Исследуя развитие немецкой промышленной графики в начале XX века нельзя не столкнуться с работами величайшего дизайнера-графика того времени Людвига Хольвайна (Ludwig Hohlwein), с неординарной, спорной личностью и гениальным художником. Его наследие невозможно недооценить. Его творчество в России до сих пор остается неизвестным, а в Германии по политическим мотивам было забыто на долгие годы.
Спустя десятилетия, интерес искусствоведов вновь вернулся к его имени и творчеству, а коллекционеры стали охотиться за тем, что еще сохраняет его подпись "L.H. и две вертикальных черточки" или "Ludwig Hohlwein München" (Людвиг Хольвайн - Мюнхен), с растянутыми по вертикали точками над умляутом "ü".



Авторские сигнатуры Людвига Хольвайна

Обратимся к его творчеству, для того, чтобы раскрыть имя художника, работавшего среди первых дизайнеров-графиков в Европе в начале ХХ века; тех дизайнеров-графиков, которые составили первый культурный пласт дизайна, и чьи созданные образцы плакатов и упаковки, повлияли на дальнейшее развитие всей промышленной графики.
Его отношения с искусством, а также отношение к нему самому было спорным. Изучая биографию в целом его можно было бы назвать "карьеристом". В то время его имя было на устах у многих художников-рекламистов, ему завидовали, ему подражали, с ним конкурировали, его приглашали к сотрудничеству, но он оставался независимым, неподражаемым художником, любившим свое дело и … деньги. Как быстро он взлетел на пик славы, также стремительно, буквально в одночасье, стал изгоем. Однако не будем забегать вперед…





Родился Людвиг Хольвайн в Висбадене 27 июля 1874 года в семье мастерового. Будущая профессия Хольвайна не имела ничего общего с профессией отца, однако, он вел с ним регулярную переписку с рассказами о своих заказах, продвижении по карьере и складывающихся у него отношениях с заказчиками или коллегами, а также личными размышлениями. Именно благодаря этим письмам, можно узнать о Хольвайне "неофициальном"
В 1891 году Людвиг Хольвайн поступает учиться в архитектурное бюро Фридриха Ланга, здесь же параллельно с обучением делает свои первые зарисовки животных. Через три года он переезжает в Мюнхен, где продолжает обучение в Технической Высшей Школе (ныне Технический Университет) под руководством Фридриха вон Тирша и проявляет особенный интерес к барочной архитектуре. В этом же году впервые участвует на международной выставке ремесел в Турине, представляя подсвечники и электролампы.

Читать далее

У Рэймонда Чэндлера, одного из основателей американского детективного жанра, есть рассказ "Горячий ветер". В нем сыщик, расследуя убийство, является в дом одной женщины. Даму зовут Евгения Колченко. Она русская и состоит в тайной связи с женатым американским коммерсантом. Евгении есть что скрывать, и она встречает сыщика неприветливо. Мисс Колченко говорит с сильным акцентом и выглядит экстравагантно: сильно накрашена, ногти на ногах позолочены, сигарета вставлена в мундштук "длиной с бейсбольную биту". Когда Колченко отшатывается от незваного гостя и картинно раскидывает руки по стене, сыщик про себя бормочет: "Дама с камелиями из школьной самодеятельности", а вслух насмешливо бросает ей: "Кончайте спектакль, Назимова".
Назимова?
Рассказ написан в 1938 году. Саркастический сыщик явно видит в Колченко пародию на актрису, прекрасно известную в то время американскому зрителю. Вероятно, игравшую в "Даме с камелиями". Курившую сигареты с длинным мундштуком. И, разумеется, русскую.



Алла Назимова - урождённая Мириам Эдес Аделаида Левентон.
Будущая актриса родилась 22 мая 1879 года в Ялте, и была третьим ребёнком в семье крымского фармацевта-еврея Якова Левентона и его жены Сони Горовиц. Её родители часто ссорились друг с другом, и потому Мириам провела большую часть первых лет жизни на попечении у близких и дальних родственников. Затем её семья перебралась в Швейцарию, где Соня из-за рукоприкладства супруга развелась с ним. После развода родителей Мириам и двое её братьев некоторое время жили на попечении в швейцарской семье. Там она изучала немецкий и французский языки и, с раннего детства обнаружив музыкальные способности, в возрасте семи лет начала брать уроки игры на скрипке. Вскоре её отец снова женился и увез дочь обратно в Ялту.

Читать далее

Ваши пальцы пахнут ладаном
И в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо Вам,
Ничего теперь не жаль.

Он посвятил эти строки той, в которую был безнадёжно влюблён. Он, спевший о русском декадансе – ей, этот декаданс сыгравшей. Он – Пьеро. Она – загадка, грёза, муза. Он – Александр Вертинский. Она – Вера Холодная, одна из самых прекрасных и самых загадочных русских актрис. Она была символом того странного времени, когда страна жила между войной и революцией, эпохи «распятых кокаином» поэтов, расцвета «Бродячей собаки», тревоги, упадка и разложения.
Ее красота с первого взгляда поражала всех – и мужчин, и женщин. Она была не просто красива, в ней было огромное обаяние, которое кинокамера только усиливала. Она была потрясающе киногенична, а на фотографиях получалась еще лучше. Особенно привлекали внимание ее огромные, с поволокой, серые глаза. Эти глаза буквально завораживали зрителей…



В те времена в моде были платья с узкими, стеснявшими движение юбками и пышными лифами. Любые излишества в отделке – избыточные кружева, оборки, вышивки, цветочки, бантики – считались проявлением дурного вкуса. Наряд должен быть элегантен и строг. Модны были приглушенные холодные цвета, матовость жемчуга, сдержанность аксессуаров. И при этом наряд ни в коем случае не должен быть скучным или обычным: требовалась некая изюминка, оригинальность – цветок на бедре, оригинальная брошь на плече, асимметричный вырез, интересная драпировка… Для того, чтобы выглядеть роскошно, недостаточно было только денег – нужен был вкус.
И на этом фоне скромная жена московского юриста становится законодательницей мод. Оказалось, что она обладает утонченным и оригинальным вкусом. Вера Холодная сама придумывает себе модели платьев, подбирает ткани и отделку, сама украшает шляпки… Открытки с ее изображениями в различных нарядах выпускаются огромными тиражами, служа женщинам по всей стране своеобразным заменителем модных журналов. Были серии открыток – Вера Холодная в мехах, в цыганских нарядах, в мужской одежде, в открытых вечерних платьях, в разнообразных шляпках… Ее фантазия проявлялась даже в выборе духов: она прямо на коже смешивала два аромата, "Роз Жанмино" и "Кеши" Аткинсона – и получался только ей присущий нежный горьковато-сладкий запах…

Читать далее