=СМЕЯТЬСЯ РАЗРЕШАЕТСЯ!!!=


- Девочка, сколько тебе лет?
- Посадят, дядя, посадят...

- Почему современные мужчины не плачут?
- Боятся, что тушь потечёт.

От перестановки слов в русском языке суммарный их смысл заметно меняется. К примеру, "ну да" означает - "ежу понятно", а "да ну" в зависимости от интонации - от "прикольно" до "не пи%ди".

Есть девушки-красавицы.
Есть девушки, в которых что-то есть.
Есть девушки, в которых что-то есть, если как следует выпить. И не есть.

Деньги точно не зло - зло так быстро не исчезает.

Нет худа без добра - сжигая рукописи, Гоголь хоть немного согрелся.

Аквариум - это интерактивный телевизор для кошек.

Интернет - это пространство, где не боишься перебить собеседника.

admin: не понимаю этих теток, если купила сумку а в офисе оказалась еще одна тетка с такой же, такая блин катастрофа как-будто это не сумки а MAC-адреса

Матмех отзывает 500 000 своих выпускников. Причина отзыва: во втором томе Фихтенгольца на странице 187 в формуле XVIII.56 отсутствует нормирующий оператор.

-КУДА ДЕВАЮТСЯ КЛЮЧИ???
-Они тайно встречаются с пультом от телевизора. И вместе ждут флешку.

Мужчина верит женщине настолько, насколько он уверен в себе.

Диплом о высшем образовании - корочка, которая свидетельствует о том, что у вас был шанс чему-нибудь научиться.

Приходится тщательно скрывать мой богатый внутренний мир, чтобы его не обложили налогом.

Она ничего не делала просто так: если молча била посуду - значит на что-то намекала.

Известны случаи, когда должности передавались половым путём!

Стране грозит помощь США...

* * *

О любви.

У стихов есть одно, но священное право - не лгать,
Не скрывать свою суть драпировками иносказаний.
Над трясиной душевных разбродов прокладывать гать
Можно только с открытыми - но не пустыми - глазами.
Мне хотелось молчать, но о важном молчать тяжелей,
Чем об осени, памяти и человеческих лицах.
Это просто - сначала любовь пригибает к земле,
А потом никогда не дает до конца распрямиться.
Не грустите, друзья. Неужели же вам невдомек - 
Мир хорош и с горчинкой, без крема и сахарной пудры,
Ночью грозы тушили пожары, и город промок,
А сегодня он светится, празднуя новое утро.
И теперь - будто между мирами мосты навести,
Этим словом - горячим и острым, приправленным перцем.
Просто ты обронил, что хотел бы меня навестить;
И хотелось смеяться так громко, чтоб в сжатой горсти
Стиснуть время - и с выжатой памятью  выплакать сердце.

В спящий замок никто не придёт

"В спящий замок никто не придет – право, города нет на карте. Над легендами некому плакать, пара строк, остальное – не в счет. Что такое мгновенье, год? – Это просто игра словами. Мы, не глядя, махнулись снами, остальное, поверь, пройдет. Пыльный том – на забытый стеллаж, кто же ходит в библиотеки? Руки времени – хуже, чем реки: так давно, а как будто сейчас. Это просто осколки страз – время лечит судьбу-калеку, веришь – вспять повернутся реки из обрывков забытых фраз.

Оседает неспешная пыль – а портьеры ведь были ярче. Куклы, платье, трюмо, красный мячик – ни поплакать, ни спеть, ни повыть; это очень забавно – быть, полог времени сказки прячет за сомненьем и неудачей, за покоем гранитных плит. Гнезда вьют у отца в бороде расторопные серые мыши. Фея – что ей, старухе – не слышит, или, может, давно умерла. Вот такие, мой принц, дела: в небо – хоть с алтаря, хоть с крыши. Паутина в камине пишет повесть дружбы добра и зла.

Или, может, холодный туман полной чашей – от края до края? В белой вечности сказки тают, замирая дождем над башней, осыпаясь холодным пеплом, разъедая металл и камень. Это сказка - уже не с нами и как будто совсем не страшно.

В сонной матово-белой истоме вспоминать золотые мгновенья… Если дом – только память о доме – так привычно не ждать воскресенья. А окно с каждым годом тусклее, прихотливей – узор паутины. Если сердце из ила и глины – как поверить в воздушного змея?

А заря за окном все тише – или выше шиповник? Право, вы, наверно, мой принц, в Париже – там веселье, вино и слава. Или в Лондоне – где туманы, как снега укрывают стены. Как же просто, легко и странно – тонкой пряжею вить мгновенья. День за днем – как за строчкой строчка – замирают бесцветной грудой без сомнений и заморочек – воскресенья уже не будет, как не будет гостей и бала. Даже крысы ушли, ты знаешь? Бродит эхо в пустынных залах – это чары со вздохом тают.

А в зрачке у застывшей птицы перевернутый контур неба. Над камином снежок клубится – просто быль обернулась в небыль. И в анкете по строчкам: не был, жил как надо, умнел, не спорил, мама, папа-король, соседи. Дом в деревне, закат над морем.

Только время устало верить в груз сомнений и неурядиц. Выбор: с этими или с теми, на погосте иль в бальном танце – все неважно, мой принц, поверьте. Кто с нуля мемуары пишет? Это просто, как дважды девять: сказкой сменится явь, ты слышишь?

Просто – темная злая осень, и шиповник почти до крыши. Ветер рыжие листья носит, а дождя я почти не слышу, как не вижу в зеркальной яви облаков и восточной башни. Я к тебе возвращаюсь снами, остальное почти не важно. Сказка тает в ночном колодце – днем там вправду увидишь звезды.

Я ведь верю, что ты вернешься.
Но, наверное, будет поздно"

© Copyright: Шинхис, 2010

Все будет рокыалва, чо

Снова гуляет по звездам колдун из Магриба.
Каждую ночь проверяет он звездную сеть…
The Dartz

Южных ночей коротки часы – и пусть, нам хватит минут.
Колдун из Магриба роняет звезды, порвав звенящую сеть.
Смеется море и плачут чайки, и лодки хозяев ждут,
И сто лет спустя будут так же чайки плакать, а звезды – звенеть.

Южных ночей коротки часы – и пусть, нам хватит вина.
Ложись на теплые камни причала, смотри на огни маяков.
Здесь жизнь – от заката и до рассвета, с потемок и дотемна,
Ах, жизнь, – череда звенящих аккордов и строк звенящих стихов.

Южных ночей коротки часы… Не спи, пока светит луна.
Костры расцвели по всему побережью, и море нам радо вновь.
И ветер приносит обрывки песен и терпкий запах вина,
И ночи без сна во сто раз прекраснее самых красочных снов.

легко избавляться

Легко избавляться. Легко и почти не больно. Не веником вымести, не утопить в трясине. Берем это то, что не делает нам спокойно, мотаем его бинтами и флизелином. И прячем на дно сундука и ключи теряем, и просим молчать, если кто-то ключи находит и так трясет перед лицом этими ключами, что хочется спрятаться в первом же дымоходе.

Легко избавляться. Легко "не хотеть об этом". А ночью приснится один из последних стансов. Сундук открывается. Множатся сигареты. И не добежать до одной из ближайших станций, где прыгнул бы в поезд, дышал духотой плацкарта, не думал о том, как сгорают твои рассветы. И кажется слишком короткою мира карта и слишком огромным сундук, где живут скелеты.

Легко избавляться. С мечом и огнем священным, с щитом ярко-желтым да с залпами из бойницы, с единственной мыслью: зарыться лицом ей в шею
Да там же и раствориться.

*

У поэтов стихи..
Как и дети
рождаются
от ЖЕНЩИН..

Инна Гофф 

Советы Бывалого...

Разговаривают двое мужчин.
- Знаешь, - говорит один, - у меня сейчас одновременно пять женщин. Мне это надоело, но выбрать одну у меня не выходит. Как бы мне их отсеять?
- Отсей откровением, - советует приятель.
- Как это - откровением?
- А так: почувствуй себя совершенно свободным, и каждой рассказывай всё обо всех остальных.
- Но как это поможет?
- А ты попробуй.
Читать далее...

Mr. Freeman 05.07

Не важно сколько тебе лет, важно лишь то, сколько дорог ты прошел.

Jimmy Hendrix

рентгеногравий

я говорю тебе:

будь мне островом

      тенью острова

всякое тело,

что впору мне -

            кем-то вспорото

всякая правда

про поровну

      будет соврана

и что же за веру

насыпят теперь

            за ворот им?

я говорю тебе:

будь мне пертро

      4-вектором

выпьем за это

по две пинты света -

            вломимся в пабы

с криками *зравствуй

зыбкое царство*                                     (с)

      сматывай спектры

мы убегаем

я говорю тебе:

            будь мне об этом

Перепост с жж

"Не могу ходить с протянутой рукой, не могу просить!"
                Юрий Норштейн

       Для дальнейшей работы над гениальным проектом, о котором даже Алексей Герман сказал, что Норштейн его "конечно, УЖЕ НЕ СДЕЛАЕТ" , требуются деньги. Казалось бы, разве Юрий Борисович не заслужил себе право на государственное финансирование или поддержку крупного бизнеса? Хотя бы "Ежиком в тумане"? Хотя бы...   

       Художник не просит. Для сбора средств на реализацию своего "безнадежного" проекта, за пятьсот рублей мастер поет песню про «Голубой вагон». И продает книги. Лично. Стоит у прилавка, оставляет автографы, даже рисует на форзацах. Каждую субботу. 
       На предложение (жаль, что не моеgleza  ) "собрать денег", художник ответил так:
 

       "…я не могу принять Ваше предложение о сборе средств на фильм "Шинель", в этом случае я чувствовал бы себя крайне неуютно. Но, если Вы хотите поучаствовать в фильме "Шинель", то у меня есть просьба: разместите, пожалуйста, в Вашем блоге информацию о продаже наших книг. Рекламы у нас, в общем, никакой, и поэтому дополнительная информация на Вашем блоге может способствовать привлечению покупателей.

       Книги можно купить на нашей студии на Войковской, по адресу: 1-ый Войковский проезд, дом 16, корпус 1, подъезд 1-А. По субботам с 12 до 15 часов, как правило, я сам в это время стою "за прилавком" и желающим подписываю книги. Для некоторых, более обеспеченных покупателей, я могу делать рисунки на форзацах книг".

       Не могу даже представить, сколько будут стоить живые  рисунки Норштейна через "некоторое" время. Но это правильное вложение средств. В "Шинель", в себя, в свою душу.

       Никого никуда не зову, не призываю, не прошу. Но помните,

каждую субботу этим летом с 12 до 15 есть Норштейн

. И его книги.

Для минчан. Поэтический сборник liveinternet

Приобрести сборник поэзии лиру в Минске можно на книжной выставке "У поющих фонтанов"
Ст.м. "Первомайская", вход с торца к/з "Минск"

нет меня.

***
нет меня, передай моему уютному городу
мой приветливый средний усталый дрожащий палец.
нет меня - передай моему уютному городу.
я когда-то хотела в ракушке услышать море,
я когда-то пыталась зажать сразу пять аккордов -
я уже не пытаюсь.
передай это тот, кто дует на чай остылый,
кто сидит у окна и гладит чужую кошку
и катает в ладонях смог.
тот, кто был, но кого не бывает на самом деле.
тот, кто многое сделал, вот только не сможет больше
и никогда бы не смог.

а кто мог - распахнул все двери.

через пару часов неба выжжется виднокрай.
эти звезды похожи на точечки домино.
передай это тот, кто...впрочем, зачем оно.
не передавай.

***
мне открыли дверь и я вышел в дремучий лес,
потерял свой пол, потерял свои потолки.
когда машут вслед, то больше не ждешь чудес.
а когда уходишь, так сильно болят виски.

и идешь не сутки - вечности, тыщи лет.
и не делишь время на палочки и нули.
и сначала так странно в этой немой земле,
а потом осеняет: в общем-то, нет земли.

а потом поднимаешь голову, ловишь взгляд.
в зеркалах огромных кто-то чужой стоит.
у него сероватый волос, он стар и мят
и не так уж важно, что там у него болит.

предсказуемость

 это когда наперед знаешь чего сегодня не будет.

Чтобы не бояться.

Посвящается девочке, которая вопреки всему верит в чудеса. Как, впрочем, и я.

Столько надо успеть до августова исхода нам,
Научиться варить варенье, писать и топить камин…
Потому что как только осень повеет холодом,
Наши добрые духи скажут – дальше вам жить самим.
Улетят себе в неназываемый край, на родину,
Видеть теплые сны. Город станет пустым и голым.
А что мы? Будем чай заваривать со смородиной,
Ты – учить свои формулы, я – неправильные глаголы.

Только раз в октябре ты вдруг вспомнишь о самом главном
Выйдешь в ночь, мою шляпу на голову нахлобучив,
И пойдешь к остановке троллейбуса, наплевав на
Расписание. Он придет – твой счастливый случай.
И что будет потом – ты напишешь сама. А я же
Остаюсь запечатывать письма и свою трубку
Разжигать. Ты иди, а я догоню. Однажды,
После ливня в четверг, этот мир станет очень хрупким,
Систолический шум превратится в шумы прибоя,
И за мной придет море. Оно мне пообещало.
Будет небо, как знамя, от туч грозовых рябое,
На ветру полоскаться. И будет сказке начало…
18.07.10

Началось

Просыпаясь, уже понимаешь, что началось;
кто-то выкрутил все настройки – другой контраст
и другая яркость; и собственный цвет волос
не узнать теперь – не говоря уж о цвете глаз.
Кто-то, видимо, Там изучает тебя на срез,
проверяет на слом и испытывает на вкус.
Просыпаясь, ты видишь, оглядываясь окрест,
что проснулся в родной и знакомый терновый куст.

По сиреневым молниям, прячущимся в рукав,
между рам оконных – цветению трав степных...
Просыпаясь, ты видишь, что всё это был вулкан –
и теперь даже пол обжигает тебе ступни,
и теперь хоть пляши, хоть ломайся, хоть бей челом, –
притяжения нет, изогнулась земная ось,

и не страшно теперь уже, Господи, ничего,
кроме этого вот –
ну, которое началось.

© kaitana

Северная

Ночью ветер качает вереск, приминает горькие травы, поет печально.
И не хочется думать, какая улыбка станет - прощальной,
И не хочется, чтобы песни звенели сталью,
Но - увы, злые сказки становятся былью, реальность - далью.

Ночью ветер гуляет меж сосен, ласкает ветви, поет и плачет.
Дай нам небо, высокое Севера небо, немного удачи...
Даже звезды здесь словно бы светят иначе,
И будто длиннее ночи, а ветер качает вереск, поет и плачет.

Тоска по дому

Расскажи мне о море, моряк, ответь, правда ли то, что говорят о нем.
Расскажи мне о море, моряк, ведь из моего она его не увидеть...
Вольный перевод с кэнналийского

Среди бескрайних просторов, среди дубрав и предгорий
Я молча слушаю грозы, пьянея от молний и грома.
Ты знаешь, мне снится море. Под утро мне снится море...
Быть может, тоска по морю - это тоска по дому?

В старинной каменной башне, где древностью дышат стены,
Я снова ломаю пяльца, слова в горле стынут комом.
В окне - вересковая пустошь. Она, как закат, неизменна.
Но, может, тоска по морю - это тоска по дому?..

Я вру зеркалам и близким. Читаю сонеты и драмы.
Пью горькие старые вина... Я не могу - по-другому.
Сорвать бы с дверей засовы, сломать оконные рамы,
Сбежать: ведь тоска по морю - это тоска по дому.

Я, в общем, уже решилась. Рассвет я встречу в дороге.
Собью со следа погоню, за пазуху - флягу с ромом...
Я стану ведьмою горной - как весело шутят боги!
...Но мы-то с тобою знаем, что это - тоска по дому.

метро 2010

-2865-

По сути, мы поступаем с людьми, как с мобильным телефоном: пока он новый, мы с ним очень осторожны, боимся поцарапать, уронить.. А когда привыкаем, изучаем все возможные реакции на эксплуатацию и внешние раздражители, когда появляется первая царапинка, уже все, не жалко, можно об стену со всей дури, ничего ему не будет!
©

let it be

по течению; невмешательство; let it be;
без таких, ну, ты знаешь, приторно-вязких слов, как
иногда получаешь, если внутри свербит.
я ведь толком и не умею тебя любить —
получается как-то скомканно и неловко.

я ведь так и не научилась тебя хранить
от колючего ветра, ссадин, печатей, оспин,
остающихся, если всверливаться в гранит,
если мир наизнанку вывернет, накренит,
надавив на виски седыми дождями, Осень —

накренит, да в какую сторону — хоть бы в ту,
где свинец наверху не горбится, зубы скаля.
ты посеял во мне слова, и они цветут;
я так судорожно вцепилась в тебя — врасту? —
что с кошмарнейшей неохотою отпускаю.

в ртутном столбике, если слабо встряхнуть и сбить,
начинает рождаться — мутный сначала — холод;
я ведь толком и не умею тебя любить.
потому только так и делаю.
как выходит.

Холодный сентябрь-II

Забудь меня холодным сентябрём.
Несмятою постелью осень стынет.
В единственном числе живи отныне:
Не будем, не увидим, не споём,

Не упадём в осеннюю траву,
Невыносимо пахнущую солнцем,
И колокольчик вслед не засмеётся,
И стыдно нам не будет поутру,

Не встретимся в холодном сентябре,
Не будем пить, не чокаясь, за павших,
Ты постепенно станешь меня старше,
И может быть, в конце концов - мудрей.

Очередное эшафотное

Ты очень бы хотел быть подлецом,
Но не успел - а так и вправду проще.
Прекраснодушным достаётся площадь
И эшафот на ней - в конце концов,

И шутовское рубище до пят
(Толпа послушно и незло хохочет
И, словно море, колыхает площадь),
И ты - последний выживший солдат

Чужой земли, сожжённой накануне.
И оправданья нет, что обманули -
Ты доброволец, партизан, герой...

Но так легко в охотку лезть под пули,
Когда таких вас - целый пеший строй.
А тут - толпа. И площадь. Бог с тобой,

Представь, что ты - в почётном карауле,
И вытянись во фрунт - перед петлёй.

[...]

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый. Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

И ты идёшь по городу, и за тобой летят бабочки.

he she it

he
***

так и будет сидеть один в придорожном кафе, попивая джин,
так и будет ее вспоминать, твердить: какая же сука, блять!
так и будет всегда болеть - он дошел до самых адских глубин,
хоть и старался, вроде, ничего не усугублять;
-
слушай, я предупреждала, что потом невозможно жить
что никак ты не выйдешь из этого вязкого места,
что она не вернется - как не пытайся ей угодить,
какое не подбирай для нее средство,
какие поводы не ищи - твоя девочка больше не
видит, не слышит и даже не хочет знать
как ты тонешь в выдуманной колыме,
как пытаешься ее не прощать,
изо всех сил пытаешься не прощать

she
***

так и будет теперь идти, никогда не оглядываясь назад,
так и будет вставать по утрам и смотреть на пустое кресло,
так и будут нервы шалить, так и будет тоска сжирать,
хоть и старалась, вроде, быть хорошей невестой;
-
слушай, я предупреждала, что ты не сможешь сейчас одна,
у тебя голова расколется на маленькие кусочки,
ты зачем и к кому вообще от него ушла,
надавила на все его самые болевые точки,
ты не святая, девочка, хватит себе уже врать,
в средневековье тебя сожгли бы,
он никогда больше не научиться тебя ждать
здесь не помогут твои молитвы
идущие после титров

it
***

так и будут теперь идти: молчаливые и больные,
так и будут теперь страдать, будут по одному стареть,
так и будут теперь рыдать, словно мертвые и немые,
словно юные и живые, -

здесь уж как посмотреть.

Русские имена на японском

 

Мужские:

Андрей – (мужественный, храбрый) – 勇気 オЮкио

Женские:

Юлия (волнистая, пушистая) -波状花 – Хадзёка, 波- Нами

Русские имена на японском

Адресат не указан.

Как ты? Я вот все так же – курю какую-то дрянь,
Иногда вижусь с папой – мы с ним играем в Го,
Говорят, это учит, как обрести покой.
Я боюсь, что все, что ни делаю, все зазря.
Так боюсь, что вообще не делаю ничего.

У нас жарко. Москва расплавлена и грустна.
Я все так же брожу, болтаю с ней ни о чём,
Как с тобой. И чертовски сильно хочу узнать -
Кто теперь несет вахту за левым моим плечом?

Ни попутного ветра, ни хилого сквозняка,
Ни тем более – пресловутого шума крыл.
И не то, чтобы даже меня без тебя – никак,
Я боюсь не услышать больше твоей игры.

Мне не вспомнить ни рук и ни губ твоих, но игра
Прошивала насквозь, заставляя меня звучать.
Сердце делалось узким и полым. Как восемь ран
В нем отверстия флейты кровоточат.

05.07.10

Апрель. Цитаты.

Есть люди, рождающиеся, чтобы видеть сны, и люди, рождающиеся, чтобы быть снами.
© итальянская народная пословица

В этом мире нет ничего, учил старый Абу ал-Кахест. Кроме семи вещей: это ветер, дождь, сны, ночь, вино и море. И еще кошки, которые старательно делают вид, что их тоже нет..
Остального не существует(с)

Во второй раз в крестовый поход идут за тем, чтобы снова увидеть море...©

* * *

Когда-то я писал, что мир не стоит ничего, если в нем нет тебя. Что ж, оценить весомость собственных метафор - драгоценный опыт. Возвращая миру краски, я закрылся в четырех стенах и обложился книгами. Я читал их до тех пор, пока мне не начало казаться, что тебя не существует. Что тебя не только нет, но даже никогда не не было, а были фабула, сюжет, лирический герой и прочая, и прочая... В реальности себя-читателя мне сомневаться не приходится, зато себя как персонажа я почти забыл. Есть много книг, написанных от первого лица, а значит, само слово "я" утратило первоначальное значение. Моя давно беллетризированная память расплылась и помутнела под напором вымысла, который по восприятию не менее - а то и более - реален, чем мои воспоминания. И стало тихо, очень тихо...

Знаете, я много думал над цитатой Дины: "Нет такого человека, без которого не смог бы прожить другой человек". Это неверно. Есть такое состояние, когда какой-то человек не может без другого. Он может с ним не видеться, но он не может не хотеть быть рядом, не может не думать, не видеть во сне, не испытывать сильных эмоций... Его любовь будет смотреть на него со страниц каждой книги, звучать в аккордах каждой песни и светиться болью или счастьем в его собственных глазах. Впустив другого человека в свою жизнь - и в свою душу - человек едва ли живет "без него", даже если между ними - города, враждующие государства или целые континенты. Но только до тех пор, пока не притупились, ни ослабли и не выгорели его собственные чувства. А потом - потом и впрямь не будет человека, без которого он не сумел бы жить. Или, во всяком случае, существовать. Или, во всяком случае, на брюхе проползти оставшиеся десять-двадцать-сорок лет. Получится? Конечно же, получится! Со всеми нашими неврозами и многолетними, надежно скрытыми от окружающих депрессиями, мы, безусловно, образец спартанской стойкости и потрясающей живучести.

А наша философия, наш символ веры - никогда и ни к кому не привязываться. Быть самодостаточным! Легко скользить среди людей и лиц, не принимая близко к сердцу ни чужих, ни - упаси господь! - своих проблем. Ведь сердце следует беречь - для неизбежного инфаркта. Природа совершила страшную ошибку, сотворив нас теплокровными. Зато она дала нам разум, чтобы отметать все лишнее и становится совершеннее. Так что если вам покажется, что вы спокойны, апатичны и не чувствуете боли, знайте - вы почти достигли совершенства.

шкафы, скелеты etc..

стало не то, чтобы страшно, - жить стало страшно,
в каждом мгновении столько струится стали.
нет, я не вырос, я просто немного старше,
годы в меня, словно сваи в бетон, врастали,
так же крошили и так же сплетали в стены.
бейся хоть в лоб, хоть по лбу, а всё едино -
железобетонен, а в целом и жил не с теми,
да и любил не лебедей, а блядин я.
так вот - заглянешь в шкаф, а в шкафу - рубашка.
и заикается бродский в моём сознанье.
просто скелеты стали немного старше,
в пыль рассыпаются кости забытых нарний.
и это - так безысходно и страшно, конечно,
что невозможно дольше тянуть резину.
я открываю шкаф и смотрю, как навстречу
шкаф мне беззубый, бездонный свой рот разинул.

каждый скелет когда-то был человечком.
каждый. когда-то. в такую же точно зиму.

-7475-

Представь, летишь с парашютом и думаешь:а вдруг не раскроется?
Страшно. Дышать трудно. Сердце между лопаток. А все равно восторг.
Бац! Раскрылся. И снова счастье. И сердце опять бьется.
Вот пока не раскрылся - страсть, а когда раскрылся - любовь.

(c) к/ф "Займемся любовью"