Без заголовка

Он в стихах настоящий - и больше нигде.
Там не лжет он ни ей, ни себе, ни судьбе,
Не петляет как заяц по мутной тропе,
Там он держится прямо и просто -
Мол, подвержен любовной дурной ворожбе,
Жизнь сочится сквозь пальцы (ни мне, ни тебе),
И влачится по ней, как баржа по воде,
Злой дурак невысокого роста.

История болезни-3

Это такая любовь, что почти что ни слова правды. Мы-то отлично знаем, как оно все
Устроено. Кровь ледяная, древняя, сердце - справа, чтобы его, не дай небо, никто не нашел.
Это такая любовь, что никто никогда не узнает, даже подняв все архивы и рассекретив шифр,
Впрочем, эти-то письма некому ворошить, некому связь найти между нашими именами.
Это такая любовь, что - полно, любовь ли? Тлеют дагерротипы, ветер слова унес.
Не было ни признаний, ни истеричных слез, было немножко нежности, много боли.
Был декаданс на грани пошлой репризы, дым сигарет и этюды ножом по запястьям.
Мы же отлично умеем сниться и расставаться, у нас на латыни - девизы,
На русском - только сонеты, а на английском мы до полуночи можем спорить.
Это такая любовь, что мы и сейчас, хоть убей, не знаем ответа:
Кто же из нас для кого был - чучелко смоляное?…

История болезни-7

Светает. Ты спи, мой измученный друг, то ли враг, то ли брат мой.
Из края оживших легенд и пророчеств не будет возврата.
Пусть алое солнце привычно взойдет над верхушками елей...
Ты спишь, пусть ты видишь дурное во сне, но ты мне доверяешь - всецело.

Ты друг мне, и враг мне, и брат - до последнего вздоха.
Темнеет - вставай, нас ждет путь - это, в общем, неплохо.
Пусть месяц зловеще ощерится нам с небосвода...
Мы - прокляты, благословенны и всеми забыты.
Всего-то.

...



Что-то пошло не так - понять бы, когда.
Мы стали сильно другими - понять бы, зачем.
За четвергом почти сразу идет среда…
Можно еще на страницу - в том же ключе.

Можно всю ночь, взахлеб, можно даже навзрыд,
Начиная любую фразу с «а помнишь, тогда-то…»
Б11, ранен? - Ну, если быть точным - убит.
…Признавать себя мертвым, впрочем,
страшнее, чем виноватым.

А просто )))



Настроение сейчас - беспокоюсь

Давайте беречь друг друга.

два.такое бывает.вот что



такое бывает.
он смотрит тебе в глаза
и насквозь тебя прожигает.
проходит два месяца боли,но ты выживаешь.
внимательно взвесив все "против" и "за"
решаешь
или решаешься
на авантюру.
берешь два ствола
и, обе обоймы в него всадив, не убиваешь
закапываешь живого еще метра на два
под землю
такое бывает
замерзшая впрочем земля
его принимает
встаешь на колени и шепчешь
"прости меня.я не со зла.
я просто люблю тебя"
и если б он мог,он б ответил:
"такое бывает.да"

ты спрашиваешь,что у тебя?
у тебя волосы под ободком,
усталость и две работы.
в пятницу чей то дом,
радуешься на излом
и ждешь субботы
в субботу:
ты проверяешь почту и телефон
ждешь звонка в домофон
и протираешь боты.
почты опять завал
пишут те,что не ждал
и начинается снова-
в воскресенье провал
и телефон потерял-
минус одна забота.
был бы хоть кто то,кто бы обнял
из тех,от кого ждешь почту.
вот что.

Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Иосиф Бродский

Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Это всё пройдёт. Ты не бойся, светлый.
Да и ты непременно счастливым будешь.
Но когда – мне пока не найти ответа.
Ну и что, что в твои сто миллионов
Ты ещё моложе, чем в двадцать три?
Ну и что, что ты музыкой глушишь стоны
Сердца, вытряхивающего ритм?
Ты выходишь ночью на подоконник –
И на небе звёзды играют джаз.
Полубог, полудождь, полу-охотник.
Ну и что, что одна из всех не сбылась?
Ибо чудо всегда остаётся чудом.
Ибо время проходит, а чудо – нет.
Ибо если ты веришь, что что-то будет,
То в одной из Вселенных уже есть свет.

...и вспомнил - сегодня же Благовещенье.



Не жди от ангелов, мой свет, благих вестей;
Не мой вторую чашку, и постель
На две персоны не стели, не прячь в столе
Непосланные письма. Коль сто лет
Продлилось одиночество – продлится
И много доле.
Ты держишься на хлебе и водице.
И валидоле.
А ангелы – что я могу о них сказать?
Кошачьи щурят круглые глаза,
Все наши письма им – такая чепуха,
А песен там подавно не слыхать.
Но город пуст без них, как мой бумажник
В конце недели.
Коты и ангелы. Все прочее неважно
На самом деле.
Не жди небесных труб. Им вовсе не до нас –
Смешливым и крылатым трубачам.
Танцуй: над городом плывет весенний джаз.
Как бой часов, как поворот ключа
Под ложечкой, чуть слева от ключицы.

Пойми, мой свет: происходить отсюда -
Не «родом быть». Происходить, как чудо.
И с кем-нибудь однажды приключиться.

Мы здесь прописаны, как в повести. Мы - здесь.
И разве это не благая весть?
07.04.10

ничего здесь нет



да ничего, в принципе, здесь и нет:
пара звонков,приглашение на обед
кофе с утра, обыденное "привет".
да, определенно, здесь ничего нет.

это не то и смотреть надо не туда
ну улыбнулся разок, посмотрел в глаза,
ты же сама понимаешь, что все это ерунда
да помимо него у тебя есть важнее дела.
игнорируй все выпады и не раскрывай рта.
ты для него слишком еще юна.

да ничего, в принципе, здесь и нет. мимо.
но до дрожи в руках хочется, чтобы было.

Урок номер раз.



Научите меня быть счастливой, улыбаться без меры, искренне.
Научите меня, как быть первой и - как быть единственной.
Научите меня не смущаться, даже без трех джин тоников.
Научите собой оставаться и не впадать в агонию.
Это все просто немыслимо!
Пожалуйста, нужна искренность

День прошедшего завтра

ruyanda beni gor



Самолёт улетает в четверг.
Телефон - терапия, подслащивая дозы смысла и лечащих шепотом слов,
и строчки мчатся лечь стройной рифмой в конверт.
Она думает, что читает Esqire, он думает, что она думает лишь о нём.
Молчит, прижимаясь щекой, слушает тишину за окном
и шорохи тех, кто ещё верит и ждёт.
Утро несёт на ладонях словесный предлог, чья-то ладонь зажимает рот,
ложится на пол и будит, чтобы стать лучшим сном. Как ты потратишь свой выходной?
Он ставит галочки, читая её дневник, чередование стали и меди,
а после роняет в ладони вздох. Кружево голоса и лишь бы не пропустить шаги,
а выход начинается ведь совсем рядом, там за углом, у двери.
Собирать их в горсти,
подойти и не ошибиться вдоль нашего "мы". Пойдём вдоль или поперёк?
- а, может, тремя этажами ниже, чтоб не пугаться ночных звонков.
Приобретённое свойство у городов -
сопротивление всем и вся. Этот сопротивляется больше всех - не отдает его, не принимает так просто её, вот
и приходится вслед ей идти,
видишь одинаковые отметины у них на груди?
Ладони разговаривают сквозь стекло, печёт остро внутри,
ты запишешь её в черновик. А та что ждёт,
расставляет стрелки часов по каплям дождя с восточной твоей стороны.

что же



если любовь так зла
то что же тогда остается
кроме как пить горькую, захлебываться
я говорила маме-она смеется
верит,что дочь найдет принца,
что просто
мне не имется.

что же тогда
мальчишки из сказок разных
врали нам?
что же, только мама с папой
нашли друг друга?
знаешь,я бы делила с тобой
все это
напополам
если бы ты появился
и просто схватил за руку.
я бы их всех
недоумков
послала б к чертям.

если тут нужно много уметь
то прости-я многого не могу
я сочиняю стишки
и частенько валяюсь в углу
но тебя-я спрячу,уберегу
и голос мой может сильным быть
и звенеть.

что же теперь
теперь я плачу вперед
тебя еще нет-
тут большего не остается
мама звонила,
готовила папе обед
мама счастлива и смеется.
что же
вся жизнь-холмы,говорит нам Бродский.
ты обними меня
когда встретишь
и просто скажи "привет".

а приходите...



...вот сюда седьмого числа, там будет сто тысяч поэтов, из тех, кого я люблю - Быков и Полозкова, и книжки будут продаваться по страшно скидочной цене, той же Полозковой наверняка.
(Хотя вот прямо сейчас меня взяли сомнения, как там с проходом вовнутрь для неМГУшников, но это стопудово предусмотрено как-нибудь)
А я там буду книжечки продавать, или стоять на входе, или ещё что-нибудь, так что свидимся, если кому-то вдруг.

Теперь банановый



"Это невозможно!" - сказала Причина.
"Это безрассудство!" - заметил Опыт.
"Ну вы же их столько лет отращивали..." - простонал парикмахер.

нам говорили



;нам обещали,что скоро будет весна
нам говорили,что будет тепло и дождь
нас обманули
а мы уже сняли свои меха
мы распластали сердце
на мокрый апрельский снег
и каждый,будто обязанный,спрашивал-чего ты ждешь?
и так продолжается вот уже целый век.
все постовые с инеем на волосах
знают,что солнце не скоро согреет холодные лбы.
мы защищались так сильно,что в наших руках
остался только порох от их стрельбы.
;мы таем у каждого лекаря на руках
но даже они не в силах нас всех спасти.

нас слишком много.тех,кто поверил сводкам погоды,
кто отчаялся за эту суровую долгую зиму.
хвала нам.тем, кто нырял в ледяную воду
;не боясь утонуть, захлебнуться и застудить спину.
;спасибо тем, кто каждодневно
не забывает нас делать сильными.

Без заголовка

кактусы злые, потому что их никто никогда не обнимает.

горе


Неужели не я, освещенный тремя фонарями,
Столько лет в темноте по осколкам бежал пустырями;
И сиянье небес у подъемного крана клубилось,
Неужели не я, что-то здесь навсегда изменилось.

Кто-то новый царит, безымянный, прекрасный, всесильный;
Над отчизной горит, разливается цвет темно-синий,
А в глазах у борзых мельтешат фонари по цветочку;
Кто-то вечно идет возле новых домов в одиночку.

Значит, нету разлук, значит зря мы просили прощанье
У своих мертвецов, значит, нет для зимы возращенья,
Остается одно – по земле проходить безтревожно –
Невозможно отстать, обгонять – только это возможно.

Поздравляю себя с этой ранней находкой – с тобою,
Поздравляю себя с удивительно горькой судьбою,
С этой вечной рекой, с этим небом в прекрасных осинах,
С описаньем утрат, с обезмолвной толпой магазинов.

Слава богу, чужой – никого я здесь не обвиняю,
Никого не узнать - я иду, тороплюсь, обгоняю,
Как легко мне теперь оттого, что ни с кем не расстался,
Слава богу, что я на земле без отчизны остался.

Не жилец этих мест, не мертвец, а какой-то посредник,
Совершенно один ты кричишь о себе напоследок,
Никого не узнал, обознался, забыл, обманулся:
Слава богу, зима, значит, я никуда не вернулся.

(И. Бродский)

эти взрывы в метро не последняя капля, это довесок горя.
Чужого горя, по которому - в который раз! - плачу я.

Кай, это слишком сложно

Кай, оказалось, все это слишком сложно.
Сложно себе под ноги осколком рухнуть,
Чтоб ты поверил, что я больше не опасна.
Чтобы поверила эта девчонка в муфте,
В теплых сапожках и шубке кроваво-красной.

Кай, оказалось, все это слишком ложно.

Ложно - смотреть вам вслед вечными снегами,
Вьюгой лететь за вами, кусать бессильно.
Вон слово "вечность" вертится под ногами,
Грани его меня отражают сине.
Не растопить его, не расколоть. Отныне

Путаться в нем, как в платье не по размеру.
Вечные зимы вздымают по снегу волны.
Кай, я была такой жесткой, чтоб ты поверил,
Что мне не больно. Мне не бывает - больно.
Что мне не снятся африки и саванны,
Дикие люди и тихие океаны.

И ты уходишь. Медленно и бесследно,
Не оглянувшись. Олень подставляет спину.
Она торопит: "Кай, ну давай быстрее,
Бабушка ждет и вкусный пирог с повидлом".

А я не умею вкусный пирог с повидлом
и ничего не умею.

А я хотела быть с самой горячей кожей,
Трогать тебя обжигающими руками...
Я так хотела, как быть никогда не сможет.
Чтобы ты был. Единственным моим Каем.

Люди - это такие штуки, которые периодически производят заботливую ликвидацию своего прошлого, а потом сидят и дальше им мучаются.

...Librium...

Вдохновение наизнанку - снова



Тиль - Мари:

Девочка-птица - нервный румянец на скулах,
Девочка-скерцо - ходит, словно танцует.
Кто-то из нас другого явно придумал.
Впрочем, о всем об этом не стоит всуе.

Девочка-в-крайность - пьяная, как Дионис.
Девочка-в-вечность - мудрая, как Ананке.
Грею дыханьем твои ледяные ладони,
Словно неважно, что мир наш - давно наизнанку.

(Словно ни боли, ни страха, ни мира, ни смерти.
Словно мы смотрим на мир сквозь одну амбразуру)
А на каминной полке, в желтом конверте,
Письма от Бога - с ремарками и без цензуры.

Мы не ответим, не правда ли, девочка-осень?
Мы на него, между прочим, в фатальной обиде.
Мы ведь его почти ни о чем и не просим,
разве…
сделай живыми нас, боже, и будем квиты.

не менее важный - старый саундтрек



Слышишь меня? - мальчик-далёкий иди на мой голос - вниз -
По тротуарам лунных дорожек, по сливочным тропам сна.
Когда собьёшься с пути,- не бойся,- это ночной каприз
Злого волшебника. Компас соврёт. Поэтому выйди на
Блеск фонаря; слушай мой голос/ мне бы поговорить,
Мне бы наговорить тебе плёнку,чтоб помнил вечно, такой,как сейчас,
Стать бы саундтреком старого диска, и если прервётся нить,
Ты б его изредка --- " ОNE" , а после на полку от лишних глаз...
Или хотя бы стать иллюстрацией к прошлому - от руки,
Я - ведь художник, а ты не умеешь, жаль - не наоборот.
Мне бы поговорить/ только с мёртвыми диалога - не при каких.../
Просто , как прежде -/ когда из души да в дУшу, изо рта - в рот.../
Слышишь меня? Продвигайся на ощупь,- дальше всегда страшней,
Память условна и избирательна,- просто глаза закрывай,
Прыгай, как можно выше деревьев, крыш, городских теней,
Падай в другое небо, слушай мой голос....и выживай.

эн



и хочется ...
чтобы меня не боялись помнить.

легко избавляться

Легко избавляться. Легко и почти не больно. Не веником вымести, не утопить в трясине. Берем это то, что не делает нам спокойно, мотаем его бинтами и флизелином. И прячем на дно сундука и ключи теряем, и просим молчать, если кто-то ключи находит и так трясет перед лицом этими ключами, что хочется спрятаться в первом же дымоходе.

Легко избавляться. Легко "не хотеть об этом". А ночью приснится один из последних стансов. Сундук открывается. Множатся сигареты. И не добежать до одной из ближайших станций, где прыгнул бы в поезд, дышал духотой плацкарта, не думал о том, как сгорают твои рассветы. И кажется слишком короткою мира карта и слишком огромным сундук, где живут скелеты.

Легко избавляться. С мечом и огнем священным, с щитом ярко-желтым да с залпами из бойницы, с единственной мыслью: зарыться лицом ей в шею
Да там же и раствориться.

трёхголовость



Настроение сейчас - ***

И воюем мы малой кровью и всегда на чужой земле,
Потому что вся она нам чужая.
Дмитрий Быков

Я не двуличный, я - трёхголовый.
Папа

Я трёхголовый, а не двуличный.
Это повесть о трёх головах и о нуле страничек.
Первая голова очень болит и тоскует,
Она миллионы лет без памяти любит вторую.
Вторая плюётся огнём на шесть метров,
Она мизантроп. Но любит котлеты.
Третья всегда в облаках. Зрачки наркомана.
Ей наплевать на соседних двух горести и обманы.
Видит цветные сны ночью под одеялом
Страшный и трёхголовый, дикий почти-что-дьявол.
Да, хотя сны я вижу без пыли,
Без болотной тины, без ржавых скал -
Я обещал тебе быть счастливым...
Знаешь, в этом я, кажется, врал.

Нескладное возвращение



Лед топится.
топится...
словно моя зима -
умереть
торопится
Трещит в бокале с привычным whisky
с привычной колой
словно моя весна - простреливает
на вылет
виски
застревает в горле -
колом

Эта ледяная весна
трещит
словно мои объяснения - по швам
словно мои объятия - по швам
стонет
воет
кроет
не рифмуется ни с чем
в груди
то ли справа
то ли слева
колет
...

И вроде календарь
не может
врать
а я могу
мне бы желать себе
и не желать врагу
мне бы жалеть себя
за цикличность
и немоту
но этой весной -
плевать на все.
чертовски холодно
.
невмоготу

-2741-

Умение прощать - свойство сильных. Слабые не прощают.

 М. Ганди.

Именно так



Мой девятнадцатый

Веня Д'ркин - Коперник (Проклятущая) Начесали петухи пункера, Распустили хаера хипаны, Казином сдавались в плен мусора, Шли этапом до великой стены. Прорастали швеллера, как лоза, С них напилась стрекоза серебра. И исчезли этажи в миражах, И блестят твои глаза - Жить да жить! Золотоглазый Коперник, твори меня вновь! Спасибо, колдунья-весна, за твою акварель. Спасибо вам, вешние чары, за нашу любовь. За маленький домик с видом на небо… А в небе апрель. И защелкали замки на руках, Заскрипели на портах кирзаки. И остался пункерам - назепам, Паркопановый бедлам - хипанам. И на этом вот и вся, недолга, Иллюзорная модель бытия, Оборвались небеса с потолка, И свернулась в карусель колея. Ты, спасибо, помогла, чем могла, Ты на феньки порвала удила… Ветхой пылью рок-н-ролл на чердаках. Я иглою на зрачках наколол Маленький домик, с видом на небо, в небе - апрель. Спасибо вам, дикие травушки, за липкую кровь. Спасибо вам, камушки, за вещую вашу постель. Золотоглазый Коперник, твори меня вновь…