Портрет Марсель Ирл (Marcelle Earle ) стал подлинной иконой Зигфельд Фоллиз (Ziegfeld Follies).

*Девушки Зигфельда уже мелькали в большом количестве в этом дневнике. Если уважаемая публика пожелает ,могу выложить отделбным постом еще и рисунки Кирхнера (прим. Arin Levindor)





Читать далее

текст- Рубаи Омар Хайам. Художник Ronald Balfour

"Надо жить, - нам внушают, - в постах и в труде!"
"Как живете вы - так и воскреснете-де!"
Я с подругой и чашей вина неразлучен,
Чтобы так и проснуться на страшном суде.



В жизни сей опьянение лучше всего,
Нежной гурии пение лучше всего,
Вольной мысли кипение лучше всего,
Всех запретов забвение лучше всего.

Читать далее

Все краски лета, буйство зонтиков и солнца

Frederick Carl Frieseke was an American Impressionist painter. He was born in Owosso, Michigan and studied at the Art Institute of Chicago before going East to the Art Students League in New York City in 1897, and then the Académie Julian in Paris.
There he studied for a short period at the Academie Carmen with James Abbott McNeill Whistler. Frieseke's earliest works, images of individual women in interiors painted in fairly close tonalities, reflect Whistler's influence.
Frieseke and his wife settled, in 1906 for fourteen years in the art colony at Giverny, which was also home to Monet. He had a great influence on the Americans at the colony there, many of whom shared his Midwestern American background. Frieseke rapidly developed a very original aesthetic which would have an impact upon almost all the later figural painters among the colonists.




Читать далее

Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.

С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.

Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.

И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.
(В.Шекспир, Сонет 130)

Robert Lewis Reid (July 29, 1862 – December 2, 1929) was an American Impressionist painter and muralist.
Reid was born in Stockbridge, Massachusetts and attended the School of the Museum of Fine Arts, Boston under Otto Grundmann, where he was also later an instructor. In 1884 he moved to New York City, studying at the Art Students League, and in 1885 he went to Paris to study at the Académie Julian.
Upon returning to New York in 1889, he worked as a portraitist and later became an instructor at the Art Students League and Cooper Union. Much of his work centered on the depiction of young women set among flowers. His work tended to be very decorative.
In 1897, Reid was a member of the Ten American Painters, who seceded from the Society of American Artists. Around the turn of the century, Reid worked on several mural projects and when he returned to paintings, around 1905, his work was more naturalistic, even though his palette trended toward soft pastels.
Reid's "The Martyrdom of St. Paul" is located at the southwestern end of the nave of the Church of St. Paul the Apostle on 9th Avenue at 60th Street in New York City.
He died in Clifton Springs, New York.


A Summer Girl


Читать далее

Будучи помощником человека, собака ведет его по дороге к цели. Собака сопровождает человека в течение дня жизни и является его проводником через ночь смерти. Великие проводники душ, такие как Анубис, Геката и Гермес изображаются с головой собаки или имеют собаку в качестве своего атрибута. Во многих мифологиях собака охраняет границы между мирами, является стражем и владыкой подземного мира, где властвуют хтонические и лунные божества. Это мир снов, царство тьмы, другая сторона жизни, где, однако находится точка, в которой смерть становится возрождением. Здесь происходит возвращение к истокам, это энергетический центр, где пребывают силы возобновления.



В Древнем Египте встречаются кинокефалы, божества с головой собаки. Их задача - бороться с чудовищами, уничтожать врагов света и охранять вход в священные места. Анубис, покровитель умерших, почитался в различных образах - черного шакала, дикой собаки Саб, в виде человека с головой шакала или собаки. Анубис-Саб считался судьей богов. Его основные эпитеты "Хентиаменти", то есть тот, кто находится перед страной Запада (царства мертвых), "владыка Расетау" (царства мертвых), "стоящий перед чертогом богов". Анубис из "другой стороны жизни" принимает покойника, сопровождает его до берега на барке мертвых и присутствует при взвешивании сердца. Именно Анубис мумифицирует труп Озириса.
Черный Анубис связан с первым этапом алхимического процесса, "черным деланием", которое в психологическом плане означает вхождение в хаос, разъединение, распад. Древние греки отождествляли Анубиса с Гермесом.

Читать далее

Для милейшего человека La_belle_epoque ретро-кошки !



Читать далее

Читать далее

Читать далее

Читать далее

С алчной завистью смотрела ока на проплывавшие мимо нарядные платья: сливочно-желтое муаровое, украшенное гирляндами розовых бутонов; алое атласное — она насчитала на нем восемнадцать оборочек, обшитых по краям узенькими черными бархатными ленточками; а на эту юбку пошло не меньше десяти ярдов бледно-голубой тафты, поверх которой пенятся каскады кружев… а эти полуобнаженные груди с соблазнительно приколотыми у глубокого декольте цветами… Мейбелл Мерриуэзер в яблочно-зеленом тарлатановом платье, с таким огромным кринолином, что талия казалась неправдоподобно тонкой, направилась к соседнему киоску под руку с зуавом. Платье было отделано бесчисленными воланами и оборками из кремовых французских кружев, доставленных в Чарльстон с последней партией контрабанды, и Мейбелл так горделиво: выступала в нем, словно это не капитан Батлер, а она сама прорвалась с кружевом через блокаду. — «Конечно, я бы выглядела великолепно в этом платье, — с неукротимой завистью думала Скарлетт. — У нее же талия, как у коровы! А этот яблочно-зеленый оттенок так идет к цвету моих глаз. И как только белокурые девушки отваживаются надевать такие платья? Кожа у нее кажется зеленой, как заплесневелый сыр. И додумать только, что мне уж никогда не носить такие цвета. Даже когда я сниму траур. Нет, даже если снова выйду замуж. Тогда моими цветами станут темно-серый, коричневый я лиловый».




Ретт Батлер привез из Англии несметное количество ярдов блестящего белого атласа и кружевную подвенечную вуаль и преподнес все это Мейбелл в качестве свадебного подарка. И сделал он это в такой форме, что ни о какой оплате невозможно было даже заикнуться. Мейбелл пришла в неописуемый восторг и едва не чмокнула капитана Батлера в щеку. Миссис Мерриуэзер понимала, что делать такой ценный подарок — тем более в форме материи на платье — вещь крайне неприличная, но когда Ретт Батлер в самых высокопарных выражениях стал заверять ее, что ни одно одеяние на свете недостаточно хорошо для невесты воина-героя, она не сумела найти слов для отказа. Тогда она пригласила дарителя на обед, полагая, что такая уступка с ее стороны с лихвой покрывает стоимость подарка.
Капитан же Батлер не только подарил Мейбелл атлас на платье, но еще снабдил ее весьма ценными указаниями по части подвенечного наряда. Оказывается, в Париже в этом сезоне вошли в моду очень пышные кринолины, а юбки стали короче. Их уже не украшают оборочками, а собирают ниспадающими фестонами, из-под которых выглядывают обшитые тесьмой нижние юбки. Он сообщил также, что совсем не видел на улицах панталон, и сделал вывод, что их уже «не носят». Впоследствии миссис Мерриуэзер говорила миссис Элсинг, что, позволь она ему распространяться на эту тему дальше, он, пожалуй, доложил бы ей во всех подробностях, какое у парижанок нижнее белье.

Читать далее

Моя очередная любимая кино и книжная героиня в своих очаровательных туалетах. В качестве комментариев текст книги, думаю так будет гораздо интереснее. Не случайно ведь, вот уже больше полувека история Скарлетт заставляет всхипывать и трепетать наши давичьи сердца.Скарлетт настолько любима,что пост получился просто громадным.

Скарлетт О’Хара не была красавицей, но мужчины вряд ли отдавали себе в этом отчет, если они, подобно близнецам Тарлтонам, становились жертвами ее чар. Очень уж причудливо сочетались в ее лице утонченные черты матери — местной аристократки французского происхождения — и крупные, выразительные черты отца — пышущего здоровьем ирландца. Широкоскулое, с точеным подбородком лицо Скарлетт невольно приковывало к себе взгляд. Особенно глаза — чуть раскосые, светло-зеленые, прозрачные, в оправе темных ресниц. На белом, как лепесток магнолии, лбу — ах, эта белая кожа, которой так гордятся женщины американского Юга, бережно охраняя ее шляпками, вуалетками и митенками от жаркого солнца Джорджии! — две безукоризненно четкие линии бровей стремительно взлетали косо вверх — от переносицы к вискам.



Новое зеленое в цветочек платье Скарлетт, на которое пошло двенадцать ярдов муслина, воздушными волнами лежало на обручах кринолина, находясь в полной гармонии с зелеными сафьяновыми туфельками бел каблуков, только что привезенными ей отцом из Атланты. Лиф платья как нельзя более выгодно обтягивал безупречную талию, бесспорно самую тонкую в трех графствах штата, и отлично сформировавшийся для шестнадцати лет бюст. Но ни чинно расправленные юбки, ни скромность прически — стянутых тугим узлом и запрятанных в сетку волос, — ни степенно сложенные на коленях маленькие белые ручки не могли ввести в обман: зеленые глаза — беспокойные, яркие (о сколько в них было своенравия и огня!) — вступали в спор с учтивой светской сдержанностью манер, выдавая подлинную сущность этой натуры. Манеры были результатом нежных наставлений матери и более суровых нахлобучек Мамушки. Глаза дала ей природа.

Читать далее

Читать далее

Читать далее

Читать далее

Читать далее

Еще несколько плакатов на тему благотворительности начала ХХ века в России



Читать далее

В начале ХХ в. широкое распространение получили общественные акции по сбору благотворительных пожертвований. Они проводились в форме кружечных сборов, благотворительных базаров, лотерей, подписок. Наиболее доступной и, в то же время, результативной формой были массовые кружечные сборы (День белого цветка, День колоса ржи, День Креста и т.п.). В Санкт-Петербурге в подобных акциях участвовало от 2 до 4 тыс. сборщиков.
Благотворительные базары обычно проводились как светские праздники накануне Рождества или Пасхи. Исключительной роскошью отличались базары высшего общества Санкт-Петербурга и Москвы. Представители купечества и промышленники, не имевшие иного доступа в высший свет, охотно принимали в них участие, обеспечивая значительные сборы.



В марте 1910 года на Всероссийском съезде деятелей по призрению сообщалось, что по самым приблизительным подсчетам в России раздается более 27 миллионов рублей "Христа ради". При этом в средней полосе фунт пшеничного хлеба (0,454кг) стоил 3,5-4 копейки, тонна угля – 10 рублей, а фунт мяса лучшего сорта – 16-17 копеек, женская домашняя прислуга получала 6-8 рублей в месяц, а арендовать большую квартиру (6 и более комнат) стоило около 700 рублей в год. Несмотря на то что львиная доля благотворительности в России была частной, это не означало, что государство за ней не присматривало. Солидным купцам и благонадежным гражданам доверялось построение приютов и содержание богаделен. А, например, простые шарманщики, чтобы получить разрешение ходить по улицам, должны были перевести небольшую сумму на устройство воспитательных домов. Государство держало под контролем и частные производства сомнительного характера. Например, в стране была всего одна фабрика, выпускающая игральные карты, и она была собственностью Императорского воспитательного дома Санкт-Петербургского Опекунского совета – таким образом, карточное производство было монополизировано в благотворительных целях.

Читать далее